Кобальтовый отряд

Добираться до автомобиля пришлось вслепую. Дождь усилился: казалось, с неба льется ведрами ледяная вода. Фонари на Карловом мосту отчего-то погасли, и центр Праги, всегда хорошо освещенный по ночам, погрузился во тьму.

Штефан должен оставить машину под мостом, лихорадочно соображала Саша. Она нажала на брелок, и в темноте моргнули фары.

Она забралась внутрь и завела двигатель. Дворники работали, как сумасшедшие, но перед глазами все равно была водяная стена.

«Это как ехать с повязкой на глазах, – успокаивала себя Саша. – Даже проще, хоть что-то я вижу». Она нажала на газ и поехала сквозь непогоду. Вот здесь направо на мост – это она помнит. Саша повернула руль и поняла, что машина не слушается. Колеса повело, «БМВ» потерял сцепление с дорогой, словно ехал не по асфальту, а по льду.

– Вот так и умер Хендрик, – послышался хохот Мэлори. – Шутки с погодой – мои любимые!

Впереди мелькнуло красное пятно. Саша навалилась на руль, в панике пытаясь его повернуть. Не получалось. Машина дергалась и, виляя задом, ехала сама по себе.

– Хотела сбежать? – Мэлори захлебывалась собственным смехом. – Сейчас я скину тебя с моста, как братьев Флитцев!

«БМВ» поехал прямо на перила, Саша схватилась за ремень. Бетонное ограждение остановило автомобиль, но Саша почувствовала удар сзади.

Кусок ограждения полетел в реку, капот накренился, машина свесилась над бездной. Последнее, что Саша увидела – мелькнувший в боковом зеркале черный шпиль святого Вита и красное пятно платья Мэлори.

«Если бы у меня было перо удачи!» – пронеслось в голове у Саши, и машина сорвалась вниз.

Удар получился сильным. В окне показалась зеленоватая муть воды – автомобиль начал тонуть. Саша подергала дверь – заклинило.

Глубоко вдохнув, она вытащила из кармана Кобальтовый клинок и со всей силы долбанула по стеклу. Порезавшись об осколки, Саша отстегнула ремень, выбралась из машины и поплыла к берегу. Зацепившись за перила водного ресторанчика и подтянувшись, она с облегчением ощутила под ногами твердую поверхность и откашлялась. Правое запястье кровоточило, на рубашке тоже появилась кровь – кажется, на боку глубокая царапина. «БМВ» полностью погрузился под воду, о нем напоминал только свет фар, мерцавший на поверхности.

Саша поднялась. Мэлори не появлялась. Наверно, решила, что Саша погибла, и вернулась в подземелья.

Другого шанса у нее не будет. Собравшись с силами, Саша бросилась в переулки Старого города. Она падала и спотыкалась, и снова вставала. Под ногами мелькала брусчатка, по бокам нависали темные и неприветливые пражские здания. Узкие улицы, подсвеченные желтыми фонарями, уходили в темноту. Ни одного туриста. Ни одного горящего окна: только дождь, мокрая брусчатка и колючий осенний ветер.

Саша остановилось. Это здесь. Это рядом, она точно помнит. Она нашла Еврейский квартал: вот тут, слева, должна быть Староновая синагога!

– Саша!

– Рав Йонатан!

– Иди сюда!

– Рав, тут опасно!

– Герр Флитц говорил, что ты придешь, – раввин потащил ее к синагоге. – Он единственный верил, единственный!

– Во что верил?

– В Голема! – проговорил раввин. – Я же рассказывал тебе, Голем приходит на выручку, когда это необходимо! Поэтому я охраняю его. Ну, теперь подожди.

Они остановились у Староновой синагоги, раввин ловко вскарабкался на крышу и просочился сквозь стену, как самое типичное привидение. Уже через секунду он появился, держа в руках что-то, похожее на мяч. Присмотревшись, Саша увидела: это большой глиняный ком. Самый обычный, кажется...

Йонатан бережно положил его наземь и стал ходить вокруг, бормоча.

– Встань у его ног, – сказал раввин. – Быстрее!

– Я не вижу никаких ног, – сказала Саша и не поверила глазам: ком вытянулся и стал напоминать маленького человека.

– И вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душой живою, – прошептал раввин и, вытащив из длинного одеяния кусочек пергамента, просунул туда, где у фигуры должен был располагаться рот.

Йонатан опустил голову и, не обращая внимания на непогоду, продолжил бормотать то ли молитвы, то ли заклинания. Сашу так захватило происходящее, что на несколько секунд она забыла о Мэлори. И зря. Сзади раздался истеричный смех, раввин прекратил бормотать и замер, как восковая фигура.

– Помню, тебе было интересно, как легионеры забирают души? – спросила Мэлори. – А вот так!

