6
— Деточка, меня уже никакое наследство не спасет.
— Прошу внимания, — провозгласил адвокат.
Все сурово взглянули на нас, и мы замолчали.
Поначалу я даже заскучала, адвокат читал бумаги, точно первоклассник на конкурсе чтецов: выразительно, наслаждаясь и даже гордясь. Наконец дошли до сути и стало интересно.
— Дом и все имущество, находящееся в нем... — тут он сделал паузу и обвел всех взглядом, подчеркивая остроту момента, — моей племяннице Ким Со Ён в благодарность за ее терпение и преданность.
— Черт, — в гробовой тишине произнесла Цзыюй, но на это никто не обратил внимания, все завороженно слушали, лишь Намджун криво усмехнулся, покосившись на нее.
— В пожизненное пользование, — закончил адвокат.
— Что это значит? — растерялась Со Ён.
— Прошу внимания, — повторил адвокат. — В случае вашего замужества или смерти, не приведи господи, — весело усмехнулся он, — дом следует продать, а вырученную сумму, разделить между всеми нижеперечисленными родственниками в равных долях.
«А дяденька оригинал», — решила, я, поражаясь закрученности интриги.
— Картины из моей коллекции... — далее шел перечень картин, — племяннику Чимину. Он лучше всех сумеет ими распорядиться. Все остальное недвижимое имущество продать.., а также все мои деньги.., племянникам... Каю... Хану... Лухану... Цзыюй... Мине.., в равных долях...
— Дочитывал завещание он в гробовой тишине. — Племяннице Со Ён.., пожизненная пенсия в размере трехсот долларов в месяц, а также деньги на содержание дома, для чего открыт специальный счет, который тоже будет аннулирован в случае ее замужества.
Ким Намджуну бронзовую скульптуру «Искупление» из моего кабинета в память о нашей долгой дружбе. Акварельный набросок Айвазовского к картине «Буря» Сон Джине с восхищением ее красотой и прекрасными душевными качествами. По настоянию покойного завещание оглашается в сороковой день после его кончины. По закону оно вступит в силу.., впрочем, — тут он сделал паузу, — некоторые обстоятельства.., всем присутствующим известно, следствие по делу о гибели Бан Ши Хёка еще не закончено, так что...
— Я ничего не поняла, — быстро заговорила Со Ён, нервно теребя подол сарафана.
— Чего тут не понять? — перебила ее Мина. — Ты живешь здесь, как и раньше, получаешь свои триста баксов у месяц и еще деньги на содержание дома.
— Да, — кивнул адвокат. — Разумеется, вы не можете тратить деньги на дом как вам заблагорассудится, вы обязаны будете предоставлять отчет о своих расходах в нашу адвокатскую контору.
— Но он сказал, что я не могу выйти замуж, — пролепетала Со Ён.
— Можете, — улыбнулся адвокат. — Но в этом случае лишитесь и дома, и пенсии.
— Но как же так...
— Чего ты глаза таращишь? — не выдержала Цзыюй. — Продолжаешь жить как раньше. Замуж ты все равно никогда не выйдешь. Послушайте, — повернулась она к адвокату, — хотелось бы знать поточнее...
— Понимаю ваш интерес, — улыбнулся он.
— На счетах Ши Хёка на сегодняшний день восемь тысяч долларов и двести восемьдесят пять тысяч вон.
Недвижимое имущество, назначенное к продаже, это автомобили... — Он достал еще листок, кашлянул и продолжил:
— Учитывая, что двое, Со Ён и Чимин, в этот список не включены, каждый получит приблизительно по шесть тысяч долларов США.
Хан зашелся от смеха. Дженни разочарованно скривилась. Я тоже не смогла сдержать гримасы разочарования: вот тебе и «Альфа-Ромео». Но самое большое впечатление завещание произвело на Чанёля, заморыш вдруг вскочил и заорал:
— Да это черт знает что такое.., это издевательство...
