Кобальтовый отряд

Незнакомец шел так быстро, что Саше пришлось перейти на бег. Он был не слишком разговорчив – не проронил ни слова, когда они покинули шикарный отель и пошли по набережной Влтавы в сторону моста.

– Куда ты так спешишь? – наконец догнав его, Саша попыталась шагать пошире.

– Хм, – он резко остановился, снял берет и пригладил заломленную челку. – Какой у тебя странный акцент. Так ты – девчонка из России?

«Вот придурок, – подумала Саша. – Да, раньше я со сверстниками из других стран только по скайпу общалась, и что с того? Учителя меня, вообще, хвалили...»

– Нормальный у меня акцент, – буркнула она. – Так это ты – Флитц?

– Я.

– Ты работаешь в посольстве?

– Конечно, нет. Неужели ты думаешь, я бы не нашел человека в посольстве, чтобы поговорить с тобой по-русски? Мы прислали тебе несколько писем на английском, ты не ответила.

Сашу задел его насмешливый тон. Она хотела сказать, что не видела писем, потому что была в Москве, поступала в университет, но промолчала.

– ­­А эта женщина, Фрида, говорит... говорила по-русски!

– Да, – широкие брови незнакомца взметнулись вверх. – Мы не знали, что у Фриды есть... были родственники в России. Хотя мы вообще не знали ее родственников, кроме Камилы. Я очень, очень соболезную твоему горю, – голос Флитца смягчился, и он неловко погладил Сашу по спине.

– Ну, я ее даже не знала...

– Могу представить. Я тоже многих своих родственников почти не знаю. Но судя по всему, Фрида высоко тебя ценила.

– Ты не понял, – Саше снова пришлось его догонять. – Я вообще до сегодняшнего утра не знала ни о каком наследстве. Слушай, у меня в голове такой звон начался, а потом она просто исчезла! Испарилась! Она умерла?

– Да, колокола святого Вита. Хотел бы я больше никогда их не слышать. Так ты была с ней в этот момент? Ужасно, – он замедлил шаг, и его рука снова оказалась у Саши на спине. – Но я рад, что она успела передать перо. Не очень хочется прерывать линию второго Патрола, знаешь ли. Так насколько вы дальние родственники?

– Мы не родственники! – эту фразу Саша почти выкрикнула. Ну что за дурак – неужели сложно догадаться?

– Вообще?

«Да что он прицепился к этим родственным связям?»

– Вообще!

– Тогда кто ты? – он остановился.

– Никто, – Саша смутилась. – Она была на похоронах моей бабушки и все твердила про каких-то мертвых, перешедших границу, – Саша прикусила язык. А надо ли ему все рассказывать?

– И ты ничего не знаешь про Призрачных Патролов? Про наш мир?

– Ничего я не знаю про ваш мир, – передразнила его Саша.

– Нет, – сказал незнакомец, обращаясь скорее к самому себе, чем к Саше. – Не может быть. А ну пойдем!

Он схватил ее за локоть и потащил по Карлову мосту. Ночью он был пуст. Не обращая внимания на красоту подсвеченных башен, и на горящие таинственным светом фонари, парень с татуировкой преодолел мост в пару десятков огромных шагов. Саша чуть не задохнулась, пытаясь за ним успеть. Они остановились рядом с двухэтажным домом, прижавшимся к двум мостовым башням, как сорняк к могучим деревьям.

В маленькой башне светились все окна. Не давая Саше опомниться, парень пропихнул ее внутрь дома, шибанув дверью так, что та едва не слетела с петель.

Саша оказалась в узком коридоре, кое-как подсвеченном круглыми настенными лампами. Она успела различить гравюры с видами Праги и закрытую деревянную дверь справа. В глубине коридора виднелись лестничные ступеньки. Незнакомец стал быстро подниматься, и Саше ничего не оставалось, как последовать за ним. Они преодолели три этажа. На каждом была небольшая площадка, за которой начиналась темень коридора. Мерцала безжизненным огоньком единственная на этаж свечка, едва ли помогающая не оступиться.

Саша сразу поняла, что она внутри башни. От стен, уложенных старыми, позеленевшими от времени камнями, пахло сыростью. Ступеньки были высокими, приходилось почти запрыгивать на них. Наконец они достигли четвертого этажа, и парень толкнул дверь.

