Nearby

Глава шестнадцатая. Птицы в клетке.

Чон Чонгук

Чонгук не знал, зачем он это делает, но ноги сами несли его в сторону медицинского пункта. Лиса так и не вернулась на занятие. Ему просто необходимо было убедиться, что она в порядке. Этого ему будет полностью достаточно. Мина достаточно сильно ее зацепила своим хлыстом. Чон еле сдержался, чтобы не влезть в их дуэль прямо перед Линем и Давон, когда увидел, как темно-красный конец хлыста вспорол ткань тренировочной формы Манобан, раскроив нежную кожу. Только рука Юнги, крепко сжимающая его локоть, останавливала его от того, чтобы не схватить рыжеволосую девушку за руку и не вытянуть ее из кольца полигона. 

Чертов Хан не смог присмотреть за ней.

Он должен был костьми лечь на этом полигоне, но не позволить, чтобы ее зацепили. Чонгук точно не позволил бы. После того злополучного поцелуя Чон не мог спокойно смотреть даже на этого парня, потому что желание сломать ему хребет буквально пробирало с ног до головы. Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что Хан сделал то, о чем сам Чонгук грезил уже много лет. Поцеловал Лису.

Его Лису. 

Как назло, перед глазами вновь возник образ Мины с полными глазами слез. Чонгук скрепя зубы, поверил в ту ее отговорку. Ему не хотелось верить в то, что Ми намеренно хотела причинить боль Лисе. Но он видел ее взгляд во время дуэли, она смотрела на Манобан, словно та была виновата во всех проблемах в его жизни. Он собирался подумать над этим вопросом позже. Сейчас ему просто необходимо было увидеть рыжую и убедиться, что с ней все хорошо. Хотя ему не обязательно было ее видеть, если быть до конца откровенным. Браслет находился в спокойном состоянии, что означало, что с Манобан все в порядке.

Он просто хотел ее увидеть.

Медицинский кабинет находился в отдалении и больше походил на небольшую больницу, но как только Чонгук открыл дверь, в него сразу врезалась знакомая макушка, мгновенно обдав его своим цветочным запахом. Ему даже не нужно было опускать глаза, чтобы понять, кто стоит перед ним. 

— Чонгук? — удивленно приподняла брови девушка. — Что ты здесь забыл? Что-то случилось? 

Да, Чонгук, что ты здесь забыл? Язвительный внутренний голос. Ну, конечно же. Как всегда вовремя. Чонгук прекрасно знал, что он здесь забыл. Даже слишком хорошо знал.

Тебя.

Беглым взглядом осмотрел Лалису с ног до головы, уделив особенное внимание левой руке, которая оказалась перебинтована. Нахмурился. Какого черта ей не затянули рану? Хлыст Мины не имеет никакого отношения к темной магии, чтобы порез затягивался так долго. Он перехватил ее руку, рассматривая идеально наложенную повязку, ища в ней то, что даст ему ответы на интересующие его вопросы. 

— Голова болит, шел за таблеткой, — отстраненно ответил ей Чон. — Что за повязка?

Ложь слетела с губ так легко, хотя он даже и не думал о том, что будет ей говорить. Все что угодно, только не правду. Глубоко вдохнул цветочный запах ее волос, мечтая, чтобы он въелся в легкие. Хотя он итак был там. Вновь окинул взглядом повязку, в который раз думая о том, что такого никогда не случилось бы, если ей в пару поставили бы его. Так же в голове были мысли о том, что если он так реагирует на ее участие в простецких тренировочных дуэлях, то, что же с ним будет, когда они начнут выходить на настоящие задания. Где вместо их однокурсников будут темные маги.

Он сойдет с гребанного ума.

Нет, он не допустит ее к этим заданиям. Плевать он хотел на всех: на преподавателей, на темных магов, да даже на ее желание защитить весь мир. Манобан не предназначена для этого, она не готова, какой бы воительницей она себя не воображала. Он не готов смотреть на то, как ее убивают. А он не сможет выполнять задания и следить за тем, чтобы в нее не прилетело какое-то убивающее. 

— Ты же сам сказал, что шрамы украшают, — улыбнулась вдруг она, вызвав тем самым его негодование. — Я захотела себе тоже один. 

— Мужчин, Манобан, — недовольно произнес Чон, припоминая ту вечеринку, которая вытрепала ему все нервы.

Дверь снова отворилась, выпуская широкую фигуру Хан Джисона. Раздражение салютом ударило в мозг, выливаясь в полный недовольства взгляд на парня. Чонгук чувствовал, как магия начинает бурлить в крови, но он слишком долго занимался самоконтролем, чтобы позволить ей выйти наружу. Как говорил его отец, нет ничего важнее контроля, ведь именно контроль над собой показывает силу защитника. Важно не количество магии в крови, а умение держать ее в узде.

У Чона это получалось не всегда, но это была не та ситуация, где стоит показывать свою силу. Хан ведь не сделал ничего плохого. Черта с два! Он не присмотрел за ней — раз, позволил ей оставить на себе шрам — два, поцеловал ее — три. Некоторых он наказывал только за наличие одного этого пункта.

