Nearby

Глава седьмая. Каждый заслуживает спасение.

Лалиса Манобан

Лалиса нервно ходила по комнате, сминая в руке край нежно-розовой пижамки. Все уже давно разошлись по своим комнатам спать, а Розэ так и не вернулась. Не могли же они прямо из кабинета Линя отправить ее домой, не дав даже вещи собрать? Нет, это просто не возможно, Розэ непременно нашла бы способ связаться с ней, да и не могли ее исключить! Это же институт боевой магии имени Кордейла, они просто не могут вышвырнуть ее только по просьбе родителей. Лалиса пыталась успокоить себя тем фактом, что никто не может заставить человека делать то, чего он не хочет, без адекватной причины, но выходило плохо.

Потому что это правило подходило для всех, кроме Пак Чонина.

Нет, так просто не может дальше продолжаться. Ей нужно пойти и разузнать, что происходит, иначе она просто сойдет с ума, но тут взгляд Лисы упал на часы, и она осознала, что время отбоя уже давно прошло, поэтому ей вряд ли удастся даже дойти к корпусу «Б», ее сразу же поймают проверяющие. Так она Розэ точно ничем не поможет, а сделает только хуже. А если сегодня патрулирует Хосок, то еще и отработку ей назначит, невзирая на то, что она шла на помощь к подруге.

Подруга. Лиса сама не заметила, как начала именно так называть Пак в своей голове, несмотря на то, что они знакомы всего ничего, да и много не знают друг о друге, но она чувствовала, что Розэ — ее человек. Манобан чувствовала ее поддержку, им обеим было нелегко принять решение о поступлении в Кордейл, обе были уверены в том, что у них ничего не получится, но они нашли друг друга, обрели силу друг в друге.

А теперь ее хотят увезти отсюда, когда они только-только начали привыкать друг к другу.

Ей необходимо было освежить голову и мысли, поэтому она выскочила на балкон. Прохладный приятный ветерок немного успокоил ее, а Манобан в который раз убедилась в том, что Чон был прав: воздух, определенно, ее стихия. Интересно, какая стихия у Розэ? Лиса почему-то думала, что вода. Может быть, потому что она больше всего ей подходила. Такая же необузданная, своевольная и холодная ко всему миру. Да, Лиса была практически на все сто процентов уверена, что Розэ — вода. Остальные стихии просто не ассоциировались с ней никоим образом.

Где же ты ходишь, Пак Розанна?

— Может, прекратишь нервничать? — поинтересовался голос за ее спиной, заставив ее вздрогнуть.

Чон Чонгук, видимо, решил сделать своим главным хобби пугать ее ночью на балконе. Надо сказать, получалось у него отменно. Лиса до сих пор пыталась перевести дыхание. Развернувшись, она заметила, что Чон, во-первых, снова не признает существование футболок, во-вторых, только вышел из душа, так как с мокрых волос стекала вода. Парень скучающе развалился на небольшом деревянном кресле, внимательно разглядывая ее с ног до головы. Лиса мгновенно вспыхнула, вспомнив, в чем она вышла на балкон. Пижама с сердечками была явно не тем, что стоит показывать посторонним людям, если не хочешь, чтобы тебя высмеяли. А тем более, Чон Чонгуку.

Наверняка, Мина не носила подобные вещи.

Что там носят девчонки в их возрасте? Пеньюары и кружевное белье? Лиса относилась к такому весьма скептически, предпочитая комфорт красоте, и никогда особо не парилась на этот счет, но сейчас, под любопытным взглядом зеленых глаз Чон Чонгука, она почувствовала себя глупо в чертовой розовой пижаме и волосами, заплетенными в небрежную косу.

— Я не нервничаю, — буркнула она, вновь отвернувшись, пытаясь спрятать от Чона покрасневшее лицо. — И прекрати меня пугать.

Еще не хватало, чтобы он заметил. Пижама, как пижама. Пусть на девушку свою пялиться в пеньюаре, а не сидит с ней на балконе ночью. В таких раздраженных чувствах она подошла к перилам, наклонившись, чтобы понять, идет ли Розэ по дорожке, но, к ее огорчению, лес был абсолютно тихим, не считая редкого уханья совы где-то в глубине.

Странно, но присутствие Чона не раздражало ее, а совсем наоборот. Словно успокаивало. Ей больше не хотелось убежать куда подальше, лишь бы не пересекаться с ним. Сейчас она больше боялась остаться одной, нежели наедине с парнем, который на протяжении длительного времени раздражал ее. Она не могла не признать, что Чон изменился. Стал серьезнее, взрослее. 

