Nearby

Глава пятнадцатая. Второй план.

Миё Мина

Миё Мина с интересом окинула взглядом вошедших в комнату Кима и Пак, по выражению лица которых сложно было понять, что произошло за эти пятнадцать минут. Она считала, что Джисон принял совершенно глупое решение, пытаясь помирить этих двоих. Слишком уж сильно горела ненависть внутри Тэхена к семье Пак. Пусть Розэ отличалась от них, но это не отменяло факт того, что она принадлежит к темному семейству, которое безжалостно прикончило родственников Кима. Как только Джисон снял с них наручники, они мгновенно разошлись по разным сторонам комнаты, предпочитая даже не смотреть друг на друга. 

Чонгук бездумно водил пальцем по ее бедру, вырисовывая незамысловатые узоры на ее темных джинсах. Чон был особенным человеком в ее жизни, иногда ей казалось, что ей просто суждено было встретить его именно в тот период жизни, когда он был ей так необходим. Когда она едва не стала такой же, как все ее окружение. Чопорной, высокомерной куклой, которую с детства только и учили заниматься банковскими делами и конвертировать валюту со скоростью света каждую минуту. Такой она и была со всеми своими знакомыми, но Чон Чонгуку удалось найти другую ее сторону.

Ту небольшую хрупкую часть ее души, которая умела смеяться.

Только с ним она превращалась из денежной печатной машинки в простую девушку, которой так приятно, когда за ней ухаживают, когда интересуются, как у нее дела, когда о ней элементарно заботятся. Конечно же, у нее были отношения и до Чон Чонгука, но в основном они заканчивались тем, что она бросала их, потому что с ними ей было слишком скучно. Чон Чонгук ни на секунду не заставил ее пожалеть о том, что она обратила на него свое внимание. Несмотря на тот факт, что он сам был из одной из самой влиятельной семьи основателей, он был удивительно настоящим, живым.

Следующая должна была крутить бутылочку Пак Розэ, к которой Ми испытывала чувство, схожее с симпатией, так как этой девушке хватило сил показать семье, что ей не нравится то, что они делают. Миё даже ей завидовала. Возможно, когда-нибудь и Мине удастся сказать родителям, что ее достали вся эта банковская бумажная волокита, что она хотела бы создать свою линию одежды, ее письменный стол ломился от количества эскизов, которые она никому не показывала, кроме Чонгука, который случайно наткнулся на них.

Он сказал, что это очень талантливо. Кажется, это был лучший комплимент в ее жизни.

Пак Розэ изящным движением руки раскрутила бутылку, горлышко которой указало на Миё Мину. Ми бордо улыбнулась и, легко прищурившись, уверено ответила: 

— Правда.

Она не очень любила выставлять себя в невыгодном положении, Миё Мина не должна выглядеть глупо или смешно. Она не привыкла к этому, именно поэтому предпочла правдиво ответить на вопрос, нежели выполнить какое-нибудь действие, вроде того цирка, который устроили Тэхен и Хан. Хотя Пак Розэ знала слишком много, поэтому вполне могла задать достаточно колючий вопрос, поэтому Ми слегка вывернулась в руках Чонгука, чтобы внимательным взглядом окинуть черноволосую бестию.

Она хорошо знала родителей Розэ, чтобы примерно понимать, что должна представлять из себя их дочь. Но за прошедшие дни она сделала вывод, что Пак младшая отличается от типичных представителей ее семьи. Розэ казалась ей живой, в отличие от стеклянных Паков, поэтому она охотно верила в то, что девушка сбежала из дома. Она вполне способна на это.

— Мина, — протянула Розэ, а потом резко выдохнула. — Правда ли то, что Ким Югём сделал тебе предложение?

Ми могла спокойно выдохнуть, так как все могло быть гораздо хуже. Миё ответила Пак благодарной короткой улыбкой, так как прекрасно понимала, что Розэ пошла ей навстречу, ее вопрос мог быть гораздо более болезненным, мог затронуть секреты семьи Миё, о которых она не хотела бы распространяться. О которых не знал даже Чонгук. И она не хотела бы, чтобы он узнал, не хотела бы, чтобы он разочаровался в ней. 

Чонгук и про Югёма не знал, поэтому сейчас с любопытством смотрел на нее, как и все остальные. 

— Да, это абсолютная правда, — легко ответила Ми, разведя руки в стороны. — Я ему отказала. Он достаточно долго ухаживал за мной, но я не сочла его привлекательным. И поступила очень верно.

Она наклонилась, чтобы оставить на губах Чона легкий поцелуй, а затем решила проверить одну интересную ей теорию, которая носила имя Лалиса Манобан. Эта рыжеволосая девушка не давала Мине покоя, потому что Чонгук уделял ей слишком много своего внимания. Конечно, она прекрасно знала всю их историю, однако, она практически уверена была, что у Чонгука не осталось к ней никаких чувств, помимо дружеских, что он только ее. Да и в Лисе она, кажется, не видела никаких романтических порывов по отношению к Гуку. Да и смысл столько лет отшивать, чтобы потом проявить к нему симпатию? 

