Imposture

Еще один…

Чимин слышит скрип двери, но голову даже не поворачивает. Или тот псих вернулся или врач зашел. В любом случае, не так уж важно.

— Ох, Минни, — айдол слышит знакомый голос, оборачивается и замирает. Уставший вид, большие синяки под глазами выдают Чона с головой.
— Угораздило же тебя.

— Чон… Чонгук, — парень подрывается, но подключенные к нему провода и трубки не дают ему это сделать, поэтому омега снова оседает на кровать, терпеливо ожидая, когда альфа настигнет его.

— Помнишь меня? Точно помнишь? — альфа игнорирует рядом стоящий стул, усевшись прямо на кровать рядом. Смотрит пару секунд в шоколадные глаза.

— Да, ты же Гуки, — Пак помнит его, все моменты, проведенные рядом. Что-то внутри него говорит: он не сделает больно. Омегу тянет к нему, потому что безопасно.

Но.

Что насчет того, что он ему сказал?

— Слава богу, — альфа, выдохнув, тут же обхватывает айдола в свои медвежьи объятия. Мягкие, нежные и такие родные.

Пак не знает толком, как реагировать. Он теряется, поэтому первые секунды ничего не делает. Однако, как только до него доходит, парень смыкает руки за спиной детектива.

Зачем я это делаю?

Странный вопрос возникает в голове. Чимин устал. Как морально, так и физически. Устал от людей. Его, парня, который встречался с людьми только на сцене, внезапно выдернули из зоны комфорта. И не просто вытащили в люди. С ним живет альфа. Это же не только совместный сон, ужин и время. Это так же совместные проблемы.

— Можно вопрос? — спустя время спрашивает Пак.

Чонгук, до этого умиротворено слушающий сердцебиение омеги, настораживается, но, не смотря на все, лишь кивает. Он хочет спать до дури. Прямо тут бы уснул, обнимая айдола со спины.

Но не может. Потому что работа не позволяет. Ему уже давно надо быть в офисе, искать зацепки и, в общем-то, быть детективом. Правда, за работой многие забывают, что в первую очередь они люди.

— Я помню, как говорил с кем-то до того, как ушел в торговый. Возможно, с тем странным парнем, который зашел первей тебя, — Пак вкладывает свои руки в чоновские и чувствует их тепло. Приятно.
— И он сказал, что вы встречались обговаривать что-то, — альфа напрягается. На его лице появляются морщины, а брови хмурятся.

— Я-

— О чем вы говорили? И, пожалуйста, не ври.

Хотя ему бы хотелось услышать ложь. Потому что ложь всегда сладкая, ее приятно слушать, чем горькую правду. И Чимин эту самую истину принимать еще не готов. Когда-нибудь, потом. Но не сейчас.

Сейчас омега предпочел бы и дальше сидеть в своем панцире, где никто до него не достучится. Там, где тишина и покой. Там, где только он один. Где нет их.

— Тэхен, — опустив взгляд, начинает альфа, — так его зовут. Ты не помнишь, что он сделал?

Чонгук надеется на это. Надеется, что айдол забыл, вычеркнул Кима из сердца, чтобы там было место для него самого.

— Я помню все, что он сделал. Но я не уверен, что это он. Как бы объяснить… я просто не помню его силуэт, голос и даже внешность. Помню только, что рядом был кто-то.

Забавно.

Чон бы усмехнулся, если бы плакать не хотелось. Да, хотелось устроить тут детскую истерику, глупо выкрикивая «почему?». Разве так сложно было забыть его навсегда и полностью?

— Понятно. Значит, ты все помнишь, кроме него… Прямо все моменты? Ты помнишь, как он ушел после нашей встречи?

— Ушел? Куда?

Чимин сжался. Быть может, они были друзьями что же тогда такого, что от него ушел этот самый Тэхен? Господи, голова заболела. Если бы кто-нибудь сейчас рассказал ему всю правду.

Серьезно.
Это так бесит.
Просто скажите все, как есть.

Бесит до коликов, но айдол не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Глубоко вздохнув, он попытался успокоиться. Правда, вышло так себе.