Неужели отношения с Миной так плодотворно повлияли на него? 

Лиса не хотела верить, что это действительно так, но, глядя на них сегодня, она видела перед собой красивую влюбленную пару, которая души не чает друг в друге. То, как он ее обнимал, как она украдкой целовала его в щеку — все это было показателем того, как сильно они любят друг друга. Манобан неприятно было это осознавать, ведь она привыкла, что Чон всегда вертится где-то поблизости и отбрасывает свои глупые комплименты каждые пять минут. Хотя она недавно просто молилась о том, чтобы он оставил ее в покое, сейчас ей не хватало этого.

Определись уже, чего ты хочешь, Манобан.

— Я не хотел тебя напугать, — хмыкнул Чонгук, каким-то образом оказавшись рядом. — Тебя что-то беспокоит, я вижу это, не хочешь поделиться?

— Линь вызвал Розэ к себе, — выдохнула Лиса, посмотрев на него. — Что-то насчет ее родителей, и ее давно уже нет, я... переживаю за нее.

Лиса не планировала делиться с ним, но сама не заметила, как слова несвязным потоком полились из ее рта. Что-то такое было в глазах Чонгука, что она решила довериться ему. Наверное, впервые в жизни, но ей стало гораздо легче, что теперь она не одна знает об этом. Манобан что-то трещала о том, что они не имеют права выгнать ее, а Чон лишь внимательно слушал, изредка вставляя какие-то реплики.

Ей этого было достаточно. Это помогало.

Странно, но рассказывать Чону о своих переживаниях было так просто, словно они уже очень давно были друзьями, а не заключили перемирие только вчера вечером на этом же балконе. Лиса не чувствовала никакого стеснения и дискомфорта, даже пижама уже не так ее смущала. Она никогда не думала, что Чон Чонгук умеет слушать. Лалиса всегда считала его балаболом, который только и может трещать о себе любимом, но она ошибалась.

Ее удивило его поведение на дне рождения. Он никак не пытался задеть ее, только лишь улыбался одной из своих самых обаятельных улыбок и один раз обнял, шепнув на ухо поздравление с днем рождения. Подаренный им браслет все еще покоился на ее запястье, но Лиса и не думала его снимать, тем более, что на застежку было наложено заклинание, которое предотвращает потерю столь дорогого украшения. Это было целесообразным решением ювелира, потому что Лиса очень не хотела бы его потерять. Он стал дорог ей, как напоминание о том, что она больше не ненавидит Чон Чонгука, а пробудет понять, какой же он человек на самом деле. И открытия с каждым разом поражали ее все больше. 

— Лиса, ты замерзла, — Чонгук вновь скептически оглядел ее пижаму, а затем задержал внимание на слегка дрожащих руках. — Она вот-вот придет, не нужно поднимать панику, к тому же она с Линем, ей никто не сможет навредить рядом с ним.

Затем он сделал то, от чего у Лисы перехватило дыхание. Взял ее замерзшие ладони в свои большие теплые руки, полностью накрыв их. А когда его ладони загорелись мягким светлым свечением, по коже пошли мурашки от наступающей теплоты, которая проникала в каждую клеточку ее тела, согревая и успокаивая. Вот она какая, магия Чон Чонгука. Лиса даже прикрыла глаза, наслаждаясь этим теплом, и даже не думала о том, чтобы выдернуть свои руки из его хватки.

Потому что только эти руки сейчас держали ее от срыва.

Она даже непроизвольно сделала несколько шагов навстречу, поближе к этому успокаивающему теплу. Лиса старалась не думать о том, что находится в такой близости к человеку, у которого есть девушка, которого она еще сутки назад хотела придушить собственными руками, а сейчас сама тянулась к нему, словно Чон Чонгук был единственным человеком на планете, который мог ее понять. Ей просто сейчас было это необходимо, чувствовать поддержку и тепло, чувствовать чьи-то сильные руки. 

Она никогда еще не слышала запах Чона так отчетливо, конечно, за ним всегда шел след дорогого парфюма, но сейчас она могла оценить его в полной мере. Даже сейчас, когда он только-только вышел из душа, она могла ощущать, как этот аромат обволакивает ее, смешиваясь с мятным гелем для душа. Сейчас она думала о том, какая же Ми на самом деле счастливая, потому что она может ощущать это каждый день.

— Солнышко, открывай! Есть небольшая, но, черт подери, тяжелая черная проблема, — раздался крик Кима из коридора, который заставил Манобан мгновенно отстраниться от Чона и побежать в свою комнату. 

Не может быть. Не может быть, что с Розэ что-то случилось.

