Nearby

Глава тринадцатая. Белая волчица.

Ким Тэхен

Чонгук кричал долго, но Тэ мало что понимал, так как голова раскалывалась от количества выпитого вчера алкоголя. От его криков она, казалось, болела еще сильнее. Он сидел на своей кровати, мечтая только лишь о том, чтобы закрыть глаза и, наконец, уснуть, так как сквозь темные шторы в их комнате уже начинало пробиваться утреннее солнце. От его криков, конечно же, проснулся Юнги, который тоже с неодобрением смотрел на него, пока Чон распинался о том, как плохо бегать так близко к людям в нетрезвом состоянии.

Тэ не понимал, в чем проблема.

Он прекрасно себя контролировал, как в человеческой ипостаси, так и в волчьей. В каком бы состоянии он ни был: волк всегда идеально подчиняется ему, и Чонгук, черт бы его побрал, был прекрасно осведомлен об этом, но почему-то упорно продолжал капать ему на мозг, который итак был воспален. Да, начинать третью бутылку рома было тотальной ошибкой, как и выпить после него два стакана виски. Ему даже почудилась Пак Розэ в черной шелковой пижаме, совершенно без макияжа и с растрепанными волосами. Надо было признать, что в таком виде она не выглядела так отвратительно, как обычно. 

Ты просто чертовски сильно напился, Ким, уже думаешь о пижаме Пак. Надо бросать.

Длинные стройные ноги. Тонкая талия, отслеживающаяся даже через свободную пижаму. Пышная грудь — специально оставила расстегнутой верхнюю пуговицу, чертовка — притягивала его взгляд, так как, несмотря на все презрение, которое он испытывал к ней, он был мужчиной. Его привлекали такие вещи. Его раздражал тот факт, что она, мерзкая и отвратительная темная дрянь, обладала такой внешностью, что на нее таращился практически каждый в чертовой гостиной, не смотря на то, что вокруг было море девушек в коротких платьях.

Но все предпочитали смотреть на нее. С растрепанным хвостом и в пижаме на голое тело. Его чертовски раздражало это, потому что она не заслуживала этого внимания, с ее гнилой душонкой она не должна выглядеть так... привлекательно. Тэхен обычно называл таких девушек породистыми, и ей это подходило, как никому другому. Пак Розэ только еще раз доказывала, что внешность — не та вещь, по которой должны судить человека. Необходимо поскорее уличить ее в предательстве, чтобы ее вышвырнули отсюда, и она перестала мозолить ему глаза. Было бы чудно. 

— Ты вообще слушаешь, черт возьми? — рыкнул Чонгук. — Мы договаривались с тобой, что бегать будем только в глубине леса, потому что ни ты, ни я не уверены в том, что зверье не выйдет из-под контроля при виде человека. Мы — хищники, черт подери, неизвестно, чем бы это все закончилось. Еще и пьяный в хлам! 

Виски закололо острой болью, Тэ поморщился. Все прелести алкоголя перекрывал один существенный минус: похмелье. Отвратительное чувство. Где-то в его чемодане было зелье, легко справляющееся с этой проблемой, но ему совершенно точно было лень сейчас его искать. Может, у Юна есть где-то поблизости, у него вечная мигрень, связанная с погодой.

— Гук, давай ты оставишь свои нравоучения до утра, — простонал Тэхен. — Мне чертовски хреново.

— О нет, дружище, тебя увидела Лиса, поверь мне, она была не в восторженных чувствах, — произнес Чонгук, вновь ударив своим басом по мозгам. — Мне пришлось объяснять ей, что ты добрый и пушистый и не вредишь людям. 

— Солнышко у нас умная девчонка, Чонгук, она все поняла правильно, я уверен, — развел руками Тэхен. — Ты же знаешь, что я никому не наврежу, мы с волчонком любим и понимаем друг друга. 

— Вы не можете быть уверенными в этом на все сто процентов, — влез Юн, громко зевая. — Не стоит так рисковать. 

Сегодня его волк почувствовал кое-что. Совершенно отдаленно, едва заметный аромат, который вскружил ему голову. Он почувствовал волчицу, на физическом уровне. Белую, жутко привлекательную. Это было необычно, так как обычные волки, блуждающие по лесу, пахли по-другому. Они пахли животным, но эта волчица была человеком, судя по всему, даже и не обращенная в зверя, но он чувствовал ее. Видимо, у какой-то девчонки проявилась ее ипостась, которая была в точности такой же, как у него. 

И Тэхену было жутко интересно, что это за мадам.

Стоило присмотреться ко всем блондинкам, а на анимагии внимательнее послушать, у кого какая вторая ипостась. Тэ недавно смог почувствовать третью, и это взорвало его мозг. Он довольно долго пытался призвать ее, выпытывая у Чонгука, как же это у него получилось. И вот, он увидел, как на него из глубины подсознания смотрела огромными черными глазами белоснежная полярная сова. Невероятно-красивая, даже дыхание перехватило, хотелось скорее попробовать перекинуться, понять, каково это, летать. Но пока это было слишком опасно, нужно было присмотреться к ней лучше.

— Я понял, мамочка и папочка, теперь мне можно, наконец, лечь спать? — недовольно пробурчал Тэхен, откидываясь на подушку.

Чон только лишь махнул рукой, а Тэхен про себя отметил, что все повреждения на его теле исчезли так, словно их там и не было совсем. Ни Юн, ни Ми не могли проделать такую ювелирную работу. Так идеально вылечить мог только один человек. Лалиса Манобан. Она умудрилась удивить его сегодня своим чересчур дерзким поведением, видимо, у их рыжего котенка, наконец-то, появились коготки, которыми она учится пользоваться. Весьма успешно, надо заметить, Чонгук был в бешенстве.

