Кобальтовый отряд

– Венера сегодня в созвездии Весов, – сказала Саша, не отвлекаясь от ноутбука.

Перед ней на стуле сидел очередной посетитель – дородная барышня лет двадцати, чья фигура, утянутая в плотную майку и джинсы на ремне, напоминала трдельник.

– Я хочу его бросить, – Трдельник погрыз окрашенный в малиновый цвет ноготь. – Я намекнула ему, что мне нужен новый телефон, а он никак не отреагировал. Но мне не нужен телефон, мне просто нужна забота, понимаете? Если он не купил мне телефон, это значит, что он не готов заботиться обо мне.

– Может, у него денег нет, – Саша сморщилась. В игре «Сапер» оставалось найти последние две мины. Все остальные игры были строго запрещены, а интернет в подземелья не провели.

– Конечно, есть! – Трдельник заерзал на стуле. – Он ходит пить пиво с друзьями каждый вечер, уж я-то знаю. Так что скажете, оставить его?

Саша украдкой посмотрела на Камилу: та сидела за дальним столом, уткнувшись носом в толстенную книгу по алхимии. Ведьма отрицательно покачала головой, и Саша вздохнула: нет, так нет. Хотя, по-хорошему, надо посоветовать бросить этого несчастного. Может, он найдет нормальную девушку. Непонятно вообще, как ее кто-то терпит.

– Меркурий сегодня яркий, – Саша закатила глаза к небу. Желтая планета, словно услышав ее мысли, приплыла из ниоткуда и остановилась над макушкой.

– И что с того?

– Не надо вам бросать вашего парня.

– Это почему это? Я же сказала: он даже телефон мне не может купить! Ма-а-аленький такой телефончик!

– Бросите – вообще замуж никогда не выйдете! – рявкнула Саша. Что ж, хоть где-то она не соврала. Первое правило любовной магии – сомневаешься – не делай.

Трдельник печально кивнул, возведя к Меркурию бульдожьи глаза, распрощался и скрылся за дверью. Саша и Камила разом выдохнули.

– Какая Венера в созвездии Весов? Ты на небо смотрела вообще? – хохотнула Камила.

– Да какая разница, – ответила Саша.

На них обеих были широкие серебристые платья с белой лентой по краю рукава, символизирующих первую ступень общества алхимиков. Саша проработала в подземельях Китти уже две недели, которые пролетели слишком быстро. Она уговорила Китти взять на работу и Камилу: Саша ничего не понимала в любовной магии, не говорила по-чешски, да и с подругой веселее, как-никак. Тем более Камила могла прикрыть, когда после ночного дежурства Саша спала, опустив голову на стол.

Камила сперва злилась и кричала, что в жизни не пойдет к алхимикам, но Саше ее убедила. Точнее, пригрозила, что не будет появляться у нее дома, и наладившиеся дела Камилы вернутся на прежний уровень. Теперь целыми днями они сидели в подвале Палац Коруны, принимая толпы посетителей, а вечерами помогали Китти в алхимических опытах, стерилизуя колбы и банки. Нью-йоркская ведьма могла многое, даже, по слухам, превращать любой металл в золото, но только с разрешения правительства.

А Сашу каждый день ждали вероломные мужья, продажные жены и бездна неразделенной любви.

«Он не обращает на меня внимания». «Мы работаем в одной компании, но зачем ей простой клерк?». «Мы учились в одном классе, а теперь она выходит замуж. Я не смогу это пережить». Выслушивая эти истории, Саша терялась, смотрела наверх, говорила ничего не значащие фразы («Сегодня жарковато, да?») и мямлила, что все наладится. Саша думала, что она такая же, как они, и ненавидела Китти за эту жестокую шутку.

Китти запрещала привороты и любую другую насильственную магию, и Саше приходилось говорить людям правду: нет, он не уйдет от жены. Да, она изменяет. Нет, он не с друзьями пиво пьет. Нет, он вас не любит. Каждый раз при этом она чувствовала себя ужасно: для этих людей поход к ведьме был фолом последней надежды, единственным шансом на счастье, а она это счастье отбирала. Но Китти каждый день читала новичкам лекции о вреде приворотной магии, и Саша молчала, закусывая губу. Это не по-настоящему, твердила она себе. Плевать на нее хотел Штефан Флитц, а все проявления симпатии – всего лишь проклятый любовный напиток.