Отрыв дверь, она на несколько секунд застыла в немом ужасе, уставившись на фигуру Пак Розэ, которую Ким Тэхен держал на руках. Девушка была бледнее своего обычного состояния, а на губах запеклась кровь от раны. Так же Лиса обратила внимание на гематому на левой половине лица, которая отчетливо виднелась на бледной коже девушки. Синяки на запястьях выглядели еще более устрашающе. Но самым странным был тот факт, что девушка находилась без сознания.

Да, раны выглядели плохо, но не настолько, чтобы терять сознание.

Что, черт возьми, с ней произошло? Не в силах вымолвить и слова, Манобан со смесью злости и удивления посмотрела на Кима, который крепко прижимал к себе девушку, словно боялся уронить, одним только взглядом требуя, чтобы он немедленно ей все объяснил.

— Не смотри на меня так, Солнышко, это не я, — раздраженно произнес он, отталкивая ее в сторону с дверного проема. — Если бы это был я, я сделал бы точно изящнее.

— Что случилось, Тэ? — спросил Чонгук, которому точно не требовалось разрешение, чтобы залететь в комнату сразу же за Лалисой.

Ким небрежно скинул Розэ на кровать, без особых проблем определив, какая из них принадлежит Пак. Лалиса мгновенно бросилась к ней, схватив за неподвижную руку, но затем мгновенно откинула ее от себя, так как Пак билась током, что означало, что магия Розэ вышла из-под ее контроля. Но что спровоцировало это? Она почувствовала, как Чонгук с беспокойством посмотрел на нее, а затем бросил предупреждающий взгляд на Кима, который плюхнулся на кровать Лалисы.

Лиса не понимала состояние девушки, почему ее тело защищается таким варварским способом? Поэтому она тоже вопросительно посмотрела на Кима, ожидая, что его рассказ сможет прояснить ситуацию.

— О, стерва меня по дороге раз десять так ударила, никакой благодарности, — рыкнул Ким, с взглядом, в котором была целая тонна ненависти, посмотрел на лежащую без сознания девушку. — Я не знаю, что твоя новая подружка делала ночью за пределами корпуса, но ее поймал Уджин со своим другом, не помню, как его. В общем, он решил самостоятельно устроить суд, решив, что твой черныш должна заплатить за грешки отца. Благо, я вовремя подоспел, иначе везли бы ее в Кауша, лечить расплавившиеся мозги.

Лалиса не знала, кто такой Уджин, но уже хотела зарядить ему чем-то тяжелым в лицо. Лиса никогда не ощущала такой злости. Но сейчас, глядя в бледное побитое лицо Розэ, она поняла, что если сейчас перед ней был бы этот Уджин, то она прикончила бы его на месте. Вот откуда у защитников столько сил для борьбы с темными магами, их питает злость и ненависть к тому, что они совершили. Ведь защитники видят это все своими глазами, а не по чьим-то рассказам. 

Поступок Кима удивил ее, несмотря на то, что она прекрасно знала, что Тэхен ни за что не оставит нуждающегося человека в беде, она не думала, что он поможет Пак, ведь ненавидит ее также, как и пресловутый Уджин, если не сильнее. За поступки ее семьи. Но он вытащил ее. Несмотря на всю злобу, которую испытывал к ней. Помог ей. Внутри появилось столько уважения и тепла к Киму, что она едва сдержала себя, чтобы не задушить его в объятиях прямо сейчас, но были дела поважнее. 

Нужно было понять, что сделали с Розэ.

— Что с ее магией? — проговорила Лиса хрипло. — Почему она так реагирует?

— Наручники, глушащие магию, были на ней слишком долго, — хмыкнул Ким, играя с игрушечным зайцем, которого, кстати, подарил ей на ее одиннадцатый день рождения Чон, а совесть не позволила ей его выбросить. — Ее магия не привыкла к подобным ограничениям, поэтому, когда я их снял, на нее вывалилась вся сила, которую сдерживали все это время наручники, а так как ее оказалось слишком много, она не смогла взять ее под контроль. Сейчас мы наблюдаем результат. Гуки, любимый, а ты что тут забыл?

Лисе даже думать не хотелось о том, о каких мерзостях подумал Ким, застав Чона без футболки в ее комнате.

— Мне больше интересно, что ты делал ночью в лесу, — парировал Чон.

— Бегал, — просто ответил Ким, но Чонгук его понял и не стал задавать больше вопросов.

