3
— В пригород.
— Что ты дурака валяешь? Возьми с собой Тэёна, он адвокат, ложку мимо рта не пронесет.
— Ты не поняла. Дядю будут поминать исключительно родственники, для этого все на три дня приглашены в дом.
— Покойным?
— Одной из племянниц, которая с ним в этом доме жила. Похоже, у гражданки с головой проблемы: все в лучших английских традициях, и все такое. Оттого я и зову тебя с собой: как бы чего не вышло.
— То, что твоя Ким Лиён родню видеть не желает, — понятно. И то, что кто-то с удовольствием сыпанул бы ей в компот мышьяка, тоже удивления не вызывает.
— Помягче о родне, помягче, — попросила Дженни, растянув рот до ушей.
— Однако, — продолжила я, — она слишком увлеклась своими фантазиями.
— Я бы решила так же, зная добрый нрав и незлобивый характер этой замечательной женщины, — вздохнула сестрица, — но тут есть нюансик. Дядя скончался не просто так.
— А как? — скривилась я.
— Отравили бедолагу. Именно это решили родственники.
— А милиция что решила? — поинтересовалась я.
— Не поверишь, но милиция практически с ними согласилась.
— Нельзя ли поконкретнее?
— Можно. Дядя умер от приступа удушья, ибо страдал аллергией, не помню на что. Короче, доброжелатель сыпанул старичку дряни, на которую у него аллергия. Это спровоцировало приступ удушья, в результате которого он и скончался.
— А такое правда бывает? — не очень-то поверила я. Оказалось, напрасно.
— Бывает, — совершенно серьезно кивнула Дженни. — Он астматик, а аллергия была на двадцать одно наименование. Ты не поверишь, оказывается, можно укокошить человека, дав ему шоколад, если у человека на него аллергия.
— Он что, дурак — шоколад жрать, зная, что копыта отбросит? — разозлилась я, решив, что Дженни морочит мне голову.
— Можно в коньяк сыпануть, разумеется размельчив перед этим. Или в кофе. Да куда угодно можно. Думаешь, болтаю? Ничего подобного. Я вчера с Джихеном консультировалась, и он подтвердил: вполне.
Джихен работал патологоанатомом, но особого доверия у меня не вызывал. Такого навыдумывает с серьезной миной и околонаучными терминами... Уши распустишь, подбородок отвалишь, потом чувствуешь себя дура дурой.
— Он скажет, — пробормотала я, на что Руби резонно заметила:
— Иногда и он дело говорит. Короче, не знаю в деталях, что там, но, похоже, дедулю отравили. По крайней мере, менты там суетятся. А они, ты знаешь, просто так утруждать себя не любят. Выходит, если дело не темное, то и не совсем светлое. А так как, по словам Ким Лиён, там все как один отравители, отправляться я туда опасаюсь.
— Так, может, и не стоит? — внесла я, на мой взгляд, здравое предложение.
Сестрица скривилась:
— Интересно же. Что оставил, да и вообще...
— Это конечно, — вынуждена была согласиться я.
— Поедешь? — спросила Джейн с надеждой.
— Само собой, — кивнула я. Конечно, у меня были другие планы, но сестры для того и существуют.., чтобы портить жизнь и не давать расслабиться. — Когда? — спросила я, очень надеясь, что ехать придется не скоро, а там, глядишь, все как-нибудь утрясется и ехать вообще не понадобится.
— Сегодня, — ответила сестрица, убив мою мечту в зародыше.
— Почему сегодня? — шмыгнув носом, поинтересовалась я.
— Потому что время икс наступает сегодня. Адвокат прочтет нам завещание.
— Сегодня вполне мог поехать твой Кай.
— Ты мне сестра или кто? — разгневалась Дженни.
— Я практически готова, — поспешно сообщила я.
Но сразу мы, конечно, не поехали. Попили чаю, поговорили о свадьбе. Мысль праздновать ее под водой Джейн увлекла, и я забеспокоилась. Оно бы и ничего, пусть бы ныряли на здоровье, но ведь избежать приглашения мне не удастся, и если для папы с мамой возможны поблажки, то для меня... Когда сестра умная, а у тебя самой мозгов самую малость, лучше так не шутить.
