Кобальтовый отряд

Жилые комнаты в Юдитиной башне мало отличались друг от друга. Квадратные, с единственным узким окном, выходящим на Карлов мост, своим аскетизмом спальни членов отряда напоминали кельи средневековых монахов. Шеймус жил на последнем этаже, по соседству с гостиной, Картер – на третьем. На некоторых комнатах висели замки: их давно никто не открывал. Внизу, под лестницей, был вход в подземелья, но Флитц не разрешал туда спускаться. Саша вспомнила статью из путеводителя: когда-то в башне была тюрьма. Флитц рассказал, что у каждого отряда есть свой штаб. Пражские Патролы обитают в Юдитиной башне с того времени, как здесь поселился первый хранитель призраков – колдун Бартоломей Странник.

– А почему Кобальтовый отряд так называется? – спросила Саша, когда они с Флитцем вернулись в гостиную.

– У каждого отряда есть свой металл, сплав или вещество, усиливающее магию. Пражские алхимики делают нам оружие с добавлением кобальта, поэтому мы – Кобальтовый отряд.

Больше Флитц ничего не рассказывал, уставившись в спортивную газету. Картер и Шеймус вернулись к вечеру, и несколько часов Саше пришлось отвечать на вопросы: сколько ей лет, откуда приехала, и как ей в отряде. Спрашивал в основном Картер, Шеймус отмалчивался. А Флитцу скудная история Сашиной жизни казалась неинтересной. После ужина, держа в руке фонарик, командир проводил Сашу в комнату на втором этаже. Окно выходило под арку. От каменных, не покрытых ни краской, ни обоями стен веяло сырой прохладцей.

- Ну, точно, как тюрьма, – вздохнула Саша, оглядывая скромную мебель – кровать, тумбочку и платяной шкаф из грубо обработанного дерева. Ее сумку кто-то доставил из хостела и положил возле кровати. – Даже телека нет. У меня дома и то приятнее.

- Так возвращайся домой, – с натянутой улыбкой ответил Флитц.

«Да уж, не слишком-то он радушный хозяин. Зря выпендривается: у него тут, знаете ли, не Four Seasons. И не "Хилтон"».

– Здесь жила Фрида? – спросила Саша.

– Да. Не переживай – все новое. Ее вещи отдали родственникам. А остальное сожгли.

– Зачем?

– Такова традиция. Живому – живое, мертвому – мертвое. Что, не нравится комната?

– Каталог «Икеи» в средних веках.

– Привыкнешь, – холодно ответил Флитц.

- А где ты живешь? – спросила Саша, пытаясь перевести тему.

- На самом верху. Свет в комнате можешь включать спокойно – здесь алхимическое стекло, нас никто не видит. Доброй ночи!

Хлопнув дверью, он оставил Сашу наедине со своими страхами. В окно тускло светил фонарь, с улицы доносились обрывки фраз. Туристы шли по Карлову мосту, даже не догадываясь, какие странные дела творятся в маленькой башне.

Саша щелкнула выключателем, и на потолке зажегся круглый плафон. Хоть электричество есть в этом средневековье, и на том спасибо.

С горящим светом было не так страшно, хотя иногда Саше казалось, что из коридора, из-за закрытых дверей доносится чье-то тяжелое дыхание, а может, совиное уханье. Она прилегла на кровать и, накрывшись пуховым одеялом, стала смотреть в окно, на людей, проходящих под аркой. Вот длинноволосый парень выпил и смеется, вот отец подхватил на руки маленького сына, а уличный трубач затянул гнусавую мелодию. И ни один человек не знает, что в Юдитиной башне на самом деле есть люди. Она представила, как старая Фрида так же лежала и смотрела на людей. Возможно, она знала, что скоро умрет. А может, и нет. С этими мыслями Саша незаметно заснула, и ей не снилось ничего, кроме смазанных картинок, где был Штефан Флитц и еще один, светловолосый, грустный, высокий, которого Саша не знала.

– Поднимайся!

