Nearby

Глава четырнадцатая. Влиться в коллектив.

Пак Розанна

Ее буквально распирало от злости. Розэ поверить не могла, что он это сделал. Поцеловал ее. Ким чертов Тэхен просто взял и поцеловал ее. Еще никто никогда не целовал ее так. Впрочем, она не могла похвастаться большим опытом, потому что ее целовал только Ким Ёнхун, который был ее первой любовью в шестнадцать лет и обещал украсть ее и отвезти далеко, она даже отдала ему свою невинность в летнем домике на свой день рождения. Однако у их истории не было счастливого конца, потому что на следующий день Сехун избил его до полусмерти, после чего Ёнхун забыл все свои обещания и боялся даже на пушечный выстрел к ней подойти. Еще были неловкие попытки клюнуть ее в щеку от мистера Кая, от которых она особо изворотливо уклонялась, хотя пару раз ему все-таки удалось это провернуть.

Но Ёнхун целовался совсем не так, как Ким. Видимо, толпы девушек сделали из него любовного гуру, который сводил всех с ума одним только лишь поцелуем, но она не поведется на этот трюк. Да, был момент слабости, она признает эту свою ошибку, она тоже поцеловала его, просто ей... ей было любопытно. И она утолила это свое любопытство сполна, а Ким Тэхен в столовой показательно у всех на виду засовывал свой язык в глотку Ким Йевон. 

Конечно, она знала, для кого это представление. 

Для одного единственного зрителя. Он даже встал так, чтобы им с Лисой было лучше видно, как он запускает свою руку ей под футболку. Мерзость. Что он пытается этим доказать? Что случившееся было ошибкой? Она и так это знает. Розэ посмотрела только один раз. Или два. Но больше даже и не поворачивала голову в ту сторону, предпочитая концентрироваться на своем обеде, который, кстати говоря, был сегодня особенно вкусным. Лиса смотрела на нее с неприкрытым любопытством, словно подозревала что-то. Пак даже на секунду показалось, что она знает о том, что произошло в коридоре.

— Ну? — М анобан выгнула рыжую бровь, отложив от себя столовые приборы. — Рассказывай, чего от тебя хотел Линь.

Пак подавила в себе выдох облегчения. Она не сопоставила тот факт, что они с Кимом вошли в класс практически одновременно, его рубашка была задрана, а у нее припухли губы. К счастью, Лиса даже предположить не могла такое развитие событий, поэтому оставалось только радоваться этому. Пак поведала Лисе о тех радостных новостях, про которые успела забыть с этим чертовым поцелуем, выбившим ее из привычной колеи. Она чуть было не забыла про главное.

Ей удалось больно щелкнуть Сехуна по носу, даже представлять не хотелось, что он сделал бы с ней, если бы узнал, что она тот доносчик, который испортил его планы. Рассказывая, она просто не смогла сдержать довольную улыбку, Пак нисколько не жалела о принятом решении, наоборот, была в какой-то степени горда собой, ведь у нее получилось. Получилось доказать, что она не такая, что не такая, как ее семья. Двенадцать защитников. Случайно подслушанный разговор спас двенадцать жизней. Подумать только, сколько еще она смогла бы услышать, живя в том доме. 

Сехун придушил бы ее собственными руками, если бы узнал. Как слабого котенка.

Но она старалась не думать об этом. Она думала о том, что смогла стать полезной, смогла помочь светлой стороне, пусть и в такой мелочи, которая оказалась совсем не мелочью. Она видела эту благодарность в глазах Линя. И ее переполняло то чувство, которое она не испытывала уже очень и очень давно. Искренняя радость, заполняющая каждую клеточку ее тела, вытесняющая даже злость на Кима, которая, впрочем, никуда не девалась, просто отходила на второй план.

Ее интересовал один момент. Откуда Ким знает про ее волчицу? О ней знала только Лиса, которая просто не могла проболтаться об этом Тэхену, так как не оставалась с ним наедине, да и она прекрасно знала, как Пак не хотела, чтобы об этом стало известно. Оставался только один человек. Мин Юнги. Только он знал об ее волчице. Она рассказал ему на днях, чтобы он помог ей с анимагией. Сказать, что Мин удивился — ничего не сказать, но он поклялся ей в том, что никому ничего не скажет. Даже Киму. 

Особенно Киму. 

Она перехватила его на пути на занятие Ан Хе Джин, пропуская всех остальных вперед по тропинке в лес. Мин удивленно смотрел на нее своими теплыми карими глазами, но Пак не намерена была тянуть резину, поэтому сразу спросила, посмотрев прямо ему в глаза: 

— Ты сказал Киму про волчицу?

— Нет, с чего ты это взяла? — искренне удивился Юнги.

Так сыграть было просто невозможно, да и почему-то Розэ была уверена в том, что Мин умеет хранить секреты, даже от своих друзей, а тот факт, что он хорошо к ней относится, даже не смотря на то, что его лучший друг ее ненавидит, только подтверждал это. Но тогда Пак только еще больше путалась. Не зря же ведь Ким спросил ее об этом посреди совершенно другого разговора, спросил так, словно уже знал ответ. Она уверена была, что знал.

Поэтому поцеловал ее?

— Потому что он знает, — прошипела она недовольно так, чтобы проходящие мимо них люди ничего не услышали.

— Он уже третий день говорит о том, что чувствует присутствие белой волчицы, Розэ, — пожал плечами Мин. — Только теперь мне стало интересно, как он оказался в такой близости от тебя, что понял, что это ты?