— Гук, тебя тоже зацепили? — спросил Хан дружелюбно, а Чонгук молил всех богов, чтобы тот просто сейчас заткнулся и не провоцировал его на ответные любезности.

Иногда стоило напоминать самому себе, что Лиса ему не принадлежит, потому что слишком часто в последнее время он забывал об этом. Он воспринимал ее, как свою всю сознательную жизнь. Практически каждый знал, что Лалиса Манобан — это девчонка Чон Чонгука. И ему нравилось, как это звучало. Даже сейчас, когда он решил оставить ее в покое, он не мог отделаться от чувства, что он должен приглядывать за ней, что именно он ответственен за ее безопасность.

Кажется, это никогда не пройдет. Он просто не может по-другому. 

— Чтобы меня зацепить, нужно постараться, Джи, — ответил ему Чон, стараясь, чтобы голос звучал теплее, чем это было у него в голове.

Он был давно знаком с Джисоном и Джихе, так как их родители были частыми гостями в поместье Чонов, но никогда особо близко с ними не общался. У него были Тэхен и Юнги, которых ему хватало с головой. Может быть, если бы они учились в одной школе, то отношения сложились бы лучше, но он уж точно бы знал, кто такая Лалиса Манобан и что она значит для него.

— Надеюсь, что когда-нибудь у меня это получится, — проговорил Хан, тем самым вызвав непроизвольный смешок со стороны Чонгука. — Лиса, пойдем? 

Почему-то даже тот факт, как он произносил ее имя, его раздражал. Это походило на помешательство. Портман вновь внимательно посмотрел на Манобан, словно ища в ее лице хотя бы каплю недовольства, за которую можно было бы зацепиться. Давай, Лиса, скажи, что он тебе не нравится. Ему просто необходимо успокоится. Но ничего такого не было. Манобан только лишь коротко кивнула ему, махнув Чонгуку рукой на прощание, улыбнувшись уголком губ.

Чон хотел остановить ее, остановить и отправить обратно в медицинский пункт, чтобы ей нормально залечили ее рану, но не стал. Меньше всего на свете он хотел с ней ругаться сейчас. Как только они ушли, Чонгук грязно выругался и направился в сторону леса. Ему срочно нужно было выпустить пар.

***

Черная пантера, практически полностью пригнувшись к земле, готовилась к прыжку. Небольшая белка, рыскающая в земле, даже и не подозревала о том, что ее ждет через несколько секунд. Чонгук любил животное, которое досталось ему второй ипостасью. Пантера была его любимицей: грациозная, быстрая, смертоносная — она полностью подчинялась ему, словно они сливались воедино. Ворон не подчинялся ему так беспрекословно, хотя Чон думал, что причина только лишь в том, что у него получилось обратиться совсем недавно.

Если бы преподаватели знали о том, что ему подчиняются две ипостаси, то наверняка перевели бы его на третий курс экстерном.

Он подумал о том, как все-таки идеально ипостаси выбирают своих хозяинов. Никакое животное не подходило Лисе Манобан лучше, чем рысь. Он уже представлял, как она первый раз перекинется, как почувствует примерно то же, что чувствует он сам, ведь их большие кошки даже похожи чем-то между собой. Но он быстро отогнал эти мысли, потому что размышления о рыжеволосой девушке совершенно точно не способствовали лучшей концентрации. 

Белка. Вот что сейчас представляет интерес.

Сосредоточиться на долбанной белке. Чонгук нетерпеливо дернул хвостом. Юнги назвал бы это ребячеством, но ему нравилось. Так, как Тэхену нравилось ловить клыками птиц. Псина. Пантера переносила общество волка довольно сносно, хотя Мин говорил, что с этим могут быть проблемы. И сейчас, когда он нашел идеальный момент для прыжка, краем уха услышал хруст дерева под человеческой ногой. Конечно, он узнал этот запах, но отвлекаться не стал.

Стройное вытянутое тело выгнулось в прыжке, чтобы поймать лапами только лишь сухие листья. Дьявол. Чонгук невольно посмотрел в сторону пришедшего на небольшую полянку парня, который своим появлением и спугнул маленькое животное. 

— Один-ноль в пользу белки, — ухмыльнулся Ким. — Чего смотришь, красавчик? Я не виноват, что у тебя с прицелом проблемы.

Пантера недовольно фыркнула в ответ, совсем по-человечески помотав мордой. Чонгук раздраженно ткнулся мордой в бедро Кима, слегка толкая его, намекая на то, чтобы он перекинулся. Раз уж у белки получилось спастись, то ему нужно было отвлечься от картинки поцелуя Лисы и Хана в голове другим способом. Покувыркаться с Тэхеном в куче листьев было отличным вариантом, хотя он и не любил драться в животной ипостаси.

— Даже не думай, я поговорить пришел, поэтому давай перекидывайся, в этом образе ты не особо разговорчив, — проговорил Тэхен, усаживаясь на небольшой сухой пень. — Дело в Манобан, я прав?

