Глава 361: Цепь (10)
Слова, произнесённые лысым мужчиной в очках лет 60 из группы иностранцев, повисли в воздухе: «Режиссёр, мы хотим доверить вам режиссуру нашего фильма». Это означало одно — они предлагали ему, и только ему, стать постановщиком.
Режиссёр Ан Га Бок, лицо которого было картой прожитых лет, молча смотрел на группу напротив. Его выражение было твёрдым, непроницаемым, все эмоции — взяты под железный контроль. Если бы кто-то искал визуальное воплощение слова «тяжеловес», это был бы он сейчас. Аура, подобающая ветерану, чей вес измеряется не килограммами, а десятилетиями опыта.
С другой стороны, члены его корейской делегации были иными.
Генеральный директор и руководители управляющей компании. В отличие от Ан Га Бока, их глаза горели, выдавая едва сдерживаемое волнение.
— Получилось! Наконец-то!
— Дожить бы до дня, когда увижу это своими глазами!
Их возбуждение было искренним. Перед ними разворачивалась сцена, о которой многие в индустрии могли лишь мечтать: Голливуд лично предлагал Ан Га Боку режиссёрское кресло. Сам Ан Га Бок — легенда, часть истории корейского кинематографа. Титан среди титанов, получивший «Золотую пальмовую ветвь» за свой сотый фильм и оставивший глубокий след как дома, так и за рубежом задолго до этого.
Но даже для Ан Га Бока этот момент был беспрецедентным.
Сама идея того, что азиатский режиссёр возьмёт в руки мегафон в крупной голливудской студии, была редкостью. Такие случаи можно было пересчитать по пальцам, и среди них не было корейцев. Короче говоря, если бы Ан Га Бок принял предложение, он стал бы первым. Это тоже оставило бы монументальный след в истории.
— Подумать только, понадобилось дожить до этих лет... чтобы оказаться здесь.
Этот момент был одной из целей, которую он ставил перед собой десятилетия назад. Но путь занял слишком много времени. К концу он почти смирился, приняв это как собственную недостижимую вершину.
Самое интересное было вот в чём:
— Кан Ву Джин... С тех пор как в моей жизни появился этот парень, он за один год превзошёл то, на что у меня ушли десятилетия.
С момента их встречи всё изменилось, перевернулось с ног на голову. «Пиявка» задумывалась лишь как изящный финальный аккорд. Ему также было любопытно, как далеко зайдёт влияние Кан Ву Джина. Именно поэтому Ан Га Бок охотно согласился стать для него трамплином. Таково было его чувство. И, как ни парадоксально, казалось, что его собственная режиссёрская карьера только сейчас начала расцветать в глобальном масштабе.
— Он мой благодетель? И правда, если бы не Кан Ву Джин, получила бы «Пиявка» столько внимания?
В целом можно сказать, что они оба извлекли пользу друг из друга. Но если бы Ву Джин не сыграл Сим Хан Хо, сегодняшнего момента попросту не случилось бы. По крайней мере, так считал Ан Га Бок.
— Кто ещё мог бы оживить Сим Хан Хо в этом сценарии?
«Пиявка» засияла в разы ярче благодаря Кан Ву Джину. Немного поразмыслив, режиссёр перевёл взгляд. Все иностранцы напротив, видные голливудские игроки, смотрели на него. В подобной ситуации любой бы, не раздумывая, ухватился за шанс.
Но опытный Ан Га Бок усмирил кипящую в жилах кровь.
— Спасибо за столь лестное предложение.
Идея стать первым корейским режиссёром в Голливуде, безусловно, манила. Но Ан Га Бок был уже слишком стар, чтобы бросаться в омут с головой лишь из-за этого.
— Однако позвольте спросить: почему я? В Голливуде ведь немало прекрасных режиссёров.
Его вопрос через переводчика достиг ушей иностранцев. Все четверо, явно занимавшие руководящие посты, обменялись неторопливыми улыбками. В переговорной, где сидел Ан Га Бок, находились топ-менеджеры голливудской дистрибьюторской и кинокомпании «Columbia Studios» — одного из столпов так называемой «Большой пятёрки».
Было очевидно, что к выбору режиссёра они подошли не спонтанно.
Среди них лысый иностранец лет 60, глядя прямо на Ан Га Бока, заговорил снова:
— Безусловно, в Голливуде много выдающихся режиссёров. Однако нам нужен не просто отличный режиссёр. Нам нужен режиссёр с острым чутьём и глубоким пониманием общества.
Он положил на стол две увесистые пачки бумаги.
— Честно говоря, мы учли ваши достижения в Каннах в этом году. Канны — престижный и почётный фестиваль, а результат, которого вы добились, — большая редкость. Многие кинематографисты отметили вас и вашу «Пиявку». Я тоже посмотрел фильм.
