Imposture

Хосок медленно собирает вещи, остальные лениво тянут задницы к выходу. Видно, что парень очень устал, он еле ногами движет, валится на каждой парте. Юнги же бодрячком, отпускает саркастичного рода шуточки, где буквально все — черный юмор, а остальное мат.

Заметив состояние нового друга, Мин, быстро закинув тетрадь в сумку, срывается к нему. Чон стоит у двери, медлит, специально ждет, пока омега спустится.

— Все хорошо? — спрашивает Мин, обходя гамму.

— Да, я просто... устал. Наверное, перетрудился на тренировке, — неловко улыбается Хосок, разминая шею.

— Тренировки?

— Ох, я же не рассказывал. По вечерам я хожу в секцию легкой атлетики. К слову, я там самый быстрый, — хвалится парень, у которого, пусть и немного, но улучшается настроение.

— Круто, ты сильный, — омега выставляет большой палец вверх, показывая этим свою восторженность, и парни достигают заветной двери коридора, что ведет в холл.

— Уже поздно, — Чон еще раз смотрит на наручные часы, сверяя время с телефоном, — опасно ходить. Ты разве не слышал о новом маньяке? — гамма останавливается и смотрит на низкого омегу пристально секунд тридцать, не получая ответа. Колледж опустел, свет кое-где выключен, из-за чего чоновский силуэт выглядит ужасающе.

— Я не боюсь смерти, — спустя какое-то время выдает Мин, стараясь придать своему лицу бесстрашный вид, но Хосок тут же понимает, что он такой же. Нутроем чует, смотря в эти маленькие глаза, где нет ничего. Стеклянные, почти кукольные глаза. Зайдите к суициднику в психиатрическую больницу и увидите у него такие же.

— Вот как, — конечно же, Чону тут же допирает, что спрашивать подробнее нет смысла, — за тобой придут?

— Не знаю, — многозначительно хмыкнув, парень запускает руку в карман и, обнаружив там смартфон, открывает диалоговое окно.(Как и ожидалось, ничего.) Три смс от Намджуна, последнее из которых доставлено несколько минут назад. Простое: «жду.»

— Все-таки кто-то приедет? — заметив некое копошение, спрашивает гамма.

— Да, думаю, да...

— Родители?

— Альфа, с которым живу, — тепло улыбается Юнги. Хосок впервые видит такую добрую улыбку, замирает, хочет этот миг растянуть.

— Истинный?

— Не спрашивал, да и не важно, — отмахивается Мин, — мой истинный никогда не приходил, когда мне было плохо, поэтому плевать.

— Непростое прошлое, да? — Чон треплет его по голове, замечая, как омега хмурится, потому как не любит, когда его прическу (от которой к вечеру ничего не осталось) портят.

— Так заметно? — тут же мрачнеет Юнги.

Хосок спешит его успокоить, придумывая отмазку о том, что у него просто проницательный взгляд. Переобувшись, два парня: один в толстой куртке-пуховике, а другой в нюдовом пальто, выходят на улицу, где, спасибо-боже-что-не-сдохли, потому что холодный ветер тут же дует в лицо, заставляя их зажмуриться.

— Сука, хуй поймешь эту погоду, — ругается Юнги, который к такому повороту не был готов, — в новостях болтали о том, что будет солнышко. Тьфу, бляха-муха, — так и сплюнув на снег, омега все же приподнимает взгляд и осматривается. До ближайшего бордюра бы еще дойти, а там и Джуна найти несложно.

— Какие милые словечки, — подмечает Чон, за что в итоге получает пинок под зад.

— Ты видишь тут хоть что-то?

И правда, буран поднялся очень сильный, на пару метров отошел и уже не видно.

— Хоть глаза выколи, нет.

— А дорогу знаешь? Ты же тут не первый месяц, — схватив друга за рукав, Юнги тащит его туда, куда и сам не знает.

— Да, мы как раз идем в противоположную сторону.

— А раньше сказать было нельзя?! — взвыл Юнги, но, повинуясь, развернулся. Его особой страстью всегда были полуботинки-полукроссовки, поэтому сугробы, по которым он шел, щедро сыпали ему снег в обувь. У Хосока идентичная ситуация.

— Не ссы, допрем. Деды наши шли и мы дойдем, — расхохотавшись в голос, гамма взял инициативу на себя и повел «гномика» — так он его прозвал за рост и отгреб по полной — за собой.

— Тоже мне, шутник, — но этот миновский подкол остался незамеченным.