Фигура раввина начала бледнеть и терять очертания, пока не превратилась в бесформенное полупрозрачное пятно, которое Мэлори притянула к себе и вытерлась им, словно полотенцем.

– Рав!!!

Облик колдуньи изменился – лицо стало моложе и счастливее. Мэлори махнула рукой, и Саша, подхваченная порывом ветра, грохнулась рядом с головой глиняного истукана.

– Призраки очень важны для любого темного колдуна, моя милая, – сказала Мэлори. – Невинные души умножают наши силы. Ой, что это у тебя, клинок?

Саша направила оружие на колдунью.

– Я видела, как тебе было страшно в подземельях, – ничуть не пугаясь, сказала Мэлори. – Удобно быть смелой, прячась за спину командира? Настоящего командира, который тебя так любил?

– Не смей про него говорить! Даже упоминать его имя! – крикнула Саша.

– Все-таки мы с тобой похожи, – Мэлори наклонилась и провела ледяными пальцами по Сашиной щеке. – Меня погубила любовь к Ральфу, тебя – к Штефану.

Саша закрыла глаза, но, вместо того, чтобы выставить клинок вперед, опустила его вниз, ко лбу глиняного человека. Как там говорил раввин? Нужно написать у Голема на лбу клин, то есть «правда». Саша вонзила клинок в мягкую глину и поняла: ничего не получится. Нужно писать на иврите, а не латиницей...

Но глиняная масса зашевелилась, протянула руки-комья и проворно поднялась, становясь все больше и больше. Мэлори отпрянула и попятилась назад.

Ростом Голем оказался около трех метров. Рот – глиняная яма зашевелился, пожевав пергамент и сложившись в странное подобие улыбки, руки без пальцев покачались, и на огромной картофельной голове показались две темных дырочки – глаза.

– Что прикажете, госпожа? – пробасил Голем и поклонился.

– Подними меня, – Саша схватилась за массивную квадратную ладонь и, вытаптывая кроссовками мягкую глину, забралась Голему на загривок. – В синагоге есть вход в подземелья, знаешь, где он?

Он кивнул и направился к воротам. Мэлори тем временем пришла в себя и, вцепившись пальцами в глиняную ногу великана, дернула ее на себя. Но Голем, большой и неповоротливый, совсем не чувствовал никаких чар колдуньи.

Саша изо всех сил схватилась в шею Голема. Удержаться на его спине было непросто, ладони то и дело проваливались в мягкую массу, а глина прилипала к пальцам. Вспыхнула молния, и Саше пришлось вжаться в своего защитника. Глиняный человек опустился на четвереньки, позволив Саше открыть дверь ключом.

В синагоге было очень темно. Сашу встряхнуло: Голем прополз на четвереньках по полу, ощупывая его руками. Затем резко поднялся, едва не уронив Сашу, и со всей силы подпрыгнул.

Саша вцепилась крепче и не зря: пол провалился, и они полетели вниз.

Падение длилось недолго. Саша упала на мягкую глину, которая сразу приняла форму человека.

Снова опустившись на четвереньки, Голем побежал, и вскоре они оказались у подземного входа в Юдитину башню.

Битва была в самом разгаре. То и дело мелькали вспышки то красного, то зеленого, то синего, то желтого.

Легионеры зажали Патролов в огненное кольцо у лестницы в башню. Огонь стал заметно сильнее – кажется, теперь он был у каждого. Джерри Джей, догадалась Саша. Скорее всего, он смог забрать способность вызывать огонь у командиров и раздал ее всем Патролам.

Но все же, несмотря на магию, защитники призраков терпели поражение. Численное преимущество было на стороне легионеров, и они почти прорвали огненный круг.

Саша направила Голема прямо в эпицентр. Скатившись с его спины, она увидела, как Голем схватил сразу двух колдунов одной рукой и отбросил, как надоевшую игрушку. Заклинания и удары посыпались на глиняного человека, но обугленные дыры и порезы тут же срастались. Голем хватал, топтал и отбрасывал врагов без пощады, так, что колдуны попятились и растерялись. Спрыгнув с его спины, Саша вытащила клинок из-за ремня джинсов и бросилась сзади на легионера, который повалил Картера.

В рослом мужчине она узнала Ярослава Жидлицкого, профессора Карлового университа. Он иногда заходил в башню по делам. Не ожидая удара, Жидлицкий упал на спину, и Саша воткнула клинок ему в живот. Колдун превратился в пепел.

– Теперь меня точно исключат, – Картер улыбнулся. – Привет, командир.

Не сговариваясь, Саша и Картер снова бросились в атаку. Видя, что подоспела помощь, Патролы вырвались из огненного кольца, и битва закипела с новой силой. Голем потрудился на славу: темных колдунов стало заметно меньше. Сверкали клинки, подземелье наполнил черный дым, и вскоре оставшиеся в живых колдуны обратились в бегство.

