Imposture

Год спустя

— Я до сих пор помню того надменного омегу. Айщ, как же бесит! — выругивается Юнги, когда заходит в знакомую кафешку, в которой вместе с другом проводит каждый вечер за небольшим ужином и часто бессмысленной болтовней.

— Ревнивый котик Мин Юнги, — мягко треплет по волосам Чон, бросая сумку, и плюхается на мягкий диванчик.

— Ну, а что я еще должен был сделать? Он так хлопал своими нарощенными ресничками, а потом такой: «Моня». Тьфу ты, блять, противно, — хмурится омега и принимается за десерт, который ему предоставили сразу же. Как постоянного посетителя его запомнили, когда он в сотый раз стал заказывать сладкое перед основной едой.

— Но тебя-то никто не затмит, мой сладенький. Блин, ты так часто говоришь о том омеге, что я даже заинтересовался. Так, кто он? — Хосок нагибается через стол, чтобы быть поближе к младшему и услышать все секреты.

— Фиг тебе, он меня засудит еще…

— Так Намджун же офицер. И у него есть свои связи.

— И что? Он друг Джуна, а еще, как я слышал, вечно с детективом Чоном и всеми, кто в офисе. Тут правосудие на его стороне, к тому же с такой зарплатой… — Мин с завистью посмотрел на улицу через окно. Ему бы очень хотелось добиться внимания Кима, но тот холоднее некуда. Да, у них страстные ночи, они пылают друг с другом, но… после альфа словно все забывает. Намджун оплачивает все счета омеге, ничего не прося в замен. Юнги живет, как принц, но чувствует себя хуже, чем было с отцом. Он отдает свое тело взамен на деньги и жилье, так чем же он тогда лучше тех шлюх? Он за год так и не добился любви мужчины, а тот омега. Как его звали… Чимин, вроде. А тот Чимин смог просто появиться, посмотреть на него один раз и улыбнуться, после чего Ким так изменился в лице.

За целый год Юнги так и не добился любви Намджуна.

— И все-таки, если что-то случится, знай, что я на твоей стороне. Всегда, — Хосок перестает улыбаться, смотрит со всей серьезностью.

— За это я тебя и люблю. Ты лучший друг, — отвлекается от грустных мыслей Мин.

— Друг…

— Ты что-то сказал? — переспрашивает омега, видя, как лицо друга приобретает ледяные черты. Такое бывает. Чон Хосок либо глыба льда, либо милое солнышко. Третьего не дано.

— Нет, просто мысли вслух, — отнекивался альфа.

Парни просидели еще полчаса, Чон нервничал, а Мин, наоборот, расслабился и ловил кайф.

Когда, казалось, пришло время уходить, в дверь неожиданно ворвалась банда людей в черных масках. Они заперли дверь и сделали выстрел в воздух. Сидящий к ним спиной Мин, боялся повернуться. Хосок чертыхнулся, но сохранял спокойствие, с поддержкой смотря на омегу.

— Деньги в сумку! — гаркнул громила, подойдя к бедной студентке у кассы, подрабатывающей здесь только неделю. Она пискнула, но повиновалась.

Окинув взором посетителей, другой альфа остановил свой взгляд на Чоне, их глаза пересеклись, после чего он подошел к громиле и что-то ему прошептал. Затем они уже оба смотрели на Хосока, который, к слову, свысока оценивал ситуацию.

Мина бросило в дрожь. Больно. Страшно. Он лишь слышал, какое-то копошение сзади, но была команда «не двигаться», поэтому он боялся даже дышать. Внутри все сжалось от осознания того, что он вот-вот может умереть. Нет, он не хочет такого конца. Ему еще рано!

— Это все? — послышалось из-за спины и Мин напрягся.

— Посетителей было мало, выручки тоже… простите… — промямлила девушка, склонив голову. Среди кучки людей только Мин ощущал ее страх до глубины души, потому что чувствовал такой же.

— Хосок, — шептал он максимально тихо. Чон аккуратно протянул ему руку и взял ладонь омеги в свою, — что происходит? Я не хочу умирать.

— Все хорошо, все будет хорошо, — полностью спокойный Чон старался успокоить омегу, но не сильно получалось, потому что тот просто перестал его слышать, повторяя что-то про то, что не хочет умирать.

Все это безумие длилось еще десять минут, за которые Мин пережил всю свою жизнь, только сейчас осознавая всю ее ценность.

Юнги панически боялся, Хосок пытался его успокоить, а за спиной послышалось еще два выстрела.

Щелчок. Выстрел. Крик.