Чонгук нехотя принял свой привычный образ, продолжая все также недовольно смотреть на друга. Сумерки уже вступали в свою фазу, и Чон даже удивился тому, что провел в лесу столько времени. Совершенно потерял счет, уйдя полностью в свои мысли, сливая свое сознание с сознанием пантеры. 

— Дело всегда в ней, Тэ, — развел руки в стороны Чонгук. — Она как наказание. Мое личное наказание, потому что вытравить ее из головы просто невозможно. Я едва не порвал сегодня чертового Хана на куски, как у нее только получается так влиять на меня?

— Что это было, кстати? — приподнял брови Ким. — На БИЗМе. С Миё. Она тронулась?

— Говорит, что не хотела, что просто сорвалась, — Чонгук запустил пятерню в волосы. — Не знаю, насколько это правда, но Джисона с Лисой она свела специально, проверяла мою реакцию на это показательное выступление.

Тэхен удивленно вскинул брови вверх, задавая немой вопрос.

— Я почувствовал, как она магией направила бутылку в нужную сторону, — хмыкнул Чонгук. — В любом случае, я старательно делал вид, что мне насрать на эту их лизню.

Это было сложно. Чертовски сложно держать себя и свою магию в руках. Он смотреть даже не мог на них, потому что мгновенно хотелось переломать каждый чертов палец, который зарывался в... эти ее волосы. И эта ее совсем немного задранная из-за кресла короткая юбка выбивала все адекватные мысли в его голове, заставляя думать только об этой паре стройных ножек. Желание забрать ее с этой вечеринки, для которой она совершенно не подходила, было практически осязаемым.

Если бы не периодические поцелуи и ласки от Ми, держащие его на плаву, он точно не сдержался бы.

— Думаешь, она могла из-за этого сорваться сегодня? — спросил Тэхен. — Мина, конечно, не подарок, но стала бы она калечить Манобан только потому, что подозревает о твоем к ней неравнодушии?

Чонгук не знал. Он ни имел ни одного понятия о том, чем руководствовалась Миё, когда делала все это. Поцелуй, затем рука, разрезанная хлыстом. Ми особо и не общалась с Лисой, чтобы питать к ней неприязнь, хотя Чон вообще не понимал, как Манобан может кому-то не нравится. Ему почему-то всегда казалось, что на Лису липнут абсолютно все, как на солнце. Его это раздражало до чертиков, потому что ему хотелось, чтобы это солнце светило только для него. 

Мина просто... ревнует?

Это казалось смехотворным только потому, что Миё слишком уверена в себе, чтобы испытывать нечто подобное. Он не представлял, чтобы Ками воспринимала кого-то, как свою соперницу, ведь у нее никогда их не было. Но она ведь девушка, а они создания непредсказуемые.

— На нее много всего навалилось сегодня, возможно, просто сдали нервы, и Лиса здесь совершенно не причем, — попытался оправдать блондинку Чонгук, сам не веря в то, что говорит.

— В любом случае, тебе нужно быть осторожным со своими взглядами, иначе в следующий раз Ми и мокрого места не оставит от Манобан, — проговорил Тэхен. 

— С какими взглядами? — непонимающе посмотрел, хотя прекрасно знал, о чем говорит Ким, просто не думал, что это настолько заметно.

— Брось, Гук, ты буквально вылизываешь ее взглядом каждую секунду, что она находится поблизости, это не заметит только слепой, — фыркнул Тэхен. — А Миё далеко не слепая.

Черт.

Чон пнул ни в чем не повинную ветку ногой, злясь на самого себя. Он не хотел причинять боль Мине, да он вообще хотел сделать все, чтобы блондинка стала центром его жизни, а Лалиса Манобан все испортила, поступив в чертов Кордейл. Она постоянно была в поле его зрения, а когда не было, то царствовала в его мыслях, как самая настоящая королева, не давая Ми даже протиснуться на ее место. Он ничего не мог с этим поделать, взгляд сам непроизвольно находил рыжую макушку и всматривался в черты лица, хотя знал каждую из них наизусть. 

Он знал буквально все об Лалисе Манобан: когда она улыбается искренне, в глазах искрятся небольшие золотистые частички; Лиса всегда крутит левую прядь волос около лица, наматывая ее на палец, когда задумывается о чем-то; если будет стоять выбор между кофе и чаем, Манобан без особых раздумий выберет кофе, который пьет с карамельным сиропом, и кладет в него две ложки сахара; ее любимый цвет — лиловый. Если бы нужно было сдавать экзамен по предмету «Лалиса Манобан», то у Чон Чонгука был бы самый высокий бал.

И от этого становилось тошно. 

— И что ты предлагаешь? — резко рыкнул он. — Я не могу избавиться от нее. Я пытался, боги видят, я пытался. 

— Может, если она начнет с Джисоном... — начал говорить Мин, вошедший на поляну.

Конечно, мало ему одного Кима, вскрывающего его мозг. Теперь еще и Юнги. Просто блеск. Чонгук наколдовал несколько огненных шариков, чтобы отвлечься, и перекидывал их из одной руки в другую. Он чувствовал, как магия бурлит внутри, реагируя на его злость, поэтому надо было дать ей немного воли. 