Саша мельком увидела Китти и Данилу. Она не знала, все ли в порядке с остальными, и ей ужасно хотелось к друзьям. Но Мэлори была еще жива.

– Думаешь, победила? – словно прочитав ее мысли, прошептала Мэлори в голове у Саши. – Тогда смотри!..

На земляном полу склепа в Ольшанском кладбище лежал Штефан Флитц. Черты его лица заострились. «Надо спасти его! – мелькнуло у Саши в голове. – Он еще жив!».

– Голем, – Саша снова вскарабкалась великану на спину, – довези меня до склепа в Ольшанах!

Глиняная голова склонилась в знак согласия, и Саша крепче схватилась за шею. Голем понесся по левому тоннелю, пролетел выход в синагогу и устремился по коридору к алхимическим лабораториям. Саша почувствовала знакомый запах зелий, а глиняные ноги Голема заскользили по красно-белой плитке. Как странно видеть лаборатории пустыми. Пробирки валялись растоптанными на полу, источая кислый запах. Одинокий Меркурий недвижимо завис на черном потолке.

Голем пробежал дальше, и они с Сашей снова оказались в тоннеле. Подняв голову, Саша с ужасом увидела, что сверху сквозь толщу земли проглядывают гробы, а кое-где и человеческие кости.

Наконец, они остановились. Тоннель уходил глубоко вниз, и Голем нырнул, увлекая за собой Сашу. Она упала на спину и, скатившись кубарем, очутилась в небольшом круглом помещении.

Это же тот самый склеп! Вот каменный стол, и свечи в канделябрах по углам – и на столе, спокойный и безмолвный, лежал Штефан Флитц.

– Штеф!

Командир не казался мертвым, но его руки были ледяными, и Саша пыталась согреть их своим дыханием.

– Мы оба знаем: шанс есть! – прошептала Саша. – На могильной плите нет даты смерти, и ты еще не превратился в серебряную пыль...

Флитц не отвечал. Саша пощупала пульс, но сердце молчало.

Она осмотрелась: где-то здесь должны быть пять перьев. Медальон под мокрой рубашкой накалился. Вскоре она их увидела: у пяти свечей в канделябре, что стоял у головы Штефана, вместо голубых язычков пламени были перышки.

– Не подскажешь, почему мальчишка еще валяется здесь, а не развевается прахом по всей Праге? – раздался голос Мэлори. – Сто семь лет просидеть в этой сырости. Как тебе?

Колдунья появилась из ниоткуда и теперь прохаживалась по склепу, как королева – по своим владениям. Подол красного платья волочился по земляному полу.

– Ты и этого не заслуживаешь, – Саша встретилась с ней взглядом.

– Я оказываю тебе огромную услугу, милая, – Мэлори облокотилась на стол. – Вас запомнят по уши влюбленными друг в друга. Командир-неудачник и его подружка. Похороненные в одном склепе, молодые и глупые.

– Я не собираюсь умирать здесь, – Саша щелкнула пальцами, и на ладони появился колдовской огонь.

– Да неужели? – Мэлори холодно улыбнулась. – Дай сюда.

Саша почувствовала, как в пальцах закололо, словно у нее брали кровь. Огонь исчез и теперь плясал на руке Мэлори. Она с интересом рассматривала языки пламени.

– Ты забыла, что я Розенберг, – сказала Мэлори. – И я тоже умею дарить любую способность. А еще забирать.

– Голем! – крикнула Саша. Глиняный великан выступил из темноты и бросился на Мэлори. Но языки пламени, вырвавшиеся из руки колдуньи, остановили его. Голем заревел и отступил назад.

– Хорошая, хорошая собака, – издевательски протянула Мэлори.

Она подошла к сидящему на полу глиняному великану и пальцем стерла букву «е» в слове emet у него на лбу и вытащила пергамент изо рта, спалив его колдовским огнем. Рот Голема превратился в узкую щелку, руки прилипли к мягкому телу, фигура потеряла очертания, стремительно уменьшилась и превратилась в обычный глиняный ком.

Солнечное сплетение пронзила резь, и Саша и рухнула на колени, Щелчок пальцами – только маленькая искорка. Как же кружится голова... Но... если можно забирать способности, то нужно вернуть огонь любой ценой.

Саша сосредоточилась, но мысли путались. По позвоночнику прошел холодок. Мэлори стояла сзади, сложив руки в кулаки, и медленно перебирала пальцами, на которых плясали синие искры. И с каждым ее легким движением Саша слабела.

Надо сосредоточиться, говорила она себе. Надо вспомнить, как они тренировались с Камилой. Они сидели в «Бургер кинге», Камила говорила о связи, о том, что у них должна быть общая тайна, то, что их сблизит... Кажется, тогда они обсуждали Картера.

