Кобальтовый отряд

Когда Саша влетела в комнату, Камила была в кровати. Завернувшись в простыню, она смотрела новости по телевизору.

– Ахой! Як се маш?* – Саша раздвинула шторы и шлепнулась рядом с Камилой. – Как насчет завтрака?

– Семь утра, – ведьма вопросительно изогнула бровь. – Ты обычно раньше восьми-тридцати не просыпаешься. И уж точно не приходишь ко мне с самого утра. Я вчера тебе весь вечер звонила, кстати.

– Я не могла ответить. Кое-что произошло...

– Плохое или хорошее?

Пришлось рассказать о нападении Мантихора и Флитце.

– Что ты ему наговорила в «Попо кафе»? – спросила Саша.

– Да, всякое, – отмахнулась Камила. – То, что на тебя напали, – это очень и очень плохо. Если пражские колдуны знают, что ты можешь отдавать удачу... Где ты могла себя выдать?

Сашины щеки стали пунцовыми. В казино, где же еще, подумала она. Из-за того, что не хотелось уступать Флитцу, она подвергла себя и всех такой опасности.

– Но ведь Мантихор мертв! – произнесла она неуверенно.

– Еще хуже. Пражские Патролы не убивают темных колдунов. У вас был договор – вы не трогаете их, они не трогают призраков. Как ты думаешь, сохранится договор, когда они узнают, что одного из них убил командир отряда?

– Но он первый напал!

– Саша, – Камила взяла ее за плечи и встряхнула. – Если есть человек, умеющий отдавать удачу, зачем им помощь отряда? Они будут нападать, пока ты не согласишься отдать всю удачу, целиком. Может, убьют твоих друзей, – последнюю фразу Камила произнесла еле слышно.

Саша замерла. Она поняла, что может произойти. Договор нарушен. Значит, в Праге начнется хаос. Иногда она слышала о других отрядах, но Штефан, Картер и Шеймус говорили об этом всегда полушепотом и коротко, словно тема под запретом.

В других городах Патролы были скорее защитниками, чем надзирателями. В Москве, в Берлине, в Будапеште – каждую ночь находился хотя бы один темный колдун, желающий подпитать силы, забрав кого-то из призраков. Прага – единственный город, где двум силам удалось прийти к согласию, и вот теперь все рухнуло.

– Что же делать? – спросила Саша.

– Думаю, нужно найти наследника Розенберга. Он тоже может передавать удачу.

– Я не знаю, что будет, когда мы его найдем, – смутилась Саша. – Говорят, все пять перьев вместе могут вернуть к жизни любого человека. Флитц хочет уничтожить перо наследника, чтобы им никто не смог воспользоваться.

– И ты считаешь, это правильно?

– Ну, – Саша замялась. – Не совсем. Представь, живет человек, строит планы. Наверняка с этим пером у него очень крутая жизнь. А потом приходим мы и говорим: извините, но отдайте вашу удачу. Мы боимся, что кто-нибудь соберет все пять перьев вместе и вернет к жизни плохого парня. Почему он должен отказаться от своей счастливой жизни ради нас? Флитц считает, что это справедливо, потому что у нас нет свободы выбора, а наследник скрывается, пока мы гоняемся за призраками...

– Это все равно что наслать проклятье на любовную парочку в метро, потому что тебе не повезло и никто не зовет на свидания, – Камила улыбнулась.

– Неплохой вариант!

– А этот твой хоккеист? – спросила Камила. – Как думаешь, он может быть наследником?

– Я не знаю, как проверить, – Саша развела руками. – Все может быть. Он удачливый, это точно. И он совсем недавно вернулся в Чехию. Но мы до сих пор не знаем, есть ли у него перо или нет.

«Если только не обыскать его дом», – закончила про себя Саша. По телевизору уже минуту крутили новостной сюжет. Показали центр Кладно, потом улицу Шафаржикова и дом с двумя башнями.

– Что они говорят? – Саша подергала Камилу за рукав.

– Два часа назад кто-то вломился в дом этого парня.

На экране был Яромир Шлегр.

Длинноносый ведущий расстреливал Яромира вопросами. Камера ползала по знакомой Саше комнате: красивые кубки валялись на полу, диван перевернут, рамки с фотографиями – разбиты.