Он был уверен, что не за горами те времена, когда она посмотрит на Чона по-другому. Ее взгляд уже изменился, он отчетливо видел это, но необходимо было дать ей время, чтобы осознать. Тэ был самым первым, который кричал «за» то, чтобы Чон и Манобан, наконец, сошлись. Ему безусловно нравилась Мина, но его Чонгук не был с ней счастлив, потому что не испытывал даже одного процента тех эмоций, которые дает ему Лиса. 

Пусть Тэхен и не понимал этого. Он хотел, чтобы они были вместе.

Юн погасил свет в комнате, Чонгук буркнул пожелания спокойной ночи, а Тэ сам не заметил, как провалился в сон, думая о том, что Пак Розэ точно не заслужила такие красивые ноги.

***

Следующая неделя пролетела так быстро, что Тэхне и сам не заметил, как наступила суббота. За эту неделю ему ни разу не удалось нормально отдохнуть, так как занятия и подготовка к ним занимали все свободное время, а каждый преподаватель считал своим долгом завалить их домашней работой настолько, что свободное время ограничивалось приемами пищи и хождением в душ. Ким чувствовал себя зубрилой, но иначе было нельзя, так как Кордейл значительно отличался от их школы, где они с Чонгуком по своему обыкновению забивали на домашнюю работу.

Здесь же была высокая вероятность того, что тебя просто-напросто исключат, а этого он никак допустить не мог.

Никто и не собирался их жалеть, а Хосок вообще получал садистское удовольствие от их страданий, каждый раз придумывая все более изощренные испытания и упражнения, от которых потом горело все тело. После его занятий не было сил даже ходить, не то, что идти на следующие уроки. Еще и Чонсан после чертовых шишиг считал своим долгом спрашивать его буквально на каждом занятии. Ким успел тысячу раз пожалеть о том, что язык его повернулся ответить в тот день. Линь и Сонг не отпускали их с занятий до тех пор, пока магический резерв не оставался на минимуме.

Пак, надо признать, на этих парах выкладывалась по полной программе, уходя еле передвигая ноги. Они больше не разговаривали. От слова совсем. Она приняла позицию полного игнорирования. Даже когда он подкалывал ее, она молчала, только лишь отрабатывая сферы и заклинания. Впрочем, Тэхена это вполне устраивало. Когда она молчала, ее присутствие переносилось немного легче.

Весь их сектор превратился в общество зомби-вампиров, которые только и делали, что обсуждали занятия, вечерами гостиная превращалась в библиотеку, а в тренировочном зале то и дело слышались разбивающиеся от сфер манекены и звуки ударов по грушам. Даже Сон Сондык, не без помощи Чонгука, научился создавать сносные сферы и молнии. Лалиса Манобан проводила в тренировочном зале все свое свободное время, не считая того, что они с Юном и Пак проводили в книгах.

На Кима начинала давить эта атмосфера.

Особенно сильно его напрягало целительство с Ваном и алхимия с Шоном. Алхимия не была его сильной стороной — он понял это практически сразу, после первого же занятия, так как все травки и цветочки казались ему одинаковыми, а его руки были просто не способны нарезать что-то так мелко, как требовалось для зелья. Ван вообще, видимо, решил завалить их информацией так, что Ким уже начинал путать гематомы, порезы, синяки и кровоподтеки. Оставалось только удивляться, как Манобан умудряется держать все это в голове. 

— Ребята, я конкретно устала! — выдохнула Джихе, когда они направлялись в сторону столовой для завтрака. — Нет, правда, я уже даже соображать не могу нормально, мне нужен тайм-аут, есть у кого-то идеи, как провести вечер субботы, чтобы забыть о том, что в понедельник первое занятие с извергом? 

О, у Тэ было много идей, но он подозревал, что после прошлой тусовки Манобан забракует девяносто процентов. На голодный желудок он в принципе плохо думал, а до столовой идти еще минут пять, как минимум. Он мог думать только о том, что же приготовили им чудесные повара Кордейла на завтрак. Оладья или же пышный омлет? А, может быть, его любимые воздушные сырники с брусничным соусом. 

Эти мысли делали только хуже.

— Поддерживаю, — вскинула руку Мина, шедшая в обнимку с Чонгуком. — Может, поиграем в правду или действие? В конце концов, нам нужно узнать друг друга лучше. 

Тэхену эта идея импонировала, хотя и была наивной и детской. Можно было приукрасить ее бутылочкой хорошего вина и тогда все заиграет новыми красками. Жаль было только, что у него не получится поцеловать симпатичную девчонку, так как Лиса и Мина были заняты Чонгуком, Джихе он воспринимал только как подругу и уж точно не хотел портить с ней отношения, а Пак... да он скорее вырвет собственный язык, чем поцелует ее. От одних только мыслей становилось тошно. 

Как только он мог даже представить это.

Но у него было много идей и без поцелуев, поэтому игра должна выдаться достаточно веселой, особенно, если они все позволят себе выпить и расслабиться. Обычно подобные развлечения либо сближали команду, либо наоборот ссорили. Оставалось надеяться, что у них будет первый вариант развития событий. Да он был практически уверен в этом. 

— Мне абсолютно все равно, только бы не учебники и не тренировки, — подняла руки Джихе, капитулируя.