Она приоткрыла один глаз и увидела половину Флитца. Половина грозно нависала над ней, уперев левую руку вбок. Разлепив второй глаз, Саша увидела всего Штефана целиком и поморщилась.

- Рано же! – она села на кровати.

В комнате было темно. Мутное, якобы магическое стекло совсем не хотело пускать внутрь солнечные лучи и упрямилось, преломляя их как-то странно, в разные стороны.

- Уже восемь, – Флитц посмотрел на запястье.

Наручные часы на кожаном ремешке, неприметные, но явно недешевые, он носил на правой руке, а на левой – красный напульсник, закрывающий татуировку. «Снова одни понты», – подумала Саша, трогая тату под собственными часами.

– Мы что, в армии? – простонала она, с трудом поднимаясь. – У меня каникулы вообще-то.

– Считай, что в армии.

– Яволь, майн фюрер!

Флитцу шутка не понравилась, и он бросил на Сашу холодный взгляд, от которого пробирали мурашки. А ведь он и убить запросто может, подумала Саша.

– Туалет и кухня внизу, – сказал он. – Постарайся не занимать их слишком долго. На завтрак возьми хлопья. Мы уже позавтракали.

Флитц исчез в темноте коридора. Саша проводила взглядом его спину, обтянутую черной кожей куртки, потянулась и, перекинув полотенце через плечо, пошла за ним. «Хлопья, – буркнула Саша. – Если этот Кобальтовый отряд и правда такой потрясающе знаменитый, как он говорит, можно что-то и получше на завтрак съесть». Кроя Флитца и башню на чем свет стоит, Саша не заметила, как заблудилась. Она оказалась в тупике, перед закрытой дверью комнаты. Возвращаться назад не хотелось, и Саша повернула ручку.

Комната встретила кружащимися пылинками и солнцем, бьющимся в толстую оконную раму. Взгляд упал на единственное, что придавало помещению жизни, – перегнутый пополам плакат группы «Скорпионс». Плакат висел на стене, держась на гвоздях в каменных щелях. Дырявые углы говорили, что он не раз срывался и падал, но его опять вешали, продирая бумагу в новом месте. Она осторожно дотронулась до носа вокалиста Клауса Майне. Солнечный блик полоснул Клауса по лицу и тут же перебежал на пол. Саше вдруг подумалось, что хозяина этой комнаты уже нет в живых, а старый плакат – единственное, что от него осталось. Интересно, ему нравились «Скорпы»... Рокер-романтик! И Саша стала насвистывать "Wind of Change".

– Никогда. Не смей. Заходить. Сюда.

Штефан Флитц стоял в дверях. Когда он встретился с Сашей глазами, его лицо перекосило, словно от зубной боли.

– Я просто заблудилась, – сказала Саша. – А чья это комната?

– Никогда. Не смей. Заходить. Сюда, – повторил Флитц, но на этот раз голос его смягчился.

– Хорошо, хорошо, – Саша бросила прощальный взгляд на Клауса Майне и побрела к двери.

– У тебя десять минут на завтрак, – сказал Флитц. – Мы ждем в гостиной.

– Мог бы и со мной позавтракать, – насупилась Саша.

– Зачем?

– Ну... для компании.

– Я не завтракаю. Извини.

«Особенно с такими, как ты», – закончила про себя она. Саша спустилась по лестнице и, пройдя знакомым коридором с гравюрами, оказалась в кухоньке, такой маленькой и узкой, что там едва ли могли разойтись двое. Коробка с хлопьями была оставлена на столе. Саша разбавила их холодным молоком, опустила в пузатую красную кружку чайный пакетик и присела на подоконник. Да уж, есть в одиночестве – не самое приятное дело.

Поев и сполоснув за собой посуду, Саша поднялась в гостиную. «Ну, посмотрим, что они от меня хотят».

– Опаздываешь, – Флитц бросил взгляд на часы.

– На полминуты всего, – Саша отдышалась и стерла молоко с подбородка.

– На пять минут. Садись.