Все логические доводы говорили, что между ними ничего нет, да и быть не может, но едкий червяк подозрения поселился в ее душе, поэтому она аккуратным незаметным движением пальцев помогла бутылке указать на рыжеволосую девушку, которую мозг все равно без ее желания воспринимал, как соперницу. Хотя здравый смысл и кричал ей о том, что Манобан проигрывает ей по всем параметрам. Да, бесспорно, она довольно миловидная, но Ми не могла назвать ее красавицей. Возможно, она просто предвзята.

План основывался на том, что Лиса выпила уже достаточно вина, чтобы выбрать действие. А пока она будет его выполнять, Ми хотела понаблюдать за реакцией Чонгука. Горлышко бутылки послушно указало на Манобан. Ми встретилась глазами с ярким немного испуганным зеленым взглядом Лалисы, но только лишь тепло ей улыбнулась. Она не хотела воспринимать ее, как врага. В конце концов, девушка не виновата в том, что когда-то нравилась Чону. 

Но только пусть попробует хотя бы пальцем к нему прикоснуться.

— Действие, — уверенно проговорила Манобан, вызвав всеобщий гул одобрения.

Умница. Видимо, вино сделало свое дело, раз уж спокойная и рассудительная Лалиса Манобан решила выбрать действие. Ми бросила беглый взгляд на Чона, но тот спокойно пил свой излюбленный ром, глядя куда-то в сторону, словно совершенно не обращал внимание на происходящее. Оставалось надеяться, что он настолько расслаблен и не сконцентрировал, что не заметит ее легкого дуновения для раскрутки бутылочки в нужную сторону. Из-за своих девяноста девяти единиц, Чонгук очень тонко чувствует любое изменение в материи. 

Но она практически ничего не сделала, а Чон и виду не подал, что обратил на это внимание. Хвала Богам. Ми задумчиво прикусила губу, глядя на девушку, делая вид, что раздумывает над тем, какое задание для нее выбрать. На самом деле, Миё банально тянула время, чтобы не вызвать подозрения Чонгука. Но Чон продолжал бездумно водить рукой по ее бедру, когда она произнесла, слегка улыбнувшись:

— Поцелуй Джисона.

Рука на бедре замерла всего на мгновение, но она заметила это, когда вся гостиная утонула в свисте и улюлюканье. Она почувствовала, как Чонгук напрягся всем телом. Это было всего мгновение, но она уловила. Хотя всем своим видом Чон не показывал, что это его хоть как-то волнует. Может, она ошиблась? Она хотела бы списать это на простое удивление, но червяк сомнения внутри Миё Мины буквально кричал ей о том, что парню не все равно.

Он просто мастерски делает вид.

Что ж, она понаблюдает, как он продолжит строить равнодушную мину, когда его рыжеволосую красавицу поцелует другой. Если у него что-то все еще к ней осталось, то этот поцелуй должен окончательно расставить все точки. Чонгук ненавидит делиться, поэтому он точно после этого и смотреть на нее не сможет. Ми склонила голову набок, наблюдая, как щеки Лалисы Манобан украсил смущенный румянец. Миё подумала о том, что она совсем еще ребенок. Чем только она так привлекает Чона?

— Я не могу отказаться? — спросила она, окинув ее взглядом светло-зеленых глаз, но Ми только лишь покачала головой.

Если проверять, то до конца. Она бросила беглый взгляд на Чонгука, который опрокинул целый стакан рома, скинув с себя ее ноги, чтобы налить себе еще. Он не разделял всеобщего веселья по поводу образования будущей парочки. Ми была бы даже счастлива, чтобы Хан и Манобан начали встречаться, потому что так она избавилась бы сразу от нескольких проблем. От возможных чувств Чонгука к этой девушке и от подозрения в том, что сама Манобан что-то чувствует к нему.

Она не хочет отдавать его никому.

— Не бойся, от моих поцелуев еще никто не умирал, — улыбнулся Джисон, когда Лиса немного неуверенно подошла к нему. 

Ми пыталась считать реакцию Чонгука, поэтому, как только Хан перехватил Манобан за руку и потянул на себя, она мгновенно посмотрела на Чона. Чонгук смотрел на них всего несколько секунд, но как только парень зарылся рукой в рыжие волосы на затылке и накрыл губами губы девушки, Чон отвернулся. Черт. Ми едва ли не выругалась от разочарования.

Он словно не хотел видеть это. Разве ему не должно быть все равно?

