Nearby

Глава 2. Ей здесь не место, и ты прекрасно это знаешь.

Чон Чонгук

Ми улыбалась ему так, как чертова Лиса Манобан не сможет никогда, потому что никогда не увидит в нем кого-то, кроме постоянно достающего ее идиота со совершенно нелепыми попытками завладеть ее вниманием. Чонгук все лето упорно пытался выбросить из головы темные рыжие волосы и яркие зеленые глаза, и он был абсолютно уверен в том, что у него получилось. Ми прекрасно справлялась с отвлечением его от мыслей о Манобан, Чон даже мог с уверенностью сказать, что блондинка прикладывала все усилия, чтобы он был счастлив, и иногда у нее выходило особенно хорошо. 

А что делал он взамен? Первое время, он каждую ночь проводил в комнате Манобан, наблюдая, как она спит. Глупо? Да. Странно? Еще как, но он не мог по-другому. Темные маги зверствовали на улицах города, вламывались в дома по ночам, убивая целые семьи. Ему даже представлять не хотелось, что было бы, если бы кто-то пришел к Манобаном в дом. Даже думать не хотел о том, что она может пострадать или погибнуть. Наставил на ее дом столько магической защиты, сколько знал. Но, помимо всего остального, ему нравилось смотреть, как она спит. Расслаблена, не выкрикивает оскорбления в его сторону, не хмурит лоб и не кривит губы. Кресло, стоящее напротив ее кровати, стало уже практически родным. Чонгук мог наблюдать за ней часами, сжимая руки в кулаки только от одной мысли, что что-то плохое может случиться, пока его нет рядом.

Закончились его ночные похождения только тогда, когда это дело заметил Тэхен и наорал на него так, что, кажется, все домовые в поместье Чонов это слышали, назвав при этом тряпкой и полнейшим идиотом. К счастью, Ми не стала свидетелем этой ссоры. Не хватало еще ей объяснять, кто такая Лиса Манобан и почему ему так важно, чтобы она была в безопасности. Чон перестал ночевать на кресле в спальне Лалисы только тогда, когда нашел заклинание, которое показывало, когда девушка заходит в комнату. Но неугомонная Манобан безумно любила вечерние пробежки по кварталу, вместо того, чтобы сидеть в безопасности. Еще и частенько задерживалась на берегу моря, но никогда не замечала черного ворона, который всегда приглядывал за ней и провожал до дома.

Он не хотел больше портить ей жизнь своим присутствием в ней, но не мог позволить, чтобы она осталась без защиты. Пока она не найдет того, кто сможет ее защитить, он будет приглядывать за ней издалека. От одной только мысли, что Манобан может найти себе какого-то... парня, Чонгуку хотелось просто удавиться, хотя он и считал, что сделал очень много шагов на пути к полному вычеркиванию Лисы Манобан из своей жизни.

Но сегодня она вывела его из себя. Он был уверен в том, что она поступит в лечебницу Кауша, все, кто общался с ней, кто хоть как-то контактировал с ней летом, в один голос говорили, что она поступила именно туда. Так какого черта она передумала? Ведь Манобан никогда не была из боевых, ее саму надо было защищать от всех опасностей. Господи, да ее один удар оглушающей стрелы вырубит. Он никогда не отрицал, что Лиса очень талантливая волшебница, но не в этой области, не в области боевой магии. Она слишком добра, чтобы сознательно причинить кому-то боль. И сейчас он не знал, что с этим делать.

Потому что не хотел, чтобы она пострадала. Он слышал от знакомых, от старшекурсников о том, как обучают в Кордейле. Лиса не выдержит этого, а меньше всего на свете он хотел, чтобы она сломалась морально от того, что она не может преодолеть какое-то препятствие.

Почему-то страха за Мёи не было совсем. Возможно, он просто понимал, что блондинка в состоянии себя защитить, ведь в родовых поместьях семей основателей города проводились отдельные уроки по самообороне, ведь наследники должны уметь обезопасить себя. Он лично видел, насколько хорошо Ми справляется со связывающими жгутами. Она многим даст фору. 