Еще Китти интересовалась сложными случаями: ей нравилось помогать тому, кто оказался в безвыходной ситуации, но пока такие случаи Саше не попадались.

Убедившись, что за предыдущим посетителем плотно закрылась дверь, Саша поправила серебристое платье с капюшоном и крикнула «следующий», чувствуя себя врачом в поликлинике. Но вместо испуганной юной девушки – на магический прием чаще всего надеялись именно такие – на пороге возник мужчина в черном длинном одеянии. Эти ребята, молчаливые и хмурые, обычно приносили Китти послания от других колдуний. Мужчина положил на стол красный конверт и исчез.

– Интересно, что это, – Камила отвлеклась от своей книги. – Похоже на приглашение.

Саша распечатала. Вместо бумаги из конверта выпала засушенная красная роза.

Саша повертела цветок, и хрупкие лепестки тут же осыпались. Едва коснувшись стола, они вспыхнули красными искрами, сложившимися в воздухе в буквы: «Zámek Český Krumlov. zítra večer». Буквы повисели немного и растаяли в воздухе.

– Замок Чески-Крумлов! Завтра вечером!– Камила подпрыгнула на стуле. – Ты хоть знаешь, что это значит?

– Не совсем, – призналась Саша. – А где это?

– В Чески-Крумлове, – Камила посмотрела на нее, как на полную идиотку. – Это замок Розенбергов!

– Розенбергов? Тех самых Розенбергов? – встрепенулась Саша. – Я думала, когда Ральф погиб, больше не осталось никаких Розенбергов! Ну, кроме потерянного наследника...

– Осталась его дальняя родственница Рената. Долгое время никого из Патролов не приглашали в замок! Ты же поедешь? Поедешь?

Саша не могла дождаться вечера, когда она расскажет Флитцу о таинственном приглашении. Улучив момент за ужином в башне, она подцепила вилкой лист салата и многозначительно бросила:

– А меня пригласили к Розенбергам. На прием.

– После смерти Штефании Майер никто из нашего отряда не получал приглашения от Розенбергов, – сказал Флитц недовольно. – Кроме Фриды, твоей предшественницы. Она была единственной, кого Розенберги любили.

– Ну, это же здорово, что я узнаю что-нибудь о наследнике, – продолжила Саша, когда Шеймус и Картер ушли спать перед дежурством, а они с Флитцем остались за пустым столом.

Штефан наклонился к ней, так что между их лицами остались жалкие сантиметры. На секунду Саше показалось, что он ее снова поцелует. Но командир спросил:

– Кто ты такая?

– Я... просто Саша, – она запнулась. – Саша из России, ты же знаешь.

– Простая девчонка Саша становится вторым Патролом Праги, пользуется даром Ральфа Розенберга и ее тут же приглашают в фамильный замок.

– Ну... вроде того.

– Запомни, колдунья, обманывать нехорошо.

– Но я не обманываю! – закричала Саша.

– Хотел бы я верить, – Флитц встал и вышел из гостиной. – Но если обманываешь – пеняй на себя.

Расстроенная Саша посмотрела ему вслед. Теперь Штефан ее в чем-то подозревает. Интересно, в чем? Не так давно она и понятия не имела, что окажется в Праге станет следить за призраками... Просто все как-то закрутилось. И что бы тут ни происходило, жить в башне у Флитца гораздо приятнее, чем с мамой и Антоном. Здесь хоть за деньги не ругают – хочешь пачку чипсов купи, хочешь – сумку в бутике, хочешь – ноутбук. Никто и слова не скажет. А ко всему остальному можно привыкнуть – подумаешь, призраки и кладбища. Она не из робкого десятка.

Саша убрала со стола и, устроившись в кресле у камина, засунула в ухо наушник и погрузилась в музыку. Новый «Скид Роу» не такой крутой, как старый, но для того, чтобы отвлечься, сойдет. Вдруг песня резко прекратилась.

– Можно просто спросить, сплю я или нет, – Саша протерла глаза и увидела Шеймуса. Это он вырвал наушник.

– Когда ты появилась в отряде, я сказал себе: может, оно и к лучшему. Может, Штефан начнет больше интересоваться девчонками, чем кладбищами, – начал он.