Чувствует ее присутствие? Каким образом? Она непонимающе уставилась на Мина, ожидая, что он объяснит ей, что он имеет в виду, иначе ее мозг просто взорвется от количества вариантов, которые роились в ее голове с невероятной скоростью. А Мин тем временем схватился за голову так, словно сказал что-то лишнее, а ей стало еще интереснее узнать правду.

— Объясняй, Юнги, потому что уже не отвертишься, — хмыкнула она. 

— Да я понял, — обреченно произнес он. — Тебе об этом и Лиса сказать могла, она недавно увидела все сама. Тэ умеет перекидываться в волчью ипостась с конца десятого класса, поэтому его слух и нюх обострены, поэтому он чувствует твою волчицу, когда ты призываешь ее. Твой запах тебя выдал.

Теперь все встало на свои места. Розэ поняла, почему Ким так странно себя вел, когда она рассказывала ему о разговоре с Линем, почему приближался, почему взгляд был таким расфокусированным, словно он что-то принял. Ее запах отвлекал его. Пак была под впечатлением, ведь в таком юном возрасте очень сложно научится полной трансформации. Ким действительно очень талантливый и сильный волшебник, но это не мешает ему быть полнейшим ублюдком.

Осталось только узнать, как Лиса умудрилась увидеть, как Ким перекидывается и почему не рассказала столь важную информацию ей. Впрочем, об этом она намеревалась поговорить с самой Манобан, которая ждала ее на поляне, где проводились занятия по анимагии с Ан Хе Джин, которая, кстати говоря, тоже была удивлена, когда узнала, какое животное скрывается в ней.

Розэ сама до сих пор не могла свыкнуться с этой мыслью. 

— Спасибо, что рассказал, — искренно проговорила Розэ, глядя на парня. — Я тоже его буду чувствовать, когда перекинусь?

— Волки живут стаями, Розэ, поэтому вы оба будете чувствовать друг друга на зверином уровне, — объяснил Мин, а затем заговорщицки улыбнулся. — К тому же, насколько мне известно, волки моногамны.

За что мгновенно получил ощутимый толчок в бок. Оставалось надеяться, что она сможет контролировать свою волчицу. Она не позволит ипостаси Кима помутить ей разум, как помутила ее волчица ему. Возможно, ее запах повлиял на то, что он решил поцеловать ее. Животный инстинкт? Ей определенно это не нравилось, с этим необходимо будет что-то сделать.

Она предпочитает быть волком-одиночкой.

— Волки, возможно, и моногамны, а вот Ким Тэхен нет, — произнесла Пак, кивнув на Кима в объятиях Ким Йевон. — Пойдем, скоро начнется занятие.

Ан Хе Джин стояла в центре поляны, возвышаясь над большинством студентов на половину головы. Сегодня было первое занятие, которое проводилось не в корпусе, что означало только лишь одно — урок будет напрямую связан с трансформацией. Ан Хе Джин импонировала Розэ только лишь по тому, что она умудрялась уделять внимание каждому, если надо объясняла по несколько раз одно и то же. Для нее главным был результат, и она делала все для того, чтобы он был успешным. 

Розэ встала рядом с Лисой, решив, что спросит у нее по поводу волка Кима после занятия, слишком уж оно интересным оно обещает быть. Она нисколько не сомневалась в Манобан, если рыжая не рассказала, значит, на это было причина. Пак только лишь было интересно какая, и каким образом Лиса умудрилась увидеть Тэхена в волчьем обличии. 

— Сегодня мы попробуем частичную трансформацию, — с энтузиазмом начала Ан, привлекая к себе внимание. — За две недели мы достаточно много времени потратили, налаживая вашу связь с животным, сейчас пришло время попросить его проявить себя. Вам достаточно только лишь представить: как рука покрывается шерстью, как отрастают когти, как видоизменяется тело — все, что вашей душе угодно, но частично. Вы не готовы еще к полной трансформации, это может плохим закончится, поэтому попрошу немного потерпеть и сделать только то, что я прошу.

По всей толпе раздался одобрительный гул: все были рады возможности почувствовать себя хотя бы немного во второй ипостаси, Пак не была исключением, она хотела познакомиться со своей волчицей поближе, потому что присутствовало стойкое ощущение, что Ким знает ее лучше, чем она сама. Розэ принялась выполнять задание со всем воодушевлением, пока не услышала хриплый голос, раздающийся сзади:

— Отойди в другую сторону поляны, Пак.

Она резко оглянулась, встречаясь с затуманенным взглядом Кима, который смотрел прямо на нее. Лиса удивленно переводила взгляд с нее на Тэхена, не понимая, что происходит, а Пак уткнулась взглядом в его губы, которые вновь были чертовски близко. С этими столкновениями нужно было что-то делать, потому что жить таким образом становилось просто невыносимо.

— Если у тебя есть с этим какие-то проблемы, то отходи сам, — отрезала она, отворачиваясь от него.

К счастью, Ким предпочел не продолжать спор, однако, так и не отошел, становясь рядом с Юнги, который стоял совсем рядом к Пак. Меньше всего на свете она хотела сейчас с ним спорить, потому что боялась ему выдать ту информацию, которую узнала от Юнги, а его она подставлять хотела еще меньше. Ведь наверняка Ким не будет в восторге от того, что Мин рассказал ей о том, что он может полностью трансформироваться в волка.

— Что это с ним? — удивленно спросила Лиса.

