4
— Боттичелли — это итальянский художник, — начала оправдываться я.
— Чем у тебя только голова забита? — посетовала Дженни, сняла венок, повертела его в руках и вздохнула:
— Убожество и никакого художества. В приличный дом с ним могут и не пустить.
— Надо было купить букет...
— Ну нет здесь цветов, нет... — Тут сестра замерла, приоткрыв рот, а я пожала плечами. Метрах в десяти от нас в тенечке сидели старушки в количестве четырех человек и торговали розами. Цветочки были как на подбор и радовали глаз разнообразием оттенков. — Вот видишь, и никаких проблем, — обрадовалась Джейн и зашагала к старушкам. Мы немного попререкались на тему, четное или нечетное количество роз следует покупать. Старушки внесли в наш спор ясность, мы обзавелись букетом и направились к машине.
Вдруг раздался душераздирающий треск, который стремительно приближался, и через мгновение в облаке пыли очам нашим предстала шестерка затянутых в кожу мужчин на мотоциклах. Бог знает откуда их принесло. Но они вознамерились остановиться возле бара, что и сделали, а наш путь как раз пролегал мимо.
Шестерка выглядела колоритно. Черные кожаные штаны и рубахи в двадцатипятиградусную жару сами по себе впечатляют, прибавьте высоченные сапоги с заклепками и прочую атрибутику, а теперь вообразите, какой от этой кавалькады шел запах, если учесть, что пиво ребята уважали, а баню, скорее всего, нет. Романист назвал бы это крепким мужским духом, Дженни выразилась проще:
— Господи, воняет-то как.
Густая растительность на головах мужчин была собрана в хвосты и косы (шлемами, естественно, пренебрегали), нижнюю часть лица скрывали банданы, должно быть, парни боялись задохнуться от пыли, а может, и от собственного запаха. Банданы были разноцветными, но имели одну общую особенность: все невероятно грязные.
Когда в трех шагах от тебя оказываются подобные типы — это всегда тревожит, но особых пакостей от судьбы я все-таки не ждала, место хоть и малолюдное, но обитаемое, и старушки, скорее всего, в обиду не дадут, а до машины всего ничего.
В общем, я с избытком оптимизма двигала вперед. Оптимизму особо способствовал тот факт, что ближайший ко мне парень стянул бандану с лица, и тут выяснилось, что он не юное прыщавое создание, а мужчина лет тридцати. В таком возрасте, по моим представлениям, у людей в голове начинают преобладать здравые мысли и к кому попало на улицах цепляться лень.
Мотоциклы у всех выглядели роскошно, несмотря на пыль, и я решила, что прибывшие абсолютно не опасны для юных красавиц. Остальные пятеро тоже стянули банданы, выглядели они моложе первого, но тоже вполне сносно. Ну тут один из них протяжно свистнул, после чего воскликнул:
— Какие девочки!
Второй тут же подхватил:
— Ангелочек, давай подружимся.
Третий заблеял:
— Красотка, познакомь меня с подружкой.
«Нормальные придурки», — решила я, стараясь смотреть в сторону. Мотоциклы они не покинули, а расстояние до машины еще сократилось.
— Привет механизаторам, — весело ответила Дженн. Этого ей показалось мало, и она продолжила:
— Как колхоз? Продолжаем разваливать?
— Я чего-то не понял, — вновь заблеял парень, глядя на друзей, как будто всерьез рассчитывал, что те начнут что-то объяснять.
— Попробуй со второй попытки, — предложила сестрица.
— Может, тебе по башке дать? — в свою очередь предложил парень. Я пихнула Руби в бок, предлагая заткнуться, но она была далека от этого.
— Лучше дружку по яйцам.
Я тихо застонала, парни возвысили голос, причем сразу пятеро, а Дженни сделала неприличный жест, демонстрируя свое отношение к чужому возмущению.
Ближайший к нам парень лихо спрыгнул с мотоцикла, а я подумала: «Зря родители считают Дженни умной». Но вдруг вмешался мужчина постарше.
— Угомонись, Чума, — добродушно буркнул он. Скорее всего, Чума — прозвище парня, такие типы обожают дурацкие прозвища, но радоваться я не спешила. Определение «чума» очень подходило и моей сестрице, то есть он мог иметь в виду, что ей стоит вести себя спокойнее, с чем я не могла не согласиться.
