10. Гинджогин.
Прим. Гинджогин[개인적인] - собственность⛓
Чонгук проснулся в своей любимой кроватке. Белые простыни с узорами цветов выглядят дешево, но в тоже время так мягко и по домашнему уютно. Гук прислонил к кончику одеяла носик. Пахнет мамой и стиральным порошком. Снова и снова вдыхая запах ткани, Чон улыбался. Потянувшись, он все же открыл глаза. На деревянном, необычном по строению, из-за того что это крыша, потолке раскинулись бархатные солнечные лучи. Повернув голову к окну он увидел и само солнце. Теплое. Светлое. Притягательное.
- Чонгук, зайчик, пора вставать! - кричала мать с первого этажа.
Надев мягкие тапочки, Гук открыл дверь своей комнаты, но за ней не было света, лишь глухая пустота.
- Мамочка, я не вижу тебя! - крикнул в пустоту Чон, услышав свое же эхо и, будто, треск старого телевизора. - Дай мне руку, чтобы я нашел тебя!
Из темноты появились руки. Мамины руки. Такие мягкие, нежные. С красным низкокачественным маникюром. С обручальным кольцом на безымянном пальце. Да, это точно его мама... Гук делает шаг навстречу этим рукам, но в ту же секунду пальцы становятся длиннее, маникюр облупился, а из фаланг выросли шипы.
- Мама?...
Руки чудовища тянутся к щекам Чона, нанося первый удар, после чего снова пощечина.
- Мама! Мама!.. - бьется в конвульсиях брюнет, видя, как тьма рассеивается, руки приобретают человеческий вид, а вместо матери он видит обеспокоенное лицо Хосока.
- Ребенок, проснись! - кричит старший, немного похлопывая второго по щекам. - Ты плакал во сне, - взволнованный Хосок сидит с растрепанными волосами на краю дивана, заглядывая в глаза напротив.
- Что... Д... Где я?
- Ты все еще у меня дома, выхлебал бутылку дорогого винища на халяву и на боковую, - говорил рыжий без толики осуждения или упрека, скорее наоборот. - Вот как у тебя получилось набухаться от одной бутылки на столько, что ты прстото лег пластом и уснул?
Видя такое лицо старшего Чонгук не знал, что ему сейчас делать: смеяться или извиняться. Оглядев себя он заметил, что лежит с широко расставленными ногами, футболка съехала, оголяя острые ключицы и то, как он обнимается с бутылкой Бордо 30' года. Нет, ну серьезно, доброе утро, алкаш.
- Ладно, я сам разрешил тебе выпить, так что не переживай на этот счет, - после этих слов Чон старший опустил взгляд в пол и выдохнул, будто готовясь сказать что-то очень серьезное. - Тэхен в ярости, думаю тебе лучше вернуться домой.
У Чонгука желудок загудел от этой фразы. Что значит в ярости? Это Чонгук должен быть в ярости после того, что Тэ наговорил ему. Назвал его мать шлюхой, которая бросила Гука ради денег, что за бред?!
- " Мама просто уехала отдыхать, а не берет трубку телефона потому что... Так, не будь параноиком, как...эти, никто никого не бросал... Ведь так? "
- Я отвезу тебя сейчас же...
- Хосок, - младший схватил за рукав уходящего парня, на что тот резко остановился, посмотрев на ручку, держащую его. - Могу ли я сначала позвонить от тебя?
Чонгук решил, что определенно не хочет возвращаться домой, и что нужно позвонить матери и всеми силами уговорить вернуться обратно, а после увезти куда подальше, точнее, как минимум, туда, где ее будут уважать все члены семьи.
- Гук, детка, - начал старший опусаясь на колени перед Чонгуком, на что второй напрягся, - мой тебе совет, для тебя же будет лучше, если ты просто вернешься домой и будешь хорошим мальчиком.
- Хорошим мальчиком? - Гук закрыл глаза, пытаясь осознать слова.
- Не перечь Киму, не убегай из дома, делай, как тот велит...
- Почему я должен это делать? Я, конечно, понимаю, что он остался за старшего и все такое, но это не дает ему права оскорблять кого либо! - уже повысил голос младший, тараторя.
- Тэхен никогда не будет говорить резкие слова безосновательно, - лицо Хосока вдруг стало серьёзным, - просто пора раскрыть глаза и... - но он не продолжил, резко замолчав, будто радио, которое поставили на паузу.
- И?
- Просто вернись домой, Чонгук, - перебил его рыжий, проведя большим пальцем по щеке, - все же просто, не так ли?
- Но почему же ты не скажешь? - пытался понять Чон.
- Я не имею права.
Чонгук всматривается в черты лица напротив, в частности в глаза, которые смотрят в ответ. Хосок красивый. Его волосы цвета облепихи челкой спадают на тяжелый неморгающий взгляд. Это все так странно. Почему Чонгук вообще думает сейчас об этом?