Лису сейчас мало волновали их дискуссии, она больше переживала за Розэ и размышляла, как ей помочь. Она не сталкивалась с подобным в учебниках по целебной магии, поэтому приходилось выдумывать что-то на ходу. Она решила, что сначала постарается залечить все внешние повреждения, а только потом подумает над тем, что делать с потерей контроля. Стараясь не прикасаться к коже, что было сложно, ведь большинство целительных заклинаний именно тактильные, поэтому Лисе потребуется потратить намного больше усилий, чтобы избавиться от этих ссадин. 

Что ж, приступим.

Лиса всегда получала особое удовольствие, используя целительные заклинания. То ли это было связано с тем, что они у нее всегда выходили легко и непринужденно, то ли ей нравилось, как эта слегка покалывающая зеленая магия скользит по пальцам и заживляет раны. Манобан понимала, что, скорее всего, в академии Кауша она была бы одной из лучших, потому что ей удавалось затягивать даже глубокие ранения, при этом не оставляя даже следов. А это была большая редкость. После тренировки у Хосока и занятия по боевой и защитной магии у Сонг и Линя, Лиса начинала думать о том, что совершила ошибку, но упорно гнала от себя эти мысли.

Ты просто выбрала не самый легкий путь.

Когда от ударов на лице Розэ не осталось и следа, а кожа запястий приобрела привычный бледный оттенок, Манобан нахмурилась, потому что никакой идеи по поводу того, как привести ее в чувство, у нее не было. Можно было оставить ее отдохнуть, но Лиса боялась, что за такое время магия без контроля может навредить сознанию девушки, а этого она не могла допустить.

— Вы что-нибудь слышали о таких ситуациях? — проговорила Лиса, обратив на себя внимание парней, которые по какой-то причине все еще находились в их комнате. — Я не сталкивалась с таким, поэтому не знаю, чем ей помочь.

— Дай ей передохнуть, — произнес Ким, который продолжал издеваться над ее зайцем. — Она пережила болевое, нужно время, чтобы восстановить организм. Как только ей станет лучше, она сама словит свою магию.

Лиса нахмурилась. Болевое заклинание — это очень серьезно, оно находится на грани с темной магией и при правильном исполнении выматывает свою жертву настолько, что магический резерв опустошается полностью, поэтому в словах Кима присутствовала толика здоровой логики. Болевое выматывает не только магический резерв, но и физическое состояние, именно поэтому у Розэ не получилось вовремя взять магию под контроль.

Она была слишком слаба для этого.

Получается так. Из-за того, что магический резерв Розэ был практически пуст, а физическое состояние не позволяло даже на ноги подняться, стихийная магия, которая контролировалась все это время самой Розэ, вышла на свободу. Это не было сильной проблемой, так как такое случается довольно часто, достаточно лишь пары часов отдыха, чтобы восстановить силы и забрать контроль, но магия сдерживалась и копилась, пока наручники запирали ее, поэтому сейчас она так опасна, ее слишком много. Решение стукнуло в голову, как колокольчик.

— За это время неконтролируемая магия может нанести непоправимый вред ее сознанию, — произнесла Лиса. — Я не могу так рисковать. Что вы знаете о передаче резерва? 

Эта идея была самой реальной, но Лиса понятия не имела, как ее воплотить, но была уверена, что Ким и Чон в курсе о такой практике. Если пополнить магический резерв Розэ, то она сама сможет справится со своей сорвавшейся стихийной магией. Но ее встретили два удивленных взгляда. Ким даже оставил в покое зайку, которого отправил легким броском в другой конец кровати. Чонгук, смотреть на которого ей было стыдно после произошедшего на балконе, она еще даст себе время для анализа этой ситуации, покачал головой.

И почему они только так смотрят? Что здесь такого?

— При передаче магии, Лиса, ты передаешь не только ее, но и часть своих воспоминаний, чувств, эмоций, частичку себя, — объяснил Чонгук, разводя руками. — Обычно таким занимаются близкие между собой люди.

— Отлично, я не вижу проблемы, — пожала плечами Лиса. — Я готова, только объясните, как это делается.

Лиса старалась не думать о том, как странно все это. Чон Чонгук без футболки в ее комнате и Ким Тэхен, лежащий в ее кровати поздно ночью. А еще Пак Розэ без сознания. Если бы кто-то захотел написать анекдот, то это был бы идеальный сюжет. Но Лисе сейчас было не до смеха. Нужно было действовать быстро, пока стихийная магия не навредила Пак так, что потом сложно будет это исправить.

Она просто обязана была помочь ей, даже если для этого придется отдать весь свой резерв, который у нее остался. 