Молодой человек повернулся к нему с сожалением во взгляде, и стало ясно, что Чума — это все-таки он.
— Надо бы научить ее хорошим манерам, — заметил он.
Мужчина поморщился и повторил:
— Угомонись.
Только я хотела порадоваться его здравомыслию, как поняла причину такой доброты: на дороге появилась милицейская машина и плавно затормозила прямо возле нас. Чума оседлал свой мотоцикл, а из машины вышел усатый дядька и хмуро спросил:
— Все неприятности ищем?
Я опять-таки подумала, что это могло относиться к сестрице, однако вожак байкеров принял это на свой счет.
— Что вы, Мин Куон, просто с девушками знакомимся.
— Разбежался, козел, — ответила неугомонная Джейн, но мне уже было все равно, потому что я достигла «Альфа-Ромео» и даже устроилась в кабине.
— Тебе никто не говорил, что везение не бывает бесконечным? — спросила я, когда она плюхнулась рядом.
— Чтобы я каких-то уродов боялась? — презрительно фыркнула она.
— Бояться и нарываться — два совершенно разных глагола.
— Да ладно, — отмахнулась сестрица и завела мотор.
Милиционер продолжал о чем-то говорить с парнями, что меня порадовало, но все равно хотелось оказаться как можно дальше от этого места.
Через пять минут мы въехали на главную улицу поселка, и я смогла вздохнуть с облегчением. Дженн двигала малой скоростью, присматриваясь к табличкам на домах.
— Название улицы видишь?
— А какая улица нам нужна?
— Каннан.
— Эта Инсудо.
— Да. А где Каннан?
— Откуда я знаю?
— Не занудствуй, — осадила меня сестрица.
— Пожалуй, лучше спросить.
Навстречу нам шла женщина с детской коляской. Дженни притормозила, а я спросила, открыв окно:
— Не подскажете, как проехать к Каннан?
— Вам вернуться надо, — ответила женщина. — На перекрестке свернете к лесу. Там указатель есть.
Сестрица лихо развернулась, а я понадеялась, что, возвращаясь, парней на мотоциклах мы не встретим. Дорога была пуста, мы свернули, табличка появилась только через километр. Стандартный указатель с надписью «ул. Каннан» и стрелка. Дорога здесь была узкой, но очень живописной, слева березки, справа начинался хвойный лес.
Навстречу нам попался джип, выглядевший здесь как-то очень солидно. За поворотом дорога расширилась, и впереди мы увидели озеро. Следовало признать, места здесь действительно красивые, заповедные. Ближайший дом по улице Каннан был под стать этим заповедным местам. Не успели мы прийти в себя от эдакого великолепия, как возник второй дом, мы приоткрыли рот от изумления и далее его не закрывали, только успевали поглядывать на таблички, чтобы не пропустить нужный нам дом.
Дорога шла вдоль озера. Мы окончательно обалдели от окружавшего нас великолепия, слева возник очередной замок под номером одиннадцать, дорога пошла в гору, в сторону от пляжа, и на холме нашим очам предстал нужный нам тринадцатый дом. Две башни из серого камня, широкое крыльцо с вазонами. Не скажу, что он был самым впечатляющим из всех увиденных (тут голова шла кругом, сразу и не выберешь, какой из домов я бы предпочла для жительства, если бы меня угораздило родиться миллионершей), но проникнуться мы смогли, а Дженни так даже выронила сигарету на коврик.
— Ни хрена себе, — пробормотала она и облизнулась.
— Осторожно, — кашлянула я, имея в виду сигарету, но сестрица отмахнулась:
— Да фиг с ней.
Однако я вновь начала смотреть на «Альфа-Ромео» с вожделением, поэтому поспешила избавиться от сигареты. Может, и вправду Каю что-то отколется, а мне, соответственно, повезет? Джейн слов на ветер не бросала, и, если заполучит «Ауди», я буду раскатывать на ее красавице.
— В гараже такого дома вполне может стоять «Хаммер», — изрекла я, с трудом справившись с одолевавшими меня корыстными мыслями.
— Ага, — промычала она. — Это точно тринадцатый?
— Ну.., вон табличка.