Плевать. Плевать на Лису Манобан, плевать на его оставшиеся к ней чувства. Рядом с ним она, Мина, поэтому она хотела сделать все, чтобы раздавить тот небольшой росток, который все еще продолжал жить в сердце Чон Чонгука, как бы упорно он не пытался скрыть это от нее. Она никогда не была идиоткой, она видела, как он смотрит на нее. Просто до последнего надеялась, что ошибается. Нет. Она придумает, что сделать с этой проблемой. Возможно, Джисон ей в этом поможет. Они даже подошли бы друг другу. Ей нужно будет придумать план. 

Кто-то громко засвистел, а Лиса уже отстранилась от Хана, присаживаясь на свое место, чтобы покрутить бутылочку. Ми видела, как пылали ее щеки от смущения. Это же ведь поцелуй. Просто поцелуй, а она ведет себя так, будто бы Миё заставила ее переспать с ним. Ми отследила ее взгляд, направленный на Чонгука, но тот не смотрел на нее. Миё хотела бы, чтобы ему просто-напросто было противно. Наклонилась, оставив на его щеке легкий поцелуй, надеясь, что Манобан заметила это.

Он полностью ее. Она не намерена ни с кем делиться.

Лиса закрутила бутылочку, горлышко которой указало, как назло, на Чонгука. Вот тебе и эффект бумеранга, Миё Мина. Она едва ли не выругалась вслух, но сдержалась, ни одной эмоцией на лице не показывая, что ее это хоть как-то задело. Но жгучая ревность уже проникала в сознание, отравляя его. Ми никогда никого не ревновала, потому что всегда была до ужаса уверена в себе, но сейчас у нее не было никаких сомнений, что то, что она сейчас ощущает, именуется именно ревностью. Это было ново для нее. И определенно не нравилось. 

— Правда, — выдохнул Чонгук отстраненно, даже не взглянув на нее.

Ми улыбнулась своей маленькой победе. Все-таки хорошо она придумала с этим поцелуем. Она вновь удобно устроила свои ноги на коленях Чонгука, но он больше не водил руками по ее бедрам, а только лишь упрямо смотрел, как Джисон разливает девочкам вино. Он думал о чем-то, а Ми и предположить не могла, что творится сейчас в его голове. Меньше всего ей хотелось, чтобы он думал о Лисе.

Взгляд непроизвольно опустился на ее запястье, на котором сверкали самые дорогие камни из поместья Чонов. Наследие семьи идеально село на запястье Лалисы Манобан. Конечно, Ми узнала его, ведь она просто не могла не узнать одно из фамильных украшений. Ей он такое не дарил, но Ми успокаивала себя тем, что все еще впереди. Он обязательно наденет на ее безымянный палец помолвочное кольцо семейства Чонов. Ей не нужен был какой-то браслет.

Пускай и очень красивый.

— Шрам, — произнесла Манобан, глядя куда-то в область шеи Чона. — На шее, с левой стороны две полоски, откуда?

Ми, конечно же, знала о наличие этого шрама, но никогда не интересовалась, где Чонгук их получил. Ведь они с парнями часто участвовали в драках и дуэлях, вполне возможно, что Чон заработал его именно там. Только вот Миё не учла, что на теле Чонгука нет ни одного шрама, кроме этого, потому что обычно целители или же Юнги все затягивают ему. Такие шрамы оставляют только темные заклинания. Или же Чонгук целенаправленно не стал залечивать какую-то рану. Ми с интересом посмотрела на парня, ожидая его ответа.

Только тот смотрел на Манобан так, словно она сама знала ответ на этот вопрос.

Миё не понравился этот его взгляд, хотя вполне естественно, что Лиса может знать о происхождении этого шрама, ведь они учились в одном классе. Возможно, она просто присутствовала, когда Чонгук заработал его. Но Ми уже раздражало все личное между этими двумя, поэтому она в нетерпении легонько коснулась плеча Чонгука, подталкивая его к ответу.

— Это детский шрам, — хмыкнул Чон. — Мы с Тэ играли перед моим домом, а мимо проезжал велосипедист с огромным букетом роз. Он наехал на камень и упал со своего велосипеда, почему-то решив, что это мы поставили ему подножку, он съездил мне этим букетом по лицу. На лице раны мама затянула, а вот на шее я попросил оставить. Шрамы же ведь украшают мужчину, так ведь? 

Манобан коротко кивнула головой на его ответ, но почему-то быстро спрятала глаза. Ничего необычного в этой истории Ми не нашла, поэтому решила вообще не обращать на это никакого внимания. Ее достало постоянное напряжение. Пора бы уже расслабится. Она пригубила вино, глядя, как Чонгук ловко раскручивает бутылочку. Она указывает на Хан Джисона. Ми испускает выдох облегчения. 

Этот вечер порядком ей надоел.