- Прошу, - говорил шепотом младший, облизнув свои губы, на которые тут же упал взгляд рыжего.
- Я предполагал это.
Хосок выглядел, как человек, у которого все под контролем, однако, если лучше приглядеться, можно увидеть, как сквозь маску самоуверенности и холодности пробивается беспокойство и сочувствие. Хосок оглядываться назад и снова на Чонгука, который шумно сглатывает. Что ожидать от Хо - он не знает, но, почему-то, вместо страха, чувствует доверие и лишь тихо сидит, замерев.
Старший встает, уходя в другую комнату, шумя в темноте. Долго ждать не пришлось и он возвращается снова опускаясь на колени у ног Гука.
- Ты все узнаешь, малыш, уже сегодня, - говорил он тихо, глубоко и будто извиняясь, - но не из моих уст, - после этих слов, Чон старший поднял руку со шприцом над головой и тут же вонзил в бедро Гу. Только сейчас брюнет понял, что Хо прятал правую руку за спиной.
Ногу пронзила резкая боль, растекаясь по венам. Рефлекторно раскрыв рот, Чонгук почувствовал, как в мышцах появилось давящее напряжение и уже через секунду все тело охватило мягкое расласслабление. Первое чего коснулся паралич, это стопы, после поднимаясь к коленям, доходя до туловища, которое тот час падает вперед, окунаясь в обьятья.
- Хосок... - пытается сказать что-то, но не выходит. Глаза закрываются, проявляются цветные фракталы и полоски. Загоняют жестко.
Ощущая на загривке чужие пальцы, а у уха неразборчивый шепот, Чонгук отдается бархатной неге в пустоту, заметно ослабевая в чужих теплых руках.
🌠🌠🌠
Шум в голове гудит звуками автомобильных клаксонов. Веки отяжелели и не хотят подниматься, но с особым усилием все же поддаются. Перед глазами калейдоскоп из ярких цветов. Переливы желтого, лазурного, пастельно-розового и цвета яблока грени смешиваются в белую помесь тошнотворного яркого света.
- Доброе утро, - голос серьезен, слова твердо влетели в ушные раковины со скрежетом.
Тяжело повернув голову вправо, откуда были произнесены слова, Чон увидел его. Старший сидел в кресле, запрокинув одну ногу на другую, в руках держа книгу. Его, немного кудрявые, волосы спадали на круглые, висящие почти на кончике носа, очки в тонкой оправе. Его мягкий голубой свитер выглядел как облако, из-за шерсти, играющей на свету. С ног свисали красные слиперы Gucci с меховой отделкой.
- Решил поиграть, малыш, - переведя взгляд снова на лицо, Чон увидел в глазах... обиду? - Ты же знаешь, что повел себя, как плохой мальчик? Зачем сбежал, - старший с хлопком закрыл книгу, отчего лучи солнца осветили россыпь пылинок, которые слетели со страниц, - так и будем молчать?
- Я... - отмерев, у Гука, от обиды за вчерашние слова Тэхена, подскочил адреналин в крови, появилась смелость, - Я ушел, потому что мне было больно.
- Прости... - Чон замер, - я прошу прощения у тебя, но от слов не отказываюсь, - Гук уже хотел было что-то ответить, но Ким его перебил, резко встав с кресла, медленно подойдя к кровати Чонгука, - как я и сказал, ты должен сам догадаться, что к чему, но так уж и быть - Я помогу тебе.
Тэ отошел к комоду и Чонгу только сейчас понял, что находится в своей комнате. Взяв оттуда какие-то бумаги, старший снова вернулся, подвинув кресло ближе, протягивая принесенное младшему, который с дрожащими руками принял их.
Взглянув на листок, Чон увидел свое имя и... остальные буквы путались, танцуя по бумаге. Шум в голове усилился, а руки вспотели, задрожали, смяная лист.
Это свидетельство о передаче опекунства. Передача лицу по имени Ким Тэхен.
- Твоя мама разыграла интересную сценку, Чонгук, - смеялся Ким, - Я просто не мог не поучаствовать в ней.
- Это что, шутка, да? - низким голосом зашептал младший, все еще прожигая взглядом свидетельство, - зачем моей маме передавать родительские права тебе?
- Потому что я выбрал тебя.
- Выбрал? Выбрал где?
- На инган щиджан, - как ни в чем не бывало отвечает Тэхен.
- Это... - Чонгук догадывается, что это, но в слух сказать боится.
- Это черный рынок, Чонгук, я купил тебя, - улыбался старший, подвигаясь ближе, дотрагиваясь указательным пальцем лежащего сжатого кулочка Гука, - Я откинул за тебя кругленькую сумму, теперь ты моя собственность, ты - мой Чон Чонгук.
