Кобальтовый отряд

– Какой же он тяжелый, – Саша покрепче перехватила Яромира за ногу.

Затащить хоккеиста на четвертый этаж без лифта было непросто.

В башне никого не было. Входную дверь пришлось выломать ногами – в первый раз дверь дома пятьдесят шесть была заперта и, как ни старалась Саша, волшебный ключ не подходил. Пара туристов, гуляющих по мосту, посмотрели странно, но никто не вмешался.

– Здесь плохо пахнет, – едва войдя внутрь, Джерри принюхался. – Ужасно.

Саша повела носом. Никакого запаха.

– Ну, может кто-то свои носки под диван закинул.

– Какие носки! Я говорю о магии! Здесь пахнет магией влияния, – Джерри еще раз шмыгнул носом. – Нашей кровной магией Розенбергов. И она направлена на командира.

– А, – Саша смутилась. – Это, кажется, я. Мы с Камилой приворот сделали, мне стыдно ужасно. Флитц считает, что я тоже Розенберг. По линии сестры Ральфа Терезы. Но я ни о чем таком не подозревала.

– Тоже Розенберг? – Джерри почесал подбородок. – Это могло бы объяснить, что ты меня нашла. Но здесь не твоя магия.

– Не моя?

– Не обижайся, конечно, – Джерри улыбнулся. – Кажется, ты недавно в нашем мире. У тебя не получится создать такие чары. Сил бы не хватило.

– А кто же это сделал?

– Не знаю, – пожал плечами Джерри.

Призрачная карта по-прежнему лежала на журнальном столике. Саша схватила ее и не поверила глазам. Числа в правом верхнем углу изменились: теперь вместо 150/0 было написано 142/8.

– На призраков нападают! – сказала она. – Восьмерых уже нет!

– Саша, нам надо сматываться из города, – Джерри покачал головой. – Подождем, пока Яромир придет в себя , и уедем.

– Но здесь мои друзья!

– Кто? Призраки?

– Да! – крикнула Саша. – Я дружу с раввином, и с художником Альфонсом Мухой, и с монахиней...

– У нас нет перьев удачи, – Джерри выдохнул. – Мы не сможем ему помешать. Ты еще веришь, что Флитц хочет вернуть брата?

– Верю, – сказала Саша тихо. – Он был искренним, когда говорил!

– У нас нет шансов против легионеров, – Джерри заботливо укрыл Яромира одеялом. – А без перьев отряд не сможет их контролировать.

– Но другие отряды как-то справляются! В Москве, в Нью-Йорке, в Мадриде! Я знаю, что они существуют.

– И там постоянно кто-то умирает! – огрызнулся Джерри. – Что за глупость – защищать мертвых, жертвуя живыми? Я в этом участвовать не хочу.

– Но они не могут себя защитить, – выкрикнула Саша в запале. – Призраки тоже живые! Просто по-другому.

– Саша, нас только двое, – Джерри взял ее за плечи и встряхнул. – А их, может быть, сотни. Где остальной отряд?

– Я не могу сказать, – ответила Саша, сжав в руке телефон. – Но нас не двое.

Она набрала номер, не глядя, и долго слушала гудки. В агентстве Келси Лоуренс никто не брал трубку.

– Странно, – Саша проверила номер. – Там всегда есть люди, в любое время суток. Я одно время думала, Китти живет в своих подземельях.

Вдруг с лестницы послышался шум.

– Я говорил, что за нами придут, – Джерри снова отпихнул Сашу за спину.

Звуки становились громче. Дверь гостиной скрипнула.

Джерри вскинул руку, чтобы отразить нападение, но тут же опустил.

– Ты здесь! – Камила бросилась Саше на шею. – Мы думали, ты погибла!

– Прости меня, Кэм, – Саша уткнулась в кудрявые волосы подруги. – Я сказала тебе столько обидных вещей...

– Ну, а передо мной не хочешь извиниться? – следом за Камилой появилась Китти.

– И ты прости, ­– Саша обняла и ее тоже. – Я еще и Картеру про тебя гадостей наговорила.

– Это пустяки, – Китти отмахнулась. – На лаборатории напали. Мы ушли по подземным тоннелям.

– Вас только двое? – вмешался в разговор Джерри.

– Семеро. Остальные ждут внизу, – сказала Китти и посмотрела на Джерри. – А ты кто? Да ладно, – она подошла ближе и вперила взгляд в медальон. – Ты и есть наследник?