— Не важно, — Чонгук поймал себя на мысли, что врать плохо, но все же…

Пак думал, что помнит все. По крайней мере он многое вспоминал в процессе.

— Прости. Похоже, что некоторые моменты я не запомнил.

— Это ничего, я могу тебя ввести в курс дел, — Чон мягко положил свою руку на плечо омеге, тот слабо улыбнулся.
— Возможно, самые эмоциональные моменты стерлись.

— Думаю, это все позже. У меня уже голова разболелась, честное слово, — откинувшись на взбитую подушку, пробубнил Пак.

— Хорошо, тогда я приду завтра.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Не то.

Что-то не так.

Чимин не может понять, что происходит, но он чувствует. Своим нутром чует, что ему врут или по крайней мере не договаривают. А значит доверие к человеку напротив тут же падает. Хотя, может, это лишь дурное предчувствие. Которое, к слову, никогда айдола не подводило.

Чонгук добрый, его слова и улыбка заставляют довериться. Все в нем кричит о том, что альфа его безумно любит.

Кроме, конечно же, глаз. Ох уж эти предатели. Безусловно, любви в них океан, но там так же и сожаление о чем-то. Айдол не может доверять ему полностью. Да, черт возьми, это все тот же Чон Чонгук. Но тогда почему Чимину до смерти необходимо еще раз увидеть те Кимовские глаза?

Он в них увидел свет. В темных глазах, ставшими голубыми от цветных линз, он увидел луч. Словно Тэхен боится подступить к нему, но, как кажется Паку, именно этот холодный альфа расскажет все.

— Приходи завтра, тогда все и обсудим. А еще принеси кофе, если врач разрешит, — парень решил отвлечься от своих мыслей. Не время нагружать себя. Сначала он вылечится, а уже потом будет решать все проблемы. И пусть весь мир подождет, а Пак Чимин будет мирно спать. Звучит эгоистично, но в этом весь он.

— Конечно.

Странно чувствовать себя, забыв кого-то. Причем не просто знакомого. А кого-то особенного. Почему-то Чимин хоть и сторонится ужасающего красивого психа, но его тянет к нему.

Пак помнит все. Во сколько поел накануне своей почти что смерти, во сколько встал. Но не помнит много чего важного, о чем, естественно, Чон разговаривать не хочет. Потому что боится, что айдол все вспомнит.

Чонгук и сам понимает. Ругает себя. Ложь — это то, до чего альфа опустился, желая получить этого омегу. Но раз дно уже пробито и падать дальше в паковских глазах еще недолго, то Гук лучше схватится за шанс. Сладкую ложную жизнь, где они счастливы. Они, которых даже не существует, потому что есть только он — с виду стервоватый омега, и он — влюбленный по уши альфа.

Детектив видит и знает, что Чимин не глупый и, возможно, все понял. Но перспектива получить его слаще, затуманивает здравый смысл.

В этой игре большие ставки. Чонгук может приобрести любимого, а может и потерять все, что строил месяцами. Вот так просто, за одну ложь, за один взгляд, за одну испорченную жизнь.

Чонгук покидает Чимина. К тому же, врач уже подошел. Он бы остался, но нельзя. Не может. Еще раз взглянув в паковские глаза, он, хмыкнув, медленно выходит из палаты.

Конечно, его тут же встречает Тэхен, у которого, видимо, привычка всех подряд к стене прижимать.

— Тише, успокойся ты, — ох уж этот злойбный кимовской взгляд, больше похожий на озверевший оскал.

— Я-то абсолютно спокоен, — нагло врет Тэхен.

— Он меня помнит. От начала до конца.

Семь слов, разбивающие душу Тэхена в дребезги. Да что он, мать твою, сделал не так? Почему Чимин его забыл? Чем он это заслужил?

Ответьте хоть кто-нибудь. Чем Тэхен это заслужил? Он действительно не понимает. Его бьет легкой дрожью в коленях, сердце бешено стучит, а уши закладывает. Ему кажется, что он даже не дышит. Все просто остановилось в один момент.