***

В понедельник весь Кордейл обсуждал только одну-единственную новость. Шепот раздавался со всех сторон. Нет, совсем не поцелуй Лисы и Джисона на импровизированной вечеринке. Нападение темных магов на центральный банк Кристалла. Мина теперь не могла отделаться от постоянных вопросов, которые считали нужным задать все, кому не лень. Благо, Чонгук отгонял от нее всех любопытствующих одним лишь только взглядом. Все говорили одно и то же.

Центральный банк ограбили, хотя ее отец кричал со всех сторон, что это самое безопасное место во всем мире. 

Нигде не говорилось о том, что похитили темные маги, но Розэ была абсолютно уверена в том, что это была шкатулка Дивендариума. Грабители не вынесли деньги, камни, золото, а, значит, они пришли за самым дорогим артефактом, который хранился в банке с незапамятных времен. Только эта шкатулка могла удержать вместе четыре части этого темного артефакта. Ми знала, к чему это рано или поздно привезет. Она, Чонгук, Тэхен и Юнги. Кажется, только они во всем Кордейле точно знали, что происходит в остальном мире, не огороженным защитным куполом. 

Она могла соврать, что не боится, но это было совсем не так. Она очень сильно боялась, боялась того, что может ждать их за защитным куполом Кордейла. Боялась за родителей, на которых сейчас обрушилась общественная облава из-за того, что они допустили, чтобы банк ограбили. Мина нужна была им сейчас, она должна была поддержать их, какими бы они ни были. Это ее родители, она любит их больше жизни. 

— Чего вылупился? — рыкнул Гук на прошедшего второкурсника в кафе. — Иди своей дорогой и не оборачивайся, если все еще хочешь что-то видеть обоими глазами.

Чонгук был просто ее спасением во всей этой ситуации. Ми не знала, как она смогла бы отбиться от всех этих прилипал, если бы не Чон. Один только лишь его вид заставлял некоторых засунуть язык поглубже в задницу. А те, которые были посмелее и пытались подойти и спросить что-то, разворачивались практически мгновенно после его злобного рыка. Мина даже забыла о том, что произошло на вечеринке, потому что сейчас Чонгук всецело и полностью принадлежал ей.

Лисы Манобан даже и видно не было на горизонте.

Они сели своей привычной четверкой за свой стол за завтрак, Ми чувствовала, как Юнги и Тэхен внимательно смотрели на нее, поэтому ей пришлось тяжело выдохнуть:

— Я не разговаривала с родителями еще, уверена, что им сейчас не до меня. Но я практически уверена в том, что украли шкатулку Дивендариума, потому что ничего больше не взяли. Они пришли в банк именно за ней.

Чонгук доверял этим ребятам, а она всецело доверяла Чонгуку, поэтому никаких сомнений не было в том, чтобы поделиться мыслями. Они никому и никогда не выдадут ее тайны, потому что рассказать это означало предать Чонгука, а ребята слишком дорожили своей дружбой. Ми даже им завидовала, ведь у нее никогда не было таких друзей, которым можно было доверить даже свою жизнь, но она хотела бы, чтобы друзья Чонгука стали для нее таковыми. Поэтому решила начать с доверия.

— Чонгук, ты со своими родителями не разговаривал? — коротко спросил Юнги, посмотрев на Чона, но тот лишь покачал головой.

Вопрос был вполне закономерный, потому что одна из частей Дивендариума хранилась именно в поместье Чонов. И теперь, когда стало ясно, что Аркуры собираются продолжить дело своего знаменитого предка, родители Чонгука оказывались под прицелом этой темной четверки. Наверняка, они уже знают о том, что первая часть находится у них. А если теперь у них есть шкатулка, значит, они могут начинать собирать Дивендариум, так как им есть, где хранить столь мощный артефакт.

Дрожь невольно пробежалась по всему ее телу. Она перехватила руку Чонгука, крепко сжимая ее. Его теплая ладонь странным образом успокаивала. Чон тоже нервничал, это было видно по его напряженному лицу. Она знала, что он пытался связаться с родными с самого утра по зеркалу, однако, никто так и не ответил. Ми хотелось верить в то, что с ними все в порядке. Иначе просто и быть не может. 

— Гук, все в порядке, я еще попытаюсь после занятий написать отцу, — проговорил Тэхен с нетипичной ему серьезностью, а затем резко ударил по столу рукой, обращая на себя всеобщее внимание. — Как же дерьмово сидеть на этом клочке земли. 

Глядя на ребят, она понимала, почему родители не позволили им остаться дома и помогать сражаться с темными магами. Несмотря на весь свой энтузиазм, на весь свой талант, они все еще слишком молоды и импульсивны, чтобы выпускать их на поле боя. Ким и Чон первые лягут под темные заклинания, поэтому Ми даже немного рада была, что они сейчас находятся здесь, но мысль свою высказывать не стала. Парни определенно не согласятся с ней.