– И что? Не получилось? – Саша сложила руки на груди.

– Змея! – крикнул Шеймус. – Ты еще издеваться вздумала?

– Ну-ну, святой Патрик! Поаккуратнее со словами!

Холодные пальцы Шеймуса сомкнулись на Сашиной шее.

– От Флитца магией влияния несет за версту! – прошипел он.

– Магией... чего? – пальцы разжались, и Саша хватанула ртом воздух.

– Магией влияния. Привороты, управление разумом, подчинение воли.

– И причем тут я? – прохрипела Саша

– А больше некому, – ослабляя хватку, произнес Шеймус.

– Что, доказательств нет? – осмелела Саша. – Вот и иди, куда шел!

Когда Шеймус, выкрикнув парочку проклятий, хлопнул дверью, Саша показала вслед неприличный жест. Да кто он такой!? И как догадался? Нет, не все так радужно. Друзей у нее так и нет, ну, кроме Камилы. Что ей звание Патрола, если поговорить не с кем? Саша ужасно скучала по Витьке и школьным приятелям. Ну, хоть в этом Чески-Крумлове не будет Флитца и остальных.

Поездку в замок Розенбергов она ждала с нетерпением. Китти и Камиле тоже пришли приглашения, так что получался какой-никакой, а девичник. Как же ей хотелось уехать подальше от Штефана – каждый раз, когда он проходил мимо, едва взглянув в ее сторону, она вспоминала поцелуй на Карловом мосту, и сердце начинало предательски ныть. Так и хотелось спросить: неужели это была случайность? Неужели можно просто так поцеловать и тут же об этом забыть, делая вид, что ничего не было? Судя по бесстрастному выражению лица Штефана – для него такое в порядке вещей.

Когда они приехали в Чески-Крумлов, было уже темно. Добирались на одной из машин Китти – зеленой «Шкоде Фабии». Камила заснула на заднем сиденье, и Саше пришлось несколько часов поддерживать с Китти легкую беседу, что намного тяжелей, чем рассортировывать алхимические склянки. Поэтому когда они въехали в город, Саша вздохнула с облегчением.

– А тут холодно, – она вылезла из машины и поежилась. Кроссовки сразу заскользили по мокрой брусчатке. Шел слабый дождь.

Неподалеку шумела река. По обе стороны узкой улочки, кутаясь в бледно-желтый свет фонарей, жались друг к другу двухэтажные домики. Все окна были темны.

– Пошли, – Китти махнула и на каблуках побежала по брусчатке. Саше ничего не оставалось, как пойти за ней. На улицах было пусто. Иногда доносились обрывки разговоров, но они тут же тонули в шуме реки и тревожном рокоте деревьев. Хотя до осени оставалось еще неделя, Саша вдруг явно ощутила ее присутствие.

Дорога уходила то вниз, то вверх, и чем дальше они шли, тем больше над ними нависал замок на горе. Лунный свет заливал высоченные стены, мощную башню и покатые крыши с маленькими окошками.

Для того, чтобы пройти к замку, нужно было пересечь реку, и Китти остановилась на узком мосту с темными статуями.

– И что дальше? – спросила Саша шепотом, хотя шептать не было никакой необходимости.

– Жди.

Вода шумела совсем рядом, под ногами и сбоку. Чувствовалась сырость, и впервые за лето в Чехии Саше захотелось надеть теплый свитер с длинным рукавом. Время ползло медленно, будто специально, но замок оставался темным и молчаливым. Саша уже решила, что придется вернуться назад, но впереди мелькнул свет фонаря, затем еще один, и еще, и на мосту появились люди.

– Рената! – Китти пожала руку маленькой женщине, идущей впереди всех. – Я так рада!

– Взаимно, Келси. Добро пожаловать в Чески-Крумлов – тебе и твоим друзьям.

Свет большого ручного фонаря осветил лицо Ренаты. Сухая, аккуратная, с острым подбородком и носом коршуна – Рената Розенберг была из тех женщин, кого ни в какие времена не приписывают к красавицам, но наделяют таинственной изюминкой. Закрытое темное платье облегало ее поджарую фигуру, слева на груди был приколот бутон розы – единственное украшение незамысловатого наряда. Саша несмело протянула руку, и стоило ей соприкоснуться с длинными музыкальными пальцами Ренаты, по всему телу прошел электрический ток.