— В завещании есть еще один пункт, — ласково продолжил адвокат, — на который я предлагаю обратить ваше внимание: в случае, если кто-то из родственников оспорит завещание, все имущество переходит государству.
— Ай, молодец, — продолжал веселиться Хан, охаживая себя ладонями по ляжкам.
Чанёль нервно бегал по комнате. Лухан поднялся и обратился к Со Ён:
— В качестве своей доли я хотел бы взять пейзаж, что висел в спальне покойного...
— Он не стоит шести тысяч, — поспешно сказал Чимин. Он сидел красный как рак и прятал глаза от окружающих.
— Ну и что, — пожал плечами Лухан. — Зато он очень нравился моей маме. Но если это невозможно... Я благодарен дяде за его заботу. А теперь, извините, вынужден проститься.
— Подождите, — вмешался адвокат. — В завещании есть пункт, по которому все наследники обязаны прожить в доме три дня с момента оглашения завещания. Если это невозможно, наследника должен заменить кто-то из членов его семьи.
— Очень сожалею, — ответил Лухан, — но это совершенный бред. Завтра утром у меня важная встреча. Всего доброго.
— Вы теряете право на наследство, — настойчиво внушал ему адвокат.
— Что ж.., придется мне это как-то пережить, — улыбнулся Лухан, всем кивнул и отбыл. Перспектива потери шести тысяч долларов его, как видно, не впечатлила.
— Правильно, — громко сказала Цзыюй, как только за ним закрылась дверь. — Что ему эти деньги, эти жалкие копейки.
Тут она осеклась, быстро взглянув на Ким Намджуна. Тот поднялся и вежливо раскланялся.
— Думаю, мне тоже пора. Я ведь правильно понял, — повернулся он к адвокату. — Мое присутствие здесь необязательно?
— Да, речь идет лишь о родственниках. Сон Джина и вы получаете завещанное вам в любом случае.
— Я бесконечно признателен своему другу за его внимание ко мне, — проникновенно сказал Намджун. Выглядел он вполне искренним. — Это моя любимая вещь в его коллекции.
— К сожалению, вы можете ее забрать только по окончании следствия.
— Да-да, конечно. Я понимаю.
Со Ён как-то странно взглянула на него, во взгляде была злость, если не ненависть.
Маловероятно, что потеря скульптуры так подействовала на нее. Выходит, тут что-то другое.
Намджун еще раз поклонился собравшимся и отбыл весьма довольный. Минут через пятнадцать уехал и адвокат.
Пока адвокат находился в гостиной, родственники в основном пребывали в прострации. Чанёль носился по комнате, иногда натыкаясь на предметы, остальные сидели, уставившись кто в пол, кто на огонь камина.
— Кто такая Сон Джина? — нарушила тишину Цзыюй.
— Живет здесь неподалеку, — отозвался Чимин. — Дядя с ней, кажется, дружил.
— Быть того не может, — нервно хихикнула Мина. — Дядя был способен дружить с женщинами?
— Но этого просто не может быть! — визгливо выкрикнул Чанёль.
— О чем ты, дорогой? — повернулась к нему Цзыюй.
— На счетах у него какие-то крохи... Но этого просто не может быть. Он жил на широкую ногу... Этих денег ему вряд ли бы хватило на год.
— Дядя был страшный жмот, — вздохнула Мина. — Вон у Со Ён спроси, она знает. Он тратил деньги только на картины...
— Которые теперь достались твоему брату, — съязвил Чанёль. Пожалуй, я ошиблась, решив, что он неразговорчивый тип. — С какой стати, интересно? Он же терпеть его не мог.
— Может, скажешь, кого из нас он любил?
— усмехнулся Хан. — Если вас интересует мое мнение, дядя сделал правильный выбор, что касается картин, разумеется. С точки зрения дяди, Чимин бессребреник и неудачник, но человек исключительно порядочный. Что будешь делать с картинами? — повернулся он к брату. — В музей отдашь?