— Ты хочешь проверить, насколько крепка моя нервная система? — изогнул бровь Чон. — Я и так могу тебе сказать, что от нее остались одни лишь ошметки после этого ее... поцелуя. 

Стоило ему только подумать, что он будет видеть эти поцелуи на постоянной основе, если вдруг Лиса решит завести отношения с ним, так сразу захотелось спрыгнуть с ближайшей горы, потому что это было бы менее болезненно. Поморщился, потому что перед глазами встала картинка, как он трогает ее своими руками, как она улыбается ему. Нет, такого не будет. Лалиса не дура, никогда не была дурой, она ни за что в жизни не поведется на такого, как Джисона.

На какого, Чонгук? На высокого, привлекательного парня из хорошей семьи?

Как всегда вовремя. Ему хотелось заорать на это чертово подсознание о том, что оно ни черта не помогало справиться с этой проблемой. 

— Ты не сможешь решать за нее, — развел руки в стороны Юнги. 

— О, да, зато я смогу устроить ему такое свидание, после которого он сам к ней и на пушечный выстрел не подойдет, — злобно проговорил Чон. — Сегодня что день «доведи Чонгука до состояния неконтролируемого бешенства»? 

— О, возьми и обидься еще, — картинно закатил глаза Тэхен. — Вообще я хотел поговорить не об этом. Дивендариум. Если у Аркуров есть шкатулка, то, сколько времени пройдет, как они постучат в двери наших родителей за информацией?

Чонгук внимательно посмотрел на него, прокручивая эту мысль в голове несколько раз. Конечно, он думал об этом и его чертовски бесил тот факт, что их отрезали от всего внешнего мира. Он чувствовал себя птицей, которую заперли в клетке. Они могли помочь родителям. Чонгук знал достаточно, чтобы быть полезным, а его магический потенциал помог бы в борьбе с темными магами, которые начали выполнять свой план по уничтожению мира.

Он ненавидел это бессилие.

Еще больше его раздражало, что отец не говорил ничего конкретного, словно не доверял ему. Словно он мог натворить что-то, что помешает им. Словно он все еще маленький ребенок, которого не стоит вмешивать во взрослые дела. Чонгук уже начинал жалеть, что поступил сюда. Надо было остаться дома. Чтобы быть рядом с ними, когда темные маги захотят навестить их.

— Нам нужно придумать, как выбраться отсюда, — проговорил Чонгук, усаживаясь прямо на траву.

Тем временем Мин достал из-за спины увесистую книгу и кинул прямо перед его носом. Корешок был полностью стерт, поэтому Чонгук не мог прочесть название. Выжидающе посмотрел на друга, ожидая, что он объяснит это свое действие. 

— Как раз об этом я и хотел поговорить, — ответил он. — Я провел половину ночи в библиотеке Кордейла и нашел ее. Оригинальная история этого места, отсюда можно телепортироваться, но только в одной точке, которая находится непонятно где. Небольшая плешь в защитном куполе. Автор этой книги говорит о том, что она так ничтожно мала, что даже сфера не проскочит, поэтому она не представляет особой опасности.

— И как ты предлагаешь нам проскользнуть в нее? — спросил Тэхен.

— Очень просто, — хмыкнул Юнги. — При телепортации ваше тело расщепляется на такие микрочастицы, что они вполне пролезут в эту самую проплешину. Проблема в другом. Непонятно, где она находится. Необходимо будет прошерстить весь остров, чтобы почувствовать небольшой отголосок внешней магии.

— Это уже что-то, молодчина, Юнги, — воодушевленно произнес Чон. — Тогда по ночам нужно будет бегать по острову и искать ее. Мы сможем телепортироваться домой и следить за всем, что там происходит. 

Улыбка впервые за сегодня украсила его губы и нашла отражение в лицах друзей. Потому что у них была надежда на то, что они смогут помочь. Они смогут что-то изменить. Они больше не будут отсиживаться в безопасности, как трусы, потому что они таковыми не являются. Никогда не являлись. 

***

Балкон встретил его уже привычной прохладой. Ему не спалось. Перед глазами вновь стояла разодранная рука Лисы, разъяренный взгляд Ми, а воображение рисовало картинки того, что могло бы быть, если бы они действительно стали врагами. Манобан в бое один на один и двух минут не продержалась бы против Миё. При желании блондинка просто стерла бы ее в порошок своим мастерством и силой, которыми вторая не обладала. У Лисы Манобан было много сильных сторон, но боевая магия никогда не была одной из них.

Через год ее выпустят на задания. На самые настоящие задания, где ей может угрожать смертельная опасность. 

Чонгук тяжело выдохнул, поджигая небольшим огоньком сигарету. Курил он очень редко, но сейчас отчаянно нуждался в никотиновом расслаблении. Лиса на балкон больше не выходила, иначе точно бы недовольно сморщила свой носик. Ей всегда не нравилось, когда при ней курили, поэтому Чонгук не делал этого никогда, но она все равно чувствовала от него этот запах и язвительно называла его пепельницей.