– Здравствуй, Саша. Сколько ночей ты не спишь? – у нее был идеальный британский выговор.

– Не знаю, – удивилась Саша. «Как хозяйка догадалась? Я так плохо выгляжу?» – подумала она и ответила: – Урывками – то по три часа, то по четыре.

– Надеюсь, здесь ты отдохнешь.

Затем Рената протянула руку Камиле и сердечно улыбнулась.

– Познакомьтесь с моими сыновьями Вилемом и Петром.

Мужчины, держащие фонари, коротко поклонились. Оба они были одеты в черные плащи, такие длинные, что закрывали носки ботинок. На ткани, приколотые, как бутоньерки жениха, алели живые розы.

Вблизи замок, таинственный и могучий, казался еще больше – постройки нарастали одна над другой, соединяясь длинными переходами. Вскоре гости оказались в просторном внутреннем дворе. Дверь одного из домов была приоткрыта, и Рената юркнула туда, проворно и незаметно, как мышь. Саша последовала за ней, но чуть не упала – сразу за дверью начинался спуск.

– Простите, мисс, мне лучше пойти первым, – один из сыновей Ренаты, Петр, поддержал ее и подсветил дорогу фонарем. – Будьте аккуратны, здесь может быть скользко.

Камила схватила Сашу за локоть, и они медленно спустились по винтовой лестнице вниз.

– Когда-то, – громкий, хорошо поставленный голос Ренаты отражался от холодных вековых стен, – моей семье принадлежал весь замок Крумлов. Но годы идут, идут! Теперь наш дом – сырой подвал, но кто сказал, что это навсегда?

– Плакали мои туфли, – Китти, которую галантно вел Вилем, споткнулась.

Казалось, спуску не будет конца, но вдруг ступеньки закончились, и впереди выросла тяжелая деревянная дверь. Герб над ней венчал красный цветок розы. Как только вся компания закончила спуск, дверь открылась, пропуская их внутрь.

В полутемном помещении играла бойкая скрипка – было непонятно, откуда именно шел звук, но он заполнял все пространство. Зря Рената наговаривала на подвал – он совершенно не был сырым и страшным. По крайней мере, алхимические подземелья Китти показались Саше куда мрачнее. С каждой стороны куда-то вглубь уходили тоннели, по периметру зала стояли длинные столы, ломившиеся от еды, а в центре смеялись и разговаривали люди: молодые и старые, женщины и мужчины, одетые празднично и просто.

– Теперь вы готовы! – сказала Рената, и Саша с удивлением обнаружила, что у нее на футболке тоже красуется бутон. Такие же были у Китти и Камилы. Саша подергала живую брошь, не понимая, на чем она держится, но не обнаружила ни булавки, ни ниток. Ее одежда осталась прежней, но Саша уловила перемену – старая застиранная футболка и растянутые на коленках джинсы подобрались и стали выглядеть, как новенькие.

– А что мы празднуем? – спросила Камила.

– Ничего, – Рената поплыла по залу, одаривая всех приветственными улыбками. – Я просто люблю гостей. Людей, наделенных магией, осталось так мало в Чехии, нам нужно держаться вместе.

Волосы у нее были рыжие и выцветшие. Наверно, в молодости они горели огнем.

– Отдохните, выпейте чего-нибудь. И ложитесь спать. Завтра поговорим обо всем, о чем пожелаете.

Желудок заурчал, и Саша уставилась на свиное колено в центре стола.

– Не бойся, – теплая рука Ренаты легла ей в ладонь. – Твои демоны не найдут тебя в Крумлове.

– Да я и не боюсь, – Саша дернулась.

– Спокойной ночи, майн щатц.

– Шатц? Почему вы говорите со мной по-немецки?

– Я знаю много языков. Щатц – значит сокровище. Если ты не погубишь себя, то будешь настоящим сокровищем.

И Рената исчезла в темном подземном туннеле, оставив Сашу наедине со свиным коленом и невеселыми мыслями.

– Почему все пялятся на меня? – Саша села в углу и попыталась поесть, но каждый из гостей Ренаты чуть ли пальцем на нее не показывал.