— Я думаю, что это хорошая идея, — неожиданно для всех влезла Лиса. — Если мы будем работать в одной команде, то нам нужно знать друг о друге если не все, то большую часть. 

Тэ удивленно уставился на рыжую так, словно она только что сняла тренировочную футболку и начала танцевать стриптиз. Чонгук взгляд был зеркальным. От Лисы слышать такое было действительно странно, потому что она никогда — никогда — не участвовала в подобных вещах, что же изменилось сейчас? Неужели решила стать душой компании? Ким с удовольствием бы посмотрел на это. Пьяная Лиса Манобан. Он готов был даже не пить и следить за ней ради этого зрелища.

Хотя Чонгук, скорее всего, сам и взгляда от нее не оторвет за этот вечер.

— Можно еще в лото поиграть, — ляпнул Сондык, за что мгновенно получил сразу девять осуждающих взглядов в свою сторону. — А что? Я люблю лото. 

Тэхен предпочел не комментировать эту реплику, а Субин только лишь толкнул его в плечо, заставляя двигаться быстрее, что было вполне целесообразно, потому что завтрак заканчивался через двадцать минут, а опаздывать к Хосоку было сродни смерти. Максимально не хотелось отжиматься лишний раз или проплывать океан вдоль и поперек, так как сегодня суббота и по плану у них были занятия по плаванию.

Пак снова молчала. Как только можно быть такой асоциальной?

Есть подозрение, что она просто не умеет разговаривать с нормальными людьми, только лишь Лиса стала исключением из ее правил, но Лиса в принципе была исключением. К ней просто не возможно было относиться равнодушно. Одной только своей улыбкой она заряжала все вокруг уютом и теплом. Тэхен понимал, почему Чонгук выбрал именно ее, хотя вокруг него крутилось много красивых девушек. Лиса Манобан буквально светилась изнутри. 

На завтрак все-таки подали сырники с брусничным соусом, что просто не могло не радовать. День уже начался неплохо, если забыть о том, что меньше, чем через полчаса им предстоит занятие по плаванию у Хосоку, от которого никто не знал, чего можно ожидать. И Пак снова будет расхаживать перед ним в купальнике со своими этими... ногами. Мерзость полнейшая, меньше всего он хотел видеть, как практически все парни с их курса пускают слюни на ее тело.

Ким Йевон пыталась привлечь его внимание на протяжении всей недели после той вечеринки, но у него не было времени, которое он мог бы уделить ей. Они, кажется, целовались в тот вечер, но он не мог сказать точно, так как в воспоминаниях от выпитого количества алкоголя было довольно много белых пятен. Впрочем, пробежав взглядом по фигурке в красном купальнике, он решил, что ему обязательно стоит заняться этим вопросом. Перспектива всегда иметь под рукой нежное теплое тело, которым можно пользоваться в любое время, его несказанно радовало. 

Нужно только сходить на парочку свиданий и петь о том, какая она замечательная. Срабатывало со всеми. Девушки в большинстве своем совершенно одинаковы. Любят ушами, хотя, по мнению Тэхена, ничего хорошего в этом нет. Любить должны не за красивые слова, а за красивые поступки, правда, вряд ли он когда-нибудь найдет себе девушку, ради которой будет эти поступки совершать. Он вообще подозревал, что до сорока лет будет холостяком, а потом найдет себе симпатичную скромную жену, которой, скорее всего, будет изменять с горничной или секретаршей. Вариантов много.

Ким совершенно не видел себя влюбленным.

Впрочем, он не отрицал, что что-то могло измениться со временем. Возможно, появится девушка, которая заставит его образумиться, но Тэ мало рассчитывал на такое развитие событий, несмотря на то, что он восхищался идиллией и уважением, которые царили в отношениях его родителей. Марк и Нэнси Ким были примером идеальной супружеской модели, и Тэхен был горд быть их сыном. Отец мог наблюдать часами, как мама читает книгу у камина в гостиной поместья, а мама каждый вечер самостоятельно заваривала ему его любимый чай с травами. Тэ не мог припомнить момент, когда они серьезно ругались.

— Сегодняшнее занятие будет посвящено выносливости, — хлопнул в ладоши Чон Хосок, когда все выстроились в ряды по секторам перед ним. — Дистанция, которую я сформировал, вышла на две мили. Не доплывать нельзя! Получите отработку лично от меня, поэтому вам выгоднее утонуть, чем сдаться. В этот раз никакой воздушной оболочки, закалка — полезная вещь, привыкайте к холоду. Традиционно, сектор, который завершит дистанцию последним получит от меня не слишком приятный бонус, поэтому очень советую поторопиться. 

Прекрасно. Утро просто не могло начаться лучше, даже сырники на завтрак не спасли ситуацию. Чон Хосок мог стопроцентно величать себя убийцей хорошего настроения, но у них не было выбора, поэтому пришлось заходить в ледяную воду. Везло тем, чьей основной стихией являлся огонь, им было не так страшно, так как огонь грел их изнутри. Чонгуку вообще было абсолютно все равно, а вот Тэ ежился от холода, а у Юнги мгновенно посинели губы, а тело покрылось мурашками.

Середина сентября, а он решил устроить им внеплановый купальный сезон.