Розэ мотнула головой, как бы говоря о том, что потом расскажет ей обо всем. Обо всем, кроме поцелуя, потому что Пак никак не могла оправдать тот факт, что она ответила на его поцелуй. Она не знала, как объяснить это чувство Лисе, поэтому решила повременить с этим вопросом. Она обязательно расскажет, как только сама разберется в причинно-следственной связи своего поступка, а еще желательно было узнать его мотивы.

Она решила, что не будет думать об этом сейчас, она подумает об этом потом, когда будет подходящее время. Сейчас стоило сосредоточиться на волчице, Розэ до жути хотелось потрепать Киму нервы, но это только вторая причина, ей больше хотелось почувствовать свою звериную часть не только ментально, но и физически. До ужаса интересно было, каково это. 

Быть волком.

Сосредоточилась. Закрыла глаза, представляя, как ее ногти медленно отрастают, превращаясь в длинные острые волчьи когти. Не то, чтобы Розэ хотя бы раз в жизни видела волка вживую, но она могла представить, как это выглядит. Она чувствовала свою волчицу, видела красивую белую морду с черными глазами-бусинками, которые с интересом разглядывали ее. Как оказалось, этого было достаточно, потому что, открыв глаза, Пак обнаружила вместо своих обычных миндалевидных аккуратных ноготков длинные когти. И она была в полнейшем восторге. 

Как ни странно, они не причиняли совершенно никакого дискомфорта, а, наоборот, словно всегда были частью ее руки. Словно она родилась с ними. Не смогла сдержать довольной улыбки. Получилось так легко. Пак почему-то была уверена в том, что она и трансформироваться смогла бы также легко, слишком уж хорошо она чувствовала волчицу внутри себя. Ей хотелось узнать ее, хотелось выпустить ее на волю. Почувствовать себя в ее шкуре.

— Розэ, твои руки! — воскликнула радостно Лиса, взглянув на нее совершенно другими глазами. — Очень красиво.

Глаза Манобан стали еще зеленее, чем обычно, а зрачок сузился, став вертикальным, видимо, это была особенность ее рыси, но выглядело это завораживающе. Глаз невозможно было оторвать. После того, что Манобан вытворила в прошлую субботу на вечеринке, Розэ нисколько не сомневалась в том, что Лиса совершенно точно и полностью рысь. Опасная, грациозная и безумно красивая кошка.

Розэ гордилась ею, той храброй и стойкой Лисой, которой она становилась.

— Не красивее, чем твои глазки, — ухмыльнулась Пак, размышляя, на чем можно было бы проверить остроту ее когтей.

Взгляд упал на дерево, к которому она тут же подошла. Аккуратно провела по стволу когтями, словно боялась, что они сломаются, но в следующую секунду резко дернула рукой, оставляя четыре длинные полосы. Подавила в себе совершенно детское несуразное желание завизжать от радости и раскромсать все дерево. Представила, как смогла бы разорвать лицо Уджину, если бы умела делать так раньше. Впрочем, судя по тем взглядам, которые он кидает на нее в столовой, у нее еще будет такая возможность. Мерзкий тип, о котором думать она сейчас хотела меньше всего.

Обернулась к Мину, чтобы похвастать своими коготками, тут же искренне засмеявшись, ведь у парня вместо его привычных ушей были медвежьи. Странно, что Ким еще не пошутил на это тему. А где, собственно говоря, сам Ким? Розэ огляделась по сторонам, но так и не смогла его найти. Неужели он ушел? Быть такого не может, он не мог просто так взять и уйти с занятия по анимагии. Когда она уже начала задумываться о том, что он просто не смог выносить ее присутствия, как взгляд наткнулся на довольное улыбающееся лицо в другой стороне поляны, где стояли ребята из красного сектора.

Злость вновь заполонила сознание, и она сжала кулаки, напрочь забыв о своих когтях, которые впились в нежную кожу рук. Ким даже и не думал призывать своего волка, только лишь помогал Ким Йевон справится с ее косулей. Волк помогает косуле. Можно начинать писать книгу, честное слово. Чересчур тактильно помогал, приобнимая девушку сзади за талию, нашептывая ей что-то на ухо. Решил отвлечься подобным образом? Прекрасно. 

Пускай продолжает заниматься своей... косулей! Только бы ее больше не трогал.

— Будьте осторожны, мисс Пак, — цокнула профессор, с неодобрением посмотрев на ее руки. — Надеюсь, профессор Ван научил вас затягивать царапины. 

Розэ коротко кивнула головой, но Лиса уже перехватила ее руки, а через несколько секунд от ран не осталось и следа. Как всегда чересчур заботлива. Пак тепло ей улыбнулась, прошептав слова благодарности, но, заметив странный взгляд Манобан, она проследила за ним. Всю левую часть лица Мёи Мины украшала переливающаяся на солнце змеиная чешуя, делая ее еще более красивой. Чон с обросшими черной короткой шерстью руками украдкой целовал ее в шею, чтобы Ан не заметила, а Мёи широко улыбалась. Чон и Мёи красиво смотрелись вместе, если бы не одно значительное «но» в лице рыжеволосой девушки, то их можно было бы назвать идеальной парой. 

Красивые, талантливые, дети одних из самых влиятельных и богатых людей города. 