— А я? — такой Тэхен, разбитый и продавленный, Чону совсем не страшен. В один момент альфа слабеет в разы, бледнеет.

— Он даже некоторые эмоциональные моменты не помнит. Ты мусор. Был им и остаешься, — почти по слогам чеканит Чон, видя, как на лице Кима появляется беспокойство.

Мусор. Ха… Возможно, это описание и правда ему подходить. Но что он сделал не так? Он хорошо относился к омеге, даже с благодарностью. Да, в конечном итоге ублажал себя за его счет, но они уже не маленькие. Они взрослые люди, им можно. Поэтому Тэхен не видит в этом нечто такое уж и ужасное.

— Это мой способ вернуть его.

Выдох-вдох.
Успокойся, Тэхен.

Эти два придурка все преувеличивают. Ты не при чем.

— Забрав у него мечту, работу и жилье? Думаешь, он к тебе прибежит?

— А почему нет?

— Ты его изнасиловал.

Голос Чонгука в ушах эхом отдается. Нет же, не правда. Он просто… был зол и немного груб. Чимин его истинный, так что все в порядке. Тэ лишь поставил свою метку, рано или поздно это бы произошло.

— Преувеличиваешь.

Чимин плачет. Из его таких холодных глаз каплями стекают слезы. Кровь струится по ногам Тэхена и он понимает, что чутка переборщил. Но ничего, скоро и омеге станет приятно. Пак мечется, ерзает, но не сильно, потому что уже успел смириться. Потому что Тэхен сильнее, так было и будет. «Давай поговорим, Тэ-Тэ, » — изредко повторяет айдол, но поздно. Ким уже не слышит ничего, кроме своего сердца, что бешено стучит.

Уходи из моей головы! Хватит!

Тэхен морщится от резкой боли, словно его приложили битой, но взгляд больше не опускает.

Чонгук его презирает. Ему кажется, что стоящий перед ним альфа — самый плохой человек в мире, который этого даже не понимает. Будь на то его воля, Чон бы самолично сломал его.

— Ты связал его, поставил метку. Он был против, сопротивлялся, — продолжает настаивать на своем детектив.

— Только первые минуты, потом он расслабился. Я тоже не хотел его связывать, но он слишком больно царапался, — еще один выдох-вдох, но глубже. Какого черта он тут оправдывается?
— Неужели он тебе все в деталях рассказал?

— Чимин тебя скрывал

Заткнись, прошу. Не надо.

— потому что все еще любил тебя.

Любил. Так вот в чем дело. Чимин его любил. Тогда почему? Зачем говорил о Чоне? Да если бы не этот Чонгук, Ким бы медленно и аккуратно подходил к сердцу омеги, но… сорвался. Надо было действовать, пока Пак не улетел к Гуку.

— Он не написал на тебя заявление. Он не рассказал мне ничего, но я увидел следы и этого хватило.

— Ты врешь! — повышает свой голос Тэ.
— Он хотел уйти к тебе, — это, кажется, слышала вся больница.

Кстати, Чимин тоже. Он вздрогнул и сердце его потяжалело. Они ведь там друг друга не переубивают, да?

— Он не знал, что ты и есть V, — тише, чем надо, сказал Чонгук, — да, он рассматривал мою кандидатуру, но если бы не стал действовать так радикально, то он бы забыл меня спустя месяцы. Если бы ты показал, что лучше меня.

— А как бы я это сделал? Тогда у меня не было ни власти, ни денег-

— Тебя всегда волнуют эти бумажки? — крепко схватив за плечи, Гук резко встряхнул Кима, — ему они не нужны были. Чимин хотел любви и заботы, не больше, — ужасно медленно к нему приходило сознание.
— Очнись, Тэхен!

Щелчок. Деньги… не важны Чимину. Странно, ведь для Тэхена они всегда стоят на первом месте. Он жил в семье, которая позволить себе многое не может, поэтому всегда считал, что деньги — первая необходимость. Ему хотелось ухаживать, даря дорогие подарки. Иначе зачем? Не подумает ли Пак, что он бедная дворняжка, не достойная его?