Мине тоже было неплохо, так как она прижималась к телу теплого Чонгука, и Тэ уже начинал жалеть о том, что у них нет в секторе какой-нибудь симпатичной огненной девушки, которая могла бы его согреть. В их секторе такими везунчиками были только Гук и Чхве Субин, у которых температура тела была всегда несколько выше, чем у них. Вообще, если размышлять логически, то у водников тоже не должно быть проблем с ледяной водой, но Пак Розанна была настолько бледной, что ей уж точно не было в кайф заходить в океан. Присутствовало стойкое ощущение, что Пак боится, но не показывает этого. 

Чего здесь боятся?

Хосок не давал испытания, а только лишь дистанцию, которую нужно проплыть, а вода — это ее основная стихия. В чем тогда твоя проблема, Пак? На прошлом занятии выражение ее лица было точно таким же, значит, дело не в конкретном дне, а в том, что Пак Розэ боится океана. Это открытие позабавило, он подумал о том, что эта информация еще может ему пригодится.

— Манобан, у тебя в роду русалок не было? — произнес он, когда они начали плыть.

У каждого сектора была своя дистанция, чтобы они не навредили друг другу, двигаясь в толпе. Лиса в воде чувствовала себя абсолютно комфортно, ее тело, словно совершенно ничего не весило, а вода сама держала ее, длинные рыжие волосы в воде казались еще ярче. Чонгук, скорее всего, специально плыл позади, чтобы иметь возможность наблюдать за этим зрелищем. 

Рядом с Лисой плыла Пак. Неуверенно, боязливо, словно думала, что океан вот-вот утащит ее в свои чертоги. Интересно, что будет, если потянуть ее сейчас за ногу? Сознание потеряет, наверное. Он бы хотел понаблюдать за этим. Наверняка, получил бы массу удовольствия. Но только вот это бы означало, что они проиграли в гонке, а этого он допустить никак не мог. 

— Не трать энергию на разговоры, Ким, — проворчала Лиса.

Постепенно тело привыкло к ледяной температуре, а за счет физической нагрузки стало совсем не холодно, а совсем наоборот, несмотря на то, что чем дальше в море они заплывали, тем холоднее была вода. Но вид был завораживающий. Открытый океан с красивой водной гладью, переливающейся на солнце.

Правда, когда они преодолели отметку в половину пути, силы медленно, но верно, начали покидать их. Темп значительно замедлился, а Сон Сондык и вовсе уже в открытую материл Хосока самыми последними словами, так как несколько раз едва не ушел под воду от усталости. В первой тройке плыли Лиса, Юн, которые поддерживали Пак.

Тэ скривился. На их месте он скорее оставил бы ее посреди океана, пусть сама разбирается со своими проблемами. Он понимал любовь к самопожертвованию от Лалисы, но какого черта Юн влез в это дерьмо, Тэ не понимал совершенно. Пак Розэ была ему никем, соответственно он не обязан был помогать ей, особенно учитывая то, как Тэ ее ненавидит.

От макушки до кончиков пальцев. Каждая клеточка пропитана ненавистью к ней и ее семье.

Следом за ними плыли Тэхен, Чонгук и Мина, а завершали их шеренгу Джихе, Джисон, Субин и Сон Сондык, который никак не мог прекратить возмущаться методом проведения занятий Хосока. Тэхен же старался сконцентрироваться на остатках своей энергии, так как уже чувствовал ощутимую боль в мышцах, но длинный черный хвост Пак то и дело перетягивал все его внимание на себя. Хотелось утопить ее в этом чертовом океане, чтобы она перестала так раздражать.

— Издевательство, — выдохнул Субин. — Я по земле еле пробегаю такую дистанцию, а здесь по воде, точно сегодня напьюсь. С горя. У кого-то остался еще алкоголь после прошлой тусовки?

У них с Юнги и Чонгуком запаса рома с собой было столько, что хватило бы, чтобы споить весь Кордейл, Тэхен специально позаботился об этом, вмещая огромный бар в маленькую коробочку из-под кроссовок. Знал, что пригодится, хотя миссис Ким наверняка не оценила то, что он ограбил треть их погреба, забрав при этом практически все запасы рома, десяток бутылок хорошего французского вина и несколько коллекционных бутылок виски, которые он припас для особого случая. Как оказалось, так поступил не только он, потому как семейство Хан тоже любило пригубить в свободное время и Тэхен  был впечатлен тем ассортиментом, который протащила Джихе в своей косметичке. 

Можно было не волноваться о том, что алкоголь когда-нибудь закончится.

— Молись всем богам, чтобы ты после занятий встать с кровати смог, — хмыкнул Юн, и был совершенно прав.

Тэ уже чувствовал, что все тело покалывает от мышечной боли, но берег уже виднелся вдалеке. Тэхен серьезно задумывался о том, чтобы трансфигурировать из чего-нибудь плот с моторчиком, ведь Хосок ничего не говорил на этот счет, соответственно — не запрещено. Кима останавливал только тот факт, что Хосок был не совсем справедливым человеком, поэтому такой жест проявления смекалки он вряд ли оценит. А проплывать дистанцию раза в четыре больше ему определенно не хотелось.

Пак тем временем отпустила руки Юнги и Лисы, плывя самостоятельно, хотя и выглядела она даже бледнее обычного. Такое чувство, что она вот-вот потеряет сознание, но уверенности во взгляде больше, чем у самого лучшего пловца. Упрямая дрянь. Он уже успел в этом убедиться сполна на уроках у Линя и Сонг. Пак делала абсолютно все, чтобы устранить все свои ошибки, на которые указывали профессора. Уходила с занятия на полном энергетическом нуле, но выполняла все, что от нее требовали. Был бы это кто-то другой, то Тэхен восхитился бы, но эта была она.