Лису он в этой стихии не видел совсем. Когда он думал о ней, он представлял ее в белом халате лечебницы Кауша, из-за которого ее волосы казались еще ярче, помогающей людям подняться на ноги. Да ему иногда казалось, что она только одной своей улыбкой может излечить от смертельной болезни. Но Лиса, запускающая боевые заклинания, калечащая людей? Нет. Совершенно точно нет.

— Гук, — протянула Мина, обнимая его сзади. — А ты давно знаешь эту Лису? По-моему, она немного странная, не находишь?

Странным было то, что Ми до сих пор не знала, что эта самая Лиса сводила его с ума одним лишь взглядом уже хренову тучу лет. Весь город говорил об этом, но Ми словно жила в бункере или же просто-напросто профессионально прикидывалась. Его это не особо волновало, пока она не заговорила об этом. Пока не произнесла ее имя. Он на несколько мгновений впал в ступор, не зная, как ответить на ее вопрос так, чтобы она не начала думать, что Манобан значит для него слишком много.

— Мы учились вместе в школе, — коротко ответил он, затягивая девушку в долгий поцелуй, чтобы прервать поток последующих вопросов.

Ми нравилась ему. Действительно нравилась. Она была забавной, не похожей на всей остальных наследниц семей основателей, хотя иногда и в ее поведении прослеживались эти холодные высокомерные нотки, но никогда в отношении него. С ним она всегда была ласковой, нежной, стараясь сделать так, чтобы он не уходил в себя надолго. Мёи была идеальной девушкой, хотя Тэ часто говорил, что, по его мнению, она слишком уж идеальна, чтобы существовать в этом мире. Но Чонгука она полностью устраивала, ведь она не доставала его излишней навязчивостью, не выливала на его голову кучу своих женских проблем, не задавала глупых вопросов. Она просто была рядом, когда ему это надо было.

И сейчас, она словно почувствовала, что он не хочет продолжать эту тему, а поэтому запустила свои длинные коготки ему под свитер, с полной отдачей отвечая на его поцелуй. В такие моменты из головы Чонгука полностью улетучивался образ Лалисы Манобан, который так долго терзал его. Он научился контролировать свои мысли, связанные с рыжеволосой. Конечно, не думать о ней вообще было нереально, но Гук упорно желал изменить это.

Каюта, которая предназначалась для них с Кимом и Мином была довольно свободной, поэтому ничего не сковывало движений. Тэ все-таки уговорил Юнги пойти на поиски некого подобия буфета, поэтому на ближайшее время каюта была полностью в их распоряжении, но как только он потянулся к пуговице ее джинсов, дверь резко распахнулась, впуская двоих парней с невообразимым количеством еды в руках. Чон едва сдержался, чтобы не выругаться. 

— Опа, Мёи, а ты знаешь, что женские каюты в другой части корабля? — весело поинтересовался Тэхен, вываливая все содержимое на кровати.

Гук всегда был рад своим друзьям, но сейчас с полным недоумения взглядом посмотрел на Мина, который обреченно пожал плечами и бросил красноречивый взгляд на Кима. Сейчас Чонгуку, как никогда, хотелось оторвать эту смазливую голову и повесить в центре города, как напоминание о том, что будет с тем, кто испортит планы Чону по получению сексуального удовольствия.

— Ким, а ты знаешь, что нормальные люди едят в буфете? — усмехнулась Мина, изящно поправляя слегка растрепавшиеся волосы.

— Это ты сейчас нас нормальными хотела обозвать? — Ким картинно схватился за сердце. — Я оскорблен

— Как ты могла, Ми? — театрально возвел глаза к потолку Юнги. — У него же слабое сердце, кто бы потом его откачивал?

Гук закатил глаза. Придурки. Смирившись с тем, что выгнать их уже точно не получится, он откинулся на диван, а мысли снова вернулись к рыжеволосой однокласснице. Хоть голову оторви, не получается не думать. Особенно, когда она так близко. Как бы сильно он не был против ее обучения здесь, он не мог отрицать самому себе, что был рад, что она поблизости, ведь рано или поздно он все равно сорвался бы к ней, чтобы проверить, что Лиса в безопасности. Зная ее характер и умение попадать в самые неприятные ситуации, Чон больше всего на свете боялся, что однажды, вернувшись на каникулы в Кристалл, он не застанет ее дома.

