Кобальтовый отряд

Впервые за долгое время Юдитина башня наполнилась смехом, болтовней на разных языках и песнями.

– Ну же, давайте, у меня еще есть силы, – смеялся Джерри. – Эй, Ежи, не так резко!

Варшавский командир извинился и отпустил руку. Было решено, что наследник Розенбергов отдаст каждому немного удачи, и Патролы ждали своей очереди. Джерри нужно было восстанавливаться, поэтому процесс затянулся.

В битве в подземельях погибли трое – Патролы из отрядов Данилы и Лизы Майер, девочка-помощница в алхимической лаборатории и итальянец Марко. Его нашли в центре подземного зала, там где кипели самые ожесточенные схватки. Узнав о его гибели, Саша рыдала несколько часов.

– Ну же, он бы не хотел ничьих слез, – успокаивал ее Картер.

Саша несколько дней пролежала в кровати, глядя в одну точку. К ней присылали врачей, постоянно щупали пульс, мерили давление и кормили с ложки. Сменяя друг друга, у Сашиной постели сидели Камила и Китти. Они поправляли ей подушки, Камила вслух читала статьи из чешского «Космополитен», а Китти учила Сашу правильному нью-йоркскому акценту.

Саша была безумно благодарна друзьям, но все, о чем она мечтала, – обнять Штефана и пролежать так еще сутки. Картер сказал, что Флитц в больнице Бартоломея Странника и выпишут его нескоро. Благодаря перу сама она шла на поправку, но никакое здоровье не отменяло чудовищной пустоты внутри.

В пятницу двадцать пятого, в день рождения Хендрика, решено было устроить вечер прощания с погибшими, но не траурный, а радостный. Патролы, терявшие в драках с легионерами по несколько человек каждый год, не привыкли долго горевать и относились к смерти как к части жизни, но сейчас праздник был им необходим.

– Пообещай, что встанешь и придешь, – Картер принес Саше горячего супа. – Ты нужна нам.

И Саша вышла в гостиную. Картер и Шеймус постарались на славу – на каминной полке стояли фотографии всех погибших, в том числе Хендрика и Марии, стол ломился от национальной чешской еды, а из колонок звучала «White Dove» любимой группы Хендрика – «Скорпионс».

– Здорово у вас тут, – Саша улыбнулась. Ее тут же усадили за стол рядом с Камилой, которая принялась рассказывать, как во время битвы Яромир спас ее от пятерых темных колдунов.

– А ты видела его пресс? – заговорщицки прошептала она. – У хоккеистов у всех такой пресс?

Саша не удержалась от улыбки: хоть кто-то, несмотря на пережитое, не теряет вкус к жизни. Подходили люди, каждый желал скорейшего выздоровления. Джерри заметил Сашу и, встретившись с ней глазами, приветливо помахал. Кажется, он хотел поговорить, но Саше отчего-то стало неудобно. Она сделала вид, что увлечена беседой с остальными.

– А Штефан? Он придет? – спросила она у Картера.

Тот смутился.

– Я не знаю. Может быть.

Вдруг все притихли: дверь гостиной распахнулась. На пороге появился Флитц. Он был одет в свои обычные джинсы и серую футболку, короткие волосы отросли и теперь полностью закрывали лоб, на щеках и подбородке появилась короткая светлая щетина. Сашино сердце ухнуло вниз и забилось часто-часто.

– Привет, – сказал он немного смущенно.

Лиза Майер бросилась двоюродному брату на шею и заплакала. Флитц был поражен такой реакцией сестры, но потом, расчувствовавшись, тоже ее крепко обнял.

Следом подошел Шеймус – он протянул командиру руку и опустил глаза вниз. Безмолвный диалог нарушил Картер, с радостным воплем прыгнув Штефану на спину и повиснув на нем сзади. И вот уже каждый в комнате считал своим долгом подойти к Флитцу и сказать добрые слова. Никто не винил Штефана, что он не смог противостоять темной магии влияния и, кажется, из-за этого Флитц чувствовал себя еще более смущенным.

Заметив командира, Саша улыбнулась. И почему этот немец нравится ей так, что дрожат коленки?

– Кажется, кое-кому надо поговорить, – кашлянул Картер.

Флитц кивнул на дверь: выйдем?

Стараясь не привлекать лишнего внимания, Саша встала, проскользнула на лестницу и, спустившись, вышла на Карлов мост. Штефан появился следом.