И Розэ узнала это чувство во взгляде Манобан, пусть всего на несколько мгновений, но Пак успела уловить его. Ревность. Лиса определенно ревновала его. Со стороны за этим наблюдать было довольно забавно, так как интерес Чонгука к Лалисе мог не заметить только слепой. Лиса как раз была одной из тех слепых, но она не была такой равнодушной к нему, какой так хотела казаться. 

Совсем нет, только лишь прикидывается таковой. 

Теперь Пак только еще раз убедилась в этом, но не стала на нее давить. Лиса сама сможет разобраться со своими чувствами, а если нужна будет помощь, то Розэ всегда будет рядом, чтобы поддержать. Такой сильной связи она не ощущала ни с кем, и сейчас она чувствовала, что Манобан нужно дать время, чтобы разобраться в себе. 

— На сегодня достаточно, во взаимоотношениях со своей второй ипостасью главное — не переусердствовать, — деловито произнесла Ан. — Ребята, у которых не вышло — не расстраивайтесь, обязательно получится в другой раз, нужно немного больше усидчивости и концентрации, остальных попрошу перекинуться в человеческое состояние. 

— Но... как? — спросил Сондык, рассматривающий свои обросшие обезьяньей шерстью руки. 

— Так же, как и начинали, мистер Сон, только наоборот, представьте свои человеческие руки, — произнесла профессор снисходительно. — Если у кого-то не получится, можете меня позвать, я помогу. 

Розэ не нужна была помощь, волчица слушалась ее идеально, а длинные волчьи когти мгновенно трансформировались в аккуратные миндалевидные привычные ноготки. По дороге в корпус все громко и активно обсуждали произошедшее на анимагии, все находились под большим впечатлением. Каждый, у кого не получилось, хотел услышать, каково это — чувствовать зверя, а те, у которых получилось, были только рады об этом рассказать, потому что эмоции буквально переливались наружу. Им необходимо было выплеснуть их. 

Лалиса что-то довольно щебетала ей на ухо, а Розэ прикрыла глаза, наслаждаясь последними теплыми лучами солнца, ведь скоро зима, которая в Кристалле всегда была довольно суровой, а погода на острове за счет постоянных ветров казалась ей еще холоднее. Пак любила тепло, любила скользящие по коже солнечные лучи. В поместье Пак всегда было холодно из-за большого количества коридоров, что вынуждало носить теплые свитера, хотя мама и кривила свои накрашенные винной помадой губы при виде их. 

Она ведь носила элегантные платья практически всегда, Розэ не могла припомнить момента, когда она надела бы нечто менее формальное. Также Розэ никогда не видела ее растрепанной или же ненакрашенной, Пак Черён всегда выглядела с иголочки, всегда была готова к вспышкам фотокамер. Красивая ледяная статуэтка с идеальной вежливой улыбкой. 

— Мы действительно пойдем сегодня на эту импровизированную мини-вечеринку? — с любопытством спросила Розэ, когда они завалились в свою комнату, мгновенно свалившись в кровать от усталости. 

— Почему нет? — хмыкнула Лиса.

— Я думала, что ты не любишь подобные мероприятия, — ответила Розэ, с наслаждением вытянув ноги во всю длину кровати. 

Все-таки сегодняшнее занятие по плаванию значительно потрепало ее нервы и ее мышцы. Хосок словно с цепи сорвался, ведь он точно мог бы направить их на правильный путь, но он предпочел понаблюдать, как они мучаются. Розэ была абсолютно уверена в том, что если бы не помощь Лисы и Юнги, то она уже давно стала бы кормом для рыб, потому что она в принципе плыла второй раз в жизни и с огромным психологическим трудом, а такое расстояние было самой настоящей пыткой. 

Большая вода все еще продолжала пугать ее, и Розэ не знала, что ей с этим делать. 

— Не любила, — легко согласилась Лиса. — Но нам, во-первых, нельзя отрываться от коллектива, а, во-вторых, я думаю, что не стоит делать такой подарок, как наше отсутствие Киму и Чону. 

Розэ удивленно на нее посмотрела, приподнявшись на локти, чтобы убедится, что Манобан не шутит. Но Лисе была абсолютно серьезна. Она удивляла Пак с каждым днем все больше и больше. Манобан менялась. В лучшую сторону. Становилась лучшей версией себя, которая не давала себя в обиду и умела давать отпор. Пак определенно нравилась такая ее версия гораздо больше, чем та стеснительная скромница, которую она встретила на корабле. 

— Кто ты такая и что ты сделала с Лисой Манобан? — вновь откинувшись на подушку, с улыбкой спросила Розэ. 

— Она немного поспит сегодня вечером, ей необходимо отдохнуть, — деловито произнесла Манобан. 

Розэ вновь улыбнулась. Необходимо слиться с коллективом. Ей нравилось, как это звучало. Ведь черный сектор не сосредоточился только лишь на одном Киме, наверняка, есть еще адекватные люди, помимо Юнги и Лисы, с которыми ей удастся наладить хорошее дружеское общение. Хан Джихе как-то попросила у нее гель для душа в раздевалке, что было таким обыденным и товарищеским, что Розэ даже переспросила ее, думая, что ей показалось. Она никому ничего не одалживала, и это было так странно и так приятно делать что-то безвозмездно, пусть и в таких мелочах. 

Может, этим вечером ей удастся почувствовать себя своей здесь. 

Если Ким, конечно, заткнет свое лицо и будет держаться на расстоянии. Ей очень этого хотелось бы. Пусть даже берет свою блондинку, только бы вновь делал вид, что ее не существует. У них прекрасно это получалось всю прошлую неделю, даже занятия у Линя и Сонг, на которых они стояли друг напротив друга, проходили спокойно и продуктивно. Ким вел себя идеально. Не старался зацепить ее, не разговаривал с ней, а она в свою очередь пыталась полностью абстрагировать себя от него.