Теперь она всегда будет под его присмотром. Он не позволит ей угодить в неприятности. Однако, определенно, Институт Боевой Магии имени Кордейла не подходил ей по всем параметрам, из Лалисы Манобан не могла получиться хорошая защитница, хотя она и обладала приличными знаниями и достаточным талантом, раз ей все-таки удалось поступить сюда.

Но она была самым светлым и добрым человеком, которого он знал. Чтобы исполнять большее количество атакующих заклинаний необходимо желать причинить боль, вред, а Манобан просто физически не способна на это. 

— Я пойду, Гуки, увидимся на ужине, — отвлекла его от собственных мыслей Мина, нежно поцеловав в щеку.

Да, круиз предстоял достаточно долгий, так как Институт защищен одним из самых мощнейших куполов, и телепортация туда невозможна, хотя это значительно упростило бы путешествие к учебному заведению. Почему Чон выбрал именно институт имени Кордейла? Все очень просто. Как бы родители не хотели запихнуть его в политику, он не мог стоять в стороне и спокойно смотреть, как темные маги вырезают целые семьи. Чонгук прекрасно знал, что им необходимо, и если они получат это, то с размеренной, спокойной жизнью можно будет покончить. Он не мог позволить им победить, учитывая его способности, он обязательно пригодиться в бою больше, чем в кожаном кресле отца.

Как только блондинка покинула их каюту, Ким приземлился на диван и посчитал своим долгом потрепать его по волосам, за что мгновенно получил сильный толчок в плечо. 

— Я пойду, Гуки, увидимся на ужине, — перекривлял он Мину, строя самое отвратительное слащавое лицо, на которое он только был способен. — Знаешь, Гук , иногда ее слишком много, не находишь? 

Чонгук так не находил. Он именно поэтому позволил Мине остаться рядом с ним на такой длительный период. Она не была слишком навязчивой, какими бывали его прошлые девушки, умудрявшиеся надоесть ему всего за несколько дней. Ми в его жизни было ровно столько, сколько ему было необходимо. Ему с ней было комфортно, и Чон искренне надеялся, что скоро хроническая болезнь, гордо несущая имя Лалисы Манобан, прекратится. Обязательно прекратится. Просто должна. 

— Я нахожу, что ты съел слишком много круассанов с шоколадом, Тэ, — сказал Чон, резко отбирая у Тэхена из рук последнюю сладость, быстро запихивая ее в рот, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица блондина. — Мучное вредно для фигуры, на тебя толстого ни одна девчонка не клюнет, не веришь мне — спроси у Ми, она подтвердит.

Улыбка непроизвольно украсила лицо Чонгука, а потом и вовсе превратилась в заразительный хохот, когда до Тэхена дошло, что только что произошло. Такие перепалки происходили довольно часто, и они либо заканчивались дурачливым побоищем, либо Мин быстро прекращал этот детский сад, если у него не было настроения на ребячество.

— Я тебя убью, Чон, — прорычал он, накидываясь на Чонгука с кулаками, но Юнги вовремя ухватил его за воротник, резко усаживая на диван. — И, довожу до твоего крошечного, как орешек, мозга, что даже если я растолстею, чего уж точно не произойдет, то девочки все равно будут прыгать ко мне в постель, потому что у меня есть врожденное обаяние и харизма. Ха-риз-ма, Чон. Слышал такое слово?

И скоро сам расхохотался, заражаясь от Чона, который готов был спуститься на пол от пробирающего все тело хохота. Только Мин Юнги задумчиво глядел в окно каюты, обдумывая что-то, практически не обращая внимания на друзей. Он давно привык к их придурковатости, поэтому ничего нового от них ожидать не стоило. Годы идут — Ким с Чоном не меняются. Разве что вымахали оба так, что заходят в комнату, сгибаясь. Юн помнил их еще мальчишками и никак не мог поверить, что они сейчас на пути в институт, где их будут обучать защищать невинных людей от ужасов грядущей войны. 

Когда все успело стать настолько серьезным? Он все лето наблюдал за тренировками ребят, как они играючи обездвиживали, замораживали или откидывали на дальние расстояния соперников, да и он сам занимался вместе с ними. Но смогут ли они убить, если это потребуется? Мин не знал ответа на этот вопрос, но был уверен, что каждый из них получит смертельное в грудь ради другого.

