Кобальтовый отряд

Китти буравила взглядом дорогу. Они только что выехали из города и неслись по пустой трассе. Камила с Сашей сидели сзади. Племянница Фриды то и дело набрасывалась на Сашу с обвинениями, но та молчала, сжимая в кулаке медальон Штефана.

– У них, что, не было другой общей вещи? – прошептала Камила. – Клинка, например?

– Все магические артефакты, кроме медальона и пера, создаются в наших алхимических лабораториях и уничтожаются вместе со смертью колдуна, – спокойно ответила Китти. – Можешь не шептать, тебя прекрасно слышно.

Когда они выехали из города и оказались на трассе, уже стемнело.

– Может, вернемся? – в очередной раз попросила Камила, и Китти фыркнула и прибавила радио.

– Слушай внимательно, – она вполголоса обратилась к Саше. – Будь очень аккуратна. Когда живые связываются с миром мертвых, то сами рискуют умереть.

– А что там происходит?

– Никто не знает. Моя ведьма-наставница несколько раз отправлялась на встречу с умершими. Она говорила, что оттуда просто никто не хочет возвращаться.

– Оттуда? Я что... попаду на тот свет? – голос Саши дрогнул.

– Нет, – Китти отвлеклась от дороги и ободряюще потрепала Сашу по плечу. – Ты будешь в пограничном состоянии. Просто не переходи границу. Ни в коем случае не переходи. Татуировка Ренаты должна тебя защитить, но помни – ни при каких обстоятельствах не переходи границу. Что бы ни случилось. Даже если тебя будут звать умершие родственники. Даже если увидишь ангелов или еще что-нибудь в этом духе. Ты поняла?

– Ни при каких обстоятельствах не переходить границу, – повторила Саша. – А что, можно увидеть ангелов? Прямо с крыльями?

– Саша! – голос Китти стал умоляющим. – Пообещай мне. Нет, лучше поклянись.

– Клянусь, – буркнула Саша. – Как все серьезно. Я-то думала, будет спиритическая доска, мы возьмемся за руки и все такое...

– Большинство ведьм, говорящих, что умеют выходить на связь с мертвыми, врут, – сказала Китти. – Обычно роль мертвых родственников выполняют призраки, а люди верят. В качестве платы ведьмы разрешают призракам занимать их тела на короткое время.

– Куда мы едем? – спросила Саша, увидев указатели на аэропорт.

– Надень медальон, – не отвечая, сказала Китти.

Машина остановилась на мосту.

Молодой месяц завис над черными верхушками деревьев. Саша вышла и облокотилась о барьерное ограждение. Внизу проносились редкие автомобили. Хендрик не заметил дорожные работы и вылетел с моста на огромной скорости. Злосчастная стрелка не горела, и это стоило ему жизни. Саша просмотрела все газеты, вышедшие тем утром. «Авария на трассе. Водитель погиб на месте». «Неосторожность водителя стоила ему жизни». «Невероятно! Пассажир разбившейся Audi R8 остался в живых!». Кажется, никто не сомневался, что Хендрик Флитц погиб по собственной глупости. Правильный, педантичный Хендрик. Превышал ли он скорость? Мог ли он не заметить стрелку? Саша не знала, но образ золотоволосого юноши, играющего на гитаре, никак не вязался со всей этой историей, и она собиралась выяснить, в чем подвох.

Китти достала из багажника толстую веревку.

– Дай правую руку.

Саша подчинилась. Китти полоснула ей по запястью ножом и тут же обвязала его веревкой.

– Ты что, больно же!

– Если покажется, что теряешь связь с реальностью, смотри на руку и вспоминай физическую боль.

Второй конец веревки Китти обмотала о запястье Камилы.

– Когда встретишься с Хендриком, нас ты не увидишь, – сказала она. – Но Камила будет тебя слышать.

– А ты? – Саша подняла глаза на ведьму.

– Я останусь здесь.

– Нечестно! – Камила гневно потрясла кулаком. – Мне рисковать жизнью, а ты в сторонке будешь стоять?

– Может, ты знаешь, как вытащить Сашу? – Взгляд Китти был полон презрения.

– Надеюсь, вытаскивать меня не придется, – Саша проглотила ком в горле. Ей становилось все страшней.

– Готова? – вопросом на вопрос ответила ведьма.

– Всегда готова, – вздохнула Саша.