Ага, а затем они страстно целовались в коридоре. Прекрасно получилось. 

— Я пойду с тобой только при двух условиях, — с хитрой усмешкой произнесла Пак, переворачиваясь на живот. — Во-первых, ты разрешишь мне выбрать тебе одежду, а, во-вторых, ты расскажешь мне, при каких условиях ты увидела, как Ким перекидывается в волка. 

Розэ хотела поднять эту тему с того самого момента, как Юнги проговорился о том, что Манобан была в курсе, но подходящий момент подвернулся только сейчас. Поэтому сейчас она внимательно смотрела на уставшее лицо Лалисы, пытаясь понять, почему она решила промолчать о столь интересной детали, как трансформация Кима в мужскую версию ее ипостаси. 

— Я бы рассказала тебе, ты же знаешь, но Чонгук  заставил меня пообещать, что я никому не скажу о том, что Ким умеет трансформироваться, — виновато протянула Лалиса, капитулирующее поднимая руки. 

— Так он уже «Чонгук»? 

— Прекрати цепляться к словам, Пак, — раздраженно проговорила Лиса, закатывая глаза. — Я лечила его ожоги и раны на балконе, потому что его девушка решила оставить его на произвол судьбы. Мое милосердие просто не знает границ. И тут Ким, такой белый и пушистый, с хвостом, бежит к корпусу и прямо перед входом перекидывается в человека. Я дар речи потеряла!

Лалиса рассказывала так эмоционально, что Пак просто не могла не улыбаться, глядя на ее искреннее возмущение. Манобан была из тех людей, которые редко скрывают свои эмоции, в большинстве случаев все можно прочесть по лицу. Она действительно рассказала бы ей все, если бы Чон не связал ее обещанием, словно зная, как серьезно она к этому относится. Скорее всего, знал. Пак почему-то была полностью уверена в том, что Чон Чонгук знал Лису лучше их всех вместе взятых. Особенно, если вспомнить девочку из его воспоминания, которое он показал ей. 

Непроизвольно, конечно. 

Лечила она его. Розэ сделала вид, что поверила, да и скорее всего, что так оно и было, но почему? Милосердие ли это, Манобан? Пак сомневалась в этом. Если в чувствах Чона не было совершенно никаких сомнений, то внутренние чувства Манобан вызывали некоторые вопросы. В первую очередь, у самой Лалисы. Ей нужно было время, чтобы разобраться. Главное, чтобы она не лгала самой себе. 

— Одежда, Манобан, выбор будет за мной, — напомнила Розэ, на что Лиса вновь закатила глаза. — Ты не будешь спорить. 

— Я и не собиралась, это бессмысленно, — развела руками в разные стороны рыжеволосая. 

***

Придирчиво оглядывая свою работу, Розэ решила, что совершенно довольна той картинкой, которая получилась. Манобан безумно шли те оттенки, которые она подобрала. Светлый объемный теплый свитер выгодно подчеркивал бронзовую кожу, а волосы, заплетенные в замысловатую косу, выделялись ярким пятном на нем. Короткая черная юбка, которую наполовину закрывал свитер, выгодно подчеркивала стройные ножки, обтянутые черными плотными колготками. 

Было бы кощунством скрыть такие ноги, поэтому Розэ приняла решение полностью закрыть верх, но открыть низ, и получилось довольно мило. Как раз в стиле Лалисы Манобан, которая крутилась перед зеркалом, скептически оглядывая наряд, подобранный Пак. Из косметики Манобан позволила только немного подкрасить ресницы и подвести губы нюдовым карандашом. Если бы она одевалась всегда подобным образом, то Чон Чонгук был бы не единственным, кто бегал бы за ней. 

Лалиса Манобан безумно красивая девушка, только вот она даже и не подозревает об этом. 

— Я даже и не знала, что у меня есть такая юбка, — задумчиво произнесла Лиса, приглаживая несуществующие складки. 

— Я ее обрезала, — просто сказала Пак, разбирая теперь уже свои вещи, выуживая из чемодана темно-бордовый топ. 

Лалиса возмущенно на нее посмотрела, открыв рот, чтобы сказать что-то о членовредительстве, но тут же закрыла, видимо, вспомнив о том, что обещала не спорить с ней. Пак тем временем нашла узкие светлые джинсы с черным ремнем, который так выгодно подчеркивал узкую талию, и темно-бордовый топ с пышными рукавами и небольшим вырезом на груди. Она распустила волосы, которые рассыпались по ее плечам до самой поясницы. Бросила взгляд на косметичку, она решила, что тонких стрелок и темно-бардовой помады будет достаточно. 

На первом этаже в гостиной были уже практически все. Мёи Мина раздавала всем бокалы для вина, а Ким профессионально разливал его из красивой бутылки. Она не могла смотреть на него, сразу перед глазами вставала сцена, произошедшая сегодня в коридоре. Слишком хорошо губы помнили, какой Ким Тэхен на вкус, а руки знали, какие мягкие у него волосы, в которые она зарывалась пальцами. Слишком свежими были те эмоции, которые захлестнули ее с головой в тот момент. 

Проще просто не смотреть на него. 