Шеймус и Картер были уже здесь – сидели на диване, как птички на жердочке. Увидев Сашу, Картер ободряюще подмигнул. Шеймус, наоборот, еле кивнул и уткнулся в книгу.

Флитц разложил на стеклянном журнальном столике карту города. Она была старой, пожелтевшей от времени, но Саша смогла различить основные достопримечательности – Астрономическую башню, Тынский храм и Карлов мост с фигурами.

– Хорошо знаешь город? – спросил Флитц.

– Не очень.

– Так я и думал. Это Призрачная карта, созданная пражскими алхимиками. Смотри. Видишь движущиеся точки? Эй, ты что делаешь?

Но Сашу уже было не остановить. Она увлеченно тыкала пальцем в карту, пытаясь поймать ускользающие точки.

– Вот это ничего себе! Вот это штука! – восклицала она каждый раз, когда удавалось зажать какую-нибудь точку пальцем.

Шеймус кашлянул и снова углубился в чтение. Картер улыбнулся, но один взгляд Флитца вернул его лицу серьезное выражение.

– Не трогай карту. Черт, да она уже вся в крошках! – выругался он.

«Чистоплюй», – подумала Саша и пробурчала извинения.

– Продолжим, – Флитц нарезал круги по комнате. – Надеюсь, ты поняла, что перо в медальоне делает тебя удачливой. Есть еще несколько вещей, которые будут тебе нужны. Ты получишь их после первого дежурства. Night duty, – повторил Флитц с выражением.

– Duty? – удивилась Саша. – Это как? Типа пошлины? Tax? – она стала перебирать в голове знакомые слова.

– Death duty, – Флитц хмыкнул. – Налог на твое наследство. Узнаешь вечером. Пока запомни правила. Не суйся, куда не следует. Не лезь во все лотереи и розыгрыши призов. Вообще постарайся ничего не выигрывать. Нам тут не нужны телевизиощики и прочая хрень. И ради бога – никаких скачек!

– То есть машину мне сегодня выиграть нельзя? – уточнила Саша.

– Нет. Но, может, если будешь нормально себя вести, я позволю тебе ее купить.

– Ладно, ладно, – Саша все еще следила за движущимися точками на карте. – Не лезть. Это понятно.

– Удача – это не сила, – продолжил Флитц. – Перо само по себе – просто талисман. Сила Ральфа Розенберга смогла сделать эти перья особенными. Просто так ничего не бывает. Чем больше работаешь, тем больше тебе везет. Развивай свою внутреннюю колдовскую силу, и твоя удача будет расти.

– У меня нет никакой силы, – Саша нахмурилась.

– Значит, Фрида ошиблась. Нет силы – нет удачи. Жаль, потратишь свою жизнь на призраков без всяких бонусов. Как Патролы всех остальных отрядов.

Саша надеялась, что Флитц улыбнется, но его лицо оставалось бесстрастным. «Нет бы сказать: все получится, там, не переживай. Освоишься... Чурбан!»

– В других отрядах Патролов выбирают алхимики и командиры из самых способных колдунов, – шепотом вставил Картер. – Я, например, могу определять болезни.

– И чем я болею, доктор Хаус? – Саша потянулась за тарелкой с чипсами.

– У тебя гастрит. Прекрати есть всякую дрянь. Заработаешь язву к сорока годам, никакая удача не поможет.

– Догадался, – Саша хрустнула чипсами, и теперь на волшебную карту с точками упало несколько крупиц соли.

– Руку правую два раза ломала?

– Верю, верю, – Саша посмотрела на Картера с опаской.

– Ну вот. А у тебя есть сила?

Саша вдруг поняла, о чем говорят Флитц и Картер. «Лучше бы вам не знать, что я вижу, – подумала она, вспомнив слова Фриды про мертвых. – Лучше бы не знать».

– Да так, – она отмахнулась. – Ничего интересного.

– Вернемся к карте, – Флитц постучал пальцем по стеклянному столику. – Точки – это призраки. Как только кто-то выходит за пределы своего района, точка становится красной. Они должны ходить только по своей территории, но часто нарушают границы. Поэтому нужно делать так, чтобы они возвращались.