– Да. Только смысла в этом никакого, – Джерри сжал кулаки. – Флитц отнял у меня перо.

– Это твой друг? Здорово его приложили, – Камила склонилась над хоккеистом. Тот все еще не приходил в себя.

– Флитц сказал, что хочет вернуть к жизни Хендрика, – пояснила Саша. – И я тоже отдала ему перо. Но он был странным! А еще эти нападения...

– Здесь магией влияния воняет, – потянула носом Китти. – Кто-нибудь чувствует, кроме меня?

– Я, – Джерри согласно кивнул. – Саша говорила про ее приворот, но это не он.

– Откуда знаешь? – возразила Китти. – Саша, признавайся, что вы там с Кэм варили.

– Ну, там были петршинские цветы, – вспомнила Саша.

– Какие цветы?! – переспросила Китти. – Не знаю никаких петршинских цветов! Кэм, какие цветы?!

– Да никакие! – выкрикнула Камила из своего угла. – Это был тимьян! Обычный тимьян! У меня желудок больной, вот я его в чай добавляю! Говорят, помогает!

– Флитца ты зачем заставила им напоить? – накинулась на нее Саша. – У него что, тоже желудок больной?

– Он, кроме фаст-фуда, не ест ничего! Так что, может, и больной! – ответила Камила.

– Так что же выходит, – Саша обхватила голову руками. – Это был ненастоящий напиток?

– Выходит, так, – сказала Китти серьезно. – Даже не знаю, как ты могла купиться. Любовный напиток из тимьяна! Вы бы еще над газировкой ритуалы проводили!

– Погоди, – Саша начала ходить кругами по комнате. – Ты же говорила, он действует! Он же... действительно был в меня влюблен. Кажется...

– Ну да, – тихо призналась Камила. – Я поняла: ты сильная. Ты можешь ничего не уметь, но энергетику не отнимешь! И я подумала – вдруг эффект плацебо? Так бывает с магией, как с лекарствами, знаешь. На самом деле важны не травы, а сила, а сила-то у тебя есть! И тогда в клубе я решила, что его действие кончилось. Поэтому и не сказала ничего...

– Забудь, – отмахнулась Саша. – Не до этого сейчас.

Саша вспомнила, как в квартире Дарьи Флитц смог по фото определить, что у Яромира есть колдовская сила. Глупо было надеяться, что Камила не владеет тем же самым.

– Послушай, – Китти тронула Сашу за плечо. – Такая магия влияния подчиняет волю человека. Это очень серьезно. Похоже, нашим командиром кто-то управляет.

– Надо понять, кто, – кивнула Саша. – Впустите тех, кто внизу, я поищу зацепки в комнате Флитца.

Саша выскочила на лестницу и поднялась на чердак. В убежище Флитца ничего не изменилось. Гирлянда моргала на стене. Сквозь решетку окна проникали звуки и цвета ночной Праги. Саша провела по струнам любимой гитары Штефана. «Он должен был оставить подсказки!» ­– думала она, оглядывая комнату.

Внизу стало подозрительно тихо. Саша отложила гитару, прислушалась.

– Можешь не слушать, ­– произнес незнакомый голос у нее над ухом. – Все равно ничего не услышишь.

– Кто здесь? – Саша вздрогнула и огляделась. Комната была пуста.

– Не бойся, – повторил голос. – Я просто покажу тебе.

И чердак заполнили черные тени. Саше показалось, что она не на чердаке а в подвале, где из углов веет могильным холодом. Тени исчезли, и картинка стала более четкой.

Это действительно был подвал, большую часть которого занимал каменный прямоугольный стол. По углам стояли свечи в канделябрах, мерцающие голубым светом.

– Подойди, – голос послышался снова, и Саша, чувствуя, что ноги наливаются свинцовой тяжестью, повиновалась.

На столе лежали кости и череп.

Казалось, в могильнике никого не было. Саша стояла одна, глядя, как языки знакомого синего пламени отбрасывают на земляные стены причудливые тени. Даже собственное дыхание казалось ей слишком громким.

– Мне кажется, пора познакомиться, – продолжил таинственный голос, и Саша вздрогнула от неожиданности. – Меня зовут Мэлори Розенберг, и это все, что от меня осталось.