– Он отказался подавать заявление в полицию, ­– пояснила Камила для Саши. – Ничего не украли. Кто-то из соседей вызвал телевизионщиков. Как же, Шлегр у нас новая хоккейная звезда!

– Тот, кто это сделал, искал перо, – уверенно сказала Саша.

– Значит, кто-то идет за вами по пятам! – округлив глаза, прошептала Камила.

Камера вновь начала объезжать разгромленную квартиру Шлегра. Расколотый надвое цветочный горшок, выпотрошенные мягкие подушки, счета и бумажки – все это валялось на полу. Камера приблизилась. Выдернутая страница из книжки, порванное фото Уэйна Гретцки, красный махровый напульсник.

Красный махровый напульсник.

Такой же она видела ночью у Флитца! И, когда она просила его снять, Штефан сунул напульсник в задний карман. «А он точно был таким? – усомнилась Саша. – Ну как там, в темноте, разберешь? Может, он синим был или черным? Нет, красным, он ведь и раньше его носил!»

– Когда, ты говоришь, к нему вломились?

– Получается, в пять утра, – ответила Камила.

Саша бросила взгляд на часы. Они расстались в четыре в башне. Штефан сказал, что ему нужно поспать, а Саша так и не могла сомкнуть глаз.

– Мне кажется, это Штефан вломился к нему, – сказала Саша.

– Ты уверена? – изумилась подруга.

– Конечно, нет! Но, как думаешь, почему Яромир не заявил в полицию? Может, он знает, что на него вышел отряд?

– Вы же действовали вместе, разве не так? – осторожно спросила Камила.

Они действовали вместе. Вот именно.

Саша задумалась. Зачем Флитцу искать перо в доме Яромира? Они даже не уверены, что хоккеист – тот, кто им нужен. И почему он ничего ей не сказал?

Саша знала одно. Штефан никогда бы не стал вламываться в чужие дома. Он честный. У него обостренное чувство справедливости. Он пришел на помощь, когда казалось, что помощи ждать неоткуда.

– Я знаю, что нужно делать, – сказала Саша. – Мне нужно поговорить с Хендриком. Сегодня. Никто не знал Штефана лучше.

***

– Когда я согласилась работать на тебя, ты мне кое-что обещала!

Саша стояла в кабинете у Китти. В воздухе висели ароматические свечки, сладковатый дымок щекотал ноздри и подначивал чихнуть. Камила ждала за дверью.

Китти откинула капюшон легкой золотистой накидки, высвободив ухоженные каштановые локоны.

– ­Ты и твоя подружка Кэм тратите на болтовню больше, чем на работу, – она потерла пальцем переносицу. – Толку от вас никакого.

– Да, конечно, – буркнула Саша. – Будто от твоих алхимических превращений толк есть.

– Единственное, на что ты пока способна, - процедила Китти, – превратить собственную пищу в кусок дерьма, да и то я не уверена.

– Китти, это очень важно, – проглотив обиду, сказала Саша. – Это связано со Штефаном.

– Не понимаю, что с ним не так, ­– хозяйка лабораторий нахмурилась. – Когда мы виделись в последний раз, он словно был... под влиянием.

– Магия влияния? – осторожно спросила Саша.

Китти кивнула.

– А что это?

– Когда на тебя пытаются влиять с помощью любой магической практики. Кто-то поддается, кто-то нет. Но, чем больше расстроен человек, тем легче подчинить его разум. Самая ужасная магия в мире.

– А приворот, – Саша кашлянула, – это магия влияния?

– Конечно. Еще какая.

Зеленые глаза Китти внимательно изучили Сашино лицо и, проиграв в гляделки на второй секунде, Саша решилась на признание.

– И ты дала это Флитцу? – спросила Китти, выслушав десятиминутный монолог.

Саша кивнула.

– А ты не думала, что это может ему навредить?

Саша только вздохнула.

– Когда все закончится, тебе придется провести ритуал, отменяющий действие приворота. Или вы можете пострадать. Оба.

– Как – пострадать?

– Ногу сломать, например. Или голову, – процедила Китти. – В природу любви вмешиваться опасно.

– А что должно закончиться? – переспросила Саша.

– Ты ведь хочешь повидаться с Хендриком? Тогда проще всего будет вернуться в день его смерти.

