Кобальтовый отряд

Вернувшись из Чески-Крумлова, Саша с Камилой продолжили работу в алхимических подземельях. На улице бушевали последние дни лета, а Саша почти не видела солнца: днем сидела в лаборатории, принимая по десять человек в день и расставляя бесчисленные склянки, а по ночам караулила призраков. Спать хотелось постоянно, и когда не надо было дежурить, она оставалась на ночь у Камилы, отсыпаясь на старом матрасе прямо на полу. В башне ее ждала комната, но в старой квартирке на Луцембурской было спокойнее. Никаких призраков, теней прошлого, темных коридоров с суровыми портретами. И никакого Флитца. Увидев новую Сашину татуировку, командир отряда нахмурился. Кажется, они еще больше отстранились друга от друга – Штефан даже сообщения о дежурствах передавал через Картера.

Камила начала учить Сашу чешскому – читать оказалось проще, чем понимать на слух. Сначала Саша бравировала, что справится легко – после русского-то, но попытка поговорить с продавщицей в магазине вернула ее на землю. Да, чтобы начать хоть что-то понимать, придется потратить не один месяц. Но в редкий свободный вечер больше хотелось спать, чем учить чешский. Камила ругала Сашу за лень, но та ничего не могла с собой поделать. Однажды даже заснула на дежурстве, и колесница княжны Драгомиры до смерти напугала припозднившуюся парочку. За это Флитц заставил ее дежурить всю неделю, без выходных, в одиночку, и к пятнице Саша так уморилась, что заснула, сидя на крыше синагоги. Это взбесило командира еще больше – с утра Сашу заметили туристы, и Флитцу пришлось задействовать все связи, чтобы о курьезе не написали в газетах.

О наследнике Розенбергов он больше не заговаривал, и Саша поняла – Флитц не хочет посвящать ее в свои планы. Саше такой расклад не нравился: это ее Фрида просила предупредить наследника! Это ее задание!

Рабочий день подходил к концу, и Саша клевала носом за столом. Как же она мечтала о чашке чая и старых сериях «Теории большого взрыва»! Вот еще один плюс квартиры Камилы – в отличие от суровой Юдитиной башни, где все решал Флитц, ведьму можно было уговорить купить телевизор и даже подключить кабельное.

Вдруг в дверь постучали, и Камила с Сашей разом выдохнули: принесла кого-то нелегкая под конец дня. Не дожидаясь приглашения, в комнату вошла девушка и остановилась в проходе, удивленно уставившись на Меркурий над головой.

Сквозь полуприкрытые веки Саша увидела ноги-палочки, обтянутые черными леггинсами – жарковато для лета. Кожа у незнакомки была светлой, с тонким голубым рисунком вен, а волосы прямые и постриженные под каре. Она без конца поправляла легкую розовую тунику в попытках прикрыть леггинсы сзади слишком коротким подолом. Наконец, будто осмелившись, гостья присела на краешек стула.

– Меня зовут Петра Ружечкова.

– Очень приятно, Петра. Простите, я плохо говорю по-чешски, – Саша кое-как приподняла голову и подперла подбородок руками. Помнится, в «Том и Джерри» Том как-то нарисовал на закрытых веках глаза, чтобы казаться бодрствующим. Ей бы тоже не помешало. Из сумки Петры донесся перезвон мобильного телефона, и она, явно нервничая, быстро выключила его. Саша узнала песню – «Ты такая стерва» Джерри Джея. Интересно, где сейчас ее любимый певец? Они ведь так и не встретились после того ужина. Саша частенько вспоминала Джерри и даже думала ему позвонить. Теперь, с ее-то удачей, она точно добудет его номер! Но звонок постоянно откладывался, и Саша понимала: это не из-за страха говорить с Джерри. Просто с каждым днем Штефан Флитц нравился ей все больше. Саша закрыла глаза, и по всему телу прошла приятная дрожь. Штефан-чертов-Флитц. Мистер-паркуюсь-где-хочу. Повелитель самой короткой очереди в «Макдональдсе». У Штефана – светлая челка, усталые серые глаза, родинка на левой щеке и добрая улыбка, но он редко улыбается. Штефан говорит быстро и четко, но все равно проскальзывает легкий немецкий акцент. Штефан болеет за мюнхенскую «Баварию» – в его айпаде всегда открыт спортивный сайт. Сначала он ей даже не нравился, а теперь Саша подмечает малейшие детали – как он смеется, как хмурится, как разговаривает. Штефан так разительно отличается от мальчиков, с которыми она общалась в школе. У него есть тайна, и к этой тайне влекло неудержимо, что ни делай. Голос Петры отвлек ее от мыслей о Штефане, и Саша резко открыла глаза.