– Мне очень жаль, – ляпнула Саша, косясь на череп.

– Сто семь лет пролежать в этом склепе, – голос отражался от холодных стен и заполнял собой пространство. – Без света. Без надежды. Без жизни. Даже платье, прекрасное платье, в котором меня похоронили, истлело, не оставив мне ничего! У нас много общего, Саша фром Раша, – голос смягчился. – Мы обе гордые.

– У нас нет общего! – что есть силы крикнула Саша. – Ничего! Ты убила Ральфа и Марженку! Убила, потому что Ральф не выбрал тебя и не подарил перо удачи!

– Идем за мной! – поманил голос. – Идем, я все тебе покажу.

Старый склеп исчез, теперь перед Сашей открылись двери подземного зала в замке Розенбергов. Люди пели, танцевали и веселились. Дамы в легких платьях, джентльмены в сюртуках, мерцающий свет, скрип пола под легкими ножками...

– А вот и я, – промурлыкала Мэлори. – Богатая, самонадеянная и бесконечно несчастная.

В углу стояла хрупкая девушка в розовом платье до пят. В отличие от других гостей, волосы девушки не были забраны в прическу, а струились по плечам черными змеями. Она была очень красивой, пожалуй, самой красивой в этом зале.

– Мне было всего восемнадцать, – снова прошептала Мэлори Саше в ухо. – И я была влюблена. Ральф должен был жениться на мне, но потом уехал в Прагу и нашел ее...

Саша проследила за взглядом красавицы. Она наблюдала за танцующей парой. Он был высоким бородачом, а она – худенькой блондинкой в дурацком платье в рюшах. Бородач о чем-то говорил, а блондинка смотрела на кавалера с нескрываемым обожанием.

– Он предложил мне уехать с ним в Прагу, – сказала Мэлори. – А я отказалась.

– Почему?

– Жить в темной башне? Ждать его ночами, пока он бегает за призраками? Отказаться от путешествий, от высшего света, от всего? Я была самой талантливой ведьмой в роду. Меня ждало великое будущее!

– Но зачем было их убивать?

– Ты знаешь, что такое быть нелюбимой, Саша? Понимать, что он тебя ни во что не ставит! Неужели ревность никогда не жгла тебя сильнее, чем Игнис Сагус?

– Нет, – cоврала Саша. Когда Флитц ушел танцевать с Марией, Саша готова была задушить ее голыми руками.

– Видишь, – Мэлори засмеялась, и зал наполнился переливом маленьких колокольчиков. – Тебя, как и меня, никто не любит. Мы похожи, не нужно это отрицать.

– Меня любят! – прошептала Саша.

– Кто? – колокольчики зазвенели снова. – Твоя мама, у которой есть любимая маленькая дочка? Или может, отчим? Он, конечно, пытался тебя воспитывать, но давай признаем, у него плохо получалось.

Моя семья тоже отреклась от меня, – продолжила Мэлори. – Отреклась, когда позволила Ральфу жениться на другой. Я умоляла, я сходила с ума, но им было все равно! Все равно! – ее голос, такой красивый и певучий, сорвался на сиплый крик.

– Мои друзья меня любят! Китти, Камила...

– Китти? – Мэлори рассмеялась. – Она в принципе не способна любить. Любые личные связи вредят ее ведьминскому дару. Для нее это самое главное. Спроси ее: она общается со своей семьей? А Камила... Она с тобой только потому, что ты даешь ей удачу. И деньги. А в душе никогда не простит, что ты стала наследницей Фриды и заняла ее место. Картер и Шеймус вообще предали тебя первыми!

Сашины глаза наполнились слезами, но она быстро себя одернула. Никто ее не предавал. Патролы просто поверили своему командиру, вот и все.

– Не вини себя за смерть бабушки, – мягко сказала Мэлори. ­– Конечно, ты не могла ответить на ее последний звонок. Скажи, это действительно так тяжело, как рассказывает маленький Флитц, – чувствовать вину перед теми, кто умер и никогда не вернется? Перед теми, кто любил тебя?

– Ты во всем виновата! – выкрикнула Саша. – Твоя магия влияния заставила Штефана повернуть руль!