— Зато я вижу проблему, Лиса, — произнес Чонгук уверенно, делая шаг к ней. — Ты много сил потратила на то, чтобы вылечить физические повреждения, у тебя трясутся руки, у тебя элементарно не хватит резерва на заклинание передачи и на саму передачу тем более, поэтому нет, ты не будешь этим заниматься. Я передам свои. 

Лиса не верила в то, что он говорил. Он действительно поможет Розэ? Отдаст ей часть своего магического резерва, да еще и при этом доверит ей свои воспоминания и эмоции, которые он когда-то испытывал? Сейчас она по-новому взглянула на Чон Чонгука, словно перед ней стоял совершенно другой человек. Не тот, которого она, казалось, знала столько лет.

Выходит, она так ошибалась?

Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком часто ошибаешься на его счет, а, Манобан? Либо ты была слепой овцой все это время, либо Чон действительно изменился с их последнего года обучения в школе.

Чон уверенно смотрел ей в глаза, словно рассчитывал на то, что сейчас придется спорить и выяснять отношения, но Лалиса совсем не планировала возмущаться. Она понимала, что у Чона это выйдет намного лучше, чем у нее. Манобан от неопытности и плохого владения своей собственной магией могла сделать только хуже, несмотря на внешнюю уверенность. Она не отрицала тот факт, что действительно устала, что сегодняшний день получился слишком насыщенным для ее обычной серой жизни. Она не привыкла к такому темпу, к такому количеству эмоций.

— Нет, нет и еще раз нет, Гук, — Ким встал со кровати Лисы, развернув Чона к себе за плечо. — Это не беспомощный котенок, которому нужна помощь, а Розэ, мать ее, Пак. Мало ли какую информацию она получит из твоей головы, а потом побежит докладывать папочке.

Лиса недовольно посмотрела на Тэхена, хотя и могла оправдать его грубые слова тем, что ему Пак причинил очень много боли, именно боль сейчас говорила за него. Из-за нее он не мог посмотреть на Розэ трезвым взглядом и понять, что она не лжет им. Она действительно сбежала из дома для того, чтобы помочь защитникам бороться с темными магами, в числе которых была и ее семья.

Розэ была самой смелой девушкой, которую знала Лиса.

— Брось, Тэ, ты только посмотри на нее, — Чонгук неопределенно хмыкнул, указывая кивком головы на Пак. — Посмотри внимательно и скажи: разве она похожа на Пак? Ты же тоже видишь и чувствуешь это, иначе не протащил бы ее три мили. 

Для простого человека вопрос Чона показался бы бредовым, потому что внешне Розэ была идеальным представителем семейства Пак. Лиса видела на фотографиях ее отца и брата. Идеальные люди, буквально вылизанная поколениями внешность. Она даже жен себе подбирали по своему прототипу, потому что оттенок волос Пак Черён был светлее лишь на несколько тонов, отливая темным шоколадом. Но Чонгук совсем не это имел в виду, и Ким прекрасно это понял. 

Несмотря на внешность, в Розэ не было той холодности и темноты, которую можно было увидеть невооруженным глазом во всей ее семье.

Лиса заметила это практически сразу, черные, как ночь, глаза Пак Розэ искрились счастьем, а идеальные губы не кривила презрительная высокомерная усмешка, а лишь искренняя улыбка. Чонгук, видимо, тоже это заметил и пытался ткнуть Кима в это носом. Манобан уставилась на Кима, молясь всем богам, чтобы он принял это и понял. Тэхен всего несколько долгих секунд внимательно смотрел на спящую Пак, а затем презрительно фыркнул.

Но Лиса успела заметить что-то в его глазах, что-то теплое, что заставило его вступиться за эту девушку, несмотря на пылающую ненависть к ее семье, оно заставило его протащить ее, бьющуюся током, на руках к ее двери. Ким Тэхен был хорошим человеком, как бы упорно не пытался это скрыть ото всех.

— В ней нет совершенно ничего особенного, — произнес Ким. — Хочешь рисковать своими воспоминаниями? Пожалуйста, я за этим наблюдать не собираюсь. Спокойной ночи, Солнышко, будь предельно осторожна, выбирая себе подружек. 

И вышел из комнаты. Лиса непонимающе уткнулась в дверь взглядом, пытаясь проанализировать, что произошло. Почему он так поступил? Ведь Лиса не могла ошибиться, она видела, что Тэ понимает, о чем говорит Чон, видела, что он тоже заметил то, что Розэ не похожа на свою семью, но либо она ошиблась, либо Тэхен сам себе не хочет признаваться в этом.

Когда-нибудь ему придется довериться ей, потому что Пак никуда от них не денется.

— Перебесится, — буркнул Чонгук, наклоняясь к кровати Розэ. — Что ж, чертик, придется нам стать немного ближе.