– Не волнуйтесь, меня предупредили, – произнесла гостья по-английски, мягко коверкая слова. – Я бы никогда не обратилась к ведьме при других обстоятельствах, но я не знаю, что делать. Дело в том, что на меня навели порчу. Или проклятие.

– С чего вы взяли?

– Моя жизнь разрушена. Полностью!

– То есть?

– Еще весной я была успешной моделью. Видели рекламу купальников Victoria's Secret?

– Не замечала, – честно призналась Саша.

– Вот-вот, теперь меня никто не замечает, – всхлипнула Петра. – Дизайнеры, с которыми я работала, не зовут меня на шоу. Я должна была ехать в Париж – и тут меня заменили на тощую идиотку из России.

– А про идиоток из России вы поаккуратнее, – подняла палец Саша, но Петра была слишком увлечена собственной историей и намека не заметила.

– Меня никто не любит, – сказала она, смачно высморкавшись в белый носовой платок. – Любовь – это по вашей части? Еще и бойфренд бросил. Сволочь. Мы отдыхали на островах, а потом он исчез. Скажите, у вас такое было, что мужчина просто берет и исчезает?

– Нет, – призналась Саша, а про себя подумала: «Чтобы кто-то исчез, он должен сначала появиться».

– Тогда вы точно не знаете, как это ужасно – все потерять. Ни работы, ни денег, ни парня. Словно ты теперь и не ты вовсе, а живешь чьей-то чужой жизнью...

Дождавшись, пока Петра опустит глаза, Саша состроила страшную рожу Камиле. Интересно, может, эта Петра говорит правду? И как тогда быть? Они с Камилой не умеют снимать порчу, да и наверняка у Китти есть свое мнение на этот счет.

– У вас есть подозрение, кто мог сделать вам плохое? Соперницы? – спросила Саша.

– Вряд ли, – Петра покачала головой. – Хоть и говорят, что модельный бизнес жестокий, я с девчонками всегда дружила.

– Тогда кто? – Саша задумчиво почесала подбородок карандашом.

– Есть у меня подозрение, – сморщилась Петра. – Друг моего бывшего. Он до этого жил в Америке. Мы познакомились, когда он приехал в Прагу на Чемпионат мира по хоккею в мае. Как этот парень здесь оказался, у меня все из рук валится.

– Хоккей? – оживилась Саша. – Он смотрел игры?

– Да нет же, играл. Вот, смотрите, у меня есть фотка, – и Петра протянула смартфон. – Глаза у него зеленые. Я прям чувствую, что он с чем-то потусторонним связан. Мерзкий тип.

С экрана смотрел черноволосый парень в хоккейной форме.

– Яромир Шлегр! – выдохнула Саша. – Это же Шлегр!

– Да уж, звезда.

– Вы знаете, где он живет?

– Кажется, в Кладно, где вырос. Но я не уверена, что он еще в Чехии...

– Кладно? Это далеко от Праги?

– Ну, минут тридцать на машине. Может, около часа. Там есть дом с двумя башнями, его все местные знают. Так вы мне поможете?

– Сначала проверим этого Шлегра, – уверенно заявила Саша. – Не волнуйтесь, мы справимся.

Сама Фортуна привела эту девушку в алхимические подземелья. Саша доберется до возможного наследника и, если повезет, сделает это быстрее Штефана Флитца. На прощание она энергично потрясла руку Петры. Сон как рукой сняло.

– Спасибо, вы мне так помогли! В смысле, это мы вам поможем! До встречи, Петра!

– Руки у вас горячие, – после Сашиного рукопожатия Петра удивленно пощупала свои ладони. – Как огонь. Вы заболели?

– Здоровее всех! – крикнула Саша и выскочила в коридор. Нужно найти Китти как можно скорее!

Ведьма выслушала сбивчивый Сашин рассказ молча.

– И ты хочешь поехать в Кладно, чтобы выяснить, наложил ли этот парень порчу?

– Да, – Саша закивала. – Точно!