– Мы что, в прошлое отправимся?

– У меня тут что, маховик времени? – хохотнула Китти. – Просто ты увидишь все своими глазами. Но будь готова. То, что Хендрик не захочет показать, останется за границей, ты не сможешь это увидеть. Он уже показывал тебе картинки аварии?

– Постоянно.

– Принеси общую вещь Хендрика и Штефана.

– Откуда я знаю, что у них было общего? – удивилась Саша. – Да и в комнате Хендрика пусто... Хотя, может Штефан оставил себе его гитару...

– Глупая, я не о гитаре.

– А о чем?

– О медальоне с пером. Только он передается по наследству.

Да она издевается! Саша взглянула на Китти. Она, что, серьезно?

Ведьма оставалась невозмутимой. Неужели она думает, что Саша просто заберет медальон у командира отряда? Как? Он же носит его на шее, не снимая.

– Я не буду красть у Штефана, – насупилась Саша.

– Но у хоккеиста ты легко стащила клюшку, – промурлыкала Китти. – Так в чем разница?

– Клюшка была нужна для дела.

– А медальон с пером так, для развлечения? – Китти встала и прошлась, погладив острым ногтем одну из банок на полке. – Жаль, что ты ввязалась в историю с этим приворотом, мне казалось, ты ему нравишься.

Последние слова, сказанные вскользь и небрежно, заставили Сашины щеки запылать.

«Ну, нет. Это просто дурацкий любовный напиток, и я положу этому конец. Просто пойду и скажу, что...»

– Лови, – Китти достала с полки замысловато изогнутую пробирку. – Дай ему понюхать, и он уснет на несколько часов. Хорошо, что твой любовный напиток еще действует ­– ты сможешь подобраться поближе, – улыбнулась Китти.

Саша размахнулась.

– Стой, идиотка! Хочешь, чтобы мы обе впали в кому? – выкрикнула Китти, и Сашина рука опустилась. – Можешь избавиться от зелья, дело твое. Но, если передумаешь, буду ждать тебя и Кэм сегодня в двенадцать у Палац Коруны.

– Я не приду, – бросила Саша.

– Конечно, без проблем. Но это тебе нужно говорить с Хендриком, разве нет?

Весь вечер Саша не находила себе места. Украсть медальон у Флитца? Она ведь не воровка! Или воровка – она стащила у Яромира клюшку, да и машину отчима взяла без спроса... Ну, хорошо, машину она планировала вернуть. Но разве это меняет дело?

Вместо того чтобы сразу идти домой, она бродила по Целетной, потом заглянула в Йозефов – люди фотографировали синагогу, толпились у еврейского кладбища. Раввина не было видно – конечно, призраки не показываются днем, их время – после двенадцати.

Ноги сами принесли ее на набережную. Облокотившись о витые перила, Саша смотрела на закат. Над Карловым мостом собрались первые осенние тучи – тяжелые, синие, мокрые. Ее бывшие-будущие однокурсники уже получили студенческие билеты и, быть может, учебники. Может, уже подружились, и девочка – не Саша – которая тоже любит рок-музыку и автомобили, нашла себе хорошую подругу. Теперь они будут сидеть в столовке, делить комнату в общаге и обсуждать мальчиков. Хотя вряд ли на инязе так уж много мальчиков.

Саше вдруг захотелось вернуться к той жизни, о которой она мечтала – Москва, университет, подруги... Но нельзя, невозможно. «Удача имеет смысл, когда у тебя есть выбор», – как-то так говорил ей Флитц.

Почти каждый день звонил Антон. «Тебя никто не обижает? Значит, если стажировка пройдет успешно, сможешь поступить в Карлов университет? Завела полезные контакты? Саша, я же говорил, что нэтворкинг – это очень, очень важно».

Мама обычно мелькала на заднем плане видео-окна в «Скайпе». Говорила только о бутылочках, смесях и отрыжке маленькой Сашиной сестры – Агаты. Иногда в скайп-сессию вторглась Агатина голова – круглая, как футбольный мяч. Антон подбрасывал дочь, щекотал ей живот, и она смешно пускала слюни.

Саша думала, что ее-то он точно не будет допекать своим «нэтворкингом» и прочей нудятиной. Ее-то он будет просто любить. Как он только додумался называть ребенка Агатой! Он что, иностранец? Агата Потапенко. Жуть.