Дженн заглушила мотор, должно быть, ей тоже требовалось время, чтобы привести свои чувства в порядок, а я порадовалась данному обстоятельству: мне хотелось кое-что уточнить.
— Слушай, а кто он вообще — этот дядя?
— Покойник, — ответила сестрица.
— Это я помню. А кем был до того, как им стал?
— Понятия не имею.
— Что по этому поводу говорит Ким Лиён?
— Что он жулик, вор и кровопийца.
— Слишком обобщенно. И ничего поконкретнее?
— Еще он коллекционер.
Тут Руби уставилась на меня, а я на нее, после чего она невнятно чертыхнулась, а я возмутилась:
— Фамилия у дяди есть?
— Была. Бан Ши Хёк. Ты о нем что-нибудь знаешь?
Я пошарила в памяти. Фамилию такую я вроде бы слышала, но ничего конкретно вспомнить не могла. Пришлось пожать плечами.
Тут надо пояснить, что последним местом моей работы был роскошный антикварный салон на Мёндон (центр города, старинные особняки, арендная плата зашкаливает, а мой работодатель умудрился оттяпать триста двадцать квадратных метров в собственность. Представляете, что это за тип?). В салоне я совмещала ряд должностей, точнее будет сказать, все должности, за исключением уборщиц и директора (им был сам хозяин), проводила там двенадцать часов в сутки и от обилия высокого искусства впадала в прогрессирующий столбняк. На самом-то деле не от искусства, а от хозяина, жмота, негодяя и бабника, который искренне верил, что к своим многочисленным обязанностям я должна прибавить еще одну: ублажать его на кожаном диване в стиле модерн, который украшал его кабинет. Так далеко моя любовь к искусству не заходила, и мы простились, после чего я поклялась, что мои пути с антиквариатом более никогда не пересекутся. И вот — нате вам.
Впрочем, все не так и скверно. Оценим наследство по достоинству и не позволим запудрить мозги Каю. Должно быть, такие мысли озарили и Дженни, потому что она пробормотала:
— Как хорошо, что ты поехала со мной. Тут один дом на пол-"лимона", как считаешь?
— Учитывая местоположение, близость от областного центра, высокохудожественность, а также красоты природы, очень может быть.., что и больше.
— А если учесть, что он еще и коллекционер... Ой, мама, как я вовремя замуж вышла.
Тут другая мысль посетила меня и заставила нахмуриться.
— А много ли наследников?
— Откуда я знаю?
— Но что-нибудь ты знаешь или пыталась узнать?
— Если честно, не очень-то я ломала над этим голову. Теперь, конечно, понимаю, что не помешало бы.
— Что, вообще ничего не знаешь? — не поверила я. Конечно, Дженни у нас в семье самая умная, но не до такой же степени?
— Ну.., дядю отравили. Он вроде бы коллекционер. Нет, точно коллекционер. Был женат, жена давно умерла. Святая была женщина, это Ким Лиён утверждает и настаивает на том, что родственники — кровопийцы и воры — ее уморили. Детей нет, оттого наследство отходит племянникам, потому что сестер-братьев, которых вроде бы немало, покойный терпеть не мог.
— Ты вот что, — вздохнула я. — Не торопись сообщать родне, что ты законная жена, лучше скажи, что вы помолвлены.
— Так они меня на порог не пустят. А почему не торопиться?
— Если в этом семействе такие нравы...
— Думаешь, могут отравить?
— Но ведь дядю отравили? Или это Ким Лиён выдумала?
— Дама она с фантазией.., но направление твоих мыслей я улавливаю. Если я не жена, то травить меня дело зряшное. Так?
— Так. Вообще травить следует Чонина, пока он не успел жениться. Или уж вместе с супругой.
— Мы о браке помалкивали, и слава богу. Похожу в невестах. Лиса, ты меня нарочно пугаешь или у тебя, как и у меня, от этого домика мороз по коже?
— Присутствует.
— Н-да, — протянула она, продолжая разглядывать дом.
На самом деле ничего зловещего в нем не было. Выглядел он вполне симпатично. Два этажа плюс мансарда, но огромным дом не казался, скорее уютным. Перед домом лужайка, ярко-зеленая и ухоженная, стригли траву не реже двух раз в неделю.