— А можно столы накрыть где-нибудь в парке, приземлиться на парашюте, — озарило сестрицу. — А что? Выглядит. Как считаешь?
— Думаю, в парке приземляться не очень удобно, можно зацепиться за дерево. А вообще мысль. Гости тоже будут прыгать?
— Конечно.
— Тогда достаточно накрыть маленький столик, и затрат практически никаких. Небольшой оркестр, который сыграет Мендельсона и, если понадобится, Шопена.
— А еще лучше приземлиться на крышу, — озарило Руби. — И там столы накрыть. Супер.
— Тогда Мендельсона не надо, один Шопен.
— Почему?
— Зачем понапрасну инструменты истязать?
Танька выдала еще несколько гениальных мыслей, чему я не препятствовала, увлечется, и мы, возможно, никуда сегодня не поедем. Но тут сестрица взглянула на часы, бойко вскочила и гаркнула:
— Погнали.
— Как считаешь, мне понадобятся какие-нибудь вещи? — подала я голос.
— Ага, — кивнула она. — Собери что-нибудь.., и мне прихвати самое необходимое. Я о вещах не подумала, а едем все же на три дня.
Я, не особенно торопясь, собрала сумку, уже не веря, что удастся избежать поездки, и мы покинули квартиру.
День был восхитительным, солнце светило, завтра обещали двадцать пять градусов, и у меня, конечно, были планы... Я тихо вздохнула, боясь, что Дженн услышит и уличит меня в отсутствии сестринских чувств.
Возле подъезда стояла «Альфа-Ромео», принадлежащая Каю. На ней вот уже полгода ездила сестра. Я тоже мечтала о машине, сгодились бы и старенькие «Жигули», но пока и на них денег не хватало, а занимать я не люблю. Как известно, берешь чужие, а отдаешь всегда свои. Однако, когда сестрица возила меня на своей машине, сердце мое переполнялось гордостью и восторгом.
— Красавица, — не удержавшись, прошептала я.
— Кто? — навострила уши Дженни.
— Машина.
— А-а.., мне «Мерседес» больше нравится. Вот если отвалят нам наследство, куплю себе «ауди», Каю «Хаммер», а тебе эту подарю.
— Зачем Каю «Хаммер», он и на этой ездить боится.
— Может, на «Хаммере» бояться перестанет. Все-таки ты всех давишь, а не тебя. Как думаешь?
—Каю лучше ездить на велике и по тротуару.
— Согласна, — кивнула Дженни, которая трезво оценивала шансы возлюбленного.
Она плюхнулась на сиденье, завела мотор и сразу же закурила. Курить она себе позволяла даже в присутствии родителей, которые являлись сторонниками здорового образа жизни.
— Курить — здоровью вредить, — пискнула я, не особенно надеясь, что мои слова произведут впечатление. «Дженни лучше знает, что делать со своим здоровьем», — ответила мама и на следующий день купила пепельницу. На этом моя борьба с вредными привычками сестры закончилась. Табачный дым я не выносила, но так как Дженни было на это наплевать, просто открыла окно.
— Поехали, — кивнула она, а я пристегнула ремни, в машине с сестрой, как в самолете, правилами лучше не пренебрегать.
Через пять минут я вжалась в кресло, через десять зажмурилась, но потом пообвыкла и стала смотреть на мир с оптимизмом.
— Слушай, — нарушила молчание Дженн. — Надо бы венок купить.
Я от неожиданности поперхнулась, но через минуту смогла спросить:
— Зачем?
— Ну, вроде к покойнику едем.
— Ты ведь говорила, что будут и живые.
— Точно. Но дядька-то помер, и тут без венка никак.
— Его похоронили?
— Само собой.
— Тогда какой венок? Давай купим цветов.
— Спятила? У него что, день рождения?
— Я уважаю твой ум, но могилы посещают с цветами, а не с венком.
— Ты уверена? — нахмурилась сестра.
— Абсолютно.
— Тогда ладно. Но венок как-то солиднее, сразу видно, что мы скорбим и для покойника денег не жалеем.
— Если мы приедем в дом с венком в руках, то будем выглядеть по-дурацки, — упрямилась я.
— Да ладно тебе. Надо выглядеть естественно, — не унималась Дженн. Я хотела спросить, что она имела в виду, но быстро одумалась.