– Хочешь узнать, что там, за границей? Тебе кажется, если раввин или кто-то из мертвых скажет, что там хорошо, чувство вины покинет тебя? – колючий, дробный хохот Мэлори заполнил подвал. – Я была за той чертой. Ты хочешь знать, что там? Там ничего! Пустота! Нет ни рая, ни ада, ни бога, ни дьявола, ни прошлых жизней, ни вечного блаженства! Есть только вакуум! Лучше быть призраком, чем остаться там!

– Это неправда! Призраков же кто-то сюда возвращает! Ангел явился Бартоломею Страннику и сказал: «Ты спасешься, если они спасутся», – твердо сказала Саша.

– Не будь глупой, – кажется, Мэлори улыбалась. – Призраки сами возвращаются! Те, кто могут. Потому что лучше кое-как существовать здесь, чем навсегда зависнуть в небытие. Но я не хочу в небытие, Саша фром Раша. Я хочу жить! И я буду жить! Уже скоро.

– Да неужели, – Саша сжала кулаки.

– Признаю, в моих планах все было немного по-другому. Штефан должен был умереть первым, а Хендрик с его удачей - выкарабкаться. Он бы умер потом – от горя. Измученные горем отлично поддаются магии влияния. Но и Штефан оказался отличным экземпляром. Проникнуть ему в голову не составило никакого труда. Как мне нравится этот новый мир – здесь скорость убивает!

– Ты! Ты! – Саша хватанула ртом холодный воздух. Дышать отчего-то было трудно.

– Но маленький Флитц мне надоел. Он постоянно себя корил, винил. А еще влюбился в тебя, и ему окончательно снесло крышу. И моя магия почти перестала действовать. Настоящая любовь блокирует магию влияния, знаешь ли. Но тут вы поссорились... Как просто было получить все пять перьев! И жить! Жить, уничтожив потомков тех, кто убил меня! Избавиться от отряда!

– Так начни с меня, – процедила Саша.

– Видишь ли, – сказала Мэлори. – Я хочу, чтобы ты перешла на мою сторону.

– Уже спешу, – ухмыльнулась Саша.

– Ты не наследница первых ведьм-патролов. Значит, мне нечего с тобой делить. К тому же, ты видишь перешедших границу и делишься своими талантами, как любая из Розенбергов! Только представь: вместе мы можем управлять всей магией этого города.

– Мне это неинтересно, – сказала Саша.

– Подожди отказываться, – пропела Мэлори. – У меня есть, что тебе предложить.

Пространство вокруг заволокло туманом, танцующие пары поблекли и исчезли, и Саша снова оказалась в старом склепе. Только теперь на земляном полу ничком лежал Штефан Флитц.

– Штефан! Штефан! – Саша побежала к нему, но невидимая сила отбросила ее обратно.

– Посмотри на единственного человека, который любит тебя, – сказала Мэлори. – Как он жалок и беспомощен, как близок к смерти. Он любил тебя даже тогда, когда я стравливала вас, заставляя играть друг против друга. Он до последнего сопротивлялся моей магии. Как я ни старалась, все его мысли и чувства были обращены к тебе. Нечасто такое встретишь.

– Это твой честный обмен? – хрипло произнесла Саша.

– Пойдешь со мной – и я оставлю его в живых.

– Но как же призраки и отряд!

– Ну и что? – ответила Мэлори. – Разве тебя должно это волновать? Я оставлю тебе любимого Флитца. Этого мало? Могу стереть ему память, и он ничего не вспомнит.

Саша вспомнила, как они сидели на Малостранском кладбище. «Никогда не бросай отряд», – сказал Флитц.

– Если отряда не будет, в Праге наступит... что-то ужасное. Призраки не смогут противостоять темным силам без нас.

– Они уже близко, – прошептала Мэлори. – Они перебьют вас всех, и тебя – первую, ведь это из-за тебя погиб Мантихор. А после присягнут мне на верность, и в Праге наступит новое время.

Саша посмотрела на распростертую фигуру Флитца.

– Прости, Штеф, – прошептала она. – Я не могу.

– Решай скорее!

– Нет, – сказала Саша. – Мой ответ – нет. Я не пойду с тобой.

Мэлори молчала.

– Твой выбор, – наконец произнесла она.

Саше показалось, она проваливается в темноту, все ниже, ниже, ниже. Руки и ноги стали мягкими, безвольными, словно затекли.

В голове отбивал удары колокол святого Вита, уничтожая последнюю, едва живую надежду. Сомнений не оставалось. Штефан Флитц, командир Кобальтового отряда, был мертв.