Пусть только пока будут в безопасности.

— Пойдемте, — проговорила Ми, прерывая их оживленную дискуссию о том, как они смогли бы помочь своим родителям, если бы находились в Кристалле. — Для Хосока не будет оправданием ваша обида на весь мир.

Тэхен возмущенно открыл рот, но затем захлопнул, предпочитая не спорить, потому что заранее знал, что она права. Жуя на ходу, Тэхен что-то говорил о том, что расписание составляли изверги, потому что после выходных первым занятием ставить военную подготовку самым настоящим издевательством. Для Ми же это было глотком свежего воздуха, потому что студенты не разговаривают на занятиях у Хосока. А у Ми уже от этого постоянного шепота раскалывалась голова. У них просто не будет сил на разговоры, а Ми занятия спортом к тому помогают отвлечься от гнетущих мыслей, поэтому она практически бежала в тренажерный зал. 

Ей это как раз сейчас необходимо.

Чон Хосок был в своем привычном репертуаре. Глыбой возвышаясь над всему студентами, он сообщил о том, что сегодня они работают на износ. А раньше, простите, это как называлось? А, разогрев. Понятно. Круги по стадиону казались манной небесной по сравнению с теми адскими упражнениями на выносливость, которые подготовил преподаватель на сегодня. Ми чувствовала, как ее тело ноет, уже представляла, как завтра утром будут болеть все мышцы. Это было даже приятно. Приятная боль, которая помогала забыться. 

Хосок отлучился на пятнадцать минут по поручению ректора, оставив всем задание выполнить по пять подходов упражнения с полным переворотом туловища и предупредил, что он все равно узнает, если кто-то будет халтурить. И тому счастливчику придется выполнять то же задание, только раз в пять больше. Ми знала, что случится, как только Хосок покинет тренировочный зал. Так и произошло. Никаких сюрпризов.

— Эй, Миё, а как же лучшая система защиты во всем мире? — рявкнул кто-то ей в спину, а Ми поняла, что нервы определенно сдают. — Папаша даже с кучкой любителей справиться не смог. 

Чонгук не успел так быстро среагировать, как среагировала Мина. Достали. Уже никаких нервов не хватает. Фирменный темно-красный хлыст мгновенно уложил парня на лопатки, а массивный кроссовок уперся ему прямо в горло. Миё знала, что Чонгук все равно встал бы на ее защиту, но она хотела показать, что совершенно не боится всех этих злых языков. А пока не проявишь физическую силу, они ни черта не понимают.

Довели.

— Зато я с тобой легко сейчас справилась, не находишь? — прорычала она, наклонившись так, чтобы он хорошо ее услышала. — Если еще хоть слово о моей семье вылетит из твоего грязного рта, хлыстом ты не отделаешься, кивни, если понял.

Паренек из красного сектора коротко кивнул головой, а она отпустила хлыст, убрав ногу с ее шеи. Конечно, он отделался малым, но Ми сейчас была не в настроении воспитывать идиотов. Взгляд вдруг наткнулся на рыжую копну волос и большие зеленые глаза Лалисы Манобан, которая смотрела на нее так, словно впервые увидела. Конечно, Миё не была комнатным растением, как она. На то она и Миё. Мина всегда умела за себя постоять и не нуждалась в помощи других.

Чонгук прекрасно это знал, именно поэтому позволил ей сейчас разобраться самой.

— Бешеная сука, — выплюнул парень ей в спину, но она предпочла больше не тратить на него свое время, он итак был достаточно опозорен.

— Следи за языком, Шон, если не хочешь добавки уже от меня, — Ми почувствовала, как руки Чонгука обхватывают ее талию, а губы запечатывают успокаивающий поцелуй на виске.

Сработало. Она успокоилась.

Его запах, его руки и поцелуи действовали на нее, как самое лучшее успокоительное, которое только можно найти. Она должна была благодарить всех богов за то, что свели ее с Чон Чонгуком. Ми и представлять не хотела, как она справилась бы с этим всем, если бы не он. Именно этот широкоплечий парень сейчас держал ее на плаву. Ми была уверена в том, что он не оставит ее одну. Несмотря на тот росток чувств к Лалисе Манобан, который есть внутри него. 

Она избавится от него. Рано или поздно. Она поможет ему вытравить образ рыжеволосой девушки. Пусть он даже и не подозревает об этом, но Ми придумает, как избавить его от бремени этих чувств. Ради их общего счастливого будущего, в котором она была уверена, как в самой себе. Она никуда не отпустит Чон Чонгука от себя.