— Венок так венок, — вздохнула я.
* * *
Хотя сестрица и сказала, что едем мы в пригород, данное утверждение было не совсем верно. Мы миновали стелу с названием нашего славного города, далее начинались садовые участки, и я с тоской подумала: а что, если в наследство Кай получит один из этих теремков за окном? Не видать ему «Хаммера», а мне «Альфа-Ромео». Я вздохнула, но голос подать не решилась.
Тут Руби свернула, но ясности это не внесло, потому что в той стороне никакого пригорода тоже не было. Справа возник хлебозавод, потом еще какие-то сооружения, а сестрица произнесла:
— Надо было через мост ехать, получилось бы ближе.
— А куда едем? — не выдержала я.
— В Пхеньян.
Назвать Пхеньян пригородом могла только Дженни, село находилось километрах в двадцати от города. Но место это облюбовали люди не бедные, и я вновь взглянула на машину с вожделением. Правда, тут же себя одернула. Богатые люди жили возле озера в заповедной зоне (почему в заповедной, вопрос не ко мне, а к нашему губернатору). Сам поселок был довольно большим, в нем даже фабрика имелась. Соответственно жили там и люди небогатые, и дома тоже были разные. Наследством может оказаться деревянная избушка с палисадником и козой на привязи. Травить дядю из-за такого счастья, на мой взгляд, неразумно, но о вкусах не спорят.
За окном мелькнуло кладбище, затем указатель «Пхеньян». Только я с облегчением подумала: «Как хорошо, что она о венке забыла», как она резко затормозила, а взгляд мой уперся в кирпичную коробку с надписью «Ритуальные услуги».
— О, — удовлетворенно кивнула сестра. — На ловца и зверь.
Мы вышли из машины и направились к дубовой двери, гостеприимно распахнутой. Толстая тетка сидела за стойкой. По тому, как радостно она вскочила, увидев нас, стало ясно: народ здесь жил крепкий и хоронили, должно быть, редко.
— Здравствуйте, — запричитала она. — Чем интересуетесь?
— Да нам бы это.., венок, — после непродолжительной душевной борьбы изрекла Дженни. Я закатила глаза и отошла к окну. На соседней кирпичной коробке красовалась надпись: «Бар». Напротив весело подмигивала полуголая девица на фасаде, вокруг ее головы поблескивали буквы.
— Кафе «Версаль», — прочитала я и вздохнула.
— Венки у нас свежие, — суетилась тетка. — Вот, посмотрите...
В углу стоял необъятных размеров венок, искусственные цветы по полю из лапника.
— Иголки будут по всей машине, — прошипела я, в мечтах успев увидеть «Альфа-Ромео» своей. О том, как мы появимся на людях с этим страшилищем, даже думать не хотелось.
— Великоват, — задумчиво изрекла она.
— А вот, смотрите, — заскользила тетка вдоль стены, рекламируя свой товар. Я напомнила себе, что спасение утопающих дело рук их самих, и решительно шагнула вперед.
— А есть у вас что-нибудь натуральное?
— Вот елочки, посмотрите. На любой могилке смотрятся прекрасно.
— Может быть лучше цветы?
— И цветы есть.
Тетка метнулась в соседнее помещение, куда вела арка, и тут же возникла с розами из белой бумаги, сплетенными в венок.
— Живых цветов нет? — загрустила Ким, пытаясь сделать нелегкий выбор между елками и бумажным шедевром.
— Живых не держим. Вянут быстро. А этот до зимы пролежит, а может, и больше. И не украдут, если чем-нибудь к памятнику прикрутите. А в живых цветах какой толк? Раз — и нет их. Берите, не пожалеете.
Тетка так проникновенно улыбалась, с мольбой протягивая руку с веночком, что сердце сестры дрогнуло.
— Давайте, — вяло согласилась она, а я порадовалась: эту гадость можно незаметно выкинуть, все лучше, чем страшилище в углу.
Мы расплатились. Слегка раздосадованная Дженни не придумала ничего лучшего, как водрузить венок себе на голову, и спросила:
— Ну, как я тебе?
— «Весна» Боттичелли.
— Не выражайся. Уж если ты младшая, будь добра относиться к сестре с уважением.