Оглядела остальную часть гостиной, и прошла к дивану, на котором сидел Юнги, плюхнувшись рядом, Лиса села возле нее, перекинув ногу на ногу, чтобы скрыть длину юбки. Напротив них сидели Джихе, Джисон и Сондык, занявшие полностью большой диван, а Чон Чонгук разместился на соседнем кресле, как и Чхве Субин. Стол был полностью забит бутылками вина и огромной вазой, до верха забитой свежими фруктами. Оставалось только удивляться, как они умудрились достать это сокровище. 

Мина подошла к ним, отдавая последние два бокала, а Ким налил равное количество вина, сострив о том, что он впервые спаивает Лалису Манобан и наверху ему придется отвечать за это. Затем сел на диван, рядом с Юнги, а Ми предпочла устроиться на коленях Чонгука, так как больше свободных мест не было. Лиса в их сторону даже не смотрела, переговариваясь о чем-то с Юнги. 

— Итак, первый тост я бы хотел поднять за наш дружный сектор, который в будущем перерастет в прекрасную команду защитников, — произнес Ким, поднимая бокал с красным вином. — Чонгук, допивай быстрей эту дрянь, я принесу ром. 

Джисон громко засвистел, а остальные вытянули свою бокалы, чокаясь. Розэ пригубила вино, отметив, что то было довольно хорошим, Пак Черён оценила бы его на твердую семерку из десяти, если учитывать тот факт, что на десятку она оценивает только те бутылки, цена которых оканчивается на пять нулей. Ей достаточно было понюхать вино, чтобы понять, насколько оно хорошо. Вино, которое разливал Ким, определенно было коллекционным и довольно редким. Розэ многому научилась у матери, этому в том числе. 

Обокрал семейный погреб? Очень по-взрослому, Ким. 

— Начнем? — потер ладошки Сондык, расчищая место на столе для бутылочки, которая будет определять, что и кому делать. 

Розэ видела, каким взглядом смотрел на нее Сон Сондык с тех самых пор, как она вошла в гостиную, впрочем, как и его сосед Чхве. Пак привыкла к подобным взглядам со стороны мужчин, но она так не хотела столкнуться с ними в Кордейле. Меньше всего она сейчас была заинтересована в любовных делах. Она просто хотела учиться, хотела доказать всем, что фамилия — это совсем не клеймо, хотела стать первой светлой Пак, которая изменила мир в лучшую сторону. Влюбиться — было последним пунктом в этом плане, сейчас ей это было неинтерсно.

Поэтому она надеялась, что Чхве и Сон не приступят к активным действиям, потому что она не хотела ни с кем из них портить отношения. А отказ обычно плохо влияет на особей мужского пола. 

— Брось, Сон, не думай, что тебе что-то перепадет, — ухмыльнулся Ким, за что получил заслуженную фигуру из трех пальцев от блондина. — Я покручу первым. 

Розэ молилась всем известным богам, чтобы горлышко бутылки не показало на нее, потому что она точно знала, что от Кима не стоит ожидать ничего хорошего. Сложно было представить, какое отвратительное желание он может ей загадать, а про правду вообще нечего было говорить, так как она знала, какой вопрос он задаст. Что-то про родителей или про Сехуна, что-то мерзкое, на что она точно не захочет отвечать. 

К счастью, горлышко указало на Мин Юнги, который тут же скептически прищурил глаза, глядя на довольную улыбку Кима, который одними только губами шептал ему: «действие». Но Мин помотал головой, также прошептав:

— Правда.

— Юн, это нечестно, я все о тебе знаю, — возмутился Ким, на что Мин лишь развел руками, а затем вдруг совершенно бессовестно улыбнулся. — Кого из присутствующих в этой комнате ты хотел бы поцеловать? Я имею в виду девушек, сладкий, я знаю, что я у тебя всегда на первом месте.

Розэ посмотрела на покрасневшего Мин Юнги, который залпом допил свой бокал вина, с неодобрением посмотрев перед этим на Кима. Пак была практически полностью уверена в том, что Юнги произнесет имя Хан Джихе, ведь они так часто и мило занимались вместе в гостиной, но он вдруг четко сказал, посмотрев Тэхену прямо в глаза:

— Розэ.

Сказать, что она была удивлена — ничего не сказать, но Мин даже не посмотрел в ее сторону, поэтому она подумала о том, что, возможно, он сказал это специально, чтобы вывести Кима из себя. Или же стеснялся тех чувств, что испытывал к Джихе, поэтому не стал называть ее имя. Эти оправдания его поступку немного ее успокоили, выравнивая сбитое дыхание. Эта детская игра с совершенно не детскими вопросами и желаниями начинала нервировать ее, но Розэ нисколько не боялась. Она знала, что сможет преодолеть все с присущим ей достоинством Пак, пусть это и будет совершенно отвратительно. 

Ким только лишь удивленно приподнял брови, а затем его лицо скривилось в мерзкой гримасе отвращения. Он кивнул Юнги на бутылку, так как была его очередь крутить ее. Мин аккуратно двумя пальцами закрутил бутылку, а все внимательно следили за тем, на кого же укажет горлышко. Бутылка крутилась так долго, что никаких нервов не хватало, но в итоге указало на Хан Джисона. Это было интересно, так как Розэ слишком мало знала об этой семейке, которая предпочитала всегда держаться вместе. 

— Действие. 