Ее чертова семья убила Сухо и Соён.

Она не могла не знать об этом. А если она знала, то могла предотвратить это, могла сделать хоть что-то, чтобы спасти их жизни, но Пак Розэ предпочла молчать. И Ким  никогда, никогда не забудет об этом, не посмотрит на нее, как на равную, потому что ей здесь не место. Она — не одна из них, она темная, она, черт возьми, Пак, и он не позволит себе забывать об этом, глядя на ее фигуру.

— Есть! — воскликнула Лиса, коснувшись ногами дна. — Неужели мы первые?

— Нет, Манобан, мы думали, что поседеем все здесь, пока вы шевелили своими костями в сторону берега, — раздался недовольный голос Хосок, а на берегу показались все ребята из других секторов, о чем-то активно перешептываясь. — Знаете, вы единственные, кто не додумался помочь себе магией, я вот не знаю, либо вы чересчур честные ребята, либо просто непроходимые тупицы!

Все-таки плот с моторчиком был неплохой идеей. Он так и знал. Надо было видеть взгляд Сон Сондыка, которым он наградил Хосок. Все ребята из сектора многозначительно переглянулись, а Чон Хосок вдруг громко расхохотался на весь пляж. Все были настолько шокированы сиим действом, что молча просто смотрели на задыхающегося от лающего хохота. Такое они видели впервые и всерьез подозревали, что профессор Хосок сошел с ума. 

Черному сектору в полном его составе было совсем не смешно.

Ноги отказывались слушаться, а все тело отдавало болью, как бы говоря о том, что оно совершенно не в восторге от подобной нагрузки. Он видел, как дрожали от холода руки у Манобан, а Сон и Чхве вообще упали в песок, не имея сил даже стоять на ногах. Ми упиралась о Чонгука, который шокировано переводил взгляд с Хосока на ребят из других секторов, видимо, не ожидая, что они оказались настолько недальновидными. 

— Такое впервые на моей практике, — отсмеявшись, произнес Хосок. — Даже наказывать вас не буду, вы сами с этим справились. 

В раздевалке шуток на эту тему было море, и они все лились и лились до тех пор, пока Тэ не выдержал и не рявкнул так, что все заткнулись, предпочитая просто перешептываться между собой и тихонько посмеиваться. Сондык матерился громко и витиевато, никто даже не перебивал его, потому что все были полностью согласны с тем, что он говорил. И это даже как-то успокаивало. Его, конечно, больше успокоило бы, если бы Чон Хосок подавился бы собственным смехом, но и поливание грязью от Сон Сондыка сейчас было лучше, чем ничего.

Тэхен, выйдя из душа, натянул на себя черную рубашку и такие же черные брюки, взглянул в небольшое зеркальце, поправляя влажные волосы. Его внешность можно было бы назвать идеальным типажом мужского представителя семейства Кимов. Высокий рост, хорошо сложенное тело, светлые волосы, яркие голубые глаза, правильные черты лица и слегка пухлые губы, очерченные острыми скулами. Он был идеальной отцовской копией, взяв от матери только лишь некоторые черты характера и, пожалуй, музыкальный вкус.

Ким Нэнси знала толк в хорошей музыке.

Отец был слишком консервативен и строг, Тэ так и не смог приобрести эту серьезность во взгляде голубых глаз. Он просто-напросто не был таким, да и особо не старался подстраиваться, его устраивало то, кем он был. Пусть будет немного справедливости, раз уж от Марка он взял внешность, пусть матери достанется характер. Природа знала, как распределить все гармонично.

— Ты все еще чувствуешь ее? — спросил Чонгук, когда они выходили из раздевалки. — Волчицу.

Он рассказал парням сразу же, как его догадка про таинственную обладательницу волчьей ипостаси подтвердилась. Потому что, проснувшись после вечеринки, он подумал, что ему просто привиделось или показалось, но затем он почувствовал ее снова. Четко и очевидно. Это не могло быть игрой его воображения. Белая волчица существовала на самом деле, и она была в минимальной близости от него. Ее запах сводил волка с ума, потому как обычные волки не вызывали в нем интереса, а с другим он встретился впервые.

Что же будет, когда она сможет перекинуться?

— Сейчас нет, — хмыкнул Тэхен, пожав плечами. — Я ее чувствую только тогда, когда ее хозяйка пытается ее призвать, сегодня на анимагии я выясню, кто эта самочка.

— Брось, Тэ, ты же не собираешься устраивать спаривание? — скривился Юнги, шедший рядом с ними. — Это отвратительно. 

— Разве что в человеческом виде, — поиграл бровями Ким, улыбнувшись. — Юни, тебе тоже было бы неплохо найти уже свою медведицу.

Юнги только лишь картинно закатил глаза, толкая его в плечо. Ван встретил их с целой кучей израненных окровавленных тел, которые, конечно же, были только лишь муляжами. Но какими же все-таки реалистичными. Девушка, напротив которой его поставил профессор Ван, была настолько реалистичной, что, казалось, вот-вот откроет глаза и встанет с койки. Короткие русые волосы разметались по подушке, а грудь в спортивном белье действительно вздымалась так, словно она дышит.

Жуткая жуть, но Манобан была в полнейшем восторге.

Тэхен с удивлением наблюдал, как она пристально рассматривает свой муляж, который был мужчиной средних лет со множеством порезов на дряблом теле. Лиса смотрела на них так, словно они были произведением искусства, а не отвратительным зрелищем. Сондык, как обычно, творил самую настоящую ерунду, пытаясь незаметно пощупать свой муляж за грудь, словно впервые в жизни увидел ее так близко. Впрочем, Тэхен не удивился бы, если бы это было действительно так.