– Ты грустная, – от голоса за спиной Саша вздрогнула.

Флитц. Кто же еще. Черная футболка, подвернутые джинсы и кеды на босу ногу. Серые глаза смотрят встревоженно.

– А, привет, – она кивнула. – Так просто. Лето кончилось, знаешь.

– Я звонил тебе, – Флитц встал рядом и тоже облокотился на перила. – Ты была недоступна.

– Сел аккумулятор, наверное, – Саша напрочь забыла о телефоне, который лежал во внутреннем кармане рюкзака. – Флитц, нам надо поговорить.

– Флитц? – темные брови командира поползли вверх, и он улыбнулся. – Штефан. Можно Штеф. Или ты всех своих парней называешь по фамилии?

– Мы что, встречаемся? – вырвалось у нее.

– А мне что, статус в «Фейсбуке» поставить?

– Шутишь.

– Ничуть. Это будет после строчки о работе. «Главный колдун» в «Пражском отряде Патролов». Если серьезно, я уже давно ничего не публикую в «Фейсбуке». Только разглядываю новых кавалеров двоюродной сестры, – Штефан улыбнулся.

– Штефан, ты ошибаешься, – сказала Саша.

– В чем? – Флитц сложил руки на груди.

– Во мне. В том, что мы – хорошая пара, – произнесла она совсем тихо.

«Ну, давай же, тряпка. Произнеси это! «Штефан, тут такое дело. Я сварила любовную хреновину и налила в твой стакан из «Макдака». И ты в меня влюбился. Зачем? Ну, ты меня очень бесил». Можно добавить, что ужасно жаль или что-нибудь с этом духе».

– Саша, – Флитц приблизился. От него пахло ментоловой жвачкой и свежим парфюмом. – Ты лучше всех. Честно. И с тобой мне наконец-то начинает нравиться моя жизнь. Или, – он замолчал. – Я тебе не нужен?

– Очень нужен, – пробормотала Саша.

– Знаешь, что, – он пригладил пальцами Сашины черные волосы. – Тебе нужно немного отдохнуть. И я знаю один способ.

Он раскрыл ладонь: в ней лежал ключ от машины.

Саша заморгала: Флитц даст ей сесть за руль спорткара? Она протянула руку, но Штефан не торопился отдавать ключи.

– Я передумал! – он поднял их повыше, чтобы Саша не могла достать. – Ты сядешь за руль моей машины, только когда по мне будут звонить колокола святого Вита! Какой у тебя рост? Метр сорок?

– Метр пятьдесят восемь! Дай ключи, Штефан! – она пнула его ногой.

Флитц расхохотался и поднял ключи над головой.

– А что мне за это будет?

– Ничего! Обещал – отдавай ключ от своего гибридного урода, фигов борец за экологию! – Саша пнула его по лодыжке, на этот раз с размаху.

– Гибридного урода? – Флитц усмехнулся. – Сильно сказано. Так и быть, отдам. Но у меня условие.

– Какое?

– Вот это, – Флитц вдруг сорвал с Сашиной шеи легкий зеленый шарф. – Я завяжу тебе глаза.

– Ты рехнулся?

– Немного, – Флитц накинул шарф себе на шею. – Поедем в Йозефов, к синагоге. Всего пять минут. Что, страшно?

– Нет! Какой же ты придурок, – Саша с удовольствием наступила ему на ногу.

– Но я тебе очень нравлюсь, правда? – он подмигнул. – Ну что, едешь?

«БМВ» был припаркован под мостом на другой стороне.

– Прошу, фройляйн. Карета подана, – Флитц закрыл Саше глаза шарфом, затянув его на затылке, и завел машину. – Постарайся сразу найти тормоз. Напоминаю, он слева.

С третьего раза Саша смогла пристегнуться и, слегка нажав газ, аккуратно повернула руль.

– Еще! Еще! Отлично! Поехали! – Флитцу было явно весело. – Дорогие друзья, мы едем на экскурсию в Йозефов. Район, где полоумный раввин охраняет глиняного человека. Саша, ты же помнишь пражскую легенду про глиняного человека, который спасет нас от всех несчастий?

– Флитц!