Можно даже сказать, вопль. Отчаянный вопль женщины, пришедшей сюда со своим мужем. Она залилась слезами, истошно повторяя его имя, пока в какой-то миг просто не прекратила.

Мин все еще ничего не видел.

— Ее убили? — тихо спросил Юнги. Хосок предпочел молчать.

Еще два выстрела, затем громкий смех одного из альф и все закончилось. Казалось… наступила тишина, голоса исчезли, а за окном послышались мигалки полицейских машин.

Юнги в этот вечер домой просто так не вернется.

— Что там, Хосок, что?! — все еще тихо повторяет Мин, хватаясь за рукав друга, как за спасительный круг. Чон улыбается, что удивляет Юнги. Хен всегда такой сильный, даже сейчас улыбается, когда увидел убийство, как минимум, пяти человек.

Юнги никогда не думал, что ограбления случаются так быстро. Вот так просто взяли, убили невинных людей и… ушли уже?

— Надо уходить, — Чон встает и слегка тянет на себя бледную руку омеги.

— Но…

— Они ушли. Если сейчас полиция найдет нас, то все обвинения повесят, поэтому нам надо уходить, — строже повторяет Хосок.

— Мы же не виноваты, — Юнги, словно статуя, на этом месте остался.

— Не поверят. Пошли, прошу тебя.

— А там тела, да? — спрашивает Мин.

Хосок снимает с себя куртку, накидывает на плечи младшего и натягивает на его голову капюшон до нос. Так, чтобы он ничего не видел.

— Я буду вести тебя, — шепчет у уха гамма.
— Ты веришь мне?

Три секунды раздумья и твердое:
— Да.

***

Тэхен паркуется у высокоэтажного здания и, оставив машину худо-бедно припаркованную, заходит. Его телефон разрывается от вибрации, но он ее игнорирует.

Тэхен зол, он просто в ярости! Его оторвали посреди выходного дня, ничего не объяснив. На нем дорогой костюм в черных тонах, Rolex блестит на руке. В глазах азарт, а на душе пустота.

Залетев в лифт, он нервно нажимает на кнопку последнего этажа, и когда двери закрываются, смотрит в телефон.

5 пропущенных от «Надоел»

И правда, надоел! Они женаты уже как год, но браком этот союз назвать нельзя, потому что его никто не хотел: ни Тэхен, ни омега. Все было сделано в интересах компании и ради денег.

Как только он приезжает на последний этаж, срывается к кабинету в конце коридора. Буквально летит.

— Ка Ён? — вскидывает бровь Тэ и останавливается, оглядывая пустой кабинет.
— Не слишком ли много чести, чтобы отрывать меня от крышесносного секса?

— Господин, — учтиво кланяется молодой бета, — простите, но дело не требует отлагательств.

— Это всегда было проблемой моего отца, но не меня. Просто скажи, сколько и кому заплатить, — взвинчинный, Ким садится на кресло у стеклянного стола.

— Господин, — снова начинает Ка.

— Да что ты заладил?! Где твое «младший Господин»?

— Простите, Господин, но теперь вы единственный Господин.

— Тавтология… по-корейски объясняй, — Тэхен трет переносицу, взглянув на время. Вечер.

— Хорошо. Сегодня, равно час назад, когда Господин Ким возвращался с могилы вашего брата Тэмина, он попал в аварию.

— Окей, я заплачу тому, в кого он въехал и сочтемся.

— Его госпитализировали, — продолжает Ён.

— О-о, уже интересней.

— И Господин Ким умер, — заканчивает бета, а Тэхен роняет телефон из рук.

Умер… Да-ка посмел? Кто ему разрешал?

Черт-черт-черт.

Тэхен не готов сам управлять бизнесом. Да, у него есть опыт, но не такой большой, как у отца. Его враги сейчас будут просто ликовать, ведь огромной компанией теперь будет владеть неумелый ТэТэ. И хотя все так считают, альфа вовсе не «неумелый», он просто в какой-то степени неопытный, да и не горел он наследовать бизнес. Сука.

Тэхен откидывает волосы назад, открывая широкий лоб и переводит взгляд на морда-кирпичом-всегда-Ка-Ёна, который, как обычно, стоит с прямой осанкой, ожидая нового поручения. Честное слово, как пес.

— Отказывайся от всех предложений, которые будут поступать, закажите поминки и устроем день почтения памяти. Пусть все походят в черном пару дней. Разгонишь журналистов, если соберутся. На этом все, свободен, — отчеканивает Ким.

— Понял, — кланяется Ён и скрывается за дверью.

Тэхен перекидывает ногу на ногу и осматривается. Что ж. Теперь это его кабинет.

________

И вот события переносятся сразу на год вперед. Все действующие события начались сейчас!