– А что это за цифры в углу – 150/0? – с интересом спросила Саша.

Пока все точки были черными и хаотично перемещались по карте, как светлячки в банке, которые забыли зажечься.

– Количество призраков – общее число и число тех, кого забрали темные колдуны – легионеры. На самом деле в Праге гораздо больше призраков, но большинство людей, остающихся на Земле после смерти, делают это по личным причинам. У них грехов куча. Легионеры их обычно не трогают. Мы защищаем только тех, за кем они охотятся. И кто, – Флитц улыбнулся, – связан с историей Праги.

– Ты говорил, в Праге нет темных колдунов.

– Именно. Постарайся, чтобы они не появились и вторая цифра никогда не поменялась.

– А что именно темные колдуны делают с призраками?

– Забирают себе их души, не давая шанса на спасение после смерти. Некоторые призраки сами переходят на темную сторону и продают свои души. Устают ждать своего срока на земле.

Саша кивнула, решив не уточнять, кому именно призраки продают душу. И зачем. Вместо этого она спросила:

– А вы? То есть мы?

– Мы следим, чтобы этого не произошло. Бережем их. Ну, и смотрим, чтобы туристов сильно не пугали.

– И зачем?

– Потому что если в городах не будет призраков, там станет очень скучно жить. Ночью у тебя первое дежурство, – ответил Флитц. – Официальный выход в свет. Пойдешь со мной.

– Только не с тобой! – вырвалось у Саши.

Надменность и холодность командира Кобальтового отряда стали ее раздражать. Уж если приходится терпеть этого парня днем, ночью она точно с ним никуда не пойдет! На удивление, Флитц не стал с ней спорить:

– Тогда с Картером, – кивнул он.

– А днем что делать?

– Учи язык. На следующий год пойдешь учиться в Карлов университет, как мы с Картером. Советую выбрать дисциплину, связанную с историей. Тебе не повредит.

– За год выучить чешский? Так, чтобы справиться с программой?

– Ничего, – буркнул Шеймус, не отрываясь от книги.

– Шеймус видит скрытые способности, заложенные в человеке, – шепнул Саше Картер. – Он очень сильный. Работает в полиции.

Саша покосилась на Шеймуса, отметив рыжие патлы, квадратные очки, сползшие на самый кончик длинного тонкого носа, замызганную коричневую футболку и узловатые пальцы, вцепившиеся в обложку книги без названия. Ну, какой из него полицейский? Да еще сильный...

– А сейчас? – она перевела взгляд на Флитца.

– Со временем тебе нужно будет помогать всем колдунам и ведьмам Праги в их делах. Пока можешь выбрать ведьму-наставницу и начать развивать колдовскую силу. Самая талантливая – Келси Лоуренс, она глава общества пражских алхимиков, может, возьмет тебя на обучение. Она из Нью-Йорка, так что вы сможете общаться на английском.

– Я не хочу к Келси Лоуренс, – уверенно заявила Саша, вспомнив последние слова Фриды. – Я хочу к Камиле! Можно к Камиле?

– К Камиле? – Флитц выдавил улыбку. – Она занимается любовной магией, к тому же, не особо успешно. Жуткая глупость.

– Я хочу к Камиле! – повторила Саша.

– Попробуй. Если, конечно, она возьмет тебя на обучение после того, как ты вместо нее стала вторым Патролом.

Флитц отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен. Саша выдохнула – похоже, никто тут с ней проводить время не будет. Ночью бегай по городу, в днем развлекайся, как хочешь. Учи чешский, практикуй колдовство.

– Я заберу тебя в одиннадцать на Мостецкой, – улыбнулся Картер на прощание. – Будет весело!