На самом деле, не подумает. Пак, будучи айдолом, имел достаточно средств и успел убедиться, что они ему не нужны в таком количестве. Именно поэтому большинство средств он отдавал в школы и приюты. Но Чимин искал любовь, человека, которому сможет доверять. И, казалось, нашел. Вот же он, милый мальчик, чуток младше него, но такой скромный. Омега хотел помочь ему найти работу, состояться в жизни. Тэхен ему понравился с первого дня, потому что альфа был неиспорченный, он был настоящим. Правда, сейчас уже не важно, что там было в прошлом.

— Я хотел дать ему лучшее, — не принимает. В этом нет его вины, просто так сложилось. Если бы не Чонгук, он бы…

Жалкое зрелище.

— Хватит винить во всем других, — словно читая его мысли, твердо сказал Чон, — может, тогда ты станешь хоть чуть-чуть достойным Чимина.

Тэхену нечем ответить. Он замолчал.

— Ты один у нас белый-пушистый, — продолжал Чон, — но это не так. У Чимина есть крылья. Он найдет выход и будет летать, он сможет, — отпускает парня, — но ты нет. Ты свою свободу променял на деньги, даже жених есть.

— Я его не люблю.

— Да мне плевать. Просто представь, что Чимин выйдет замуж за меня.

— Этому не бывать! — снова повышает голос Тэхен. В его глазах вспыхивает темная ярость. Он настолько опусташен и устал, что сил нет выпускать феромоны.

— Представил, значит. Больно, обидно? Одна мысль, что твой любимый принадлежит другому отравляет. А теперь представь, какого ему было. Чимину было намного больней.

Чонгуку уже надоело. Зачем он пытается вразумить этого полоумного? Себе же могилу роет.

— Ты действительно псих, — усмехается Гук, — ну или просто дурак.

— Ты винишь только меня, но что насчет Чимина?

Прости-прости-прости.
Это вовсе не то, что Тэхен хотел так громко сказать. Нет, он просто не может принять, что и сам виноват. Да даже если и так, разве он только самый плохой? Ежели Тэхен действительно обидел или унизил Пака…

Забавно.

— Он тут пострадавшая сторона, — мрачнеет Гук.

— Но он молчал. Скажи он мне, о чем думает, я бы ничего не сделал. Чонгук, ты ослеплен любовью и не видишь всю ситуацию. Ты не имеешь права судить меня, детектив Чон, иначе где твой профессионализм?

И каждое слово, как острый нож в сердце. Он прав. Чонгук дал волю эмоциям, которые обычно не выпускал в присутствие остальных, кроме Чимина и еще пары-тройки людей. Да и Тэхен, впринципе, отбросил свою маску коварного злодея. Объективно мысля, в жизни нет хороших и плохих, зато есть те, кто очень хорошо скрывает свою настоящую сущность. Ким был честным с Чимином, высказав свою точку зрение, но Чон

Ему тоже придется это признать.

повел себя слишком эгоистично. Отчасти Чонгук врал айдолу. Не про то, что любит, а про то, что он хороший, скрыв себя. Чон на работе вовсе не такой уж и пушистый. Особенно, когда ведет опрос у убийц, жертв и их близких. Его холодное бесстрастие, надменность и правильно подобранные неискренние слова являются ключом к правде. О да, лицемерия в детективе овердохуя.

Этого требует работа.

Ищет отговорки для себя. Разве плохо, что он показывает Паку себя? Пусть и не совсем настоящего, но вся его забота и любовь… она реальна. Черт возьми, Чонгук даже в сексе очень нежен. Боится его потерять. А ведь айдол не слухом не духом не знает. Разок или два был у него на работе, но не видел сам процесс. Да и кто его, постороннего человека, впустит?

— Я не оставлю попыток, — серьезно утверждает Ким.

Еще раз. Выдох-вдох. Ну вот, теперь он наконец-то спокоен. Стыдно, что альфа потерял себя в порыве гнева и эмоций. Не стоило показывать Чону свои слабости. Да уж, неловко. Но сейчас он ровно дышит и трезво мыслит. Маска снова надета, чувства скрыты. В этом весь Тэхен. Ядовито улыбнувшись, он по-дружески похлопал Чона по плечу.