Демонология прошла относительно спокойно, так как Чан Чансон предпочел провести это занятие теоретически, поэтому они просто монотонно записывали лекцию за ним. Это было хорошим отдыхом после занятия у Хооска, но Мина не могла отделаться от мысли, что ей нужно быть в другом месте. Лукас был еще слишком мал, чтобы хоть как-то помочь родителям. Младшему брату, которому достанется все наследство семьи Миё, было всего двенадцать. 

Если останется какое-то наследство после вчерашней облавы.

— Лекция окончена, на следующем занятии я не буду спрашивать теорию, я посмотрю, как вы примените ее на практике, все свободны, — хлопнул в ладоши Чан, завершая свое занятие.

Ми, собрав все свои вещи в небольшой рюкзачок, пошла на следующее занятие, на котором она собиралась выпустить пар. Она уже знала, что Чхве Субин сегодня попадет под горячую руку, хотя ничего плохого не совершил. За те несколько занятий Ми сделала вывод, что он неплохой парень, хотя и немного замкнутый. В отличие от Сон Сондык, с которым он сдружился. Полигон, на котором традиционно проводились занятия по боевой и защитной магии, встретил их холодным ветром, но Ми редко чувствовала холод из-за своей огненной стихии. 

Линь и Давон уже привычно ждали их в центре полигона. Ми восхищалась ими. Сонг Давон и вовсе была ее кумиром, потому что победить столько темных магов и остаться в живых многого стоит. Некоторые сомневались в том, что такие молодые преподаватели мало чему могли научить, но Ми не была согласна с этой точкой зрения. Наоборот, только молодые и могут, потому что у них свежий нестандартный взгляд на магию. 

— Ты в порядке? — прошептал Чонгук ей на ухо, когда все выстраивались по секторам. 

— В порядке, — шепнула в ответ девушка, благодарно клюнув его в щеку быстрым поцелуем. 

Она так отчетливо чувствовала его поддержку, что перестала даже думать о Лисе Манобан. Но только сейчас ее длинная густая шевелюра вновь мелькнула перед глазами. Ми не понимала, почему Лалиса с ее целительским талантом и абсолютной безалаберностью в боевой магии поступила в Кордейл. В академии имени Кауша она определенно принесла бы больше пользы. Миё отказывалась думать о том, что Лиса специально поехала следом за Чонгуком. 

Она не может быть настолько глупой.

— Сегодняшнее занятие будет проходить не по обычному распорядку, — проговорил Линь, внимательно оглядывая ряды студентов. — Будем учиться работать в команде, теперь ваши вчерашние противники станут вашими напарниками. Для начала отработаем по парам, затем начнем подключать еще больше человек, пока не сделаем из каждого сектора целостный организм. 

Ми скептически посмотрела на Чхве Субина, подумав о том, что все бремя придется нести на своих плечах. Нет, не то чтобы Субин был совсем плох, но у него нет абсолютно никаких шансов против Тэхена и Чонгука, Юнги и Пак. Единственные, с кем он мог бы побороться в боевой магии, были Лиса и Сондык. По крайней мере, из черного сектора, хотя он и обладал самым малым количеством единиц в этой тройке. Все начали активно перешептываться, а Ми услышала, как Тэхен что-то фыркнул о том, что он лучше сам справится с двумя противниками, чем будет тратить время на прикрытие задницы Пак Розэ. 

Но насколько Ми могла заметить, Пак сама была в состоянии позаботиться о своей заднице.

— В качестве показательной дуэли я попрошу пройти в центр ребят из черного сектора, — Давон осмотрела их ряды, выбирая жертву. — Миё и Чхве, Хан и Манобан, выходите. На их примере мы разберем ошибки. Разрешается использовать все заклинания, которые только имеются в вашем арсенале. Дуэль закончится тогда, когда один из противников окажется на земле. 

Просто прекрасно. Ми уверенно вышла в центр полигона, рядом шел слегка побледневший Чхве Субин, и Миё понимала почему. Потому что Хан Джисон, который был напарником Манобан, обладал довольно большим запасом единиц, хотя и немного меньше, чем у его сестры. Миё понимала, что это будет скорее дуэль между ней и Джисоном с балластами за спиной. Но Манобан совершенно не выглядела напуганной, словно думала, что у нее есть шанс на победу. 

Хм, было бы неплохо слегка потрепать подружку Чонгука в легальных рамках. Может быть, это даже успокоит ее нервы. Она нашла глазами Чона, который недовольно сложив руки на груди, смотрел на Хан Джисона так, словно тот был виноват во всех проблемах. Этот взгляд словно кричал ему о том, что если Хан позволит Манобан пострадать, то ему не поздоровится.

Переживаешь, а, Гуки?

Злость мгновенно заполнила все сознание. Может быть, Манобан была совершенно не виновата в том, что Чон так волнуется, но Ми уже не могла сдержать свое раздражение. Она не могла быть справедливой, как должна была быть. Ее просто чертовски выводило из себя, что он уделяет столько внимания этой рыжеволосой девчонке. Миё почувствовала, как магия заискрилась на кончиках пальцев. Прекрасно, главное, чтобы Чхве не помешал ей слегка припугнуть Лису.