– Штефан, - поправил он. - Чуть правее. И прибавь скорость, а то мы в Йозефове окажемся утром. Правее, правее, а то ты чуть этому несчастному бок не поцарапала. Стоп!

Саша со всей дури долбанула по тормозам и ударилась носом о руль.

– Пешеход! – крикнул Флитц. – Давай, поехали! Вообще я пошутил, не было пешехода.

Саша продолжала медленно пробираться по пражским улицам.

– Резко направо! Зеленый, едем!

Над ухом прозвенел трамвай.

– Тут что, трамваи? – Саша еще сильнее вцепилась в руль.

– Да, мы на мосту и тут трамваи! И одному из них ты чуть не въехала в зад! Перестраивайся влево!

Сзади кто-то возмущенно посигналил.

– Что я сделала?

– Перестраивайся – это значит: сначала включи поворотник! Но все живы! – бодро отозвался Флитц. Давай налево, нам зеленый! Еще!

Какое-то время ехали прямо, потом Флитц приказал повернуть направо.

– И еще раз направо! Тормози! Приехали. Вот видишь – это очень просто – направо на мост, налево, направо и направо.

– Ты больной, – попробовала ударить Флитца в плечо, но он перехватил ее руку.

– Это же было очень легко, – она почувствовала его губы на шее – Ты запросто сделаешь это: направо, налево, направо, направо.

– Надеюсь, больше не придется, – Саша стянула шарф. – А где твой напульсник?

Штефан ощупал задний карман джинсов.

– Понятия не имею. Наверное, потерял.

– Давай вернемся в башню, – вздохнула Саша.

***

В башне никого не было. По словам Флитца, Шеймус решал дела в полицейском участке, а Картер ушел в «Добру трафику» зубрить чешский. Саша ему невольно позавидовала. От Камилы она набралась только самых простых слов и предложений, над которыми тайком хихикала. Для нее, русской, некоторые чешские слова звучали ужасно смешно. Но не скажешь же Камиле об этом! Еще обидится.

Пока Флитц заваривал кофе в турке, Саша сидела за столом и делала вид, что изучает небо в окне. Значит, после приключения на Малостранском кладбище командир сразу отправился в Кладно, думала она, искоса поглядывая на Флитца. А сказал, что пойдет спать!

– Что ты делал после того, как мы вернулись в башню сегодня утром?

Флитц обернулся. Запах кофе наконец достиг Сашиного носа.

– Спал. Как ты думаешь, что можно делать утром, прогулявшись ночью по кладбищу? А, хоббит?

– Знаешь, меня так в школе называли, – улыбнулась Саша. – Мы с другом посмотрели все три части, ну, он и придумал... Он говорил, я маленькая, как хоббит. И любопытная.

– Значит, тебе будет любопытно, как выглядит мой чердак. Хочешь взглянуть?

Флитц жил под самой крышей, в его комнату вел люк. Там она никогда не была. Если двери в комнаты Картера и Шеймуса были всегда открыты – у первого на стопках книг можно было увидеть штаны, у второго всегда царил порядок – то Флитц не пускал в свое убежище никого.

– Ты о чем? – Саша подняла бровь, стараясь выглядеть невозмутимой.

– О кино и кофе, – беспечно отозвался Флитц. – Поднимайся, если хочешь, осмотрись, я закончу и приду.

– Я выберу комедию, – наспех ответила Саша и бросилась по лестнице.

Едва дыша от волнения, она толкнула люк и просунула голову внутрь.

В узкое мутное окошко проникал оранжевый свет фонарей. Как же прекрасно, подумала Саша, сидеть вечерами у окна и рассматривать каждого, кто проходит по Карлову мосту. Ты их видишь – они тебя нет.

Потолок здесь уходил куда-то вверх, и в темноте едва ли можно было различить углы крыши-трапеции. По периметру комнаты была натянута рождественская гирлянда. Сейчас она медленно перетекала из нежно-зеленого в синий, из синего – в красный. Каждый цвет менял комнату до неузнаваемости: когда горел зеленый, все вокруг казалось таинственным и мистическим, когда красный – резким и пугающим.

Мебели почти не было. В углу приткнулся старый платяной шкаф. На каменной стене висело несколько гитар. Саша восхитилась: у Флитца был «Фендер Стратокастер» – совсем как у Ричи Блэкмора на концерте, который Саша пересматривала на старом мамином диске.