Камила сидела рядом, расправляясь с куском оленины в брусничном соусе. Мимо стола то и дело проходили люди, якобы случайно, но Саша ловила их любопытные взгляды. Китти мелькала то там, то здесь – она знала многих и хотела со всеми поболтать. Или делала вид, что хотела, лишь бы не оставаться с Сашей и Камилой.

– А как же? Ты из отряда, – с набитым ртом ответила подруга. – Здесь, кроме Фриды, давно не принимали людей из отряда.

– Этот парень что, был в «Битве экстрасенсов»? – Саша проводила взглядом молодого человека в черном сюртуке. Знакомое лицо.

– Чего?

– Неважно.

Саша стала присматриваться к гостям. Казалось, это обычная тусовка, друзья и знакомые хозяев... Но вскоре она поняла: не все так просто. Высокая девушка в красном платье словно невзначай взмахнула рукой, и в воздухе пошла рябь, как на воде.

– Ты видела? – Саша пихнула Камилу в бок.

– Подумаешь, – с аппетитом жуя, ответила Камила. – Доедай и пошли спать.

Но другие гости решили не отставать, и в центре зала образовался живой круг. Послышались аплодисменты, то и дело кто-то выходил вперед и показывал маленькое представление. В воздухе мелькали пузырьки, сыпались розовые лепестки, а зал наполнялся запахом моря и побережья. Парень в черном сюртуке принялся раздавать эпитеты о каждом из гостей и, судя по возгласам и смеху, весьма метко. Но главный фурор наделала Китти, изогнувшись всем телом и превратившись в рыжую кошку. Саша не успела глазом моргнуть, как начальница вернулась в человеческий облик и сорвала шквал бурных аплодисментов. Праздник продолжился, но после полуночи гости уже начали расходиться. Увидав, что Саша клюет носом над тарелкой, Вилем проводил девушку по темному тоннелю в ее комнату, почти все пространство которой занимала деревянная кровать с тяжелым бордовым балдахином. Саше подумалось, что ей будет страшно спать в этом темном подземелье, но едва голова коснулась подушки, девушка провалилась в забытье. И впервые за долгое время искореженная «Ауди», мост и мертвый Хендрик Флитц не снились ей.

Пробуждение было странным. В комнате без окон казалось, что еще ночь, хотя часы показывали десять утра, и Саша долго простояла под холодным душем, пытаясь проснуться. Через несколько минут к ней заглянула Китти, и они пошли завтракать. Завтрак подавали в длинной полутемной комнате, стены которой украшали рыцарские картины и старинные мечи. Безмолвная девушка в черном платье вынесла на подносе три тарелки с дымящимся омлетом и снова исчезла в темноте коридора.

– Иди, – шепнула Китти Саше. – Рената на улице, она хочет говорить с тобой.

– Ты не пойдешь?

– Иди одна.

Горничная, не сказав ни слова, проводила Сашу до дверей, отделяющих подземное царство Розенбергов от крутой лестницы наверх.

Утром внутренний двор замка сбросил мистическую личину. Солнечный свет бегал по брусчатке и припекал носы туристической группе. Туристы удивленно посмотрели на Сашу, когда та выскочила из запертых ворот. Наверно, им сказали, что замок – это просто музей... Не обращая на них внимания, Саша быстрым шагом пошла в сторону моста. При свете дня замок казался величественным, и совсем не страшным.

– Вам хорошо спалось?

Саша вздрогнула, когда перед ней словно из-под земли вырос Вилем.

– Прекрасно, – произнесла она как можно более вежливо. Сын Ренаты кивнул. Его точеное лицо было мертвенно-бледным, без кровинки – недостаток солнца в подземельях давал о себе знать.

– Мама ждет вас. Я провожу, – он протянул такую же бледную руку.

Они прошли внутренний двор и снова спустились в подвал. Вилем толкнул кованую дверь, и Саша обнаружила, что они на дне рва, окружающего замок. На маленьком мосту наверху толпились люди. Присев на корточки, Рената кормила с рук огромного медведя. Люди на мосту с удивлением смотрели вниз, кто-то фотографировал, но она не обращала на вспышки камер никакого внимания. Вилем исчез также внезапно, как и появился.

– Подойди, не бойся!