– Мэлори, – прошептала Саша. В глазах двоилось, и она уже с трудом стояла даже на четвереньках, – я знаю, что ты чувствовала в тот вечер, когда Ральф вернулся в Крумлов вместе с женой и ребенком.

– Да что ты можешь знать! – взвизгнула Мэлори, на пару секунд ее глаза остекленели, будто она мысленно вернулась в тот вечер сто семь лет назад.

Собрав последние силы, Саша вытянула руку, схватив Мэлори за лодыжку. Пальцы обжег огонь. Колдунья отшатнулась, и Саша упала на бок, испачкавшись в земле, но в пальцах появилось знакомое покалывание.

– Отдай мне свою силу, маленькая дрянь! – закричала Мэлори. – Отдай обратно!

Саша закашлялась. Перед глазами снова стало мутно.

– Вот так, – Мэлори положила руку ей на лоб, – теперь все твои способности будут моими. Ну-ну, не сопротивляйся. Мне даже не дали защититься – старуха Майер подло ударила меня в спину!

Глаза налились тяжестью, казалось, чья-то сила настойчиво закрывает их. Но Саша чувствовала: закрой она их хоть на секунду – и ей конец. Чтобы не отключиться, Саша вспомнила всех, кто пришел на помощь Кобальтовому отряду: Данила и его ребята, Лиза Майер, этот задиристый Ежи из Варшавы, еще столько людей, с которыми она не успела познакомиться. Итальянец Марко Манцони, черноволосый, коренастый, смешливый. Марко сказал: «Делай, что умеешь» ­­– и сработало же...

– Хочешь мои способности? – неожиданно спросила Саша и улыбнулась. На зубах скрипнула пыль. – Так забирай! – и она схватила руку Мэлори и сильнее прижала себе ко лбу.

Они с Камилой много раз тренировались отдавать удачу. Только теперь нужно отдать не удачу, а кое-что другое.

Рука Мэлори дрогнула.

– Ральф, – шепнула она. – Ральф!

Саша приоткрыла глаза и, сквозь белесый туман, наполнивший склеп, увидела очертания бородатого мужчины, держащего за руку худенькую блондинку. Их отделял дрожащий воздух границы.

– Я никогда не прощу тебя! – сказал Ральф. – Никогда!

– Я люблю тебя, Ральф! – взвыла Мэлори.

Она попыталась убрать руку с Сашиного лба, но та еще сильнее прижала ее.

– Зачем ты убила меня? – из-за спины Ральфа вышел молодой человек в черной куртке. – Зачем ты заставляла моего брата верить, что это он – убийца?

– Нет-нет-нет! – Мэлори отступила назад, но мертвые были повсюду.

– Это мое тело! – Саша узнала голос ведьмы Марии. – Ты забрала мое тело, мразь!

– Вот мои способности, – сказала Саша. – Я вижу перешедших границу. Теперь их видишь и ты. И они тебя. Нравится?

Сухая высокая старуха в черном платье стояла чуть поодаль от остальных и молчала. Руки ее были скрещены на груди, а водянистые голубые глаза наблюдали за каждым движением Мэлори.

– ­Штефания Майер! – выдохнула колдунья.

Мэлори металась по склепу, пытаясь найти выход, но повсюду была граница и мертвые за ней.

Саша почувствовала силы подняться и взять колдунью за руку. Объятая ужасом Мэлори не сопротивлялась. Все, чего хотелось Саше, – отобрать у нее то, что досталось ей не по праву, – жизнь, полученную с помощью магии пяти перьев. Когда пальцы вновь стали горячими, она подошла к Штефану и положила обе ладони ему на сердце.

«Ну же, давай, Флитци. Давай!»

«Пожалуйста!»

«Штефан».

Вдруг под Сашиной ладонью раздался первый, едва слышный удар сердца, а потом еще один, и еще. Штефан Флитц приоткрыл глаза и часто-часто задышал.

– Гутен морген, Штеф, – Саша всхлипнула, и по щекам потекли слезы. – Никогда больше так не шути.

– Кажется, из тебя вышел неплохой командир, – Флитц слабо улыбнулся.

Он приподнялся на локтях и, обернувшись, выдернул одно перо из свечи.

– Что ты делаешь?

– То, что должен, – он щелкнул пальцами, и синее перышко поглотило пламя. – Разрушаю магию пяти перьев.

– Постой... это перо наследника?

– Это мое перо, – ответил Флитц.

Как только от маленького перышка ничего не осталось, Мэлори вскрикнула, и Саша увидела, как полупрозрачное облачко отделилось от тела Марии и пересекло дрожащую границу.

Мертвые исчезли, и в склепе стало как будто светлее.