Как всегда, вокруг было много людей. Саша прислушалась к гитаре музыканта и уличному гулу и, перегнувшись через каменный парапет, стала смотреть на черную гладь реки.

– Ну, – Штефан помялся, – ты в порядке?

– Я утопила твою машину, – брякнула Саша первое, что пришло в голову. – Прости.

– Знаю, – Флитц рассмеялся. – Не страшно. Этот спорткар прожил короткую, но достойную жизнь.

– Ты знал, что Голем существует! – воскликнула Саша.

– Хендрик в него верил, – Штефан посмотрел на носки своих белых «конверсов», – Я просто подумал: а вдруг... Иногда сильно веришь, и чудеса случаются, да?

– Когда ты понял, что заколдован?

– Такое дело, – он кашлянул, – я давно начал догадываться, что со мной что-то не так. Многие темные колдуны могут управлять погодой – дождь, снег – это их почерк. И я подумал – а вдруг умение водить с закрытыми глазами тебе пригодится? Но, – Штефан выдохнул, – когда я узнал про приворот, то списал все симптомы на твою магию... Вот тут я уже себе не принадлежал.

– Ты ничего не помнил?

– У меня в голове было одно: я могу спасти Хендрика, а какой ценой – меня не волновало. Единственный раз, когда ко мне вернулся рассудок, – тогда, в Кладно.

– Направо, налево, направо, направо. Ты это сказал, – кивнула Саша.

– Точно.

– Она... забрала раввина. Как ты думаешь, что с ним теперь?

– Когда умирает темный колдун, забравший призрака, призрак может вернуться на землю, – сказал Штефан.

– Но раввин не вернулся, – в глазах защипало, и Саша задрала голову вверх. С детства она верила, что так слезы могут затечь обратно. – На карте по-прежнему 149 вместо 150. Вернулись все, кроме него!

– Я не знаю, – Флитц осторожно приблизился и обнял Сашу за плечи. – Иногда... просто неизвестно, почему одни живут, а другие умирают. Судьба, наверное.

– Я так рада, что ты жив! Только не понимаю, как... – прошептала Саша.

– Сразу из Кладно я попал на Ольшанское кладбище и принес Мэлори все пять перьев. В склеп потянулись темные колдуны, чтобы поклясться в верности... Саша, я задушил сам себя цепочкой от медальона, ­– Штефан потер шею. И правда, на ней виднелся красноватый след от удушья. – Так приказала Мэлори. А они смеялись...

Саше захотелось обнять Штефана, поцеловать эту уродливую линию у него на шее и бесконечно говорить, что все закончилось, что Мэлори мертва, и больше ничего не повторится.

– Я не понял, как это произошло, – продолжил Флитц, – Просто не хватило воздуха, и все. А потом я оказался перед границей и попытался перешагнуть.

– Попытался?

– Меня вытолкнули обратно. Хендрик... меня вытолкнул. Последнее, что помню, его слова: «Идиот, что ты устроил. Я был готов уйти».

– Точно, – Саша через силу улыбнулась. – Что ты устроил.

Флитц молчал, вглядываясь в черную Влтаву. «Ну же, – думала Саша, - скажи, что ты меня любишь. Скажи, что все закончилось. Сейчас!»

– Саша...

– Да?

– Я уезжаю, – выпалил Флитц.

– Куда?..

– В Мюнхен. Домой.

– Зачем? – тихо спросила Саша.

– Я, – начал Флитц, – плохой командир. Я едва не погубил Кобальтовый отряд, я лишился своей удачи. В Праге все напоминает о Хендрике, и это... очень трудно.

– Нет-нет, Джерри отдаст тебе часть своей удачи, тебе больше не нужно никакое перо! – крикнула Саша. Кажется, слишком громко – несколько прохожих обернулись.

– Мне не нужна лишняя удача, – сказал Флитц. – Она ничего не меняет. Ты – настоящий командир. Джерри, – при этом имени Штефан сморщился. – Шеймус, Картер ­– все вы герои. А я...

– Но что ты будешь делать в Мюнхене? – спросила Саша.

– Вернусь в университет. Куплю новую машину, – Флитц улыбнулся. – Соберу рок-группу, может быть.

– А как же магия? Патролы? Ты будешь помогать Лизе?

– В Германии достаточно смелых Патролов без меня. Я просто... знаешь, поживу нормальной жизнью, что ли.