— Гук, я видел Лису, пока ждал Тэхена с едой, — начал говорить Мин, наблюдая, как меняется лицо Чона только от упоминания ее имени.

Все внутри Чонгука сжалось, стоило только услышать эти три чертовы буквы. Что за проклятье? Почему каждый раз такая реакция, почему бесполезный орган начинает выделывать кульбиты внутри, стоит только напомнить о ней. Рыжая ведьма прокляла его. Иначе как объяснить происходящее с ним уже хер его знает, сколько лет?

— Мы все ее видели по дороге сюда, и что с того? — как можно более равнодушно произнес Чон, хотя прекрасно знал, что парни прекрасно читают его, как открытую книгу.

Хотя Лиса Манобан с некоторых пор стала в их компании негласной запретной темой. Чонгук не мог не заметить, как Тэ и Юн активно избегают касаться ее в разговоре, даже если рядом нет Ми. И даже сейчас Юнги тянул с ответом, внимательно всматриваясь в лицо Чона, словно пытаясь уловить что-то в выражении его лица. Что-то, что заставит его замолчать и не упоминать больше ее имя, однако, видя, насколько старательно Чонгук делает вид, что ему все равно, он понимал, насколько ему интересно услышать любую информацию о рыжеволосой волшебнице. 

— Я прервал их перепалку с нашими одноклассниками, которые по счастливому стечению обстоятельств, тоже будут обучаться с нами, — продолжил Мин, прогибаясь под гнетом двух тяжелых взглядов. — Минхо и Феликс посчитали своим долгом зацепить Лалису, я успел только к концу диалога, и могу сказать, что если бы не мое вмешательство, то Лисе знатно бы досталось от них. Они говорили о том, что ты, Гук, больше не будешь ее защищать, поэтому они могут себе позволить творить все, что взбредет в их аристократические головы.

Ярость блеснула в зеленых глазах, а кулаки сжались до побелевших костяшек пальцев. Ли Минхо и Ли Феликс были самыми вычурными и пафосными представителями благородных семей основателей. Проще говоря, уродами редкостными, за что не раз им приходилось сталкиваться на дуэлях с их троицей, которая всегда рвалась на защиту невинных. Ведь большинство детей из обычных среднестатистических семей даже не знали, как обращаться со своей магией, как направить ее на свою защиту, а потому были не способны за себя постоять. Из-за того, что Чонгук постоянно крутился где-то рядом с Лисой, ей доставалось повышенное внимание от этих ребят. 

Не хватит пальцев, чтобы пересчитать, сколько раз Чон приходил со сбитыми кулаками и с полным энергетическим опустошением, потому что каждый раз лез в драку дабы защитить честь и достоинство Лалисы Манобан, которая вызывала в нем такие противоречивые чувства. 

— Я порву их на куски, — прорычал Чон, подрываясь к двери, но сильная рука Кима удержала его на месте. — Какого дьявола, Тэ? Отпусти, я переломаю им кости, каждую, даже без помощи магии.

Ярость кипела в крови. Он срывается. Чувствует, как вновь теряет контроль над ней. Фамильная магия Чонов бушует внутри с такой злостью и силой, что с каждой секундой ему становилось все сложнее держать ее в узде.

— Угомонись, Солнышко и без помощи Юна поставила бы их обоих на место, я уверен, но он рассказал тебе не для того, чтобы ты сейчас летел бить им морды, хотя они и заслуживают, а для того, чтобы мы присматривали за ней, — произнес Тэ спокойно, хотя и понимал, что если Гук решит все-таки пойти драться, то его никто не остановит. 

Элементарно не хватит сил. Хотя только он мог попытаться вразумить его, только к нему Чон мог прислушаться, как и сделал сейчас, раздраженно откидываясь на диван. Мин расслаблено выдохнул, радуясь, что удалось предотвратить стычку, ведь когда дело касалось Лалисы Манобан, у Чона совершенно отключался здравый смысл. Чонгук раздраженно запустил пятерню в волосы, снова и снова прокручивая в голове, как эти ублюдки подходят к ней, совершенно незащищённой, а его нет рядом, потому что они с Ми... Черт возьми, почему все внутри раздирает от чувства вины? Он должен был быть рядом. 