Саша спустилась по лестнице и вышла на улицу. В воздухе стояла духота, глаза слепило солнце. Художники, рисующие один и тот же городской пейзаж, разложили палитры, и казалось, что их цветное масло плавится. Отсалютовав святому Яну Непомуцкому, Саша закатала рукава рубашки и, петляя между туристами, углубилась в город, позволяя увлечь себя в перекрестья незнакомых улиц и путаницу переулков. Раз делать нечего – она будет гулять.

Саша вернулась в башню только вечером. Несмотря на наставления Флитца, избежать соблазна испробовать свое новое качество – удачу – не удалось, и в косметическом магазине Саша выиграла шампунь.

Вечером в башне было темно и неуютно. Каменные стены лизал тусклый свет факелов, бросая тени на гравюры, чернели закрытые двери, в пустых коридорах свистел ветер. Саша преодолела лестницу в несколько прыжков и оказалась в гостиной. Там уютно трещал камин, Флитц сидел в кресле, уткнувшись в спортивную газету.

– Будь осторожнее, – сказал он, складывая страницы.

– Не переживай, драться я умею, – ответила Саша.

Вряд ли расцарапанная щека приставучего одноклассника считается за умение драться, но пусть Флитц об этом ничего не знает.

– В таком случае держи свои боевые доспехи, – он бросил ей синий бархатный мешочек, и Саша кое-как его поймала. Когда она развязала крученую веревку и вытряхнула содержимое на ладонь, ее лицо вытянулось от разочарования.

– Ключ? ­– спросила она. – А это что еще такое?

На ладони перекатывался гладкий металлический штырь длиной не больше десяти сантиментов, отливающий синим.

– Скоро узнаешь. Удачи! – Флитц наконец оторвался от газеты и улыбнулся. Даже несмотря на неприязнь к командиру, Саша заметила, что улыбка у него добрая. – Надеюсь, бегаешь ты быстро.

Картер припарковался вдоль Мостецкой и, едва увидел Сашу, моргнул фарами. Машина была оранжевого цвета, с двумя черными полосами на капоте. Перед тем, как открыть дверцу и пролезть на переднее сиденье, Саша попыталась распознать марку. Ну, конечно, «американец» – «Додж». Кажется, такая модель называется Challenger – как-то она видела похожую в серии «Топ Гир». Грациозной посадки в авто не вышло, но Картер, кажется, этого не заметил. Внутри «Додж» пах новой кожей, и Саша с наслаждением вдохнула полной грудью. Дома среди всех друзей и соседей самым крутым считался Антон на «Икс-третьей». После этого привыкнуть ездить на машинах, которые раньше видела только на картинках или по телеку, было трудно. Да, судя по всему, в деньгах члены Кобальтового отряда не нуждались.

На Прагу спустилась ночь. Громыхнул полупустой трамвай. Здания, такие красивые днем, превратились в ночных чудовищ – шпили крыш вытянулись, стены почернели, окна погасли. И эта метаморфоза была к лицу измученному от жары и людей городу.

– Градчаны, – коротко бросил Картер, плавно повернув направо в одном из переулков.

Они ехали по широкой мощенной булыжником улице, абсолютно пустой. Где-то вдалеке прозвонили колокола.

– Башня Лореты, – также коротко бросил Картер. – Выходим.

Саша послушно вылезла. Пустынная улица тускло подсвечивалась желтыми фонарями.

– Ключ, – Картер хлопнул дверцей машины, – от всех дверей в Праге. Кроме частной собственности и кладбищ. Ключ от кладбищ есть только у командира. Если что, беги к любому зданию и быстрей открывай.

– А штырь?

– Кобальтовый клинок, ты имеешь в виду? Им убивают легионеров –темных колдунов. Точнее, не убивают... Души-то у них уже давно нет. Но ты лучше об этом не думай.

– Как не думать? – по спине у Саши пробежал холодок. Убивать темных колдунов? Нет, на такое она не подписывалась...

– С приходом Кобальтового отряда в Праге нет никаких темных сил, – Картер потрепал ее по плечу. – Все в городе пользуются нашей удачей. У нас договор с пражским магическим сообществом. Мы выполняем их просьбы, они сохраняют порядок в городе и помогают нам с повседневными делами вроде счетов, медицины, виз и прочего.