Лиса завороженно наблюдала за процессом, в который раз убеждаясь в том, что Чон невероятно сильный волшебник. Его магия слушалась его беспрекословно, Лиса чувствовала это в воздухе. Пока он держал Розэ за бледную руку, магия маленькими светлыми искорками перемещалась с его руки на ее, создавая в темной ночной комнате тусклый свет. Чонгук выглядел так, словно прекрасно знал, что делать, словно делал уже это неоднократно.

Интересно, кому понадобилось передавать свою силу?

Глядя на Розэ, она вспомнила о том, что она была у Линя, но так и не успела ей рассказать, что же там ее родители. А вдруг она возвращалась, чтобы собрать свои вещи? Лиса упорно гнала эти мысли, но не могла совсем не думать об этом. Она пообещала себе, что если Розэ останется в Кордейле, то Манобан больше ни на секунду не оставит ее одну, потому что еще одну такую ночь она просто не переживет.

Больше никто не посмеет совершить такое. Если Розэ не захочет, то Лиса сама пойдет к директору и добьется того, что эти ублюдки поедут домой первым же кораблем. Наверняка, многим в этом институте Пак Чонина успел подпортить жизнь, а расплачиваться за его грехи приходится его дочери. И это чертовски несправедливо. 

— Все, теперь надо просто дать ей поспать, — произнес Чонгук, поднимаясь на ноги. — Теперь ее резерва достаточно, стихийная магия под контролем, она просто устала и спит. 

Перехватив руку Пак, Лиа с радостью осознала, что она больше не бьется током. Затем в порыве неконтролируемой радости она подлетела к Чонгуку и крепко его обняла, ухватившись холодными ладонями за шею, сама не понимая, что творит. Но она была так чертовски благодарна ему, что он не оставил ее одну, Лалиса понятие не имела, что пришлось бы делать, не окажись Чона рядом этой ночью. Он спас Розэ, помог ей, хотя не обязан был. Лиса почувствовала, как Чон сначала напрягся, а затем его рука непроизвольно обхватила ее талию, прижимая к себе, но ничего не сказала по этому поводу. 

Пусть эта ночь будет исключением из правил.

— Спасибо тебе, — прошептала она куда-то ему в шею.

Он был таким теплым, что по коже прошлись мурашки от разности их температур. Она снова почувствовала тот особенный запах Чон Чонгука, который окутывал ее на балконе. Они, кажется, первый раз были настолько близко и не ругались. Рекорд поставлен, может быть, у них действительно получится быть друзьями? Но в голову снова пришла Мина, она наверняка будет против того, чтобы они тесно общались между собой.

И Лалиса понимала ее, ведь, наверняка, она была в курсе того, сколько лет Чонгук пытался привлечь ее внимание. Не может быть, что она не знала, хотя все его друзья упорно игнорировали эту тему в общении с ней. Поэтому у Лисы было две теории на этот счет. Либо она действительно ни о чем не знала, либо ей просто неприятно было слышать об этом. И та, и другая имели полное право на существование.

А каково это, быть девушкой Чон Чонгука?

Лиса осеклась, понимая, что мысли заходят на запретную тему. Нельзя даже думать об этом. Красная зона. Стоп. Она отстранилась от него, потому что если бы постояла так еще несколько секунд, она начала бы думать о том, что совершенно ей не подходит, о чем она предпочитала не думать никогда.

— Спокойной ночи, Лиса, — шепнул он, покидая ее комнату, оставляя наедине со своими мыслями.

***

Розэ ела свой завтрак так, словно голодала несколько недель подряд. Лиса внимательно на нее смотрела, ожидая, что девушка расскажет ей хоть что-то из того, что произошло вчера, так как с самого утра они проспали, и не было времени даже обмолвиться парой-тройкой слов. Манобан изнывала от любопытства и беспокойства, а то, что еда Пак никак не заканчивалась, только злила ее, потому что если они сейчас потеряют время, то на занятиях точно не получится поговорить.

Нет, это просто невозможно выдержать.

— Все, хватит, ты не Ким Тэхен, чтобы есть в таких количествах, — несмотря на возмущенный взгляд черноволосой, Лиса отодвинула от нее тарелку с недоеденным вторым омлетом. — Я жду подробнейшего рассказа, почему тебя принес на ручках Ким, а Чону пришлось тебя откачивать своей магией, и что, черт возьми, сказал тебе Линь.