— Субин, послушай, я, скорее всего, не смогу положить Джисона, — прошептала Миё, наклонившись к его уху. — Поэтому нужно бить по слабому звену, в их паре — это Манобан.

— А что делать с Ханом? — с опаской поглядывая на парня, поинтересовался он.

— Попытайся отвлечь его, швыряй в него все, что только сможешь, а я займусь Лисой, — ответила Миё, полностью закрывая себя защитным щитом. — Только смотри не попади под сферу. 

Линь посчитал до трех, а затем громко свистнул, начиная дуэль. Мина улыбнулась. Ей всегда нравилось это легкое покалывание от бушующей магии внутри, которая искала выход на кончиках пальцев. Чхве ударил первым небольшим залпом из маленьких вертящихся сфер, которые были направлены больше на отвлечение, нежели на причинение сильного вреда. Миё тем временем нашла взглядом Лису, которая тоже полностью закрылась щитом и что-то шептала про себя. 

Что она пытается сделать?

Впрочем, плевать, потому что болевое заклинание попало точно в цель, только ее щит выдержал, только слегка треснул в области удара. Она чувствовала, как разрывается защитная материя. Давай, рыжик, покажи, что ты можешь. Ми играючи увернулась от двух сфер Джиона, бросив недовольный взгляд на Чхве, который должен был заняться им. Но у Чхве самого были проблемы, так как Манобан целилась совсем не в нее. Она поразила Такера замораживающим заклинанием, от которого он пытался сейчас избавиться. Детский сад.

Мина недовольно рыкнула, бросив в его сторону нейтрализующее. Идиот. Два хлыста обогнули ее руки. Придется идти по классическому пути. Первый хлыст пробил ее потрепанный щит, а второй только лишь зацепил левую руку, разорвав черную форму. Ей чудом удалось увернуться от него, а в следующую секунду Ми почувствовала, как болевое Хана пытается пробить ее щит, но она чувствовала только лишь легкое покалывание.

Встретились глазами.

Ми видела эту непонятную уверенность в ее глазах. Она ее раздражала. Хотелось стереть ее с лица Манобан. Ну, давай, малышка, побегай немного для нее. Несколько темно-красных стрел полетело в сторону Лалисы Манобан, только вот Хан в последнюю секунду прикрыл ее своим щитом. Как бы ей хотелось посмотреть на Чонгука, чтобы отследить его реакцию на все происходящее, но у нее сейчас не было возможности отвлечься.

Сферы полетели в разные стороны с невероятной скоростью. Ми начинала злиться еще сильнее, потому что Хан не давал ей даже и близко подобраться к Манобан, а сама Лиса тем временем пыталась задеть Чхве своими слабенькими, но довольно меткими боевыми сферами. Несколько раз ей удалось прорваться к ней, она видела, как Лалиса морщилась от боли, но продолжала стойко стоять на ногах. Руку все-таки Ми зацепила хорошо, потому что левую руку Лиса даже не поднимала, а Миё заметила, как форма пропитывается кровью.

Перебор.

Ми испугалась того, что натворила. Она собиралась просто сбить ее с ног какой-то подножкой, а вышло так, что ей придется обратиться к целителю, чтобы ей затянули эту царапину. Сознание слегка помутилось. Это не ты, Мина, ты не такая. В тебе не должно быть столько жестокости. Просто возьми и сделай эту чертову подножку и закончи это. Ты сходишь с ума, ты не можешь себя контролировать.

Она сама не поняла, как раздался свист, означающий, что дуэль закончена. Она резко обернулась, с легким облегчением обнаружив Чхве Субина, лежащего на земле. Хвала Богам, это закончилось, у нее явно не то состояние, чтобы участвовать в дуэлях. Еще немного — и она просто покалечила бы ее. Все вокруг захлопали в ладоши, привычно аплодируя дуэлянтам. 

— Итак, кто скажет, в чем была проблема Субина и Мины? — проговорила Давон, кивком головы разрешая им встать к своему сектору, но никто не поднял руку для ответа. — Проблема заключается в том, что они не работали совместно, а каждый отвечал сам за себя, в то время, как Лалиса и Джисон защищали и помогали друг другу. 

Ми нашла взглядом Чонгука, боясь увидеть неодобрение на его лице. Но Чон даже и не смотрел на нее. Он не сказал ей ни слова, когда она подошла, продолжая делать вид, что внимательно случает преподавателей. Ее такой расклад не устраивал. Она хотела, чтобы он сказал хоть что-то, чтобы сказал, что он не осуждает ее, что он понимает. Что понимает ее так, как понимал всегда. Но как только она открыла рот, чтобы спросить его, в чем проблема, Линь дал команду всем тренироваться в парах, и Чонгук ушел в другую сторону полигона, так и не сказав ей ни слова. 