Саша прикрыла отвыкшие от света глаза. Просторную комнату освещала готическая люстра, играя бликами на обитых красной тканью стенах.

В углу горел камин. На диване, неестественно выпрямив спины, сидели двое парней – рыжий и брюнет. Рядом валялся включенный планшет – кажется, еще недавно они резались в игрушку, но бросили, так и не пройдя уровень.

– Ты быстро, Флитци! – сказал брюнет и натянуто улыбнулся. – Нам не показалось?

– Конечно, нет, Картер, – парень с татуировкой опустился на диван рядом с приятелями и откинул голову на белые подушки. – Сколько раз мне нужно тебе объяснить, что святой Вит никогда не звонит просто так. Все кончено.

– У меня был звон в голове, – Саша, все еще стоящая в дверях, решилась подать голос. – Святой Вит, ты сказал? Это тот собор на горе? Я читала в путеводителе.

Теперь оба – брюнет и рыжий – посмотрели на Сашу. Почувствовав себя ужасно неуютно, она ссутулила спину и отступила назад, к выходу.

– Это не Камила, – рыжий окинул Сашу быстрым взглядом из-под квадратных очков. – Ты кто? Со стороны Манцони?

– Нет-нет, – поспешно ответила она. – Я... просто хотела немного денег на ремонт машины.

– Денег? – переспросил брюнет, кажется, Картер.

– Да, – промямлила она. – Я бы не приехала, но мне ужасно были нужны деньги. Мы немного помяли «БМВ»... Долгая история. Фрида отдала мне медальон, – Саша вытащила цепочку из-под футболки. – Вот этот.

Симпатичный, загорелый, с волосами, будто бы специально растрепанными калифорнийским ветром, Картер напоминал подросшую звезду телеканала «Дисней». Да что он вообще мог забыть в этой мрачной башне? Саша тут же окрестила его Заком Эфроном. Рыжий был его полной противоположностью – тощий, нескладный, в полосатой футболке на два размера больше, да еще и очкарик. Саша подумала, вместе они могли бы играть в комедии про красавчика и ботана. Правда, ботан был все же постарше.

– Я же говорил, – буркнул Флитц. – Теперь у нас в команде дилетант. Знаете, где я ее нашел? В Four Seasons! Ну, куда еще отправиться, когда тебе кругом везет!

– Остынь, – улыбнулся «Зак Эфрон», на секунду показав блистательный фаянс зубов. – Ты что, хотел, чтобы наследницей стала Камила?

– Она хотя бы знала, что ее ждет, – Флитц скрестил руки на груди. – И не побежала бы искать жратву подороже первым делом!

– Вы расскажете мне, наконец, кто вы такие? – сказала Саша, стараясь, чтобы голос звучал увереннее.

– Так-так-так, – Картер приблизился и подал для пожатия левую руку, показав запястье с татуировкой. – Меня зовут Картер Филипс, я четвертый Патрол. Это Шеймус Хоган, третий Патрол, – Картер указал на рыжего. – И великолепный, ужасный и поцелованный самой матерью Фортуной...

– Мистер-паркуюсь-где-хочу... – подхватил рыжий, Шеймус Хоган.

– Повелитель самой короткой очереди в «Макдональдсе»! – хохотнул Картер.

– Заткнитесь оба! – рявкнул Флитц.

– Командир Кобальтового отряда и первый Патрол Праги – Штефан–чертов–Флитц! Ну, или Флитци – для своих, – закончил Картер, и в него полетел ботинок, но парень ловко увернулся. Шеймус выдавил смешок. Видимо, выводить командира из себя было чем-то вроде общего увлечения. Флитц засопел.

– Можешь не стараться, – сказал он. – Судя по всему, она вообще ничего не знает о Патролах.

– Странно, – пробурчал Шеймус Хоган. – Очень странно. Разве может тот, кто ничего не знает о Призрачных Патролах, стать Патролом? Да еще и попасть в Кобальтовый отряд?

Сашу его слова задели. Не знает она ничего ни о каких Патролах и знать не хочет. Да и вообще – не нравится ей эта башня. Она оглядела новых знакомых, странную, немного вычурную комнату и вдруг почувствовала себя лишней. Суровое лицо Флитца, непонимающие лица его товарищей еще больше уверили ее – нужно убираться. И подальше.