— Эти муляжи очень и очень близки к оригиналу, поэтому лабораторная работа будет максимально приближена к реальной экстренной ситуации, в которую каждый из вас может попасть, — проговорил Ван. — Ранения, представленные сегодня, довольно безобидные, нанесенные режущим заклинанием, сегодня я не прошу от вас идеального затягивания раны так, чтобы не осталось и следов. Мне достаточно, чтобы остановилось кровотечение, а рана покрылась сухой корочкой. Если можете лучше, то это только приветствуется. Приступайте.

На его муляже рана располагалась поперек живота и выглядела довольно плохо. Он взглянул на Манобан, чтобы примерно понять, что ему с этим делать, но она бормотала формулы так быстро, что он, даже при большом желании не смог бы разобрать, что она там несет, поэтому решил действовать по велению сердца. На алхимии подобные решения обычно заканчивались взрывом склянок, но он сомневался, что муляж может взорваться.

Чонгук тоже трудился над своим муляжом, который был девочкой-подростком с порезанными венами, а Юнги уже практически вылечил свою пожилую женщину с разбитым в кровь лицом. Решив, что если он продолжит разглядывать, что там делают остальные, то, определенно, не успеет закончить со своим заданием. 

— Ну, мадмуазель, не плачь, — успокоил ее Ким, словно она могла его слышать. — Сейчас доктор Тэхен тебя подлатает. 

Зеленая магия коснулась его рук, она очень отличалась от боевой, к которой он так привык, поэтому и было сложно с ней работать. Слишком тонкая — она требовала особой концентрации. Как только у Манобан выходит это так легко? Ким вряд ли когда-нибудь сможет управиться с этими переплетениями линий, а ведь это только одни из самых простых вещей, которые должен знать каждый. А после двухмильного плавательного марафона руки в принципе отказывались слушаться. 

Он удивился, когда заметил, что кровь больше не идет, а рана начинает медленно покрываться заживляющей корочкой. Надо же, у него вышло. Даже без катастрофы. Ким солгал бы, если бы сказал, что не был чертовски доволен выполненной работой. Взгляд вновь наткнулся на черные волосы. Да она просто преследует его! Вновь прикусывает чертову губу, вылечивая разодранное горло пожилого дедушки, на которого напало какое-то животное.

Она что, специально, выводит его?

Тэхен буквально прожигал ее фигуру в небольшом черном платье ненавистным взглядом. От нее просто необходимо было избавиться, иначе он просто не выдержит и сойдет с ума. Тут вдруг раздался стук в дверь, а в следующую секунду в дверь заглянула голова Кан Линя, который тут же спросил: 

— Профессор Ван, извините, что отвлекаю, но можно я украду у вас на несколько минут Пак Розанну?

А вот это уже интересно.

Что Линю понадобилось от этой черной дряни так срочно, что это не может подождать до конца занятия? Он давно заметил, что Линь уделяет ей как-то слишком много внимания на своих занятиях, но до этого момента он думал, что ему просто кажется. Сейчас же он был практически уверен, что между ними что-то есть. Неужели ты, Пак Розанна, так быстро успела раздвинуть ноги перед преподавателем? Как на это смотрит твой горячо любимый папочка, который уже выбрал тебе жениха? Ему нужны были доказательства, чтобы она вылетела из института, как пробка. 

— Если мисс Пак закончила задание, то конечно, — кивнул Ван.

Пак поднялась со своего места и прошла к двери так, словно была не в обычной аудитории, а, как минимум, на показе мод в Париже. Раздражала. Как только она вышла, Ким тут же вскинул руку и отпросился выйти под подозрительные взгляды Чонгука и Юнги. Ему просто нужно было застать эту парочку с поличным. Он уже представлял, как придет с этой информацией к директору, ведь в Кордейле запрещены отношения между студентками и преподавателями. Линя ему было слегка жаль, так как ему нравилось, как он преподавал. 

Но от Пак он хотел избавиться больше.

Буквально выбежал в коридор, судорожно оглядываясь, словно боясь, что потерял их, но успокоился, услышав голоса, раздающиеся из-за поворота. Они даже не скрываются, как же все-таки глупо, неужели думают, что никто не сможет увидеть их здесь во время занятий? Черта с два, Тэ встал около поворота, внимательно вслушиваясь в то, о чем они говорят, подключая даже немного волчьего слуха, чтобы уж точно ничего не пропустить.

— Кан, ты же вытянул меня сюда не для того, чтобы просто спросить, как мои дела? — раздался скептический голос Пак.

Кан? Она называет его по имени? Прекрасно, его догадки все больше и больше подтверждаются. Улыбка заиграла на его губах, когда он представил, с каким позором эту черную дрянь вышвырнут из Кордейла за связь с преподавателем. Не нужно даже прилагать особых усилий, она сама загнала себя в ловушку.

— Я хотел сказать, что ты просто умница, Розэ! — довольно произнес Линь. — Та наводка на темных магов, которую ты мне дала, спасла двенадцать отменных защитников, которые должны были быть в то время в здании. У них ничего не вышло, они подорвали пустое здание, в котором не было ничего важного. Ребята передали тебе большое спасибо.