— Конечно. Люди должны их видеть. Это же...
— Идиот, — вздохнула Мина, глядя на него с сожалением. — Но ничего...
Чимин поежился, а я решила, что в его жизни грядут испытания.
— Что ж, следует признать очевидный факт, — вновь заговорил Хан. — Мы получили совсем не то, что ожидали, — тут он хихикнул.
— Вот именно, — скривилась Мина. — Ждали смерти богатого дяди, а он оказался совсем не богатым. Шесть тысяч на каждого! Да это смешно. Я собиралась купить квартиру...
— Он мог вовсе не упомянуть нас в завещании, — пожал плечами Чимин.
— Ты лучше молчи, тебе хорошо говорить...
— Боже мой, — простонала Со Ён, о которой, похоже, все забыли.
— Ты-то чего убиваешься? — накинулась на нее Мина. — Дом, пенсия, чего еще надо?
— Он не мог так поступить со мной, — забормотала она, глядя на всех с душевной мукой.
— Ты что, замуж собралась? Интересно, за кого? Впрочем, почему бы и нет? Будешь жить без регистрации, а что? Там сказано, «если выйдет замуж». Нет регистрации, нет и замужества, и ты останешься при своем.
— А дядя занятный тип, — продолжал веселиться Хан. — Кажется, он испытывает нас на прочность.
— Что еще за ерунда? — удивилась Цзыюй.
— Может, и не такая уж ерунда, если
вдуматься. Здесь собрались люди далекие от нравственности...
— Говори, пожалуйста, за себя, — перебила его Мина.
— Твои нравственные устои вне сомнения, сестренка, — съязвил он. — Не секрет, что у большинства из нас финансовые проблемы.
— У меня нет никаких проблем, — взвизгнул Чанёль, чем, признаться, даже напугал меня. — Это слухи, которые распускают мои враги.
— На то и враги, — согласился Хан. — Как вы думаете, с какой такой стати мы должны торчать здесь три дня?
— Чтобы окончательно возненавидеть друг друга? — усмехнулась Цзыюй.
— Само собой, но если учесть, что дядя увлекался детективами.., предположим, кто-то из нас вдруг скоропостижно скончается. Доля остальных сразу увеличивается.
— На пару тысяч баксов? — презрительно хмыкнула Цзыюй. — Тебе самое время обратиться к психиатру.
— Для тебя это, конечно, не деньги, а для кого-то... — Тут все взглянули на нас, а Хан захохотал, очень довольный своей шуткой.
— Они приехали на «Альфа-Ромео», — заявила Мина, как видно, восприняв его слова всерьез. — Такая тачка стоит денег.
— По-настоящему беспокоиться стоит только Со Ён, — продолжил добрый братец.
— Если она выйдет замуж, сумму, полученную за дом, мы поделим между собой. Такая цифра мне намного симпатичнее. Если у тебя нет жениха на примете, я берусь его найти.
— Что ты мелешь? — не выдержала Мина, а Хан развел руками.
— Ей следует опасаться коварства родственников. Чтобы завладеть денежками, кто-то из нас вполне способен подсунуть ей какого-нибудь афериста, который за небольшое вознаграждение вскружит бедняжке голову. Держи ухо востро, сестрица.
— Хан, ты неисправимый дурак, — покачала головой Цзыюй, но тут в очередной раз меня потряс ее муженек.
— А что там сказано по поводу ее смерти? Если она вдруг умрет, стоимость дома делится на всех поровну? Соседи вон выставили дом на продажу, просят за него шестьсот тысяч. А их дом хуже расположен...
— Просить можно сколько угодно, — нахмурилась Мина. По выражению лиц остальных было заметно, что все принялись лихорадочно что-то подсчитывать.
— Да, из-за такой суммы...
— Лухан уже вне игры, — подлил масла в огонь Хан, явно наслаждаясь ситуацией. — Если кто-то из нас... Доля будет постоянно увеличиваться.