Саша сделала несколько шажков, но остановилась.

– Ближе не пойду!

– Погладь, – рассмеялась Рената. – Он же совсем ручной!

– Нерешительно протянув руку, Саша дотронулась до бурой медвежьей шкуры. Зверь стоял тихо, не шевелясь, и Саша, осмелев, провела рукой по его голове еще и еще.

– Саша, – Рената убрала от лица прядь выцветших рыжих волос и улыбнулась, – ты знаешь, где мой муж?

Вопрос был неожиданным, и Саша замешкалась. Острый взгляд Ренаты полоснул по ее лицу. Саша сосредоточилась. Муж? А у нее есть муж? Если есть два сына, значит, и муж должен быть. Она посмотрела на хозяйку замковых подземелий, и вдруг ее накрыло. Бесконечная тоска и скорбь. Именно это она чувствовала, когда впервые увидела Штефана Флитца. Словно все потеряно, и нет пути назад... Словно человек потерял самое дорогое, что у него было.

– Он умер, – уверенно сказала Саша.

– Когда?

– Я... не знаю, – Саша запнулась.

– Может, он сам тебе расскажет?

Медведь заскулил, словно большая собака. Саша вздрогнула. Ей казалось, медведи должны рычать. Но этот сжался в комок и припал к земле, попятившись от Ренаты и ее угощения. Неужели так боится свою хозяйку? Но вдруг Саша заметила, что зверь смотрит не на Ренату, а ей за спину, откуда вырастает тень, отделенная дрожащей полоской воздуха.

– ­Кто вы? – спросила Саша, обратившись к тени и не особенно надеясь на ответ.

– Давиде Орсини. Умер два года назад.

– Давиде Орсини, – повторила Саша эхом, и Рената кивнула. – Вы тоже его видите?

– Нет. Я просто знаю, что он здесь. Он ждет меня. Но на будущее, если увидишь у кого-нибудь мертвеца за спиной, не говори об этом прямо. Люди пугаются. Не волнуйся, он вскоре уйдет.

– Почему я всех вижу по-разному? – осмелилась задать вопрос Саша. – кого-то вживую, кого-то во сне?

– Не у каждого мертвого есть силы предстать перед нами реальным человеком. Еще запомни – чем больше смысла и любви в твоей жизни, тем тоньше твоя связь с миром мертвым, тем труднее им до тебя достучаться. Только так. Прогуляемся?

Саша кивнула. Они вернулись во двор замка и вышли на одну из улочек. Здесь тоже было людно, и если бы не вспышки фотоаппаратов и коктейль из разных языков, можно было подумать, что находишься в средневековом городишке.

– Животные чувствуют, когда в нашем мире появляется тот, кто не должен быть здесь. И они боятся, – ясные голубые глаза Ренаты изучали Сашино лицо.

– Мне нужно поговорить с Хендриком Флитцем, – выпалила Саша.

– Зачем? – спросила Рената.

Почему-то Саше показалось, что этой странной женщине из подземелий можно доверять.

– Потому что я думаю, что гибель Хендрика в автокатастрофе связана с наследником Ральфа Розенберга и всей этой историей с перьями, – призналась Саша. – Все говорят, он не справился с управлением, не заметил ремонт, слетел с моста... Сам виноват. А я не верю. Не знаю почему.

Рената нахмурилась:

– Пойдем, я кое-что тебе покажу.

Они вернулись в подземелье и прошли темным коридором, оказавшись в просторном зале с роялем и резными деревянными стульями.

– ­Все, что осталось от могущественной фамилии. Жалкие остатки былого величия. Посмотри сюда, – она указала на портрет на стене.

Саша вгляделась в молодое смешливое лицо – острые скулы, веснушки на вздернутом носу, блестящие черные волосы вьются кольцами. Казалось, молодой женщине на портрете нравилось позировать художнику – она хитро усмехалась одним уголком рта, руки свободно лежали на коленях. Какая юная. И красивая.

– Это Мэлори Розенберг, – сказала Рената.

– Та самая? Убившая Ральфа и его жену? – удивилась Саша.

Нет, Мэлори Розенберг не должна быть такой красавицей. Страшная ведьма с носом-крючком – почти Баба-Яга из русской сказки, вот кто такая эта Мэлори Розенберг.