Вскоре двое руководителей рядом с ним кивнули, давая понять, что тоже были среди зрителей в Каннах.
— Я не мог оторваться от экрана ни на секунду. Тогда же я понял: именно вы должны стать режиссёром нашего проекта. Как только мы вернулись, начали подготовку. Всё было направлено на то, чтобы пригласить вас.
Закончив, лысый иностранец подвинул две пачки бумаг к Ан Га Боку.
— Это официальные сценарии. Если согласитесь, вскоре состоится встреча с продюсером.
Режиссёр, спокойно выслушавший объяснение, опустил взгляд на бумаги. Бегло пролистав, он понял, почему их две: один текст был на английском, другой — профессиональный перевод на корейский. В этот момент иностранец добавил:
— Прочтя это, вы поймёте, почему мы хотим видеть вас во главе проекта.
Обращение было исключительным. Это подтверждали предварительный перевод сценария, безупречная вежливость и подробные объяснения. Наконец Ан Га Бок, сморщив губы, заговорил:
— ...«Пиявка», от которой нельзя было оторваться, была создана не мной в одиночку.
— Разумеется. Вы можете привлечь свою команду.
— Если я стану режиссёром, у меня будет право голоса в подборе актёров?
Взять, к примеру, Джозефа Фелтона. В Голливуде кастинг обычно — прерогатива продюсера, а не режиссёра. Однако лысый мужчина ответил так, словно это не станет проблемой:
— Между корейской и голливудской системами есть различия, но участие режиссёра в кастинге здесь не является чем-то из ряда вон. Правда, для этого требуется согласие продюсера или студии. Это возможно.
— То, что усилило качество «Пиявки»...
— Вы говорите о Кан Ву Джине?
— ...и об остальных актёрах. Другими словами, я спрашиваю о степени свободы в формировании актёрского состава.
Проще говоря, он спрашивал, открыты ли они для приглашения корейских актёров. На это мужчина в очках небрежно улыбнулся и ответил без колебаний:
— Кан Ву Джин уже значится в нашем списке кандидатов на главную роль.
Понедельник, 1 ноября. Ранее утро.
Октябрь закончился, начался ноябрь. Ещё до восхода чёрный фургон Кан Ву Джина мчался по направлению к Ёнчхону, провинция Кёнги, на съёмки «Благородного зла». Несколько стилистов дремали, склонив головы. В отличие от них, Кан Ву Джин с каменным лицом смотрел в окно.
Разумеется, это было лишь внешнее спокойствие.
Ах, кажется, веки вот-вот сомкнутся. Так нельзя. Лучше уж упереться взглядом в пустоту за стеклом.
Сегодняшний график был насыщен съёмками, а на поздний вечер было запланировано ещё больше. Как раз когда Ву Джин потянулся за сценарием «Благородного зла», к которому был прикреплён закрученный чёрный квадрат-напоминалка, его телефон загорелся тихим светом. Входящий звонок. На экране — имя режиссёра Ан Га Бока. Ву Джин с любопытством склонил голову.
Старик... то есть, режиссёр Ан? С чего бы это?
Слегка откашлявшись, он поднёс аппарат к уху. Голос прозвучал тише и хриплее обычного из-за утренней усталости:
— Здравствуйте, режиссёр.
На другом конце провода послышался старческий, но твёрдый голос:
— Да. Сейчас можешь говорить?
— Да, пожалуйста.
— Я нахожусь в Лос-Анджелесе. Ах, у тебя же сейчас раннее утро? Ты не спал?
Что? Лос-Анджелес? Ву Джин ничего об этом не слышал, но, учитывая каннский ажиотаж, быстро сообразил, в чём дело.
— Нет, я в пути. Всё в порядке.
— Хм. Я хотел бы кое-что спросить.
— Слушаю.
— В последнее время тебе поступали какие-нибудь предложения из Голливуда?
Было несколько, вроде «Парка юрского периода 4», но он уже отклонил их, так что мог честно ответить «нет». Хотя проект Джозефа всё ещё висел в воздухе...
— Нет конкретных предложений. Но ведутся переговоры.
— Неужели? Тогда ещё один вопрос.
— Да?
— Если ты начнёшь работать над голливудским проектом, станешь ли ты подходить к нему с той же интенсивностью, что и к отечественным? То есть, планируешь ли ты совмещать несколько проектов одновременно?
Ву Джин кое-что слышал об этом от Чхве Сон Гона. Голливудская система действительно была более гибкой в плане совмещения съёмок. Для него, с его «Пустым Пространством», ничего не менялось от простой смены локации.
— Безусловно.
Вскоре после этого в трубке раздался тихий, одобрительный смешок Ан Га Бока.
— Понятно. Что ж, чем больше работ, тем выше шансы на «Оскар».