— Нет, ты точно идиот, — покачала головой Цзыюй. — Подумай об Со Ён мы уедем, а ей жить одной в этом чертовом доме, где даже двери стеклянные.
— В самом деле, Хан, — подал голос Чимин. — Твои шутки...
— Я просто имел смелость высказать то, о чем вы думаете. Или будете думать.
Все дружно приготовились возразить, но тут зазвонил мобильный Дженни. Она поспешно достала его из кармана, буркнула «извините» и вышла из гостиной.
Вернулась она минут через десять, за это время каждый, за исключением меня, успел высказаться насчет Хана, разумеется, нелицеприятно.
— Кай улетает завтра утром, — сообщила сестрица. — Я бы хотела проводить его. Вы не возражаете, если вместо себя я оставлю сестру? Это не будет нарушением договора?
— Почему же? Будет, — ядовито ответила Мина. — Кай и так ничего не получит, потому что формально вы ему не родственница. Невеста, не жена. И ваша сестрица...
— Она его жена, — с усмешкой заявил Хан. — Я ведь не ошибся?
— Нет, — гордо ответила Дженни.
— Адвокату об этом известно, потому он оставил их в игре. Так что формально, — он подчеркнул это слово, с ухмылкой глядя на Мину, — Лалиса — Родственница Кая. Так что девушка в деле.
— Что за идиотская манера называть происходящее игрой, — разозлилась Цзыюй. — В конце концов, сегодня сороковой день со дня смерти дяди и это не повод для всяких там выходок...
— Он просто запал на девчонку, — поддакнула Мина. — И хочет, чтобы она осталась.
Про Со Ён вроде бы опять все забыли. Она сидела возле камина, где догорал огонь, нервно потирала руки и, похоже, ничего не слышала.
— А что у нас с поминками? — возвысил голос Хан. — Ужинать будем? Я бы выпил с удовольствием. Со, ты ведь не позволишь нам умереть с голоду?
Она все-таки услышала, вскочила, пробормотала «да-да, сейчас», потом окончательно пришла в себя и предложила:
— Идемте в столовую, у меня все готово.
Родственники двинулись в сторону столовой, а я потянула Дженн за рукав к нашей комнате.
— Ты ведь не рассчитываешь всерьез, что я здесь останусь? — спросила я, закрыв дверь.
— Кай едет на три месяца. Должна же я его проводить.
— Конечно, должна. Я понимаю, что получить шесть тысяч баксов совсем неплохо, но.., честно говоря, у меня ни малейшего желания торчать здесь три дня.
Твоя будущая родня произвела впечатление.
— Тебя не отравят, это нелогично, — деловито заметила Джейн. — И меня тоже.., тьфу-тьфу. Я тебя завтра сменю. Честно. Тебе вечер простоять да ночь продержаться. А я из аэропорта прямо сюда. Ну?
— Гну, — передразнила я. — Проваливай. А я, так и быть, продолжу интересное знакомство.
Проводив Дженни, я пошла в столовую, где собралась родня. Я была уверена, что в доме есть помощница по хозяйству, но оказалось, всем заправляла сама Со Ён. Похоже, бедняжка прожила все эти годы в прислугах, заботясь о стареющем дядюшке после смерти его жены. И после своей кончины он ее не порадовал.
Со Ён сновала из столовой в кухню, а остальные не видели в этом ничего особенного. Когда ужин закончился, гости разошлись, она отправилась мыть посуду. Ни Мине, ни Цзыюй не пришло в голову помочь ей. Я же сказать спасибо и смыться, оставив Со Ён с горой посуды, не смогла.
— Давайте я вам помогу.
— Нет, нет, что вы...
— Если я буду мыть, а вы вытирать и расставлять, получится вдвое быстрей.
Она все-таки согласилась. Я приступила к работе, недобрым словом помянув дядю, мог бы приобрести посудомоечную машину. Как видно, дядя экономил, решив, что племянница вполне справится и без машины.