Тэхен и Юнги уже спали, пока он раздумывал над тем, как бы поскорее найти эту плешь в защитном куполе, потому что... потому что он не мог больше сидеть без дела. Ему необходимо было выплеснуть всю эту злость, всю энергию, хоть раз не контролировать эти всплески внутри. Чонгук уже представлял, как испепелит каждого темного мага на своем пути, пока не доберется к Аркурам. Надо обезвредить хотя бы одного из них, чтобы их план канул в лету.

Легкое дуновение ветерка потушило его сигарету, а на губах Чонгука непроизвольно заиграла улыбка. Ему не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто стоит сзади.

— Попрактиковаться в стихийной магии решила на ночь глядя, а, Манобан? — с усмешкой проговорил он. — Неплохо. 

Ее проявления магии он узнал бы из тысячи других. Магия Манобан словно имела какой-то свой шарм: мягкая, плавающая, приятная. Чонгука она умиротворяла получше всякого самоконтроля. Он прикрыл глаза, наслаждаясь, как это волокно накрывает его с головой. Вот, что ему было действительно нужно, а не какая-то сигарета.

Просто чувствовать запах ее волос и ощущать спокойствие ее магии.

— Твое курево воняет даже у нас в комнате, — недовольно пробурчала она, подходя к перилам балкона. — Большие физические нагрузки и сигареты так себе сочетаются, не думаешь?

Чонгук непроизвольно скосил глаза на парочку стройных ножек в коротенькой милой пижамке лилового цвета. Боги, дайте ему сил не дотронуться нежной кожи кончиком пальцев. Это выше его сил. Теперь он мог в полной мере рассмотреть повязку, которую наложили на руку девушки. Чон едва подавил в себе желание закатить глаза от этой ее вольности. Чем только думала? Почему этот ее дружок не остановил ее от этого глупого решения оставить автограф Мины на своем теле в довольно извращенной форме?

Ему не нравилось это.

— Так же, как и раны с тренировками, — заметил Чонгук, все еще продолжая разглядывать повязку. — Прекрати заниматься ерундой, Манобан, и залечи себе рану. 

— Медицинский корпус уже закрыт, — хмыкнула она, пожав плечами, слегка нахмурив брови.

Чонгук искренне засмеялся. Она просто невероятна.

— Брось, мы оба знаем, что ты можешь сделать это сама даже лучше, чем та целительница, — ответил он, отсмеявшись.

И вот. Он ждал его. Смущенный румянец. Он так давно не видел его, что сейчас глаза не могли оторваться от разглядывания ее лица. Он скучал по ней. Так скучал, что сейчас готов был слушать ее претензии бесконечно. Только они вдвоем. На секунду можно было представить, что нет ни Мины, ни Джисона, никого больше в этом чертовом мире. Лиса отвела глаза, всматриваясь в темные макушки деревьев в лесу. 

С ней было так спокойно.

— Я хочу, чтобы он остался, — едва слышно прошептала девушка. — Будет напоминать о том, что нужно больше тренироваться, Хосок говорил, что боль дисциплинирует. 

Чонгук недовольно посмотрел на нее, развернувшись корпусом в ее сторону так, чтобы она взглянула на него в ответ. Ей не нравились эти его мысли. Она не должна причинять себе боль, чтобы мотивировать себя. Она, к черту, вообще не должна причинять себе боль. Чон был уверен в том, что любой, кто попробует навредить этой хрупкой девчонке с упрямым характером, пожалеет об этой мысли в ту же секунду, как она пробежит в его голове.

Но что делать, если она вредит сама себе?

— Послушай, — Чонгук перехватил ее подбородок, непроизвольно поворачивая ее лицо ближе к своему, чтобы она внимательно его выслушала. — Не воспринимай всерьез его слова, ты не тот человек, которого дисциплинировать будет боль. Твоя сила заключается в другом, а это место просто сломает в тебе тот свет, который я... мы все видим в тебе.

Кончиком пальца провел по нежной коже, потому что он не мог остановить себя. Ему нужно было прикоснуться к ней. Так нужно, что рука немного даже подрагивала от волнения. Чонгук четко ощущал, что сейчас в его руках самое важное, что есть в его жизни. Если он позволит, чтобы с ней еще хоть что-нибудь случилось, он просто не простит самому себе.

Кажется, он первый раз видит ее лицо так близко. 

Все внутри сжалось от осознания того, что стоит ему придвинуться немного ближе, и он будет чувствовать ее дыхание на своих губах. Она внимательно рассматривала его своими невероятными глазами, словно видела его впервые, словно не узнавала. Чон думал о том, что если бы он ее сейчас поцеловал, скорее всего, внутри что-то взорвалось бы от переизбытка нежности, тепла и любви, которую он испытывает к этой девушке.

— Этот свет не поможет мне бороться с темными магами, — проговорила она, не убирая его руку со своего лица. 