– Ты даже не знаешь, как это сделать. Ладно, рассказываю. Ты заберешь у него его личный предмет. По предмету всегда можно понять, наложил колдун проклятье или нет.

– А... что-нибудь про дар по предмету можно понять?

– Дар? – Китти вскинула бровь.

– Ну, есть ли у колдуна особый дар.

– Возможно. Предмет обладает энергетикой хозяина, – пояснила Китти. – Слабой, но все же. Зависит от предмета. А теперь иди. Можешь взять мою машину, если хочешь.

Скинув серебристое одеяние и схватив ключи от «Шкоды», она вприпрыжку поскакала к лифту. В машине ее охватила легкая паника. Одно дело – взять порулить у Картера, совсем другое – доехать самостоятельно до другого города, к тому же без прав. Глубоко вздохнув, она повернула ключ зажигания. В конце концов, если она хочет найти наследника Розенберга, придется постараться.

Убедившись, что навигатор показывает верный путь, Саша успокоилась. Не так уж и трудно – едешь себе, никому не мешаешь. Вскоре показались указатели на Кладно, и она поехала в направлении центра. Однако на повороте Сашу беспардонно обогнали. Мелькнули в окне черные пятна дверей с голубыми линиями-стрелами внизу, в лицо попала пыль из-под колес, и «БМВ» скрылся за поворотом.

– Флитц! – в сердцах Саша ударила по рулю, вызвав жалобный гудок. Неужели командир доберется до Яромира первым? Судя по всему, он-то дорогу знал. Саша нажала газ до упора, но быстро поняла, что догнать Штефана не сможет. Сперва она ехала вслепую, не зная, в каком направлении свернул Флитц, но вскоре «БМВ» показался впереди. В очередной раз благодаря удачу, Саша остановилась за углом, заглушила мотор, вышла из машины и, спрятавшись за живой изгородью, стала наблюдать.

Флитц тем временем выехал на неширокую улицу с указателем «Шафаржикова». Саша быстро заметила нужный дом – трехэтажный коттедж с двумя башнями из красного кирпича, выглядывающими из-за черной кованой изгороди. Побеги плюща спускались по ней, пачкаясь в дорожной пыли. Калитка была заперта, окна – занавешены, а ставни закрыты. «Там что, никто не живет?», – подумала Саша.

Но хозяин дома с двумя башнями не заставил себя ждать: перекинув через плечо хоккейную клюшку и спортивную сумку, по другой стороне улицы шел черноволосый парень. Левая рука у него была перебинтована. Флитц, похоже, решил найти место для парковки и поехал вдоль улицы.

И тут Саша сделала то, что никак не ожидала даже от себя. Когда автомобиль командира был совсем близко, она прыгнула на дорогу и преградила ей путь. Взвизгнули тормоза. «БМВ» остановился в сантиметре. Саша повалилась на землю и, схватившись за левую ногу, громко застонала.

– Ты рехнулась? – Флитц выскочил из машины. Он побелел, как лист офисной бумаги.

– Нога! – на всю улицу заорала Саша. – Думай, куда едешь, кретин!

– Думай, куда идешь! – прохрипел Флитц, но быстро замолчал: к ним подбежал Яромир Шлегр.

– Очень больно? – он помог Саше сесть. И она смогла рассмотреть таинственного хоккеиста вблизи. Черные кудрявые волосы, зеленые открытые глаза в обрамлении пушистых ресниц и добрые большие руки. Он не был похож ни на темного колдуна, ни на тайного ненавистника субтильных моделей, но Саша решила, что лучше не доверять первому впечатлению.

– Очень, – пока хоккеист ощупывал ее ногу, Саша состроила гримасу и подмигнула Флитцу.

– Перелома вроде нет. Он тебя сшиб?

– Да, – кивнула Саша и всхлипнула. – Я переходила дорогу, а он несся...

Яромир обрушил на Флитца поток ругательств на чешском. Многие слова напомнили Саше русский мат, и она хихикала, представляя, что именно кричит хоккеист. На Флитца слова тоже возымели действие: щеки непобедимого главы Кобальтового отряда стали пунцовыми, он пытался возразить, но хоккеист его не слушал, а распалялся еще больше. Саша сидела на асфальте и с удовольствием наблюдала за происходящим.

– Сейчас вызову полицию, – Яромир обернулся к Саше. – Они разберутся, что делать с этим.

– Не надо полицию! – взмолилась Саша.