Вплотную к окну стояла двуспальная деревянная кровать. Саша присела на краешек. Пузырек, который дала Китти, впечатался в пятую точку. Не раздавить бы...

На лестнице послышались шаги. Это он. Правильно ли она поступает? Так ли ей нужно видеть Хендрика? Но Штефан многое скрывает, напомнила себе Саша и решилась.

Наконец в открытом люке показалась голова Флитца. Он влез на чердак, поставил кружки на прикроватную тумбочку и уселся рядом с Сашей, вытянув ноги. Оказалось, что под черными кроссовками у командира скрываются смешные полосатые носки.

– Куда вы ехали? – спросила Саша. – Когда Хендрик... разбился?

Флитц помолчал, сощурился от света фонарей. За окном незаметно наступил вечер.

– Хендрик вез меня в аэропорт, – сказал он наконец. – Я говорил, что возвращаюсь в Мюнхен, что ноги моей не будет в этом городе, что я не хочу его видеть. Дальше ты все знаешь.

– Вы не очень ладили?

– Ты любопытная, – Флитц коротко рассмеялся, – пользуешься тем, что я в тебя влюблен, и пытаешься выпытать всю мою подноготную.

– Просто интересно, – Саша сжала его ладонь.

– О, я тебе интересен? Верится с трудом, – Флитц улыбнулся, глядя в стену. – Меня от него тошнило. Я бесился, что ему досталось перо и место в отряде. Я мечтал стать музыкантом, объездить мир, совершить открытие. А Хендрик просто работал в консалтинговой фирме, никогда не опаздывал, никогда не ошибался. Знаешь все эти стереотипы про немцев, которые всегда приходят вовремя? Это все про Хендрика. Ему не нужна была удача. Это мне она была нужна. Я, правда, тогда еще не знал, что не смогу ей пользоваться.

– Ты считаешь, что это справедливо – уничтожить перо наследника Розенбергов? Он же ни в чем не виноват.

– Послушай, – голос Флитца стал холодным. – Лучше предотвратить беду, чем бороться с ее последствиями.

– Но он же просто... играет в хоккей. Пользуется своим... законным наследством.

– А мы боремся с легионерами – отрезал Флитц. – На тебя вчера напали, ты не забыла? Как ты думаешь, почему?

– Я не знаю, – соврала Саша.

– Они видели, как ты передаешь удачу и теперь хотят заполучить тебя. Все пять перьев вместе могут вернуть к жизни любого человека. По крайней мере, так гласит легенда... Как ты думаешь, кого хотят вернуть темные силы? Мирового диктатора? Темного колдуна, умершего много лет назад? Я не знаю. Саша, мне страшно за тебя.

На Сашиных щеках вспыхнул румянец. «Он за меня беспокоится!», – подумала она радостно и тут же себя одернула: «Флитц соврал, что не был у Яромира. И про Хендрика что-то не договаривает!».

– Все в порядке? – Флитц нахмурился.

– Да, – Саша виновато улыбнулась, чувствуя в заднем кармане пробирку с зельем.

«Я поговорю с Хендриком и верну медальон, – успокоила она себя. – Он даже не заметит».

Флитц привстал на локтях и поцеловал ее. С каждой секундой поцелуи становились все настойчивей и требовательней, его дыхание – тяжелее, а прикосновения – увереннее.

– Точно все хорошо? – Флитц немного отстранился. – Я чувствую... Если ты не хочешь...

– Конечно, – Саша неуверенно кивнула и потеребила краешек футболки Флитца. – Кино и кофе, как же...

Он рывком снял футболку. Серебряная цепочка была длинной, и медальон болтался где-то на уровне верхних кубиков пресса. Саша сделала вид, что хочет снять брюки, и вытащила пузырек из заднего кармана. Едва не сломав ноготь, сорвала затычку... Флитц потянулся к ее руке. Одного вдоха было достаточно.

***

Камила переминалась с ноги на ногу у Палац Коруны.

– Что за срочность? – буркнула она. – И зачем встречаться так поздно?

В Сашиной руке блеснула витая серебряная цепочка.

Привет! Как дела? (чеш.)