– А я? – шепнула Саша. – Я поеду с тобой!

– Зачем? – Флитц нахмурился.

– Потому что без тебя этот город мне не нужен! – крикнула Саша. – Эти чертовы Патролы! Эта башня!

– Саша, успокойся, – Флитц потрепал ее по плечу. – Без меня тебе будет лучше.

– Откуда ты знаешь? – прошипела Саша и вцепилась ему в запяcтье. – Я не отпущу тебя просто так, Штефан! Я никуда тебя не отпущу! Когда я перешагнула границу, я думала о тебе! Я думала, что сдохну, так и не увидев тебя, Флитц! Тебе этого мало? Мало, я спрашиваю?

– Слушай, это слишком сложно, ­– Флитц замялся. – Когда я узнал о привороте, то смог убедить себя, что я тебя разлюбил. А сейчас... я не знаю, что будет дальше!

– Нет, все просто! – закричала Саша. – Все просто! Я тебя люблю, что тут сложного!

Штефан молчал, опустив взгляд.

– Если ты после всего, что было, хочешь уехать, тогда иди к черту, ауфидерзейн, прощай и всего хорошего! – сказала Саша твердо.

«Только бы не разреветься, – подумала она. – Только бы не разреветься на этом чертовом мосту».

– Слушай, – Штефан кашлянул. – Мне надо разобраться во всем. Я умер, но я ничего не помню. Только вот, ­– Штефан вытащил из заднего кармана сложенный пополам листок бумаги. Подарок. Открой, когда я уйду? Только не суди строго, я по памяти рисовал.

Саша нехотя взяла листок. Флитц неловко похлопал ее по спине, как в тот вечер, когда они впервые встретились и, отступив назад, подал левую руку. Помахав на прощание, он развернулся и пошел прочь по Карлову мосту. Саша следила за ним, пока его спина не потерялась среди десятка других спин. И когда кусочек серой футболки в последний раз мелькнул в толпе, она заплакала.

– Так нечестно, нечестно, – шептала Саша, дергая медальон на цепочке. – Нечестно...

– Эй, эй, ты чего? – вдруг ее обняли крепкие мужские руки. На секунду показалось, что это Флитц, но нет – неожиданным утешителем оказался Данила.

– Он уезжает! Вы все знали, да?! – крикнула Саша. – И ничего не сказали!

– Тихо, тихо, – Данила обхватил Сашу крепко-крепко. – Мы боялись, что это тебе навредит, если узнаешь. Ну же, ну же, командир, выдыхай.

– Я не хочу быть командиром. Пусть будет он!

Она смотрела на Карлов мост, на фигуры, на башенные шпили, на веселую толпу, моргнула от чьей-то фотовспышки. Без Флитца любимая Прага стала пустой, а выученные почти наизусть улицы – чужими, будто бы она приехала сюда только сегодня.

– Так не надо, если не хочешь, – сказал Данила. – Теперь у всех есть чуть-чуть удачи, и скорее всего членство в Кобальтовом отряде больше не будет передаваться по наследству... Будут выбирать из числа колдунов, как и везде.

– Пропади оно все, – Саша вытерла глаза.

– Слушай, Олег погиб в битве, – Данила опустил голову. – Мой второй Патрол. Хороший парень, жалко, вы не познакомились поближе.

– Я не хотела, чтобы кто-то погибал! Не хотела...

– Поехали в Москву, – предложил Данила. – У нас, конечно, такой сытой жизни, как тут, нет... И, в общем, опасно, но сейчас везде опасно, больше темным колдунам никто удачи не даст.

– В Москву?

– У нас есть бесплатная автошкола, – Данила заговорщицки улыбнулся. – И драться научим. И с призраками познакомишься. Слушай, в Москве отличные призраки! Тут может остаться Камила, а вместо Флитца – этот ваш наследник и его друг. Как я уже сказал, удача-то теперь у всех...

– Автошкола, значит, – Саша попыталась улыбнуться.

– Ну, вот и отлично, ­– Данила потрепал ее по голове. – Пойдем, соберем твои вещи. Гляди-ка, снова дождь начинается!

Открывая дверь дома пятьдесят шесть, Саша решилась развернуть листок, который оставил Штефан. Там был карандашный рисунок – схематичный, но очень неплохой. Флитц нарисовал молодую пару – круглолицую девушку в цветастом платье и парня в военной форме. Совсем юного, в гимнастерке. Красная звезда блестит на шапке-ушанке.