Со Ён выглядела хмурой и несчастной. С моей точки зрения, ее сестра была недалека от истины, говоря о том, что она может жить как и раньше и даже с любимым человеком, если таковой имеется, просто не регистрируя с ним брак. Да и пенсия в триста долларов тоже очень неплохо. Я за эти триста баксов торчала в магазине с утра до вечера. Должно быть, Со Ён, как и все, рассчитывала на большую сумму денег. Интересно, как она намеревалась ее потратить? Впрочем, это не мое дело.
Закончив с посудой, я отправилась в свою комнату, где надолго не задержалась. Пока не стемнело, лучше прогуляться. Я пошла к озеру, вид там открывался прямо-таки волшебный. Я размышляла о семействе, куда меня забросило волей судьбы, и, наслаждаясь прелестями природы, несколько раз подумала, что дом, расположенный в столь благодатном месте, созданный с умом и вкусом, вполне может стоить сумасшедшие деньги, а это значит...
— Потрясающее зрелище, правда? — услышала я, но оборачиваться не спешила.
Я и так знала, что за спиной у меня Хан. Как видно, его сестрица оказалась права и моя особа возбудила у него интерес.
— Да, — наконец ответила я после довольно длительной паузы и повернулась. Он стоял в нескольких метрах от меня, толстый, весело ухмыляющийся и вроде бы даже добродушный. Но, приди мне охота вообразить дальнейшее развитие событий в детективном ключе, я легко бы могла представить его в роли главного злодея, то есть убийцы. Хотя на ту же роль идеально подойдет и Чанёль, и Мина, и даже Цзыюй. Чимина я почему-то сразу исключила. И тут вот какая мысль пришла мне в голову:
Со Ён в роли убийцы я не вижу, и вовсе не потому, что считаю ее совершенно на эту роль непригодной, а я уготовила ей роль жертвы. Невольно поежившись, я запретила себе думать про эти глупости. Мы с Ханом не спеша пошли вдоль берега по песчаной дорожке. Надо сказать, что обитатели Каннан не только следили за порядком вокруг своих особняков, но и с большим трепетом относились к местам общественным. Дорожка была в идеальном состоянии, на берегу ни бумажки, ни прочего мусора, везде завидный порядок.
— Озеро довольно глубокое и большое. Кажется, сорок километров площади. Один из местных богатеев даже завел здесь яхту.
— Зачем яхта на озере? — удивилась я.
— Понятия не имею, я же не богатей.
Мы засмеялись, а потом я спросила:
— А кто вы?
— Вы еще не поняли? Болтун и неудачник.
— Вы это серьезно?
— Насчет болтуна?
— Нет, насчет неудачника?
— Как еще можно назвать человека, у которого в тридцать три года ни семьи, ни собственного дома, ни приличной работы, ни перспектив... Зато масса дурных привычек.
— По-моему, вас это ничуть не тяготит, — позволила я себе возразить.
— А вы проницательны. Не ожидал. Обычно красивые девушки...
— Дуры, — подсказала я.
— На самом деле дураки мужики, которые эту глупость повторяют.
Мы опять засмеялись.
— Здесь есть еще одно небольшое озеро. Точнее, здесь полно озер, но то я считаю особенно красивым. От дома ведет тропинка вон туда, на запад. С одной стороны там поле, с другой лес. В лунную ночь зрелище волшебное. Кстати, сегодня полнолуние.
— Поэтому девушкам лучше сидеть дома. Вся нечисть соберется у лесного озера.
— Вы верите в эти сказки?
— Конечно, нет. Но иногда так хочется поверить.
Еще минут десять мы болтали о подобных пустяках, потом наш разговор неизбежно коснулся сегодняшних событий. Я считала, что имею право удовлетворить свое любопытство, поэтому, когда Хан спросил: «Что вы думаете о нашей семье?» — я ответила смеясь, желая поддержать разговор:
— Любой из вас вполне может убить.