– Спасибо, ребята, – она сняла медальон и протянула Картеру. – Думаю, я как-нибудь без всяких там Патролов обойдусь.

– Нет-нет, – Картер замахал руками. – Это твое! Никогда не отдавай перо – если сделаешь это добровольно, оно к тебе больше не вернется.

– Катись, если хочешь, – бросил Флитц. – Без тебя справимся!

Постояв несколько секунд, Саша развернулась и, демонстративно хлопнув дверью, спустилась по лестнице. «Надо же, справимся! – обиделась она. – Да и пожалуйста!»

Чернели статуи на мосту, горели фонари. Не разбирая дороги, Саша побрела по улице Мостецка. «Такси бы сейчас, – тоскливо думала она. – И в кровать». На удивление, через секунду перед ней затормозил желтый «Рено» с шашечками на крыше.

– Здесь есть недорогой хостел? – спросила она таксиста, подсчитывая в уме свои скудные финансы.

– Могу отвезти в район Голешовице. Устроит?

Саша кивнула: устроит, еще как. Размякнув на заднем сиденье, она закрыла глаза и постаралась забыть все, что с ней произошло.

В обшарпанном хостеле в районе Голешовице нашлись и комната, и кровать. Саша бросила сумку и, не раздеваясь, забралась под простыню. Шея ныла под весом медальона. «Надо об этом забыть», – сказала она шепотом, слушая чей-то храп сверху. Но едва Саша пыталась закрыть глаза, тоненький голос нашептывал о Фриде и не давал уснуть.

Утром ночные приключения казались дурной фантазией. Ну, есть странные ребята, живущие в башне. Пусть занимаются своими делами, а ей нужно домой: в МГУ она поступила, машину чинить не надо, так что теперь у нее наступит совсем другая, новая жизнь. Но посмотреть город хотелось.

В холле валялись бумажки, предлагавшие бесплатные экскурсии по Праге. Саша решила пойти, а заодно подумать, как ей вернуться домой.

Рыженькая девушка-гид бодрым голосом рассказывала, что Прага – чрезвычайно мистический город.

«Да уж», – шептала Саша, вытирая пот со лба и с тоской глядя на толпы оккупировавших достопримечательности туристов. Соотечественники, также соблазнившиеся на бесплатную экскурсионную программу, мечтали увезти из поездки тонну богемского стекла и других бесполезных сувениров, поэтому группа останавливалась у каждого магазина. Все с радостным гиканьем бросались упаковывать в туалетную бумагу бокалы и салатницы, а Саша тосковала. Гид сыпала датами, вприпрыжку огибая памятник бедняге Яну Гусу на Староместской площади. Прага в свете дня, напичканная туристами, таящая от жары, напоминала крикливую жирную тетку. Саша удивилась, как у одного города может быть два таких разных лица.

– Говорят, – гид подняла палец, – здесь, в Старом месте, появляется призрак монахини без головы.

– Почему без головы? – спросила Саша, слыша, как остальные переговариваются о чешском стекле и пиве.

– О, это очень грустная история! Прекрасная девушка влюбилась в небогатого юношу, но отец был против их брака и сослал ее в монастырь. Влюбленные пытались бежать. Отец узнал об этом и отрубил непослушной дочери голову, – глаза девушки-гида стали круглыми, как горох на ее платье. – Так она и бродит по Праге, держа ее в руках! – добавила она с чувством.

Саша невольно улыбнулась, представив, что сказал бы Антон, надумай она сбежать с каким-нибудь неподходящим парнем. «Саша, у меня есть консёрн касательно этого твоего айтишника. Ты совсем не работаешь над собой. Вернись, асап, а то мне придется отрубить тебе голову». Отчим любил вставить пару английских словечек, подходящих ему, как кетчуп – шоколадной ватрушке.

– Напрасно вы не верите в пражские привидения, – сказала гид, видя, как вокруг улыбаются. – Вот увидите, этот город полон тайн!

Группа потихоньку добралась до Карлова моста и, послушав сбивчивый рассказ о каждой из мостовых фигур, остановилась перед двумя башнями, соединенными аркой. Саша напряглась. Вот она, башня, где она была ночью, только сегодня она кажется необитаемой.

– Перед вами Малостранские мостовые башни, – девушка-гид старалась перекричать шум толпы и продолжить экскурсию. – Высокая была построена в XV веке, а низкая, она называется Юдитина, стояла здесь еще до самого Карлова моста. Сейчас в нее можно попасть только из дома пятьдесят шесть, но туристов туда не пускают.