— ......
Затем последовал завершающий вопрос:
— Когда я вернусь в Корею, планирую сначала встретиться с тобой. Не уделишь ли ты мне время?
Тем временем в Лос-Анджелесе.
Пока в Корее было утро, здесь царил ранний полдень. В номере пятизвёздочного отеля Ан Га Бок, только что завершивший разговор, тихо выдохнул и откинулся на спинку дивана. Его взгляд упал на два сценария на столе, полученных от руководителей «Columbia Studios».
После недолгой паузы он внезапно вспомнил ту часть встречи, где всплыло имя Кан Ву Джина.
— Сим Хан Хо, О Хи Рён и другие актёры из «Пиявки» произвели на нас сильное впечатление. Но, конечно, Кан Ву Джин, получивший «Гран-при» в Каннах, показался нам наиболее интересным. Его имя в нашем списке кандидатов — вполне естественно. Уверен, за него уже борются разные уголки Голливуда.
— ......
Ан Га Бок медленно кивнул, и лысый мужчина продолжил:
— Однако, помимо Кан Ву Джина, в списке много других актёров. Здесь, вне зависимости от статуса, почти все проходят пробы. Не для проверки навыков, а чтобы понять, насколько они органичны в роли. Для этого мы проводим чтения и съёмки пробных сцен. Многие актёры проходят этот отбор, прежде чем мы выберем наиболее подходящего.
Ан Га Бок прекрасно знал о жёсткой конкуренции среди голливудских звёзд первой величины. Кастинги были известны своей строгостью.
— Но для Ву Джина это не станет проблемой.
Твёрдо веря в него, Ан Га Бок задал ещё один вопрос:
— И последнее. Этот фильм претендует на «Оскар»?
Ответ последовал незамедлительно:
— Честно говоря, это и есть наша главная цель.
Вспоминая этот разговор, режиссёр глубоко вздохнул и откинул голову на спинку дивана.
А затем коротко хмыкнул. В предложении и переговорах было много важных деталей, но больше всего его зацепило именно упоминание «Оскара».
— Понимаю.
Ан Га Бок, по привычке скрестив руки, уставился на два сценария.
— Их конечная цель — «Оскар»... Быть может, этот проект изначально задумывался как нацеленный на него?
Слова руководителей «Columbia Studios» определённо на это указывали. Хотя в Голливуде снимают разное кино, если исключить откровенно коммерческие блокбастеры, многие проекты ориентированы именно на премии. Конечно, есть и те, что с самого начала беззастенчиво стремятся к «Оскару». Часто они жертвуют массовой зрелищностью, но в Голливуде немало случаев, когда такие фильмы неожиданно находят отклик.
Другими словами, Голливуд непредсказуем.
Проанализировав ситуацию, Ан Га Бок пришёл к выводу: фильм, в котором ему предлагали полный творческий контроль, с высокой долей вероятности был «оскароносным», по крайней мере, в глазах студии. Однако полностью отказываться от зрителя они тоже не собирались. Всё зависело от мастерства режиссёра.
Опытный Ан Га Бок провёл рукой по морщинистому лбу.
— Ха. Такое ощущение, что меня затягивает в огромный водоворот на самом закате карьеры.
Будь это 10 лет назад, кровь в его жилах закипела бы от волнения. Но нынешний Ан Га Бок был спокоен и расчётлив. Несмотря на долгие переговоры, он ещё не дал окончательного ответа. Сначала нужно было прочитать сценарий.
Прикоснувшись к щеке, он вспомнил недавний разговор с Кан Ву Джином.
— Я уже заложил фундамент. Но если этот проект не зайдёт мне, то этому монстру он и подавно покажется недостойным.
Он вспомнил того холодного, рассудительного Ву Джина, с которым впервые встретился во Вьетнаме. Того, кто смотрел прямо в глаза легенде и заявлял, что Канны его не интересуют.
— Странный парень. Отстранённый, но вежливый. А когда дело касается работы или выбора проекта — абсолютно безжалостен.
Если бы Кан Ву Джин не одобрил проект, он бы без колебаний отказался, невзирая на масштабы или имена. Ан Га Бок знал это лучше кого бы то ни было.
Поэтому сценарий сначала должен был пройти проверку им самим. Только после этого он мог с чистой совестью предложить его Ву Джину. Разведя руки, он взял одну из двух папок. Естественно, ту, что была на корейском.
Название проекта красовалось на обложке:
«ПЬЕРО»
Примерно через час, когда Ан Га Бок дочитал сценарий «Пьеро», на его морщинистых губах появилась твёрдая, уверенная улыбка.
— Увидеть «Пьеро», бегущего по улицам в реальности...
В его голосе звучала непоколебимая убеждённость.
— Такое под силу только этому чудовищу.