– Семья хотела, чтобы Мэлори стала невестой Ральфа. Да, не удивляйся, среди Розенбергов были распространены браки на дальних родственниках. Так мы могли сохранить свою магию.

– Почему она его убила?

– Ее любимой магией была магия влияния. Она могла управлять погодой и завладеть сознанием любого человека. Но, несмотря на все ее способности и деньги, Ральф предпочел другую. Смотри, – и Рената подвела Сашу к еще одному портрету.

Статный мужчина в костюме-тройке с орлиным носом и окладистой бородой стоял на переднем плане, а из-за его плеча выглядывала печальная девочка. Было видно, что художник очень пытался изобразить ее красивой, но у него не вышло, и она получилась такой, как в жизни – худенькие плечи, взгляд олененка Бэмби, узкое личико и трогательные светлые кудряшки из-под шляпки с цветами.

– Ральф и Марженка. Она была обычной пражской знахаркой – собирала травы. Но он души в ней не чаял. Патрол, наследник древнейшего рода, и ведьма-простушка. Говорят, мои предки смирились. Все, кроме Мэлори.

– Она любила его?

– Кто знает, – вздохнула Рената. – Скорее, она любила себя и никак не могла понять, как такую красавицу и сильную ведьму променяли на ничем не примечательную девочку. Говорят, она держалась стоически. До тех пор, пока он не приехал в замок на один вечер.

– И... когда он создал эти перья и подарил их своей дочери и иностранным гостьям, она взорвалась? – спросила Саша.

– Именно, – Рената кивнула. – Она считала, что дочь этой тихони не может иметь такой сильный оберег, что они все ничтожества... К счастью, Штефания Майер смогла ей помешать убить маленькую Анну. А потом сестра Ральфа увезла ребенка из Чехии, и никто больше о ней не слышал.

– Как вы думаете, наследник Розенбергов жив? И просто скрывается?

– Думаю, да, – Рената улыбнулась. – Думаю, у него до сих пор осталось перо удачи.

– И как же его найти?

– Кто же знает. Если его нельзя найти, значит, он не хочет быть найденным. Но главное – у него есть дар Розенбергов. Если есть дар – наследник настоящий.

– Дар Розенбергов?

– Колдуны из нашего рода обладают самыми разными способностями. Но одна есть у всех. Мы, Розенберги, доноры. Мы умеем отдавать энергию – любую способность, здоровье – все. И забирать. Мы можем лишить человека всего, но, конечно, никогда этим не пользуемся. Мы стараемся отдавать энергию, а не забирать.

– Я слышала об этом, кажется. И... удачу можете отдать? – сказала Саша и тут же поправилась. – Ну, в смысле, если у наследника есть перо, он же сможет делиться удачей?

– Само собой.

Вдруг в руке Ренаты оказалась красная роза на длинном стебле. Она поднесла розу к Сашиному лицу, и бархатные лепестки мягко коснулись щеки.

– Будь осторожна, майн шатц, – она взяла Сашу за запястье левой руки и провела пальцем по татуировке. – Не просто так мертвые говорят с тобой.

Рената приложила розу к Сашиному запястью, колючий шип впился в кожу, выступила капелька крови.

– Может, ты просто пешка в чьей-то игре, майн шатц, – Рената убрала руку, и в поисках равновесия роза закачалась. – Это защитит тебя. Я обещаю.

Саша хотела прихватить розу пальцами и не дать ей упасть, но стоило ей дотронуться до запястья, цветок исчез. Вместо него появилась еще одна татуировка. Красная роза переплеталась с синим пером.

– Как красиво, – прошептала она. – Спасибо...

Но та, кому предназначались благодарность, исчезла, словно ее и не было. Что за способность Розенбергов таинственно исчезать? Несколько секунд Саша растерянно озиралась, вглядываясь в темноту. Может, мелькнут рыжая грива или темно-коричневый кашемировый свитер Ренаты. Нет – она стояла совершенно одна. Колдунья Мэлори улыбалась с портрета. Саша против воли еще раз взглянула на нее – черные волосы кольцами, блестящие глаза, улыбка хитрая, колдовская. А чем-то они похожи.

Трдельник ­(трдло) – национальная чешская сладость, пустой скрученный рожок из дрожжевого теста.