Плевать на то, что она никогда не принимала его помощь и защиту, плевать на то, что она и не ждет этого от него. Ему просто необходимо знать, что она за его спиной, в безопасности. Дьявол, он с ума сойдет, когда начнутся тренировки, спарринги, а потом и самые настоящие задания.

— За ней нужно приглядывать, она слишком светлая для этого места, ты сам это знаешь, — произнес Юнги вкрадчиво, размахивая руками. — Тут каждый посчитает своим долгом зацепить ее, учитывая еще, как Лиса похорошела за это лето. 

Скрипнули зубы. Он не был слепым. Прекрасно видел, как отросли медные волосы, которые она назло ему обрезала под каре в седьмом классе, чтобы разонравится, ведь Чон всегда любил отвешивать комплименты по поводу ее шевелюры. Глупая. Он тогда впервые назвал ее идиоткой при всем классе, но нравится она ему не перестала. Сейчас же волосы густыми волнами струились до поясницы, притягивая взгляд. Лиса всегда была очень хрупкой, маленькой, и на физкультуре стояла предпоследней в их строе, когда Гук всегда был первым. Он точно помнил ее рост, который составлял смешных сто шестьдесят два сантиметра, она едва дотягивала до его плеча. Но сейчас он не мог не заметить, как округлились ее бедра, которые так выгодно подчеркивали светлые джинсы, и как вздымалась аккуратная грудь в разрезе футболки.

Лиса всегда была симпатичной девочкой, но за лето превратилась в настоящую красавицу. Просто даже думать не хотелось, сколько ублюдков будет поедать ее глазами, как только они прибудут в университет. Сразу захотелось запустить световую шашку, чтобы ослепить их всех к чертовой матери.

— Какие бы у вас не были с ней отношения, она дорога каждому из нас по своему, — вновь заговорил Мин.

— У нее день рождения завтра, — перебил его Чонгук, доставая что-то из кармана. — Фамильный браслет Чонов, я на днях был у старика Джэ, он поколдовал и связал этот браслет с моим, если Манобан будет его носить, то я почувствую, если она будет в опасности. 

Он продемонстрировал изящную тонкую цепочку, украшенную мелкими, но безумно яркими камнями. Ким присвистнул, разглядывая дорогое украшение. Скорее всего, один этот браслет стоил дороже, чем весь дом Лалисы Манобан, но Гуку было абсолютно на это наплевать. Если это убережет девушку от опасности, он готов был вынести все фамильные драгоценности из дома, ведь они в любом случае принадлежали ему.

— А побрякушку попроще нельзя было взять? — вновь присвистнул Ким. — Если я не ошибаюсь белое золото с бриллиантами? Не его ли я видел на руке твоей прабабушки Наён на портрете в большом зале? Занимательная вещица. 

Гук бросил на него полный раздражения взгляд, но никак комментировать не стал. Да, вещица была действительно дорогой, но не настолько, чтобы устраивать сцену. Он же не дарит мамино обручальное кольцо, в конце-то концов. Он специально искал что-то, что Лиса точно будет носить, что идеально будет смотреться на тонком запястье. Стоимость этого украшения — последнее, что его волновало. Тем более, что это не первый дорогой подарок, который он ей подарил, и о цене которого она даже и не догадывается. Одна только заколка для волос в седьмом классе чего стоила. Манобан, наверное, до сих пор думает, что она украшена обыкновенными стразами, ну, а что же еще мог подарить четырнадцатилетний мальчуган? Изумруды. Настоящие. Мать до сих пор в смешанных чувствах из-за странной пропажи фамильной реликвии.

— Ты же понимаешь, что Ми увидит это, — кивая на браслет, осторожно произнес Юнги.

— А еще, Солнышко вряд ли примет такой дорогой подарок, — жуя лакричную палочку, произнес Ким. — Ты бы ей лучше фенечку какую-то подарил бы, было бы больше пользы. 

— У вас есть варианты получше? — развел руки в стороны Чонгук, ярость которого уже успела поутихнуть, но выпустить парочку боевых шаров он был бы не прочь. — Если вы не забыли, то я пытаюсь выкинуть Манобан из головы, а нахождение в непосредственной близости от нее этому не поспособствует уж точно.