Саша подняла глаза на маленькую башню. Даже на фоне голубого неба она почему-то производила устрашающее впечатление. На высокой толпились люди, щелкали вспышки фотоаппаратов, маленькая же была пуста.

Четыре этажа. Типичная для здешней архитектуры трапециевидная крыша. Черные окна, словно пустые глазницы, смотрят куда-то вдаль. Внезапно в окне последнего этажа появилась размытая фигура, но стоило Саше еще раз взглянуть на окно, фигура скрылась. Штефан Флитц?

– Там, в башне, – она тронула гида за плечо, – не может никого быть?

– Не думаю. Дом пятьдесят шесть отдан историческому обществу, но вряд ли они поднимаются в башню.

- Мне просто показалось, там был человек.

- Вот-вот, а вы не верите в привидения! – гид подмигнула ей, и Саше стало не по себе.

Туристы, как шумные пингвины, пошли дальше, а Саша решила задержаться у башни. Кто же такой этот Флитц, если жители города считают, что в башне никто не живет? И почему с прошлой ночи ей начало везти: тут тебе и поступление, и «БМВ», и Джерри Джей, и такси на пустой улице. Или это ей только кажется? «Надо бы проверить».

– У вас есть лотерейные билеты? – спросила Саша у женщины, торгующей на мосту самодельными украшениями и открытками.

– Найдется, – сморщенная рука протянула ей квадратик. – Испытайте свою удачу!

Саша стерла защитный слой ногтем. На картинке показались три знака доллара.

– Что это значит? – она повертела билет в руках.

– Вы выиграли еще, – беззубо улыбнувшись, женщина раскрыла перед Сашей веер из билетов. Она наугад вытащила еще один – красный.

В красном билете оказалось четыре доллара.

– Еще два, – женщина с интересом смотрела, как Саша усиленно скребла ногтем.

В очередном билете оказался выигрыш в пятьдесят крон.

Женщина протянула ей несколько хрустящих бумажек.

Саша поднесла деньги к носу и осторожно их понюхала. В висках стучало. Раньше она никогда ничего не выигрывала. Значит, правда... Значит, не показалось!

– Вот это ничего себе! – она присвистнула.

Но внезапно стало нехорошо: незнакомое чувство тревоги, возникшее во время первой встречи со Штефаном Флитцем, вернулось. Ей вдруг почудилось, что она уже не на мосту, а за городом, воет скорая помощь, кричат люди, повторяя имя – Хендрик... Саша опустилась на брусчатку и, вцепившись пальцами в выступ камня, попыталась восстановить дыхание. Галлюцинации – этого еще не хватало! «Ты обещала спасти наследника Розенбергов, – звенело в голове. – Ты обещала Фриде! И теперь ты собираешься сбежать? Неужели говорящие с мертвыми стали трусами?».

По спине пробежал холодок. Саша поняла – она не может уехать. По крайне мере, сейчас.

Под удивленными взглядами прохожих она поднялась и забарабанила в тяжелую дверь дома пятьдесят шесть. Никто не открывал. Саша поднялась на цыпочки и, набрав в легкие побольше воздуха, крикнула:

– Эй, Штефан Флитц, я знаю, что ты там! Открой дверь, придурок!

Ей очень нравилась фраза «я знаю, что ты там» – обычно ее говорил главный герой злодею в финале мощного боевика. Но напрасно Саша махала руками и кричала – люди обходили ее стороной, а низкая Малостранская башня так и оставалась молчаливой.

– Может, прекратишь орать? – услышав над ухом вкрадчивый голос, Саша вздрогнула.

– Флитц! – выдохнула она. – Что, сразу нельзя было сказать, что ты здесь?

– Я наслаждался зрелищем, – губы ночного знакомого растянулись в кривой усмешке. – Какая-то идиотка стоит на Карловом мосту и кричит: я знаю, что ты там! Решила вернуться?

– Шел бы ты, – Саша знала этого парня меньше суток, а он уже жутко ее раздражал.

– Ладно, пошли, – сказал он. – Только умоляю, тише.

Дверь дома пятьдесят шесть хлопнула, и Саша оказалась в знакомом коридоре с гравюрами. Поднялась по лестнице. На этот раз комната с камином была пуста – ни Шеймуса, ни Картера.