Розэ подняла руки в знак капитуляции и начала рассказывать, все-таки умудрившись забрать сырник с тарелки Лалисы. Если рассказ про Линя ее успокоил и обрадовал, то все, что произошло после, вызвало приступ ярости и раздражения. Как только будущие защитники позволяют себе вести себя подобным образом? Чем они лучше темных магов в таком случае? Когда Розэ указала кивком головы на сидящего в противоположной стороне того самого Уджина, ей потребовалось удержать Лису за рукав, чтобы она не пошла и не вылила ему горячий чай на голову. 

Она раньше не замечала за собой таких приступов.

Но сейчас одна лишь только морда ухмыляющегося парня заставляла все внутри кипеть. Хотелось налететь на него с кулаками даже без помощи магии, стоило только представить, что он, такой здоровый амбал, напал на девушку втрое меньше его, да еще и магию ей отключив. Лису аж трясло от этой картины, и, конечно же, за этим же столом сидели Минхо со своей невестой и Феликс, к которым она питала особую любовь. 

Странно, что эти двое еще не попытались ничего вытворить. Наверное, тренировки вымотали и их. Оставалось надеяться, что Кордейл успел поселить в их голову крупицу разума, но, если судить по тому, какого нового дружка они нашли, это было маловероятно, поэтому не стоило сильно расслабляться. Наверняка, притихли перед очередной западней. 

— Кстати, ты в детстве была рыжее, — вдруг выпалила Розэ, а Лиса удивленно на нее уставилась. — Воспоминание Чона. В нем я увидела тебя, только намного младше. Ты что-то доказывала женщине в квадратных очках. На тебе был розовый сарафан, а волосы заколоты заколкой с бабочкой. Надо сказать, в детстве ты была довольно очаровательна, раз уж Чон так на тебя смотрел. 

Лиса не знала, что сказать. Она прекрасно поняла, о какой именно ситуации рассказывает Розэ. Она в тот день жаловалась своей учительнице на Минхо и Феликса, которые грозились вылить зеленую жижу на ее платье, которое ей нравилось больше всего. Она была так зла, потому что они бегали все время за ней, не давали вздохнуть спокойно, а учительница только улыбалась и говорила, что это значит, что она просто им нравится.

Да, до сих пор пожинает плоды этой непревзойденной любви.

Но она не видела, чтобы Чон был где-то рядом в этот момент. Но зато точно помнила, что в тот день, Тэ и Чонгук впервые подрались с Минхо и Феликсом на площадке после уроков, за что получили свое первое наказание в виде десяти страниц лишнего домашнего задания.

Странно, что именно это воспоминание передалось, ведь оно такое незначительное. Лиса подозревала, что заклинание передачи магии покажет что-то более личное, вроде моментов Чона с родителями или с Мёи. Почему именно такое детское невзрачное воспоминание об ее сарафане? А Тэ еще беспокоился о том, что Чон покажет Розэ что-то важное.

— Волосы потемнели после того, как я коротко обрезала их в седьмом классе, — буркнула Лиса, игнорируя возмущенный взгляд Пак. — Сегодня должен быть спокойный, но интересный день, судя по расписанию. Первой у нас стоит анимагия с профессором Ан Хе Джин.

Розэ кивнула, забирая обратно к себе тарелку с омлетом, на что Лиса закатила глаза. Они с Кимом не настолько разные, как полагают. Хотя бы по тому признаку, что в них помещается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Об анимагии Лиса думала с каким-то благоговением, потому что ей всегда было интересно, что же за животное скрывается в ней. Она знала, что каждый волшебник скрывает в себе четыре ипостаси, который включают земное животное, водоплавающее, летающее и магическое существо. Кордейл выпускает защитников с двумя, а в редких случаях с тремя ипостасями. Лиса никогда не представляла, что в ней живет какое-то животное. Будет забавно, если это окажется пугливый кролик, который никак не поможет в бою. А ведь именно для этого анимагия изучается в Кордейле. Потому что в случае полного опустошения магического резерва, можно быстро перекинуться и продолжить сражение в более сильной форме, нежели человеческая. Животное обычно полностью описывает натуру человека. 

Кро-лик, Лиса, кролик. Максимум, что тебя ждет.

Анимагию преподавали в главном корпусе, который представлял собой красивое старинное здание серого цвета с огромной аркой при входе и множеством ступенек. Оно было довольно большим, но понятным, поэтому им не составило особого труда найти нужную аудиторию, хотя им обеим показалось странным, что занятия по анимагии проходят в здании. А если кто-то превратится в, скажем, слона? 

Когда все уселись на свои места, в аудиторию вошел преподаватель, к которому мгновенно обратились все взгляды. Профессор Ан Хе Джин была взрослой женщиной, лицо которой Лисе показалось чересчур лошадиным. 