Ми хотела найти Лису, чтобы сказать ей, что она сожалеет, что так получилось, что она не хотела, но Манобан  уже не было на полигоне, потому что Хан повел ее в сторону медицинского пункта. С другой стороны, они ведь будущие защитники, как им еще научится себя защищать, если не так? Она, когда встретит на своем пути темного мага, явно не будет думать о том, чтобы не навредить ему.

Ты оправдываешь себя. Задание было совсем другое.

Чертова совесть. Как всегда не вовремя. Ми зажмурилась, пытаясь избавиться от картинки разодранной руки Лисы Манобан в голове. Она потеряла контроль, давно с ней такого не было, все навалилось, как снег на голову. Ограбление банка, переживания за семью, мысли о темных магах, которые задумали разрушить весь мир, и, конечно же, боязнь потерять Чона из-за его детской влюбленности.

Как только Линь объявил конец занятия, Мина перехватила Чона за руку, заставляя того посмотреть на себя, но не увидела в его глазах ровным счетом ничего. Пустота. Ни единой эмоции. Наверное, лучше бы он злился. Так ей было бы проще, а теперь все слова застряли в горле.

— Ты же понимаешь, что я не хотела, — проговорила она, пропуская студентов, которые шли в свои корпуса. 

— Нет, Ми, ты хотела, я прекрасно видел твой взгляд, — хмыкнул Чонгук, пожав плечами. — Только я понять не могу почему. Что тебе сделала Манобан, что ты решила сорвать свою злость на ней?

Потому что она может забрать у нее тебя.

Ми не знала, что ему ответить, потому что если она скажет ему правду, то он подумает, что она действительно сошла с ума, потому что Чонгук ни разу не давал повода, чтобы думать о том, что он не верен ей. А ее догадки о том, что он все еще любит Лалису Манобан, она могла доказать только взглядами, которые наблюдает между ними и браслетом на руке девушки. Это было смешно. Совершенно несерьезно. Она понимала, что Чон найдет оправдание на каждое из этих обвинений. 

Ми почувствовала, как нос начало опасно щипать. Нет, только не слезы. Весь день держала себя в руках, а здесь расклеилась. Но она видела, он смотрел на нее, как на монстра, не с той привычной теплотой и заботой во взгляде. Но Миё Мина не была монстром. Она просто запуталась, и она чертовски сильно напугана. Боится потерять его. Больше всего на свете она боится потерять единственного человека, который знает ее настоящую. Если он оставит ее, то она просто не будет знать, что ей делать. 

— Я не знаю, что на меня нашло, — прошептала она, опустив глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает опасный всхлип. — Я сама испугалась, когда поняла, что сделала. 

Чонгук шумно выдохнул, а она боялась поднять на него свои глаза, боясь увидеть все то же равнодушие в его взгляде. Его она боялась больше всего на свете. Но тут она почувствовала, как руки Чона притягивают ее к себе, а горячие губы оставляют на лбу целомудренный поцелуй. Ми едва сдержалась, чтобы не улыбнуться в его форму. Все в порядке.

Он не считает ее монстром.


P.S. Это можно считать за камбэк? Как вам глава? Как вам новый персонаж? 
Автор вернулся, так что ПОКА главы будут появляться чаще.
Возможно, сегодня будет еще одна глава)
Еще я думаю поменять обложку...
Так что, не теряйте)

С наступающим 8 марта,девочки)

!!!СПОЙЛЕР!!!

Глава от имени Чон Чонгука

Сердце болезненно защемило. Она казалось такой маленькой, такой хрупкой, что хотелось сгрести ее в охапку и спрятать далеко-далеко, подальше от всех злых глаз. Портман присел на корточки возле ее кровати, заправив локон, упавший ей на лицо, за ухо. Лиса недовольно выдохнула, но не проснулась. Чонгук с недовольством отметил, что рану она так и не залечила, так как повязка все еще обхватывала ее руку. 

Упрямая до ужаса. И когда она только такой стала?

— И что мне с тобой делать? — прошептал он едва слышно, касаясь кончиком пальца ее руки. — И отдать тебя никому не могу и себе забрать тоже.

 Гук хрипло выдохнул, бросив взгляд на ее губы, снова вспоминая о том, как она сама потянулась, чтобы поцеловать Хана. Аккуратно взял в руку локон ее волос, перебирая длинные мягкие пряди. Нет, он точно слетит с катушек. Она немного успокоила его сегодня ночью, но он не был уверен в том, что будет нормально переносить присутствие Хана рядом с ней. Интересно, какие они на вкус? Эти ее губы.

Нет, Чонгук, ты не будешь этого делать.