– Тогда пей до дна, – Китти вытащила из машины термос и налила Саше и Камиле пластиковые стаканчики с дымящимся густым варевом. – Полная – для тебя. Половина – для Кэм. Но сначала опусти медальон Штефана в стакан.

Медальон утонул в магическом зелье, и оно забулькало.

– Что это за гадость? – Камила шмыгнула носом.

– Пахнет травами, – Саша лизнула край стаканчика. Горько.

– Рецепт чероки. Они разбирались в общении с мертвыми. Мой прадед получил его от друга-индейца, которому спас жизнь.

– Как трогательно, – прошептала Камила. – А сейчас ты угробишь нас.

– Пей уже!

Саша выдохнула и залпом осушила стакан. Горло полыхнуло, как в тот раз, когда они с Витькой случайно попробовали водку. Резко стало жарко, а через секунду – холодно.

– И что теперь? – Камила тоже проглотила напиток. – Мы уже умерли?

– К сожалению, нет, – усмехнувшись, сказала Китти. – Забирайтесь в машину.

Саша и Камила переглянулись: им что, сидеть на заднем сиденье связанными? Какая глупость... Китти включила обогрев, и уже через минуту Сашина челка намокла. Саша потрогала футболку: тоже мокрая насквозь. Запястье саднило. Часы в машине показывали, что прошло лишь десять минут, но казалось – намного больше. Пока ничего не происходило. Китти сидела на водительском сиденье, прямая, как натянутая струна, и молчала. Перед Сашиными глазами проносились недавние события: вот Штефан спасает ее от колдуна Мантихора, вот посмеивается, когда Саша пытается повернуть вслепую – направо, налево, направо, направо. Его глаза цвета серого зимнего неба. Его брови вразлет, а когда он смеется, то морщит лоб. Флитц забавный, когда не пытается казаться непробиваемым. И совсем, совсем не дрянь, как она думала сначала. И если он что и скрывает от нее, то вскоре обязательно расскажет, обязательно, обязательно. Или она сама все узнает.

– Китти, я выйду? Тут дышать нечем, – Саша вытерла вспотевшее лицо шарфом.

Ведьма почему-то не ответила. Саша открыла дверь и встала на асфальт. Китти точно сошла с ума – кто включает обогрев, когда на улице плюс двадцать пять? Так и свариться недолго.

– Так жарко, ужас! – Камила вылезла следом за ней.

– Не говори! Не поняла я прелесть этого напитка, – Саша обернулась к подруге.

Их по-прежнему соединяла веревка. Машина мигала аварийкой. Свет фар попутного грузовика осветил ее на секунду, и Камила шумно задышала, стараясь не закричать. Саше и самой стало нехорошо: там, на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, спали они.

– Камила! Я тебя не вижу! – Саша испуганно обернулась.

Теперь она стояла одна. В полной темноте.

– Я тут! Сзади тебя!

– Не вижу!

Саша потрогала порез под веревкой. Все еще болит. Значит, жива. Чернота вокруг рассеивалась. И Саша обнаружила, что она в тихом дворике, перед закрытой дверью. Аккуратно подстриженный газон. Двухэтажный дом, один из десятка таких же. Мощеная тропинка.

Резко открывается дверь, и на улицу выскакивает мальчик в черной толстовке. Нестриженные волосы падают на лицо. Обкусанные до крови губы дрожат. Серые глаза прищурены.

– Штефан! – дверь снова открывается. Красивый юноша кричит вслед, но мальчик делает вид, что не слышит. Он оборачивается только раз, чтобы обрушить на юношу залп ругательств на немецком. Жесткие, грубые слова вылетают из его рта, как ядра из пушки.

Саша пораженно смотрит на братьев – старшему, наверное, лет двадцать, значит, младшему – где-то десять. Хендрик уже получил перо или только собирается?

В эту секунду невидимая волна выбрасывает Сашу из уютного садика.

Грохочущая музыка, мельтешащие огни, забитая барная стойка. Штефан – такой, каким Саша его узнала – сидит и цедит пиво. Рядом – Картер.

–... Как бабушка?

– Спасибо за беспокойство, – Картер разводит руками. – Врачи говорят, она продержится еще несколько месяцев. Будет время завершить дела.

– Готов к переезду в Прагу?

– Уже свыкся со своей участью. А ты? Не хочешь жить вместе с братом?