Флитц сел на диван и, облокотившись о стеклянный журнальный столик, посмотрел на Сашу. От внимательного взгляда серых глаз сразу стало холодно.

– Ты, наверное, хочешь знать, что происходит, – начал он спокойно. – Что ж, я расскажу.

– Хотелось бы, – хмыкнула Саша.

Уголки губ Флитца поползли вниз, и она тут же решила молчать.

– Меня зовут Штефан Флитц, как ты, надеюсь, помнишь, – сказал он. – Я командир пражского отряда Призрачных Патролов. Мы называем себя Кобальтовым отрядом.

Флитц вытащил из-под футболки длинную цепочку. На ней болтался медальон, точно такой же, как у Саши.

– Эти штуки приносят удачу? – пальцы машинально потянулись к медальону.

Флитц сжал его в ладони.

– Эти штуки, – передразнил он Сашу, – ничего не делают. А вот перо внутри приносит удачу. Тебе крупно повезло оказаться именно в пражском отряде. Такие перья есть только у нас, и я советую тебе всегда держать это в голове.

– И откуда они?

– От Ральфа Розенберга, – в голосе Флитца послышалось неприкрытое уважение.

– От Ральфа... как ты сказал? – на всякий случай решила переспросить Саша. Наверняка Фрида говорила именно об этих Розенбергах.

– Розенберга. Он создал эти перья в 1908 году. Ральф тоже был Патролом.

– Создал? – Саша снова переспросила, почувствовав себя ужасно глупо. Она, правда, не понимала, о чем этот Флитц толкует, да и по-английски с непривычки объясняться было трудно.

– Он был колдуном, – терпеливо пояснил Флитц. – И умел создавать обереги. Перо приносит удачу. Оно передается по наследству, так что ты первая в Кобальтовом отряде, кто... не принадлежит к семьям первых четырех ведьм. Ума не приложу, почему Фрида выбрала тебя, – последнюю фразу он добавил тихо.

– То есть... подожди, – Саша окончательно запуталась. – Отрядов много, а удача есть только в Кобальтовом? Вроде так? А что вообще делают эти отряды?

– Пойдем, – Флитц поднялся и, в три огромных шага преодолев гостиную, оказался у двери.

Саша поплелась за ним. Они снова оказались на темной лестнице. Флитц нырнул в один из коридоров, Саше пришлось последовать за ним.

– Теперь Юдитина башня – твой дом, – объяснял на ходу командир. – Советую запомнить, где тут что находится, чтобы не нарваться на какого-нибудь призрака. Они этого не любят.

– А электричество они тоже не любят? – съязвила Саша, цепляясь за локоть Штефана, чтобы не упасть.

– Кобальтовый отряд – один из трехсот отрядов Патролов. И единственный, где у тебя есть шанс дожить до старости. Мы – колдуны, следящие за призраками. Работаем по ночам. Тебе придется привыкнуть, – Флитц убрал руку, сделав вид, что не заметил прикосновения. – Ну, это несложно. За такую удачу можно и потерпеть, правда?

– А кто такой Бартоломей Странник? – спросила Саша.

– Тот, с кого все началось, – коротко ответил Флитц. ­­– И будете вы, колдовское племя, между мертвыми и живыми. И будете вы патрульными псами господними, охраняющими не перешедших границу. А тех, кто пройдет против вас, будете преследовать до самых Адских врат. Саша не сразу поняла, что он цитирует надпись с таблички в больнице.

Она огляделась: на стенах висели не лампы, а самые настоящие факелы, и глаза постепенно привыкли к полумраку. Саша различила каменную кладку и портреты в золотых рамах. На первой картине был изображен человек в черном плаще, на второй – тот же человек с раскрытыми ладонями, в которых плясал огонь. «Бартоломей Странник», – гласила подпись. На третьей картине были изображены четыре женщины.

– Ведьмы-патролы, – заметив ее интерес, Штефан остановился. – Самая старшая, – он указал на строгую высокую старуху в глухом черном платье с воротником-стойкой, – моя пра-пра... В общем, четыре раза «пра». Штефания Майер из Мюнхена.

– Так и знала, что ты немец! – сказала Саша, чтобы как-то разрядить обстановку, и Флитц наградил ее еще одним презрительным взглядом.