Он позволил себе небольшую вольность. Слегка зацепил пальцем нижнюю губу, чувствуя кончиком пальцев, как она резко выдохнула, но снова ничего не сделала, чтобы его оттолкнуть. Снова подумал о том, что чертов Хан Джисон не понимает, как ему на самом деле повезло. Чонгук больше всего на свете хотел бы узнать, какие на вкус эти пухлые губы. 

Ее слегка влажные волосы сейчас красиво падали по голым плечам, источая тот самый запах, которым Чон никак не мог надышаться. Ему нравились ее волосы. Черт, ему все нравилось в ней, кроме ее дурацкого желания защитить весь мир, рискуя собственной жизнью. 

— Тебе не нужно с ними бороться, Лиса, — покачал головой Чонгук, абсолютно уверенный в том, что никогда в жизни не допустит, чтобы она участвовала в реальных битвах. — Это не твоя война.

Лиса нахмурила брови, отстранившись, разгоняя это наваждение, которое застелило пеленой глаза так, что он уже и видеть ничего не мог, кроме ее лица. Он знал, что она не согласиться с этим, знал, что сейчас начнет спорить и доказывать обратное, но слова, которые он считал абсолютно верными, непроизвольно выскользнули из его рта. Манобан не место на поле битвы, пусть, если так сильно хочет помочь, лучше занимается ранеными, целительная магия у нее выходит прекрасно. 

Никаких битв. Только безопасность. Чтобы он, оправляясь на поле боя, был на сто процентов уверен в том, что ей ничего не угрожает, иначе он просто-напросто сойдет с ума и уж точно не сможет помогать защитникам выполнять их работу.

— Она моя ровно настолько же, насколько и твоя, Чон, — недовольно прошипела она, отворачиваясь.

Чонгук шумно выдохнул, качая головой. Упрямая своевольная... рысь! Чон раньше не наблюдал за ней такого запала, видимо, ее ипостась все-таки влияет на ее характер. В этом плане он готов был плевать на ее жертвенность с самой высокой точки Кордейла, даже если она его будет ненавидеть, ему совершенно точно не привыкать. Пусть ненавидит, но живет.

И тут одна мысль проскользнула в голове, и он уже не смог удержать себя.

— Что с Ханом? — вопрос вылетел сам, непроизвольно. 

Его бесил сам факт того, что она отвернулась. Он не мог видеть ее лицо, не мог прочитать ее эмоции. А ему сейчас так важно было увидеть ее реакцию, важно было понять, что Юнги ошибается, что она не будет с ним, она не позволит ему переступить черту. Ветер потрепал его волосы, словно лаская. Это был ветер Лисы, она вновь играла со стихийной магией, которая в последнее время подчинялась ей довольно хорошо. Небольшой ветерок слушался ее практически идеально.

Ответь уже.

— А что с ним? — невинно поинтересовалась Лиса. — Насколько я знаю, у него все хорошо.

Это совершенно точно был не тот ответ, на который он рассчитывал.

— Я спрашивал не про его дела, — недовольно произнес Чонгук. — А про вас с ним. Юнги говорит, что после того поцелуя вы проводите много времени вместе.

— Тот поцелуй был игрой, — пожала плечами Манобан. — А с ним мы с самого начала много времени проводили вместе, потому что он помогает мне с боевой магией. Как ты сегодня мог заметить, получается у меня не очень хорошо. 

Игра. Она не воспринимает эту показательный жест Ми, как что-то серьезное, уж тем более, как начало большой и сильной любви. Чонгук улыбнулся непроизвольно, выдохнув. Дышать, как будто, стало легче. Плевать на то, что Хан увивается за ней. Он ей не нравится. Чон слишком хорошо ее знал, поэтому был уверен в том, что Лиса не подпустит его слишком близко, так же, как и не подпускала все это время его. 

Был бы сейчас рядом Хан, он бы рассмеялся ему в лицо.

— По-моему, когда с тобой занимался я, у тебя все выходило более, чем замечательно, — самодовольно произнес Чон. 

— Твои методы обучения варварские, — заметила она. 

Чон вспомнил, как нашел ее одну в полном отчаянии на полу в тренировочном зале. Как довел ее до состояния ярости, как она совершенно восхитительно разбила манекен на несколько маленьких ошметков. Потому что основная черта боевой магии — это злость, ярость, ненависть. Именно они делают ее сильнее, подпитывают ее, развивают. Без них можно выпускать только снопы безобидных искр.

— Зато действенные, — хмыкнул Чонгук, подумав о том, что лучше бы он сам ее учил. 

Несмотря на то, что Чон был абсолютно точно против того, чтобы Лиса участвовала в битвах, он был согласен с тем, что ей нужно научиться защищать себя на случай непредвиденных обстоятельств. Он не мог сказать, что Хан Джисон плохой маг. Он просто на порядок хуже его. Если бы с Лисой занимался он, она сама не позволила бы Ми ее зацепит, а так ее защита была отвратительной, поэтому она разлетелась после второго удара. 