– А в остальных городах есть темные колдуны?

– Да, много. Там Патролы насмерть дерутся. Легионеры очень опасны – в обмен на душу они получают в том числе огромную физическую силу, их только клинок может убить... Ты лучше пока ни с кем не разговаривай.

В этот момент проходившая мимо женщина случайно задела Сашу плечом. Она пробормотала извинения на чешском и, не поднимая головы, продолжила свой маршрут. Саша обернулась ей вслед.

– Все окей, – громко ответила она и, потерев плечо, добавила шепотом: – Вообще-то больно. Так с кем не разговаривать, ты сказал?

– С ними, – Картер указал на идущую навстречу монашку.

Саша только теперь увидела ее длинную рясу. Пепельного цвета локоны выбились из-под черного капюшона. Внезапно девушка, хохоча, потянула себя за локон, ее голова упала на плечо, а потом и вовсе, подпрыгивая, покатилась по мостовой. Расставив руки, она побежала за головой и скрылась за ближайшим поворотом.

– Иди отсюда! – крикнул вслед Картер. – Твое место – рядом с Тынским храмом, нечего тебе делать в Градчанах!

Саша проглотила комок в горле и, сделав несколько глубоких вдохов, попыталась унять бешено стучащее сердце. Ничего не получилось.

– Монахиня без головы, – прошептала она. – На экскурсии нам рассказывали...

– Бедняжка, – Картер вздохнул. – Ее обезглавил собственный отец. Эй, ты в порядке?

– Не очень, – сказала Саша и села на мостовую. Картер присел рядом и по-дружески потрепал по плечу.

– Понимаю, – сказал он. – У всех сначала шок.

– Да ничего.

Она и не такое видала. Когда тебя достает умерший сосед, вряд ли будешь сильно пугаться. Но все-таки отрубленная голова – это чересчур.

– Страшно? Прага без призраков – это не Прага. Вся мистика этого города – в старых легендах. Если легенды не будут оживать, этот город умрет, перестанет существовать.

– Картер, а если ты не хочешь... следить за призраками? Хочешь уехать и заняться чем-нибудь другим?

Этот вопрос уже давно вертелся на языке, но задать его Флитцу она не решалась.

– Так нельзя, – он улыбнулся. – Раньше, до гибели Ральфа Розенберга, никаких отрядов не было. В каждом городе выбирался один Патрол. Но когда четыре ведьмы остались в Праге все вместе, остальные тоже смекнули, что так проще. Появились отряды – по три, пять человек.

– А почему я – второй Патрол, а ты – только четвертый? Как-то нечестно.

– Честно, – Картер встал и протянул руку Саше. – Так завещала Штефания Майер. Мы наследуем то место в отряде, которое занимали наши предки.

– Да какая разница, – Саша пожала плечами. – Ну, мы же оба тут торчим.

– Если командир умрет, не найдя себе наследника, его место займет второй Патрол. Умрет второй – третий. И так далее.

– Снова нечестно. Получается, совсем новый человек в отряде становится командиром, и его все должны слушаться.

– Мы уважаем волю Штефании Майер, – заметил Картер. – И знаем, на что идем. У меня в семье два Патрола Нью-Йорка, там тоже все стараются передать место в отряде по наследству, но на практике мало у кого получается. Все, кроме тебя и Флитца, знали о своей судьбе.

– Он разве не из семьи Патролов?

– Из семьи Патролов, – Картер кивнул. – Он просто... не думал, что ему достанется перо.

Они тихо побрели вдоль по улице, уходящей вверх. Периодически Саша видела странные фигуры, ныряющие за угол, стоило ей посмотреть в их сторону. Несмотря на то, что кроме них, на улице никого не было, Саше казалось, что чьи-то глаза смотрят в затылок.

