Imposture

Намджун устал. Кажется, еще одна ночь с этим омегой и он умрет. Юнги немного успокоился, больше не лез, но он спит, как морская звезда, развалившись на всю кровать и вытеснив офицера нафиг. Не то, чтобы ему это не нравилось, его это бесило. Омега жался к нему, лез в объятия, всячески старался найти, а нем тепло и альфа это давал. Но просто существовать с красивым омегой в одной кровати, который еще и пахнет вкусно и у которого течка, просто невозможно. Юнги от него не отставал, он ругал себя за то, что так прилип к альфе, но не отставал, потому что боялся, что придет отец и заберет его. Ему так безопасно, так спокойно быть с Намджуном. Он впервые спал спокойно. Никто не будил его с утра, чтобы очередной раз унизить и никто не бил. Мин бросил школу, потому что там ему места не было, но он очень любил читать. Собственно, из-за этого он обгонял своих сверстников в школьных знаниях. Нет, он знал даже больше, чем дают в школе.

Юнги заметил как-то в участке книжную полку и всегда хотел почитать книги, находившиеся там. Да и когда Ким стал собираться на работу, панический страх, что его найдут и увезут домой не покидал его, накрыл с головой. Поэтому он схватился с альфу так крепко, как только мог, уговаривая его. Одними губами произнося: «пожалуйста, не оставляй меня.» Офицеру ничего не оставалось, кроме как взять его с собой в офис.

Омега укутался в теплое одеяло и никуда из него вылезать не хотел, потому Намджун так и загрузил его в машину. Сонный Мин с бардаком на голове казался ему довольно милым, нежели тот дерзкий котик с когтями. Когда они приехали в офис, альфа сразу дал ему средство, чтобы временно прекратить течку. Юнги не сопротивлялся, шел, ухватившись за край кимовской формы.

— Чонгук, есть новости? — поздоровавшись с товарищем, офицер вывел из своей спины мальчишку, — знакомся, это Юнги. Юнги, это Чонгук, он старший детектив, — указав рукой на младшего, выдал альфа.

— Приятно познакомиться. Хен, я думал, что Юнги, по твоим рассказам тот еще вредина, мягко говоря, — Чон мягко улыбнулся, омега, боясь чего-то, протянул руку, высунув ее из толстого одеяла.

— Да, просто у него течка.

— О, понимаю, но я слегка все же чувствую его запах, — потрепав по голове мальчишку, Чон был удивлен то, какими глазами он на него смотрел, — выглядит, как запуганный кролик. Присаживайся, — он жестом указал на стул, но омега лишь покачал головой.

— Ему больно сидеть, — ответил за омегу Намджун.

— Ох, понимаю, сколько тебе? — заговорчески подмигнув, спросил детектив.

— Шестнадцать, — очень тихо ответил Юнги.

— Шестнадцать?! — сказать, что Чон удивился — ничего не сказать. Он аж ахуел, — хен, ты что с ним сделал?! Он же еще несовершеннолетний.

— Да заткнись ты, еще на всю улицу проори, — заметив косые взгляды, альфа постарался закрыть другу рот.

— Все нормально, я сам виноват, — так же тихо прошептал Мин.

Чонгуку стало жалко. Он детектив, видел множество кровавых, жестоких убийств, но еще никогда не жалел жертв. А сейчас этот мальчишка вызвал в нем чувства. В глазах Юнги он видел неподдельный страх и ненависть. Он так ухватился за Мина, что, казалось, тот его последняя надежда. Хотя, может быть, так и есть. Чонгук такие глаза видел в последний раз очень давно, в них есть огонь. Тот самый огонек, который дает веру в лучшее. У самоубийц такого нет, а у него есть. Но он настолько тусклый, что еще одно-два обидных слова и он погаснет.

— Намджун, он… — хотел было сказать Чон, но его перебили.

— Я знаю.

***

Громкий хлопок двери разрушает тишину. Юнги эти шаги из тысячи узнает. Он отодвигает Джуна, забирается под стол и начинает дрожать. Страх окутывает его, он прикрывает рот рукой, чтобы не кричать от безвыходности и старается не плакать, но выходит ужасно. Юнги поломанный, но его совсем сломать хотят. Внутренний стержень на две части разрезать, чтобы воли не было. Джун не сразу понимает причину такого поведения и уже думает достать омегу оттуда, когда в кабинет врывается разъяренный альфа, чьи глаза блестят злостью.

— Где он?! Где эта шлюха?! — кричит мужчина, подлетая к Намджуну, но в метре от него его перехватывает охрана, крепко сдерживая.