Если уж у него получилось научить безалаберного Сон Сондыка сносной защите, то у трудолюбивой и талантливой Лисы должно здорово получаться. У Хана, видимо, недостаточно мозгов, чтобы доступно и понятно объяснить всегда схватывающей все на лету Манобан. 

Космический идиот.

— Как Мина справляется со всем этим? — вдруг спросила Лиса, развернувшись к нему снова. — Ей наверняка очень тяжело.

Что, черт? Мина?

Чонгук вообще забыл о существовании девушки. От самого себе стало так тошно, что он непроизвольно скривился. Миё, несмотря на все мелкие недостатки своего характера, не заслуживала такого отношения. Не заслуживала парня, которого током прошибает от вида другой девушки. Ми заслуживала лучшего, но она помогала Чонгуку окончательно не слететь с катушек, поэтому Чон не мог бросить ее, как бы эгоистично это ни звучало. С Миной ему было хорошо, хоть он и не испытывал к ней даже толику тех эмоций, которые пробуждала в нем эта рыжеволосая девчонка. 

Чонгук рассматривал светлые зеленые глаза, думая о том, правда ли ей интересно состояние Мины или же она просто из вежливости задала вопрос после его про Хана. Он только помечтать мог о том, чтобы она его хотя бы немного приревновала. Это невозможно. Он проверил еще в девятом классе. Зажал ее соседку по парте в коридоре школы тогда, когда она выходила из кабинета. Лиса только лишь закатила глаза и фыркнула на подобную выходку.

— Она хорошо держится, — уверенно произнес Чонгук, — но она сильно переживает, из-за этого ее эмоциональное состояние нестабильно, поэтому она... — он слегка кивнул на ее руку, — обычно Ми хорошо себя контролирует.

— Ну конечно, — фыркнула Лиса, вызвав непроизвольную ухмылку Чонгука. — Ты, как хочешь, а я не планирую проспать завтра анимагию. Прекрати курить на общем балконе, Чон. Спокойной ночи.

— Прекрати заниматься ерундой, Манобан, и вылечи рану, — в ответ фыркнул он, но все же не выдержал — улыбка все-таки появилась на его лице. — Спокойной ночи.

Манобан недовольно закатила глаза, но ничего не ответила. Он проводил тонкую фигурку взглядом, пока она не скрылась в темноте своей комнаты, удивляясь тому, как она может за несколько минут поднять его настроение так, что он не может прекратить улыбаться. В этом, видимо, был секрет Лалисы Манобан.

***

Его разбудил не будильник, даже не Юнги, а гудящий телефон, который здесь не должен работать, но на плоском экране высветился номер отца, поэтому Чон проснулся за несколько секунд, отвечая на видео вызов. Чон Сынгмин выглядел так же, как обычно, хотя и немного более утомленным. Чонгук был абсолютной копией своего отца, все, кто знал Сынгмин в молодости, повторяли это, как заведенные. От светловолосой кареглазой Ахён ему не досталось ровным счетом ничего. Кроме, конечно же, необъяснимой любви к клавишным музыкальным инструментам. Чонгук вышел на балкон, чтобы не разбудить остальных, ведь, судя по тому, что показывал циферблат часов, до завтрака оставалось еще два часа.

Руки Чонгука подрагивали от нетерпения, он пытался связаться с отцом уже тучу времени, поэтому теперь намеревался задать ему все интересующие вопросы.

— Гук, я не знаю, когда смогу позвонить тебе в следующий раз, поэтому послушай меня внимательно, — отец строго посмотрел на него. — У меня нет много времени, поэтому я буду краток. Ситуация в городе напряженная из-за ограбления банка Миё. Аркуры сейчас крайне опасны, потому что они добыли шкатулку, в которой можно объединить части Дивендариума. Сейчас они займутся поиском, поэтому нам с твоей матерью придется скрыться, так как одна из частей находится под нашей охраной. В нашем поместье. Мы не можем допустить, чтобы она досталась им.

Чонгук тяжело выдохнул, жадно прислушиваясь к каждому слову отца. Он, конечно же, подозревал, что одна из частей у них, правда, не думал, что в буквальном смысле. Прямо дома. Отец с матерью буквально сейчас находятся на пороховой бочке, потому что к ним в дом могут зайти темные маги в любой момент, чтобы перевернуть там все вверх дном.

Он не мог оставить их одних.

— Я хочу помочь, — уверенно произнес Чон, нахмурив брови. — Забери меня отсюда, я буду полезнее в Кристалле, нежели вдали.

— Нет, это исключено, Чонгук, — перебил его отец. — Вы с Тэхеном даже и не думайте вытворять ничего, имейте в виду, я предупредил ректора о том, что вы можете быть сумасбродными. На поместье сотня защитных чар, а также его охраняют несколько защитников, да и мы с твоей матерью не промах, знаешь ли.

— Но... — закинулся Чонгук, но Сынгмин снова его перебил:

— Никаких «но», Чон Чонгук, сделай, пожалуйста, так, чтобы мы не переживали еще и о тебе. И еще одна отдельная просьба. Еще одна часть храниться в Кордейле, поэтому если ты вдруг почувствуешь хотя бы толику темной магии, пулей к Муну, понял меня? 