– Почему?

– Я русская, у меня виза закончилась. Они меня обратно в Россию отправят, – на ходу придумала Саша. – Я могу идти!

– Ладно, – хоккеист помог Саше встать и поднял ее на руки, как пушинку. – Я тут живу, пойдем, врача вызовем. Держи, – он сунул Флитцу сумку и клюшку.

Довольно улыбнувшись, Саша обхватила его за мощную шею и показала язык Флитцу. Тот, кажется, еле-еле сдерживался, чтобы не долбануть этому Шлегру клюшкой по голове. Услышав писк хозяйских ключей, калитка дома с двумя башнями открылась, и все трое оказались внутри.

Дорожка вела на террасу с садовыми креслами и круглым деревянным столиком. На креслах лежали подушки, небольшой двор был засеян ярко-зеленым газоном, и если бы не вполне современные разбрызгиватели и брошенный на террасе планшет, можно было бы представить, что ты попал в старую сказку.

Хозяин, аккуратно придерживая Сашу, открыл дверь ногой.

Деревянные полы приветствовали гостей едва заметным скрипом. Стены заполняли спортивные фотографии, хоккейные свитера и клюшки – их было так много, что было трудно разобрать цвет обоев. На каминной полке пылились многочисленные кубки. В башни вели витые лестницы.

– Родительский дом. Они в отпуске, а я свожу сюда все трофеи, – рассмеялся хоккеист, опустив Сашу на диван, обитый мягкой красной тканью. – Подожди, я позвоню знакомому врачу.

Он ушел в другую комнату, и Саша услышала, как пикают кнопки домашнего телефона. Флитц сердито бросил сумку и клюшку на диван.

– Не подскажешь, почему ты всегда появляешься там, где я? – проговорил он сквозь зубы. – Ты должна сидеть в подземельях у Китти или чем там ты занимаешься.

– Решил со всем разобраться сам? – прошептала Саша. – Получай!

– Я тебя чуть не сшиб!

– Ну, не сшиб же!

Хозяин дома вернулся, и они замолчали.

– На такой тачке, а не смотришь, куда едешь, – сказал он уже дружелюбнее.

– Я же извинился, – буркнул Флитц.

– Я еще сегодня в кроссовках, – подхватила Саша. – А как-то надела туфли на каблуках и обе ноги подвернула. Хотела быть как эта... Как ее... купальники рекламирует... Петра Ружечкова!

– Ты зря это хотела, – хохотнул Яромир. – Такое ощущение, это ей, а не мне шайбами все мозги вышибли!

В этот момент раздался звонок.

– Это, наверное, врач звонит. Поухаживай, что ли, за девушкой, – Яромир кивнул на графин с соком на журнальном столике.

Стоило хозяину дома скрыться в соседней комнате, Саша вскочила и стала рассматривать фотографии.

– Какого черта ты творишь? – застонал Флитц, обхватив голову руками.

– Я ищу зацепки. Как ты думаешь, это он?

– У него запястье перебинтовано, татуировку не увидишь, – Флитц тоже включился в поиск. – А медальон он может и не носить.

– Он точно колдун. Он наслал порчу на девушку-модель, – скороговоркой сказала Саша. – Ты глянь, это не дом, а жилище феи-крестной.

– Эй, а как же твоя нога? – некстати возникший в дверях Яромир упер руки в бока. – Вы что это тут выискиваете?

– Валим!

Пока Штефан тащил ее к выходу, Саша схватила с дивана хоккейную клюшку. Яромир, крича ругательства, бросился следом.

– Быстрее, быстрее! – Флитц тянул Сашу за собой. – В машину! – командир попытался пропихнуть ее на пассажирское сиденье.

– У меня за углом тачка Китти! Она меня убьет, если я брошу ее здесь!

– Тогда быстрее!

Пока Яромир колотил кулаком по стеклу «БМВ», она добежала до «Шкоды» и тронулась. Только когда улица Шафаржикова и башни коттеджа перестали виднеться в зеркале, Саша успокоилась. Хоккейная клюшка Яромира Шлегра валялась на заднем сиденье – это значит: задание выполнено.

Флитц ехал чуть позади. Саша решила не оглядываться, и когда спустя полчаса она притормозила у «Палац Коруны», глава Кобальтового отряда был рядом.