— О ком вы говорите? — сохраняя деловой вид, спрашивает Намджун, — если вы думайте, что можете вот так влететь в наш офис, то глубоко ошибайтесь, — да, он зол. Очень зол, потому что Юнги страшно. С каких пор его стал интересовать этот мальчишка? Не понятно. Но альфа внутри него скулит, когда видит такого омегу. Юнги — его истинный, а значит его внутренний «я» уже принял его.

— Где мой сын, урод. Почему он не ночует дома? — странно, что обычно его отец приходил довольно спокойный, всегда вел себя вежливо, но сейчас снял эту маску и стал самим собой.

— Я считаю, что ваши с ним отношения выходят за границу, — не отвечает Джун.

— Он тебе понравился, да? Понравилась эта задница? Может, он просто тебе отсосал? Так вот знай, это шлюха тебя бросит, как только ты ей надоешь. Он родился шлюхой, ей и останется! — как сумасшедший альфа продолжал поливать грязью мальчишку, а тот всхипывал под столом. Настолько громко, что можно было услышать. Юнги обхватил себя руками, под себя колени подобрал и во всю ревет. Ну почему так? Почему до смерти папы все было хорошо, а сейчас нет? Когда все пошло не так?

Намджуна выбесили не по-детски. Теперь он не сомневался, что именно отец так сильно издевался над младшим. Именно он оставил эти увечия на хрупком белоснежном теле. Эта тварь… Руки чешутся убить его, избивать, пока тот будет просить прощения, чтобы даже взгляд не смел на Юнги бросать. Его руки унижали и насиловали Мина, его рот высказывал столько гадостей.

— Блять, — шикнув, Намджун не выдерживает и со всей силы наносит удар по лицу мужчины, который так и не перестал всячески обзывать сына. Не устояв на ногах, альфа падает на пол, — унесите его в камеру, пусть Минсок составит протокол и начнет новое дело, — он обхватил рукой подбородок мужчины, — я тебя засужу, скотина.

Альфу, обхватив за руки, волочат по полу, скрываясь в дверном проеме. Но даже тогда Юнги не успокаивается, боится, что вернется.

— Малыш, он ушел, выходи, — сменив свой тон на более мягкий, Намджун наклонился, протягивая руку, — он ушел.

— Он вернется, — обхватив голову руками, Юнги выходить из своего маленького укрытия не хотел.

— Нет, я не выпущу, — обещает.

— Но я же вернусь домой, а там он…

— Малыш, ты вернешься со мной домой, к нам домой, — какой черт его дернул толкать такие речи? Намджун просто хочет его успокоить, но ведь Юнги поверит. Поверит, что у него есть дом. Альфа своей ошибки еще не понимает, ложное обещание дает. Мин уверен, что он врет, бросит его, как только течка закончится. Кому нужен испорченный омега, которого уже столько раз использовали, как бесплатную игрушку? Никому. Но Намджун же Монстр. Сумасшедший Монстр, которому стало жалко его. Он оставлять его одного отчего-то не хочет. «Быть всегда рядом», — повторяя, зверь его мечется.

— Нет, не ври. Я никому не нужен, — начинает по новой, — ты выкинешь меня, как только надоем. Я испорчен, ужасен. Не ты ли только днем считал меня продажным? — и он прав, бьет по больному Намджуна. Но это ничто по сравнению с тем, сколько раз Ким его унижал, часто даже при отце. Альфа сожалеет об этом, но ведь сказанного не воротишь. Вот и он поздно понял, кто прав, а кто виноват. Эта ошибка чуть не стоила ему омеги.

— Прости, — впервые с момента их знакомства он встает на колени, — прости, — повторяет, нежно берет руку омеги, покрывая каждое место поцелуями, — прости, — Юнги для него не урод вовсе. И он видит, как на дне чужих глаз отрицание расцветает. Мин не верит. Его жизнь слишком дерьмо, чтобы резко на блюдечке подать ему хоть одного понимающего человека.

— Когда придет твоя пара, ты по другому заговоришь, — Мин ищет отговорки, он привык быть недоверчивым ко всему. Намджун лицемер, он до того, как узнал, что омега — его соулмейт, до того, как узнал все обстоятельства, ни во что его не ставил.

— Глупенький, — закатав рукав, Джун обнажает свои татуировки, — ты моя пара, — указывает на определенную, на змею, проткнутую копьем. Видит, как глаза Юнги расширяются, как он удивляется.

— Правда? — все еще не верит, отказывается, боится.

— Да.