— Да, я понял, но, пап, я...

— Еще раз повторяю, Чонгук, никаких «но», я не собираюсь нянчиться еще и с тобой, — раздраженно проговорил отец. — Я тебе позвонил, чтобы ты был в курсе происходящего, потому что я тебе доверяю. Не подведи меня. У меня нет времени больше с тобой разговаривать. Мы с матерью любим тебя. Отключаюсь. 

Он не успел ничего ответить, как раздались короткие гудки, оповещающие о том, что отец завершил разговор. Он и не собирался слушать его. Чон едва сдержался, чтобы не запустить средство связи куда-то подальше в лес с этого самого балкона. Этот короткий разговор не дал ему ровным счетом ничего, кроме поднимающейся внутри бури раздражения. Их заперли здесь, как птиц в клетке, не давая даже малейшей возможности хоть как-то помочь. 

Вторая часть в Кордейле. Это тоже слишком очевидно, ведь почему бы и нет? Самое скрытое и защищенное место во всем магическом мире. Где, если не здесь, спрятать что-то ценное. Он достал сигарету, поджигая ее кончиком пальца, раздумывая над тем, что им немедленно нужно начать искать долбанную брешь. Плевать на то, что отец продолжает считать их маленькими неумелыми детьми. Плевать на то, что она сказал, чтобы они не вмешивались.

Его место там.

Зачем нужны эти чертовы девяносто девять единиц, если он не может воспользоваться ими? Дым совсем не помогал успокоиться, поэтому он раздраженно испепелил оставшуюся часть сигареты, с остервенением наблюдая, как маленькие частички падают на землю. Если бы он знал, что война так стремительно будет развиваться, ни за что в жизни не позволил бы им сплавить его на учебу.

Резко ударил по железной оградке, чувствуя, как огонь расплывается по его крови. Стихия выходила из-под его контроля, а это было плохим признаком. Самоконтроль, Чонгук, дыши. Вдох-выдох. Еще раз. Ни черта не выходила, его злость просто не поддавалась. Руки уже обволакивала жгучая обжигающая магия огня, расплавляя железо под руками. Зрачки расширились, а радужка ярко заискрилась. Вся сущность требовала разрядки, но он не мог себе позволить спалить весь остров. Искал, судорожно искал мысль, за которую можно было зацепиться.

Там Лиса. За стенкой, ты разбудишь ее, ей нельзя видеть его в таком состоянии.

Он подошел к ее двери, аккуратно поставив заглушающее на свои движения, заходя в их с Пак комнату. Лиса спала на кровати, которая была расположена ближе к окну. Чонгук скучал по разглядыванию ее спящей. Глядя на эту картину, он уже не мог злиться. Магия успокоилась вместе со своим хозяином. Рыжие волосы разметались по подушке, первые лучи солнца красиво путались в них, отдавая медным оттенком. Лиса всегда спала, подбивая под себя одеяло и подкладывая руку под левую щеку.

Сердце болезненно защемило. Она казалось такой маленькой, такой хрупкой, что хотелось сгрести ее в охапку и спрятать далеко-далеко, подальше от всех злых глаз. Чон присел на корточки возле ее кровати, заправив локон, упавший ей на лицо, за ухо. Лиса недовольно выдохнула, но не проснулась. Чонгук с недовольством отметил, что рану она так и не залечила, так как повязка все еще обхватывала ее руку.

Упрямая до ужаса. И когда она только такой стала?

— И что мне с тобой делать? — прошептал он едва слышно, касаясь кончиком пальца ее руки. — И отдать тебя никому не могу и себе забрать тоже. 

Гук хрипло выдохнул, бросив взгляд на ее губы, снова вспоминая о том, как она сама потянулась, чтобы поцеловать Джисона. Аккуратно взял в руку локон ее волос, перебирая длинные мягкие пряди. Нет, он точно слетит с катушек. Она немного успокоила его сегодня ночью, но он не был уверен в том, что будет нормально переносить присутствие Хана рядом с ней. Интересно, какие они на вкус? Эти ее губы.

Нет, Чонгук, ты не будешь этого делать.

Но тело уже непроизвольно наклонилось к ее лицу, не обращая внимания на голос разума. Всего лишь один поцелуй. Он маленький поцелуй. Это ничего не будет значить. Ему просто так необходимо. Так нужно. Просто прикоснуться. Теплое дыхание пощекотало щеку. Чонгук замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Лиса слегка дернула головой, поворачиваясь к нему лицом полностью, словно специально провоцируя его. Коснулся губами теплых губ всего на несколько секунд. Тело словно пронзили током. Он буквально был как оголенный чувствительный нерв. Такие теплые, мягкие, нежные. Он на секунду представил, если бы она ему ответила.

Снесло бы крышу.

Резко отстранился, бросив еще один короткий взгляд на все еще спящую девушку, вышел из комнаты.

P.S. Спойлера нет, 17 главы еще нет. Ждите и не теряйте)