Глаза Мина заблестели в предвкушении, а Ким хлопнул в ладоши, ожидая зрелища, которое вот-вот должно состояться, а затем перехватил вторую бутылку вина, разливая ее по всем бокалам, кроме своего, Чона и Мина. Для них он взял красивые снифтеры, которые были предназначены специально для темных, янтарных и пряных сортов высшего качества. Мама в свое время заставила ее выучить названия абсолютно всех видов фужеров для алкоголя, и для чего они переназначены, поэтому их Розэ узнала бы даже с пятиметрового расстояния. Кстати, даже вино они пили из правильных бокалов, как ни странно, видимо, тот, кто принес их, тоже хорошо ориентировался в этом вопросе. 

— Представь, что ты девушка не самого легкого поведения и уговори Тэ снять тебя, — спокойно произнес Юнги. 

Первой захохотала Джихе, взяв на себя ответственность подготовить брата к этому заданию, а когда он развернулся, грузный и большой Джисон, с фиолетовыми глиттерными на веках и ярко-красной помадой на губах, смеялись уже абсолютно все. Джисон ко всему же оказался потрясающим актером, мастерки меняя тембр голоса и манеру общения, но Ким наотрез отказывался снимать его даже тогда, когда Джисон осторожно оголил часть своего плеча, отодвинув черную футболку. 

Розэ искренне смеялась, глядя на разворачивающуюся картину, удивляясь тому, как Тэхену удавалось сохранять полное хладнокровие, но от этого сценка казалась еще смешнее. Лиса рядом с ней тоже смеялась, наблюдая за тем, как Ким бегает по гостиной от неугомонного Джисона, который был в два раза шире его и уговаривал его взять его силой. Пак никогда не участвовала ни в чем подобном, ведь высшее общество Кристалла не играло в подобные игры, считая их глупыми, никто из ее знакомых никогда не стал бы разыгрывать подобные сценки. 

Но ведь это было безумно весело. 

— Нет, пупсик, извини, но не для тебя мама розочку растила, я только после свадьбы, — заорал Ким, запрыгивая на письменный стол, вызывая новую волну хохота. 

— Это предложение руки и сердца? — картинно схватился за сердце Джисон. — Если да, то я согласна! 

Закончили они только тогда, когда покрасневший от смеха Юнги замахал руками, останавливая их, видимо, получив достаточно удовольствия от своего желания. Джихе одним только лишь движением руки очистила лицо брата от такого «прекрасного» макияжа, а сам Джисон закрутил бутылочку. Все уже допивали третий бокал вина, и атмосфера в гостиной становилась все менее и менее напряженной. Розэ заметила, как покраснели щечки Лисы и как заблестели ее глаза от выпитого алкоголя, и решила пить немного медленнее, чтобы в случае чего иметь возможность присмотреть за Манобан, которая понятия не имела, как действует алкоголь. 

Неизвестно еще, как он на нее подействует и как она будет себя вести. 

Бутылочка тем временем указала своим горлышком на нее тогда, когда Розэ меньше всего этого ожидала, но это был Джисон, а не Ким, поэтому ей было не так страшно принимать желание от него, а она решила, что это будет именно действие, что она поспешила произнести вслух. Даже Мёи отвлеклась от перебирания волос Чона, чтобы узнать, что же придумал для нее Джисон, а Тэхен внимательно смотрел на Хана, словно ожидая от него подвоха. 

И не прогадал. 

— Я хочу избавиться от последнего напряжения в нашем секторе, — задумчиво произнес Хан. — Поэтому вы с Тэхеном проведете пятнадцать минут наедине за дверью, но при одном условии. 

Джисон щелкнул пальцами, и в его руках материализовалась пара железных наручников. Прекраснее и быть не может. Она просто не верила, что такое могло случиться. Она готова была к чему угодно, черт, даже с Соном готова была поцеловаться, но только бы не контактировать с Кимом. Розэ в изумлении посмотрела сначала на наручники, а затем на Хана, словно надеясь, что ей все это почудилось, но Ким, ко всеобщему удивлению не стал сопротивляться, только лишь протянул свою руку с красиво выступающими венами, с вызовом бросив ей:

— Струсила, Пак? 

— Нет, — язвительно бросила она, тоже протягивая руку. 

Она осознала, что натворила, только тогда, когда щелкнул замочек наручников, прикрепляя ее к Тэхену  на целых пятнадцать минут, которые сейчас казались ей чертовой вечностью. Лиса посмотрела на нее с беспокойством, но Пак лишь улыбнулась ей уголком губ, как бы говоря, что она справится с этим, хотя по факту сама сильно в этом сомневалась. Ким выглядел чересчур спокойно для человека, которого приковали к объекту его ненависти. Его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций.

Это настораживало. 

— Просто молча постоим пятнадцать минут и вернемся, — выпалила она, как только за ними захлопнулась дверь дома. 

Ким улыбнулся своей привычной обаятельной улыбкой, обдавая ее запахом крепкого алкоголя и своего дорогого парфюма, который она запомнила с самой первой их встречи на корабле. Затем дернулся в сторону деревянной скамеечки, потянув ее за собой. Розэ недовольно шикнула от неприятных болевых ощущений железа на своей коже, но ничего не сказала, максимально стараясь не провоцировать конфликт. 

Холодный ветер проник под короткий топ, заставив Розэ пожалеть о том, что она не соизволила надеть какой-нибудь жакет, который защитил бы ее от этого пронизывающего холода. Впрочем, им не так уж и долго было необходимо сидеть здесь, поэтому Розэ решила, что вполне может потерпеть, тем более, когда они сели на скамейку, ведь удар взял на себя Ким, закрывая ее от ветра своим телом. 