Парень не обманул, спустя почти две минуты они вышли на тротуар, который заканчивался дорогой. Юнги смутно припоминал эту часть дороги.

— Может, тебя подвезти, а то ты сам не допрешь, кажется, — окинув друга взглядом, Юнги согнул темную бровь.

— Да общага недалеко, в принципе, — начинает Чон, — но пока до нее дойду, превращусь в снеговика, так что я только за.

— Окей, тогда я позвоню Намджуну.

— Так того альфу зовут?

— Да.

Черт.

Черт.

«Черт бы побрал этого Намджуна, » — первое, что думает Хосок, услышав ненавистное имя альфы и он надеется, что это просто совпадение. Ненависть к офицеру перелезает сквозь все преграды, а взгляд становится озверевшим, но стоит Мину обратить на него внимание, как все морщинки разглаживаются, а на губах сияет солнечная улыбка.

Юнги делает звонок и парни примерно рассказывают о том, в какой жопе находятся. Ким, оказывается, ждал вообще в другой стороне, спутав обычную калитку с основным выходом. Ну, а почему бы и нет?

Друзья ждут еще пару минут, после которых Хосок понимает, что давно пора надеть куртку, а то он замерз, а Мин в своем пуховике по щиколотку и кофтой под ним выглядит максимально спокойным, глубже кутая лицо в шарф. Ему, скорее всего, тепло. Может, даже жарко.

Вскоре оба парня слышат гудение машины, точнее то, как она «бибикает», а после направляются к ней на звук. И о, совсем скоро из взгляду представляется BMW-внедорожник, который Хосок характеризует одним оценивающим свистом.

Юнги, как и положено, закинув вещи на заднее сидение, усаживается на передние, а Чон, как следствие, на задние. Намджун бегло оглядывает незнакомца.

— Это Чон Хосок, мой новый друг, мы с одного потока, одногруппники, — тут же разъясняет Мин.

— Куда ему?

— В общежитие, только я не знаю, где оно находится, — пожимает плечами омега, замечая, как сонные глаза старшего устало слипаются.

— Малец, указывай давай, — гортанно усмехается Джун, постучав пальцем по рулю. Привычка, что осталась еще с первого дня, когда он взялся водить.

Хосок изредко вставляя комментарии на счет машины, доехал до общаги. Схватив свою сумку, он подмигнул омеге и, поблагодарив, попрощался с офицером.

Когда Юнги и Намджун остались одни, между ними висела тишина ровно до того момента, как они настигли первый светофор.

— Чон Хосок, да? — обернувшись, спрашивает Намджун, у которого в глаза весь ночной Сеул, словно на ладони.

— Ага, — Мин отвлекается от телефона.

— Занятное имечко у твоего друга, — ухмыляется альфа, проведя языком по верхним клыкам. Такая же привычка.

— Да, но я не понимаю, к чему ты клонишь? — хмурится омега.

— ... — продержав интригу своим молчание, Ким продолжает: — просто, если сложит первые буквы на английском получится «JH».

— И? Что не нравится-то?

— Убийца, который уродует тела жертв, всегда оставляет метку «JH». Когда ты смотрел новости? — удивляется Ким.

— Айгу! Ты серьезно? Да Хосок и мухи бы не обидел. Я с ним провел целый день, за который он только и делал, что поддерживал меня. Он хорошо ладит со всем коллективом, у него прекрасная и добрая улыбка, а ты просто параноик, — скрестив руки на груди, Юнги не то разозлился, не то оскорбился.

— Дружит? — тцокает Джун, — с кем именно он дружит?

— Со всеми!

— Со всеми сразу и ни с кем по отдельности?

— Ну да, а что плохого? По крайней мере, теперь он стал помогать мне осваиваться, так что со мной по, как ты сказал, «отдельности», — отчеканивает Юнги, натянув маску злого котенка, от чего старшему неожиданно захотелось его затискать.

— Это манера поведения маньяков всяких. Я тебе говорю, как офицер. Сколько по твоему с моей помощью и умом Чонгука с Минсоком мы раскрыли дел? Это при том, что Сок вообще обычный участковый.

— Ну и что? Он замечательный человек, пусть и с немного плохим прошлым.

— Ладно, — выдохнув, Ким ложится на руль и смотрит омеге в глаза, — соглашусь с тобой на этот раз. Может, я и правда параноик. За эти несколько дней мы столько бумаг перебрали, что я уже во всем вижу этого урода.

— Сделать тебе успокаивающий чай, когда придем домой?

— Обязательно.

Машина трогает сразу же, когда на светофоре высвечивается зеленый.