— Что бы ты не делал, Чимин в конечном счете вернется ко мне. Спасибо тебе за то, что открыл глаза на многие вещи.

И уходит. Тэхен поворачивается к своему противнику спиной, быстро хватает сумку и уходит прочь. Дальше от Чимина, к которому, обязательно вернется завтра, дальше от Чонгука, который, словно вкопаный, стоит на месте.

Только когда альфа достигает порога, слышит, как автоматические двери плавно закрываются и чувствует свежий весенний воздух, дующий в лицо, он расслабляется. В компании Чона он всегда напряженный, ведь не знает, чего от детектива ожидать.

Першит в горле и альфа понимает, что начинает заболевать и сам. Ну да, весна обманчива. Даже сейчас Ким вышел в одной лишь рубашке, его пальто сложено пополам и висит на руке.

Тэхен разворачивается и смотрит на то самое окно. Шторы закрыты. Ну да, еще бы он его провожал, ведь даже с кровати встать не может. И все же… альфа ожидал этого.

Словно гора с плечь упала, когда он удостоверился, что с парнем все в порядке. Он столько дней пребывал в напряжении и ситуацию не исправило озадаченное лицо хирурга, который сказал: «дело в том, что были задеты важные органы. Возможно, пациент пролежит в коме какое-то время.»

А вдруг он не очнется?

Подумал Тэхен и заткнул себя. Он старался не думать и, знайте, впервые молился Богу. Молился тому, в кого не верил.

Врачи говорят, что действительно чудо, что Чимин так быстро проснулся. Говорят, что он, должно быть, сам того хотел. И только Ким знает, что ни черта Пак просыпаться не желал. Будь его воля, он бы остался в своем мирке навсегда, ведь жизнь слишком сложная штука. Альфа прекрасно это понимает, поэтому боялся. Боялся, что больше не увидит глаз, которые от улыбки в полумесяцы превращаются. Что не услышит сладких голос.

И вот омега проснулся. Для чего? Это, конечно, радует, но невольно встает вопрос: ради кого он тут? Ради Чонгука, ради себя? Любопытство раздирает Тэхена изнутри на части.

— Господин, — поклонившись, приветствует его Ка Ен, смиренно ждущий его у матовой иномарки.

— Переведи деньги за лечение, но так, чтобы никто не узнал о сумме, — улыбнувшись, Тэ мягко потрепал своего подчиненного по волосам.

Шок.

Нет, серьезно. Это был шок.

Тэхен, всегда ведущий себя расчетливо, не показывающий эмоций, вдруг снизошел до слуги? Или что, блять, только что произошло?

А у Кима просто хорошее настроение. Чимин проснулся же. Разве может быть что-то лучше? И пусть омега его не помнит, у Тэхена есть время, чтобы все напомнить. И даже то, что не хотелось бы. И лучше бы ему поторопиться сделать это раньше, чем Чонгук.

Ен просто не знал, как реагировать на необычную вспышку заботы босса. Забота ли это вообще или благодарность, но тогда за что? Или это лишь лицемерие, говорящее: «тебе конец»? Господи, такой жест может значит все, что угодно. Это… это просто немыслимо. Нечто такое никогда не приходило в голову бете. Как ему реагировать? Сказать спасибо и вести себя, как обычно? Его не обучали таким ситуациям. Что ему де-

— Тебе нужно расслабиться, — усаживаясь в машину, говорит Тэ. Забывшийся слуга тут же рвется к рулю, крепко сжав его руками. Легко сказать, с его работой никакого отдыха.

— Возьми выходной завтра, — после этого Тэхен замолкает и отворачивается к окну, провожая удаляющуюсю больницу взглядом.

Ка Ен шумно сглатывает и одной рукой расслабляет галстук, расстегивая первую пуговицу рубашки, хотя хочется вообще снять ее с себя, не смотря на прохладу, все еще стоящую на улицах и еще не до конца сошедший снег.

— Хорошо.

_____

Сладких снов всем. Надеюсь, вам приснится  нечто хорошее. =3=