– Огромный плюс абсолютной удачи – для тебя всегда найдется парковочное место, – он подбросил на ладони ключ от машины. – Если бы не перо, ты бы собрала все аварии. Пожалуй, стоит подучиться, прежде чем идти сдавать на права.

– Что ты ко мне привязался? – Саша быстро нажала код в лифте. – В подземелья со мной поедешь?

– Хочу узнать, зачем ты стащила клюшку.

– Люблю хоккей.

– Не ври мне, гонщица, – Флитц выхватил клюшку из рук Саши и замахнулся, отбивая невидимую шайбу. – Ты забыла, что мы теперь команда?

– Пожалуй, стоит подучиться, прежде чем играть в хоккей, – передразнила его Саша.

В лифте они ехали молча. Саша незаметно разглядывала Флитца в зеркало. Высокий. Синее перо на тыльной стороне запястья. Небрежно заломленная вбок короткая светлая челка, прямой нос, обкусанные до крови губы, болезненные пятна румянца на загорелой коже и тени, навсегда залегшие под серыми, колючими глазами, почти совпадающими по цвету с витой цепочкой медальона. Флитц заметил, что она наблюдает, и на лице мелькнуло удивление. Он не был самовлюбленным красавчиком, но во всей позе и надменном взгляде сквозила такая жесткая уверенность, такое безразличие ко всему, что Саше становилось не по себе. Ей казалось, что командир потерял все и поэтому больше ничего не боится, даже собственной смерти. Только иногда, на секунду, когда он забывался, серые глаза теряли стальной оттенок, а взгляд становился рассеянным. В эти моменты он был очень красив, и Саша не могла не смотреть на него. Сам Флитц буравил взглядом двери лифта до того момента, как они открылись на самом нижнем этаже.

Китти, в отличие от Саши, не доставляло неудобства смотреть на Штефана Флитца в упор.

– Хай, Флитци. Давно не виделись, – процедила она. – Не могу сказать, что я по тебе скучала.

– Я тоже, – бодро отозвался Штефан. – Как дела? Все жалеешь обезумевших от любви неудачников?

– Это называется работа, – отрезала Китти. – А если ты про себя, – зеленые кошачьи глаза сощурились. – То да, жалею.

Саша проглотила ком в горле. Она ждала, что Флитц что-нибудь ответит, поставит ее на место, но он молчал, глядя по сторонам.

Благо, Китти не хотела продолжать разговор о любви. Она внимательно осмотрела клюшку, которую Саша с гордой улыбкой водрузила на стол, облизнула вишневый блеск на губах и задумчиво хмыкнула. Потом покрутила клюшку, поднесла ее к горящей черной свече, словно желая рассмотреть каждую неровность на гладком светлом дереве. Наконец, вернув трофей на стол, произнесла:

– Ты уверена, что это принадлежит тому самому человеку?

– Конечно, – ответила Саша. – Видишь, тут инициалы – J.S. – Яромир Шлегр.

– На ней нет никакой порчи. Этот человек не мог навредить другому.

– Но он ее правда не любит. Говорит, ей как будто шайбой мозги вышибли.

– Не любить – может. Порчу навести – нет, – отрезала Китти. – Хотя он, безусловно, обладает колдовским даром. Хоть и маленьким.

– Он мог попросить кого-нибудь, – вмешался в разговор Флитц.

– Он никого не просил, – повторила Китти. – Он не желает зла никому. Считай, что твоя догадка оказалась неверной, – она повернулась к Саше. – Ты украла эту клюшку, да?

– Ты же сказала: возьми вещь.

Китти помолчала, улыбаясь своим мыслям.

– Я сказала: возьми, а не укради. Ты могла взять эту клюшку любой хитростью – сказала бы, что ты его поклонница, неужели хоккеист не отдал бы девушке сувенир на память? Но ты ее стащила, не задумываясь о последствиях. Восхитительная безответственность – я даже не понимаю, чего тут больше – смелости или идиотизма, – ведьма на мгновение задумалась. – Но знаешь, мне нравится твой стиль.

Саша не могла понять – комплимент это или завуалированное оскорбление.

– Можно забрать клюшку?

– Забирай, – кивнула ведьма.

Когда они прощались – вежливо, но формально, Китти подала руку Флитцу.

– Тебе тоже нравится, – сказала она.