Тэхен никак не мог понять, о чем идет речь. Какая наводка на темных магов? Каких защитников в здании спасла Пак? Этого просто не может быть. Нет. Нет. Нет. Она не могла предать своих же в пользу светлой стороны. Мозг отказывался оценивать ситуацию трезво, он совсем не это ожидал услышать. Изо рта непроизвольно вырвался судорожный выдох. 

Пак Розанна светлый кардинал в темном логове?

Нет, он отказывался в это верить. Давай, Линь, скажи, что это все чья-то совершенно глупая шутка, что на самом деле она темная злобная сука, которую стоит ненавидеть, которая заслужила все те оскорбления и унижения, которые он ей причинил. Скажи, что ты присовываешь ей в пустых аудиториях или в своей комнате, но только не это. Спокойно. Спокойно. Нужно просто слушать дальше, может, он просто не так понял.

— Правда? — совсем тихий голос, а затем едва ли не визг радости. — Это же чудесно, Кан! Пусть Сехун умрет от злости!

Лучше бы ты этого не говорила, Пак, лучше бы не говорила.

Нет, она просто втирается в доверие. Это какой-то хитроумный план ее братца, который направлен на то, чтобы они начали ей доверять. Тэ отказывался верить в то, что это правда. Скорее верилось в то, что эти двое спят вместе, чем в то, что Пак оказалась хорошим человеком. Он слишком долго ненавидел ее, чтобы сейчас поверить ей. Нет, он не допустит такую ошибку, не позволит себе проявить мягкость, как это сделал Линь.

Не поверит, даже думать не будет об этом. Ни единой чертовой мысли не допустит о том, что она может быть ни в чем не виновата, потому что это не так, Ким не позволит бросить пыль себе в глаза симпатичной мордашкой и пышной грудью. Она чертова Пак, у нее кровь полностью пропитана черной магией, накапливаемой в течение веков, она просто не может быть нормальной. Ни один Пак не был нормальным, с чего этой девчонке быть исключением? 

— Теперь можешь возвращаться на занятие, — произнес Линь. — И, Розэ, я тебя прошу, не нарывайся на неприятности. 

Линь, к его удаче, судя по звукам, зашагал в другую сторону по коридору, а вот Пак, стоило ей только зайти за угол, он резко перехватил за руку и впечатал в стенку, со злостью всматриваясь в черные глаза, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. Нет, не может быть, она стопроцентная Пак, она выглядит так же, как и они. Такая же черная. Ей неоткуда взять свет. В их семье нет ни единого лучика для этого, а ни с чего он появиться просто не может.

Это так не работает.

— Какого черта, Ким, совсем страх потерял? — в ее голосе больше не было той радости, с которой она разговаривала с Линем.

Чистый яд, как на языке, так и в глазах. Как только Линь мог поверить ей, ведь он довольно толковый защитник и преподаватель, неужели он не видит ее лживую, прогнившую натуру так же отчетливо, как видит он, Тэхен? Это же очевидно, так чертовски очевидно, что хочется ткнуть его носом, чтобы он осознал, чтобы все вокруг осознали, что она не заслуживает места здесь, она заслуживает койку на острове заключенных.

— Что ты ему наплела? — рыкнул он. — Что ты рассказала Линю, что он бегает за тобой на задних лапках?

— Ничего, где упоминалось бы твое имя, чтобы это тебя интересовало, — прошипела она прямо ему в лицо. — Уберись с дороги.

Она дернулась, но он мгновенно перегородил ей дорогу, впечатав свою руку в стенку прямо около ее носа. Пак Розэ была достаточно высокой, поэтому ее макушка была примерно на уровне его глаз. Аромат ее парфюма въелся в его легкие, но было за ним что-то еще, что-то знакомое, что он никак не мог распознать, но сейчас это мало его волновало. Больше его волновала, что такого она нашептала Линю, что он едва ли не прыгал от радости.

Спасла двенадцать отменных защитников.

— Только после того, как ты объяснишь мне, какого черта я только что слышал, — отрезал он.

Запах. Запах. Запах. 

Да что, дьявол ее забери, не так с ее запахом? Почему так отвлекает? Тэхен не мог сосредоточится ни на чем другом, только лишь аромат ее тела, который слишком хорошо перекрывал дорогой парфюм, но он все равно его чувствовал, не мог отделаться от ощущения, что он слишком знакомый. Только откуда?

— Смысл мне тебе что-то объяснять, если ты все равно не поверишь, — развела руки в разные стороны, приближаясь ближе к его лицу. 

— А ты попробуй.

— Хорошо-хорошо, слушай тогда, — раздраженно произнесла она, закивав головой, как китайский болванчик. — Когда я сбегала из дома, я случайно подслушала разговор моего брата, в котором он говорил о нападении на штаб защитников с помощью бомбы, которую они хотели кинуть с воздуха в тот день, когда у них по плану должно было быть собрание. Когда приехала в Кордейл, рассказала об этом Линю, а он уже их предупредил. 

Сбежала из дома. Слишком логично и хорошо, чтобы быть правдой, но все руководство поверило ей. Подслушала разговор и сдала собственного брата. Тоже слабо верится, но они действительно скинули бомбу на штаб, который был пустым только из-за нее. Голова раскалывалась, а ее запах дурманил голову. Она внимательно смотрела в его лицо, ожидая ответа, а Ким тем временем пытался найти хоть один недочет, хоть одну зацепку, хоть один недочет в ее истории, чтобы ткнуть ее в это лицом. Но их не было. Если это был их план, то построен он был идеально.

Приехала в Кордейл. Рассказала Линю. Он предупредил.

Запах.