– Я лучше сдохну, чем буду с ним тут жить, – Штефан делает большой глоток. – Мой дом – в Мюнхене.

– Он вроде неплохой парень, твой брат, – осторожно замечает Картер.

– Да-да, Хендрик у нас святой. А, кстати, вот и он. Счастливого Рождества, Картер. Ауфидерзейн!

Растерянный Хендрик стоит в дверях. Штефан проходит мимо и задевает его плечом. Старший Флитц выглядит таким несчастным, что Саше хочется подойти и взять его за руку. Но ее выбрасывает прочь.

Она снова стоит на дороге.

– Камила! – Саша подергала веревку. – Ты здесь?

– Я тут!

– Видела что-нибудь?

– Да мы минут пятнадцать просто стоим...

Саша подняла голову. Перед глазами возникло пятнышко света, оно становилось больше и больше, пока не заполнило собой все пространство.

И вдалеке, закутанный в белую пелену, как в тяжелый халат, замаячил силуэт.

– Привет, Саша, – Хендрик Флитц выступил из дымки и протянул руку.

Живой. Абсолютно, на сто процентов живой. Единственное, что могло показаться странным – водолазка и зимний пуховик летом. Точно, он же погиб в январе.

– Привет.

Его рука была теплой и мягкой. Из-под длинного рукава водолазки проглядывали очертания татуировки синего пера. Белая дымка рассеялась, они стояли на пустой дороге вдвоем.

– Скажи что-нибудь, – он улыбнулся. – Ты разочарована?

– Не знаю, – Саша дотронулась до руки Хендрика. – Ты не плод моего воображения?

– Я настолько же реален, насколько мертв, – и Хендрик рассмеялся собственной шутке.

И тут Саша увидела границу. За спиной Хендрика подрагивал воздух, отделяя ее от неведомого мира. Как ни старалась Саша не смотреть туда, странная граница тянула к себе, как магнит. Надо взять себя в руки, подумала она. Саша нащупала веревку и вдавила ее в порез. Как же больно!

– Я так ждал встречи с тобой, – Хендрик взял обе ее руки в свои. – Но в последнее время не мог до тебя достучаться!

– Это, кажется, из-за Штефана, – Саша смутилась. – Китти сказала, чем больше вещей, которые держат меня на земле, тем тоньше моя связь с миром мертвых.

– Не верь моему брату, Саша, – Хендрик потер переносицу. – И не дай ему найти наследника Розенбергов!

– Почему?

– Просто поверь мне!

– Глупости, – Саша отпустила руки Хендрика. – Я вижу, вы не очень-то ладили! Но Штефан хороший! Самый лучший!

– Не верь ему, Саша. Не верь. Вы оба себя погубите.

– Ты мучил меня этими видениями, чтобы предупредить насчет Штефана? Я не спала ночами, напилась какой-то дряни, чтобы увидеть тебя, а ты... просто говоришь, чтобы я не верила твоему брату?

– Мне жаль, – Хендрик склонил голову. – Контакты с миром мертвых не бывают безболезненными.

– Где доказательства, Хендрик? Ты говоришь не верить Штефану – но почему?

– У меня есть доказательства, – Хендрик обернулся на дрожащий воздух за спиной. – Но тебе нельзя их видеть!

Саша сощурилась: там, за чертой, проступали очертания моста, и по нему неслась красная «Ауди».

– Я должна это увидеть!

– Нельзя, послушай!

Саша проскользнула мимо Хендрика и устремилась к черте, на ходу развязывая веревку. Позади кричала Камила, но Саша не слушала. Граница оказалась плотной. Татуировка Ренаты Розенберг загорелась синим, и Сашу отбросило назад. Стало так больно, что она закричала. Но боль утихла и, собравшись, она перешагнула рубеж.

Первое, что она слышит ­– немецкая ругань. Саша сжимается в комок на заднем сиденье – в зеркало видны расширенные серые глаза. Водитель резко выкручивает руль, и машина входит в барьерное ограждение, как нож в мягкое масло, а потом летит вниз.

Хендрик сдергивает с шеи цепочку и бросает медальон на колени брата – за секунду до того, как автомобиль переворачивается и с грохотом падает на крышу.