– Они подарили Праге новую жизнь. После того, как Ральф Розенберг и Марженка погибли.

Перед Сашей всплыли картинки из учебника истории, на которых ведьм сжигали на кострах.

– А почему они погибли? – спросила она.

Любопытная какая, – хмыкнул Флитц. – Но если вкратце, их убила темная колдунья.

Саша еще раз посмотрела на картину. С краю стояла девушка в пышном фиолетовом платье. Темные волосы, такие, как у Фриды, вились кольцами. Элена Манцони–Брошкова, – было подписано внизу масляной краской.

– Послушай, – начал Флитц. – В Праге уже давно нет ни одного темного колдуна. Наша удача помогает всему магическому сообществу. С нами лучше дружить, чем ссориться. Все это в прошлом.

– А ты тоже колдун, выходит? – Саша присвистнула. – У тебя же бабка ведьмой была!

– Я не практикую колдовство, – спокойно ответил Флитц. – Хотя, конечно, многое могу. За призраками следят только колдуны и ведьмы. Это наше дело. Те, кто в XVII веке пошел за Бартоломеем Странником и встал на защиту призраков, называются бартоломейцами. Те, кто нет, то есть темные колдуны, – легионерами. Есть те, кто держит нейтралитет. Алхимики на нашей стороне, они снабжают нас оружием, ключами, картами и другими полезными штуками.

– Дар колдовать передается по наследству?

– Иногда передается. Иногда – открывается после трагических событий. Иногда происходит и так, и так.

– И что ты умеешь? Зелья там, заклинания? – Саша уставилась на Флитца во все глаза.

– Нет, конечно, – он поморщился. – Я же первый Патрол. Командир. Еще не хватало мне зелья варить.

– А я думала, у тебя только берет модный и тату крутое, – Саша едва смогла сдержать смех. – Кстати, а татуировки нам зачем?

– По ней твое тело быстрее найдут, если умрешь в бою, – бросил он. – А сейчас смотри.

Факелы погасли, и они оказались в полной темноте. Секунда ползла за секундой, и Саша слышала, как неровно и беспокойно стучит ее сердце.

– Ты это... свет зажги, – попросила она, и тут же пожалела. Ладонь Флитца – от запястья до кончиков пальцев – полыхнула синим пламенем. Он поднес руку к факелу и, сжав кулак, зажег его, а затем еще, и еще один. Теперь каменные стены лизали синие языки.

– Это фокус, да? – спросила она. Внутренний голос советовал бежать, не оглядываясь. Но куда?

– Фокус, как же, – Флитц улыбнулся. – Это Игнис Сагус, колдовской огонь. Он есть у каждого командира отряда Патролов. Этот огонь, – Флитц сделал паузу, – используется в самом крайнем случае. Он высвобождает всю ярость, что в тебе есть. Поэтому не проси меня больше его показывать, а то мало ли, что на меня найдет...

Саша вытерла мокрые ладони о джинсы и кивнула. Похоже, с этим парнем лучше не связываться. Флитц махнул рукой. Пройдя еще один темный коридор, они вышли обратно на лестницу и вернулись в гостиную. Светила готическая лампа, уютно потрескивал камин, пахло только что приготовленным обедом, и все страхи тут же показались надуманными.

– Почему Фрида отдала мне перо? – она села на диван и поджала ноги. Прогулка по башне вышла не из приятных.

– Это хороший вопрос, – Флитц поковырял кочергой угли. – Среди Манцони много сильных ведьм. Но она умела говорить с мертвыми. Наверняка у нее было свое мнение насчет того, кто должен стать ее наследником, – командир бросил на Сашу внимательный взгляд.

– С теми, кто перешел границу? – сказала она, вспомнив последний разговор с Фридой.

– Да. Страшный и редкий дар. Когда говоришь с теми, кто перешел границу, с тобой выходит на связь и кое-кто похуже.

Саша сглотнула комок в горле.

– Вы не слишком-то расстроились, когда она умерла.

– В Кобальтовом отряде членство передается по наследству. – Штефан подошел к окну и, опершись на подоконник, стал смотреть в окно. – Но мы привыкли к смерти. В других отрядах каждый год умирает минимум один Патрол, так что будь счастлива, что оказалась именно здесь.

Саша молчала. Она тоже умеет говорить с теми, кто перешел границу. Значит, поэтому Фрида выбрала ее.