— Если вы думаете, что на первом занятии начнете перевоплощаться, то я вас огорчу, трансформация — это долгий и кропотливый труд, в котором я постараюсь стать вам помощником и наставником, — заявила женщина, внимательно оглядывая всю аудиторию. — Сегодня мы только лишь попробует примерно узнать, кто сидит в глубине вашей души. 

Шепот прошелся по аудитории. Всем было интересно, какие же они все-таки в душе, и Лиса не была исключением. Впервые за весь день она позволила себе посмотреть в сторону Чона, который сидел рядом с Миной. Она решила, что не будет думать о том, что произошло вчера ночью, потому что ей не нравилось думать о том, чему она не может дать логическое объяснение. Это был именно тот случай. Чонгук не выглядел озадаченным, словно ему не было интересно, кто же он такой. Лиса видела в нем крупное, сильное животное. Может быть, лев или тигр. 

Ему бы подошло.

— Сосредоточьтесь, закройте и попробуйте представить себя в лесу, как вы принюхиваетесь, как ваш нос начинает распознавать новые, незнакомые запахи, — медленно проговорила профессор. — И почувствуйте себя, свою форму, есть ли шерсть и хвост, попробуйте увидеть животное, которое ждет своего освобождения внутри вас. Как только увидите, поднимайте руку.

Лиса честно попыталась сделать именно так, как говорит профессор, но не видела абсолютно ничего. Разочарование накрыло ее с головой, видимо, она все-таки безнадежна. Открыв глаза, он обнаружила, что никто, кроме Чона и Кима и еще двоих ребят с другого сектора, руку не поднял. Это ее немного успокоило, но горечь осталась. Она так хотела, так хотела узнать, что аж руки подрагивали от нетерпения. Энтузиазма было много, а вот на деле не получалось ничего.

И как только у мальчишек вышло с первого раза?

— Молодые люди? — профессор с интересном разглядывала всех, кто поднял руки.

— Арктический волк, — хмыкнул Ким. — Белее белого.

— Пантера, — улыбнулся Чон. — Чернее черного.

Идеально. Лиса не удержалась от того, чтобы закатить глаза, потому что черная пантера — максимально опасное и красивое животное — идеально подходила под образ плохого парня, который выстроил Чон в школе, но теперь-то она знала, что он не такой. А белый арктический волк был изображен на гербе семьи Кима, поэтому в этом не было ничего удивительного.

Лиса улыбнулась, представляя их вместе в новых ипостасях. Наверняка, смотрится забавно, еще нужно узнать, кем является Мин, чтобы собрать всю команду бременских музыкантов воедино. Но они по крайней мере смогли увидеть точно свое животное, у нее даже подозрения не было.

Давай же, Лиса, это не должно быть так сложно.

— Ребята, у которых не выходит, вы должны направить магию на самих себя и запомните: вы не должны увидеть животное, вы сами должны быть этим животным, — пояснила профессор, запутав всех еще больше.

Лиса снова закрыла глаза, представляя островной лес, в который ей так и не удалось попасть. Вот ветер треплет ее волосы, а вдалеке слышится такой манящий шум океана. Она слышит, как поют птицы, а особо настырный дятел так громко стучит по дереву своим клювом, что она морщится от такого сильного звука. Слишком сильного в ее голове. Человеческое ухо не улавливает настолько.

Улавливает резкое движение.

Где-то вдали бежит тот самый кролик, про которого она так долго думала, но он оказался далеко. Она бежит, потому что ей необходимо поймать маленькое животное. И вот она уже совсем рядом, старается ступать медленно, аккуратно, чтобы не спугнуть кролика своими шагами. И вот он, совсем рядом, пьет воду из бурлящей реки, и она нагибается для прыжка, чтобы словить его.

Готовится. Еще рано. Еще несколько мгновений. Хвост елозит по земле. Стоп, хвост? Она дергается, а кролик, услышав шум, резко убегает в глубину леса. Она разочарованно рычит и подходит, чтобы тоже освежится холодной водой. Рычит? Нагибается к реке, и тут же внимательно рассматривает свое отражение в кристально-чистой воде.

Вытянутая кошачья морда, рыжая шерсть и кисточки на ушках, а большие зеленые глаза разглядывают саму себя с нескрываемым интересом. А в следующую секунду Лалиса Манобан  резко распахивает собственные глаза и оборачивается на такую же ошарашенную Розэ, а губы непроизвольно произносят:

— У меня рысь.

Не забывайте голосовать!)))

P.S. Возможно, будут ошибки. Болят глаза((((