Саша внизу. Она зависла над землей, как призрак. Приезжают полицейские. Из машины выскакивает высокий рыжий парень в форме. Ругань, вой сирены. Он подбегает к искореженной «Ауди». Два взмаха рукой – и вокруг места аварии вырастает невидимая стена. Саша догадывается, что это – магия. Теперь попутные машины проезжают мимо, не видя произошедшего.

Подлетает карета скорой помощи. Фельдшеры с носилками. Крики. Саша успевает запомнить лицо женщины-врача – скуластое, испещренное морщинами, ее седые волосы, забранные в пучок.

Все исчезает. Теперь – знакомое место. Больница Бартоломея Странника. В коридоре сидит девушка. Каштановые волосы, заплаканное лицо, дурацкий спортивный костюм с белыми полосками. Да это же Китти!

– Мои соболезнования, мисс Лоуренс, – это та же женщина-врач. – Мы успели привезти тело в больницу, у вас есть минута, чтобы попрощаться.

– Хендрик – не тело! – она плачет. – Не тело, ясно вам?

– Да, мисс Лоуренс, я понимаю. Простите.

– Я не хочу с ним прощаться, – она встает. – Я буду помнить его живым.

На ее лице уже нет слез, она такая же язвительно-надменная, как всегда.

Картинки тают. Сашино запястье больше не саднит. Спина под мокрой майкой не чешется. Так вот как это – умирать? Что же, не страшно. И совсем ничего не жалко. Кому она нужна? У ее мамы есть вторая дочка, поздний ребенок, с которым она не повторит ошибок. Мама... и Антон. Саша так ненавидела Антона, что не пришла в загс на их роспись. Толстый, глупый Антон, мечтающий стать крутым бизнесменом. Может, если бы она так против него не восставала, он бы мог стать... ну, не отцом, но хотя бы старшим товарищем? Но уже поздно, поздно.

Штефана она больше не увидит. Еще шаг. Хендрик обманывает ее. Он не может быть прав, когда говорит, что Штефану нельзя верить.

Штефан. Штефан. Штефан Флитц. Они же вдвоем против всего мира. Она не может умереть, оставив его со всеми этими идиотами. Но как повернуть? Как вернуться назад?

– Штефан! – она разворачивается и бежит к черте, но ее засасывает в огромную разверзшуюся в воздухе дыру. – Штефан!

Все кончено. Белый свет заполняет пространство, и Саше кажется, что ее столкнули с высоты. Она падает, летит. Последнее, что видит – бабушкины глаза.

– Штефан!

Он здесь. От него пахнет мятным шампунем, и он ее целует.

– Жива!

Она лежит на асфальте, раскинув руки. Китти хлопает ее по щекам, сзади стоит рыдающая Камила.

– Что произошло? – Саша огляделась.

– Что произошло?! – голос Китти дрожал. Через слой пудры и тонального крема было заметно, как она побелела. – Зачем ты перешла границу? Ты больная?

– Я хотела увидеть аварию, – Саша попыталась сесть. Сбившееся с ритма сердце уже стучало ровно. – Ты спасла меня, да, Капитан Америка?

– Да, – буркнула Китти. – Скажи спасибо организации гёрлскаутов. Кстати, лезть с поцелуями, когда я делаю искусственное дыхание, было вовсе не обязательно. Я не Штефан.

– Я так испугалась, – Камила всхлипнула, – когда увидела пустой конец веревки.

Послышалось завывание скорой помощи. Карета остановилась, первой из нее выскочила женщина-врач. Пучок на макушке, усталые глаза, морщинистое лицо. Кажется, они только что встречались.

– Вы, – Саша кое-как поднялась на локтях и, сама того не ожидая, выставила вперед руку с татуировкой. – Вы же знаете, что произошло здесь в январе. Вы из больницы Бартоломея Странника. Вы приезжали на место аварии.

Женщина отвела глаза.

– Вам нужна помощь, – сказала она.

– Кто сидел за рулем? – крикнула Саша. – Кто сидел за рулем «Ауди»?!

– Хендрик Флитц, – врач отвела глаза. – Вы же знаете, что Хендрик был водителем и погиб...

– Ложь!

– Саша, о чем ты? – шепнула Камила.

– Штефан сидел за рулем! Штефан!

Саша рыдала, сидя на асфальте. Она только что видела – за рулем «Ауди» сидел Штефан. Но самое ужасное было не это – Саша видела, как Штефан специально повернул руль и спустил машину с моста.

Он убил Хендрика. Убил Хендрика. Хендрика... За что?