– Откуда? ­– выдохнула Саша. – Как?..

Внизу тем же карандашом была сделана подпись. «Ты никогда не спрашивала меня о моем особом даре, так вот он – после смерти Хендрика я вижу перешедших границу. Не знаю, что случилось, когда я погиб, но запомнил только эти лица. Кажется, бабушка и дедушка хотят, чтобы я передал тебе привет. Удачи, Ш. Ф.».

***

Антон вытянулся по струнке и втянул круглый мягкий живот. Он стоял так уже минуту – не мигая, не шевелясь и не говоря ни слова. Его лысая голова отражалась в блестящей красной дверце новенького авто.

– Это что? – наконец спросил он и посмотрел на Сашу.

– «Икс-шесть», – ответила она и нажала на сигнализацию.

«Кряк», – сказал автомобиль.

– Откуда он? – недобро сощурился отчим.

– Ну, – Саша помялась, – перед тем, как Егор разбил твою машину, ее брала я. Фару сломала и бампер передний.

– Да что уж, – Антон отмахнулся, – старая история. Все равно машину не вернешь.

– Это тебе. Документы дома, в шкафу. Только брата за руль не пускай.

Саша бросила Антону ключи. Он растопырил толстые пальцы, но ключи все-таки поймал.

– Саша, – отчим хрипнул и почесал подбородок. Похоже, он не поверил. – Не шути так. У кого ты взяла машину?

– Тебе утром пришло письмо из Праги, где было сказано, что я помогла провести крупную сделку в местном офисе «БМВ». Пришло?

– Так это правда?!

– Правда, – ответила Саша и скрестила пальцы за спиной. – Мне подарили машину за хорошую работу.

На самом деле с машиной помогла Лиза Майер. Один из топ-менеджеров в мюнхенской штаб-квартире оказался колдуном-бартоломейцем, который позвонил российскому дилеру и взял расходы на себя.

Антон хватанул ртом воздух и замолчал.

– И сделай ремонт в квартире, пожалуйста.

– Конечно, – только и смог ответить Антон. – Ты не против, что в бабушкиной комнате теперь будет детская?

– Нет, – Саша выдохнула. – Живому – живое. Спасибо, ты единственный звонил мне в Прагу. Ты хотел, чтобы я поступила в университет.

– Значит, мы теперь семья? – осторожно спросил Антон.

– Ну, другой-то семьи у меня нет, – Саша улыбнулась. – Мы попробуем, ладно?

– А как же ты? – спохватился отчим. – Ты едешь в Москву, могла бы комнату себе купить! Или квартиру даже! Это ведь было бы, – он запнулся, собираясь сказать свое любимое «эффективно».

– Я не пропаду, – сказала Саша. – Не переживай.

Она обняла Антона на прощание, помахала маме, выглядывающей с балкона с маленькой сестрой на руках, пересекла двор и вышла к дороге, где припарковался черный «УАЗ-Патриот». Она обещала себе, что не обернется, но все-таки обернулась. Растерянный отчим все так же стоял около новой машины, но рядом с ним Саша заметила странное: дрожащую границу воздуха. Она прищурилась: оттуда, с другой стороны, ей махал раввин Йонатан. Из-под белого льняного одеяния торчали босые ноги.

– ­Рав! – крикнула Саша и тут же зажала рот рукой. Не хватало, чтобы Антон заметил.

– Тише, – раздался в голове голос раввина. – Чтобы говорить с мертвыми, орать необязательно.

– Так ты перешел границу! ­– подумала Саша. ­– Вот почему ты не вернулся!

– Мы долго теперь не увидимся, – раввин улыбнулся беззубым ртом.

– Рав, а что там, за границей?

– Все, что угодно, – на морщинистом лице Йонатана появилась хитрая улыбка.

Раввин растаял в воздухе, и Саша забралась на заднее сиденье «Патриота», не забыв пихнуть сидящего рядом Витьку.

– Ладно тебе, – буркнул он. – Я и так двадцать раз извинился и согласился вечно покупать тебе кофе.

– И пирожные, – Саша пихнула друга еще раз.

– Готовы? – весело спросил Данила с водительского сиденья. – Тогда поехали!

«Патриот» заревел, как голодный медведь, и рванул с места.