Он узнал его, но этого просто не может быть. Нет, это не может быть она. Слишком много невозможного за сегодняшний день, но он просто обязан был убедиться. Пусть произнесет это вслух, чтобы его душа была спокойна. Это было важно для него. Его волк ошибается, это не может быть она.

— Какая твоя вторая ипостась? — спросил он хрипло.

— Что?

— Ты оглохла, Пак? — раздраженно выпалил он. — Какая твоя вторая ипостась?

Но когда он задал этот вопрос, он уже знал, что прав. Ее слова были просто формальностью, потому что он не мог спутать этот запах ни с чьим другим. Слишком уж очевидно это было, хотя и казалось совершенно нереальным. Белая волчица. Это она. Он искал ее среди белокурых девчонок, а его семейное животное было второй ипостасью у самой черной дряни, которую он только знал.

У кого-то наверху отменное чувство юмора.

Она отвела глаза. Перестала так уверенно и дерзко смотреть прямо ему в лицо. Посмотрела куда-то в сторону. Давай же. Произнеси это. Добавь один процент к уже существующим девяноста девяти. И он просто сойдет с ума от количества информации, с которой он не знает, что делать. Грубо перехватил ее лицо за подбородок, заставив посмотреть в глаза снова, Пак даже и не пыталась вырваться. Только лишь смотрела своими этими черными глазами, в которых плескалась абсолютная темнота, которая с каждой секундой поглощала его все больше и больше, словно черная дыра, о которой так много говорили астрологи.

Она впитывает все вокруг.

Он не знал, что творит, но сейчас ему так чертовски хотелось это сделать. Притянул к себе еще ближе, грубо впиваясь в ее пухлые, слегка приоткрытые, губы поцелуем. Она ответила практически сразу, срывая ему крышу. Это ощущение накрыло его с головой. Он не мог понять, не мог идентифицировать его, но в следующую секунду он прижал ее своим телом к стенке, откидывая голову назад, открывая доступ к бледной фарфоровой коже шеи, а рука задрала черное платье, касаясь теплой кожи.

Пак Розэ вовсе не была ледышкой. Чертовски теплая. Мозг отказывался трезво соображать, оставляя своего хозяина на растерзание собственным эмоциям, которые он не мог контролировать. Он не знал, кто хотел ее больше: он или же волк внутри него, наверное, оба. Им обоим нужно было узнать, какая она на вкус.

Пак Розанна была чертовски вкусной.

Руки нашли тонкую талию, очерченные идеальные формы бедер, притянул к себе еще сильнее, чтобы этот запах заполонил все пространство, почувствовал, как она прикусила его губу, потянув ее зубками. Точно волчица. Нет никакого сомнения. Белая волчица. Такая же, как он сам. Целовать ее было на грани боли и удовольствия. Обнимать ее, прижимать к себе было практически физически больно, но он словно полнейший мазохист продолжал делать это, снова и снова впиваясь в ее горячий рот. 

Не знал, что творит, зачем творит, какого черта с ним вообще происходит, но он не мог остановить это.

Трогал ее, целовал шею, скулы, припухшие губы, но она же ведь тоже. На нее это наваждение тоже действовало, судя по тому, как пальчики зацепились за его волосы, а рука задрала рубашку, скользя ноготками по линии пресса. Он не хотел думать о том, что происходит. С ним еще никогда такого не было, но она словно сводила его с ума, словно опоила каким-то зельем, но он не мог оторваться. Не мог даже подумать о том, что эта чертова Пак Розэ. 

Пак Розэ. Перед ним Пак Розэ. Девушка, которую он ненавидит, которую презирает, которая вызывает в нем только отвращение. Поцеловал еще раз, прикусывая на этот раз ее губу, а затем щеку резко обожгла сильная пощечина. 

— Не смей приближаться ко мне, — прорычала она ему в лицо.

Он не успел понять, что произошло, как оказался один в пустом коридоре, а за спиной хлопнула дверь аудитории.

Дерьмо.

— Ты права, Пак, я тебе не поверю.

Не забывайте голосовать!)))

P.S. Извиняюсь за долгое отсутствие...Потеряла доступ к своей учетной записи(

!!!СПОЙЛЕР!!!

Глава от имени Пак Розанны

Розэ молилась всем известным богам, чтобы горлышко бутылки не показало на нее, потому что она точно знала, что от Кима не стоит ожидать ничего хорошего. Сложно было представить, какое отвратительное желание он может ей загадать, а про правду вообще нечего было говорить, так как она знала, какой вопрос он задаст. Что-то про родителей или про Сехуна, что-то мерзкое, на что она точно не захочет отвечать.

К счастью, горлышко указало на Мин Юнги, который тут же скептически прищурил глаза, глядя на довольную улыбку Кима, который одними только губами шептал ему: «действие». Но Мин помотал головой, также прошептав:

— Правда.

— Юн, это нечестно, я все о тебе знаю, — возмутился Ким, на что Мин лишь развел руками, а затем вдруг совершенно бессовестно улыбнулся. — Кого из присутствующих в этой комнате ты хотел бы поцеловать? Я имею в виду девушек, сладкий, я знаю, что я у тебя всегда на первом месте.

Розэ посмотрела на покрасневшего Мин Юнги, который залпом допил свой бокал вина, с неодобрением посмотрев перед этим на Кима. Пак была практически полностью уверена в том, что Юнги произнесет имя Хан Джихе, ведь они так часто и мило занимались вместе в гостиной, но он вдруг четко сказал, посмотрев Тэхену прямо в глаза:

— Розэ.