Флитц ничего не ответил. Эти слова были сказаны тихо и предназначались только ему, но Саша все равно услышала. Она сначала не поняла, к чему эта фраза. Но вдруг ее озарило: ведьма Китти не спрашивала Флитца, нравится ли ему Сашина безответственность. Она уже знала ответ.

– Штефан, – тихо спросила Саша, когда они ехали на лифте наверх. Она очень давно не называла его по имени, и непривычные звуки резанули слух.

– Что?

– Ты купил мне пиво в «Попо кафе», помнишь? – набралась смелости Саша. – Ты хотел досадить Китти?

– Нет.

– Тогда почему?

Флитц молчал, гипнотизируя взглядом горящую кнопку первого этажа. Когда двери лифта открылись, он вышел и, не оборачиваясь, произнес:

– Потому что она права. Мне нравится твоя безответственность. Хотя я бы назвал это жизнелюбием. И полнейшим неумением планировать.

Саша не знала, что ответить. За безответственность ее обычно ругали – бабушка, мама – в те редкие моменты, когда проявляла интерес к Сашиной жизни, Антон, особенно Антон... Разбитый бампер кредитной «Икс-третьей», заваленные экзамены в университет – по мнению отчима, безответственность вряд ли можно считать достоинством.

– Я разбила машину отчима перед поездкой в Чехию, – зачем-то сказала она. – Я хотела получить наследство, чтобы починить бампер.

– Я разбил Хендрику три машины. Две – специально, одну... Это неважно. Так зачем тебе эта клюшка?

– Русские круто играют в хоккей, слышал? – Саша покрепче сжала трофей.

– Попытаешься узнать что-нибудь о хозяине? Ну, давай. Я и так вижу, что он поставил блокировку на предмет. Больше, чем Китти, все равно не узнаешь.

– Он от кого-то скрывается?

– Возможно, – Флитц кивнул. – Я навел кое-какие справки. Яромир Шлегр – сирота, усыновили родственники известного чешского хоккеиста Иржи Шлегра. Подростком уехал в Америку. Ему всего девятнадцать, это его первый чемпионат мира и, возможно, первая поездка в Чехию после переезда в Штаты. О нем мало пишут, но судя по всему, ему и правда везет по жизни. То избежит травмы, то забьет победный гол... Да одна история с усыновлением чего стоит!

– Тогда он может быть нашим наследником, ­– задумалась Саша. – Вдруг он вообще не знает, кто его настоящие родители? Вдруг даже не представляет, что такое перо удачи?

– Да, только колдовством пользоваться умеет. Так не бывает. Должен быть способ проверить наверняка! Не обыскивать же дом в поисках пера!

– Понятия не имею, – Саша пожала плечами.

***

Юдитина башня спала, и по коридору с портретами гуляли сквозняки. Саша еще раз оглядела рукотворное сооружение из пустых жестяных банок и отошла подальше. Когда взяла в руки клюшку, пальцы обдало жаром. Если у хоккеиста – дар передавать любую способность, клюшка сможет передать и талант играть в хоккей. Саша подкинула на ладони маленький гладкий камешек. Банки высились одна над другой – попадешь в нижнюю и разрушишь всю пирамиду. Саша снова посмотрела на клюшку. Ну, кого она обманывает. Она даже не знает, как замахиваться. Если уж на то пошло, и с меткостью не очень. В школе на физкультуре не получались ни подачи в волейболе, ни метание мяча. Скорей всего, камень пролетит мимо...

Саша отступила на пару шагов и покрепче перехватила клюшку, сощурилась, целясь в основание сооружения.

Замах, удар, и баночная башня с грохотом обрушилась.

Саша снова покрутила клюшку в руках и повторила попытку. Центральная нижняя банка снова грохнулась, развалив пирамиду. Одна банка случайно отлетела и хлопнула по лбу портрет Штефании Майер.

Ну-ка, еще раз! Но огонь в пальцах стих, и ощущение единства руки и клюшки пропало. Теперь она смотрелась так громоздко и нелепо... Камешек попал в стену. «Вот теперь это точно я», – улыбнулась Саша.

Но так и не поняла: удалось ли ей почувствовать дар Яромира или так работал ее собственный дар – передавать и забирать способности, а не только удачу?

Саша задумчиво оперлась на клюшку. Портреты многочисленных владельцев башни неодобрительно косились на нее. «Откуда взялся фамильный дар Розенбергов? Почему я?»

Впервые в жизни Саша поняла, что ничего о себе не знает, и это пугало.