Не специально, конечно же, просто так получилось. 

— Скажи мне вот что, — задумчиво произнес Тэхен, посмотрев на нее. — Если ты сбежала из дома, то почему твои прекрасные родственники до сих пор не вытащили тебя отсюда? 

Розэ удивленно посмотрела на него, совершенно не ожидала, что он заговорит с ней. С такого расстояние она могла идеально рассмотреть каждую черту его лица, но больше всего внимания привлекали его глаза. В них Розэ не видела привычной ненависти или презрения, только лишь здоровое любопытство, поэтому, наверное, и решила, что может просто рассказать ему, не боясь того, что он сорвется с цепи. Оставалось надеяться, что она не пожалеет в последствии об этом. 

Еще она старалась не думать о том, как сильно ей хочется еще раз попробовать на вкус губы Кима. Она не знала, что это было — выпитый алкоголь или же неудовлетворенное любопытство. Как далеко он зашел бы, если бы она его не остановила в коридоре? Пак искренне волновал этот вопрос. 

— Они пытались, писали угрожающие письма руководству, требуя моего возвращения домой, однако, Линь помог мне, он сказал, что никто не сможет выгнать меня отсюда, пока я сама этого не захочу, — спокойно произнесла Розэ. 

— И они так просто смирились? — неверующе спросил Ким, с каким-то маниакальным интересом разглядывая ее. 

Этот вопрос волновал и Розэ на протяжении всей этой недели, но она предпочитала не думать об этом, а если и думать, то о том, что руководство Кордейла обязательно разберется с этой проблемой. Раз ей никто ничего не говорит, значит, они держат ситуацию под контролем, если это вообще возможно так назвать. Ей хотелось так думать, хотя она и понимала головой, что отец так просто не сдастся. 

И ей придется придумать, что делать, когда наступят зимние каникулы, и всем необходимо будет вернуться домой. Если Розэ вернется в поместье Пак, то она абсолютно точно может забыть об учебе в Кордейле, да и о свободном передвижении в принципе. Чонин ни за что не выпустит ее. Возможно, Лиса согласится принять ее у себя на зимние каникулы, но это означало подвергать и ее, и ее семью опасности, а Розэ не могла этого допустить. Тем более что они найдут ее в любом месте с помощью кровной магии. Придется просить руководство оставить ее здесь на каникулы. 

Ей предстояло только тщательно подумать над этой проблемой. 

— Думаю, что нет, они еще доставят мне неприятностей, — выдохнула Розэ, отводя взгляд. — Тэхен, ты веришь мне? Веришь, что я не причастна к убийству твоего дяди и его жены? 

Она совсем не это хотела сказать, но видимо три выпитых бокала вина на голодный желудок все-таки дали о себе знать, и смелости в ней проснулось больше, чем было на самом деле. Пак не знала, на какой именно ответ она рассчитывала. Наверное, ей хотелось бы услышать, что он верит ей, но она понимала, что процент такого варианта настолько мал, что его практически нет. Она пожалела о том, что спросила в ту же секунду, как вопрос слетел с ее губ. 

Тэхен? Серьезно, Пак? Тэхен? 

Он вновь перехватил теплыми пальцами ее подбородок, а другой рукой, которая была в наручниках, заставил потянуться к нему всем телом. Это снова было слишком близко. Почувствовала, как по всему телу прошлась дрожь от его близости. Ей не нравилась эта ее реакция на его тело, на его запах, но она ничего не могла с этим поделать. Это было на физическом, на ментальном уровне. Он всматривался в ее лицо так, словно пытался найти в нем ответы на все свои вопросы. А Розэ заметила в его глазах небольшие искорки, которых не замечала раньше. Наручники больно сжимали ее запястье, но она не обращала на это совершенно никакого внимания. 

Почему ты молчишь? Давай, скажи, что нужно быть самой настоящей идиоткой, чтобы поверить в то, что он может довериться ей. Скажи, что она смешна. Скажи хоть что-нибудь, потому что это молчание уж точно ни к чему не приведет, оно создает только еще больше вопросов, на которые у нее нет ответов. 

Она не знала, почему ей так важно было, чтобы он поверил в это. Ей просто хотелось это знать. Хотелось знать, что он не ненавидит ее за то, что она не совершала. Хотелось знать, что ей удалось переубедить его, ведь если получилось с ним, то получится со всеми, потому что Ким Тэхен, казалось, ненавидел ее семью больше, чем все остальные вместе взятые. 

— Я не знаю, во что я теперь верю, Пак, — проговорил он, осторожно проводя большим пальцем по ее щеке. — Но я абсолютно точно доверяю волчице внутри тебя, я вижу ее также четко, как и тебя сейчас, чувствую ее запах, ее повадки. Она не сможет мне солгать, она не способна на это. 

— Хэй, ребята, вы там сейчас отморозите себе все самое важное, — послышался крик Сондыка со стороны дома, пока она пыталась обдумать то, что сказал ей Ким. — Можете заходить, ваше время вышло, но игра только начинается. Розэ, твоя очередь крутить бутылку. 

Ты, как всегда, чертовски вовремя, Сон Сондык.

Не забывайте голосовать!)))

P.S. Спойлера в этой главе не будет. Так как автор данной работы еще не написал 15 главу. Я понятия не имею когда выйдет следующая глава, у автора сейчас неприятности в семье. Но как только автор даст о себе знать, я сразу вас предупрежу!