Ночь была черной – хоть глаз выколи. Саша не заметила, как они с Картером свернули с освещенных улиц и пошли темными переулками. Слышен был каждый шорох, и она все крепче сжимала в кармане Кобальтовый клинок. Ощущение, что кто-то следит за каждым их шагом, усилилось в несколько раз. Теперь Саша не сомневалась: из темноты на них смотрят. Вопрос только: кто? Картер надолго погрузился в молчание, прислушивался и принюхивался, пытаясь уловить в ночном воздухе невидимое глазу.

– Вот он, – наконец, сказал он. – Призрак не из Градчан.

– И что делать? – Саша поборола желание развернуться и побежать.

– Нельзя, чтобы они заходили не на свою территорию, – немного рассеянно пояснил Картер. – Призраки являются людям по своему желанию. Но они могут делать это только в своем районе. Стоит зайти в чужой, и они становятся видимыми для всех. Теряют способность блекнуть. Представляешь, что может случиться?

– Нет же никого, – буркнула Саша почти неслышно. – Пусть гуляют. А мы бы поспали.

– Ты думаешь, призраки такие безобидные? – спокойно ответил Картер. – Многие только и мечтают, как бы завладеть чьим-нибудь телом и продолжить жить на земле. Но потеря каждого призрака – трагедия для Праги. Поэтому лучше договориться. Они боятся нас, помни об этом. Хотя частенько и сами здорово пугают.

Наконец, переулок закончился, они вышли на небольшую площадь с церквушкой. Саша перевела дух. Картер твердо взял ее за локоть и крикнул:

– Кто здесь?

Голос словно отразился от каменных церковных стен и брусчатки. В ответ была тишина. Картер повторил вопрос. Саша огляделась – и заметила, что у тяжелой входной двери в церковь стоит человек. Еще секунду назад его там не было, но сейчас мужчина, одетый в старомодный костюм-тройку, небрежно оперся на стену, словно ждал кого-то и устал стоять. Бледное лицо с узкой козлиной бородкой и пышными усами казалось весьма интеллигентным. Седые волосы лежали набок, открывая высокий лоб. На пустынной площади его легко можно было принять за коренного жителя Праги, милого, но странного дедушку, вышедшего подышать свежим воздухом перед сном. В нем не было ничего страшного, кроме одного факта, – несмотря на свет фонарей, он не отбрасывал тени.

Картер заметил незнакомца. Они смотрели друг на друга долю секунды, и Картер, отодвинув Сашу назад, шепнул ей:

– Спрячься за меня!

– Так это и есть ваш новый второй Патрол? Какая милая девушка!

Почти моментально господин оказался прямо перед ними. Его голос был спокойным, по-английски он говорил с едва уловимым мягким акцентом, и вся его интонация выражала радушие.

– Что вам нужно? – грозно спросил Картер. – Идите к себе домой!

– А то что? – господин огладил бороду.

Картер вытащил медальон из-под рубашки. Черный металл блеснул несколькими синими искрами.

– Брошу все это, и посмотрим, что сделают легионеры.

– Вы жестокий юноша, Картер Филипс, – голос призрака был веселым. – Погубить великого живописца из-за того, что он гуляет, где ему вздумается! Вы ведь узнали меня?

– Альфонс Муха, – Картер кивнул. – Возвращайтесь-ка лучше на свое Вышеградское кладбище.

– Дело в том, – Альфонс Муха развел руками, – что я пришел как раз потому, что вернуться на кладбище нет никакой возможности. Каждую ночь там творится вакханалия. Только вчера я собрался думать о новых картинах, как увидел, что по моей аллее гуляет Ян Палах! Вместо того, чтобы сидеть у себя в вонючих Ольшанах, этот мальчишка смеет заявляться в Вышеград! – и он укоризненно посмотрел на Картера. – И не он один! Вы не представляете, сколько их! И все из Ольшан! Может, хватит болтаться по Градчанам без дела?

– Понятно, – вздохнул Картер. – Я позвоню Флитцу. Нужно ехать на Ольшанское кладбище.

В английском у слова duty – несколько значений. И налог, и дежурство, служебные обязательства. Death duty – налог на наследство, дословно «налог на смерть». Получается игра слов.