Он понимал, что не сможет, произнося все эти слова, он уже понимал, что при всем желании не сможет оставить ее одну вокруг всех шакалов, которые так хотят стать защитниками. Лиса слишком слабая, чтобы оставлять ее в одиночестве. По сравнению с остальными ребятами из обычных семей Лиса, как, впрочем, и Мин, обладали достаточно приличным энергетическим багажом, который к тому же был приправлен бесспорным талантом и багажом знаний. Этот багаж был намного больше, чем у самого Чонгука или того же Кима, которые происходили из семей основателей, в крови которых буквально бурлила магия. Но в Лисе эта магия спала все это время, она не использовала на практике, предпочитая копаться в книжкам, в то время как они втроем сутки напролет проводили в тренировочных залах, отрабатывая каждое заклинание до совершенства.

Кордейл также славился жесткой физической подготовкой, рукопашными спаррингами и работой с разными видами оружия. Ведь защитник должен быть в состоянии продолжить бой даже в состоянии полного магического опустошения. Лису Гук в этой ипостаси не видел совершенно. Да и не хотел видеть. Для него она нежный маленький цветочек, который нужно оберегать от всего на свете.

— Мы с Тэ будем приглядывать за ней, по возможности, — произнес Юнги. — Она и раньше была под особым вниманием у них, а теперь, когда все знают, что ты больше на нее не претендуешь, надо показать, что у Манобан все еще есть защита, пару раз натолкнуться на нас, и прекратят. А ты не спускай глаз с Ми, я думаю, что из-за нас ей тоже захотят поднасолить, хотя большинство все-таки побоится сунуться к Мёи.

Чонгук не понимал, какого черта злиться. Юн все говорил по делу, все правильно, тогда какого черта ощущение такое, словно он несет полнейший бред. Он не хотел, чтобы кто-то присматривал за ней, потому что сам, несмотря на свои собственные слова, хотел контролировать каждый ее шаг. Глупее не придумаешь. Если Лиса заметит слежку за ней, то уж точно начнет задавать вопросы, а ответы на них ей, как всегда, не понравятся. 

— Хорошо, — выдохнул Чонгук, зарываясь руками в отросшие темные волосы. — Скорее всего, мы попадем в разные отряды, отец сказал, что распределяют по уровню силы, Юн, какой в Кордейле проходной балл по магическим единицам?

— С шестидесяти пяти можно пробовать поступать, — пожал плечами Мин. — Обычно делят на четыре отряда, от шестидесяти пяти до семидесяти направляют в синий сектор, от семидесяти до семидесяти пяти — в белый сектор, от семидесяти пяти до восьмидесяти пяти — в красный, а все остальные — в черный. Ты не помнишь, с каким количеством единиц заканчивала школу Лиса?

— Семьдесят четыре, — не задумываясь, произнес Чонгук. — Она даже в красный не проходит. Никто из нас не будет с ней в секторе.

Одна лишь только мысль, что она будет жить в корпусе с толпой незнакомых ей людей совершенно одна, заставляла крепче сжать кулаки. По этой системе даже им придется разделиться, потому что Мину не хватает одного балла, чтобы пройти под критерии черного сектора. Эти единицы влияют на силу заклинаний, на магический резерв защитника, поэтому черному и красному секторам доверяют более сложные задания, которые требуют выносливости и силы, а синему и белому что-то менее энергозатратное. Но это никоим образом его не успокаивало, потому что выпускники синих и белых секторов умирают чаще всего, потому что отряды, сформированные из них, имеют в сумме довольно ничтожное количество магических единиц в сравнении с темными магами.

— Зато в белом она будет одной из самых сильных, — заметил Ким, открывая упаковку мармеладных мишек. — Ми с нами в черном?

— Да, у Ми девяносто две, — пробормотал Чонгук, задумываясь над тем, что слишком уж быстро блондинка вылетала из головы, как только речь заходила о Лисе.

За Ми он практически не переживал, да она не нуждалась по большему счету в его переживаниях. Он скорее переживал бы за тех, кто попытается перейти ей дорогу, ведь и у семейства Мёи есть свои магические секреты. Чонгуку хватило понаблюдать за парочкой, чтобы понять, что Ми в случае чего может за себя постоять.

— Недурно, — присвистнул Тэ. — Однако, есть и свои плюсы пребывания Лисы в белом секторе, мы точно можем быть уверены, что с нашей очаровательной рыжей подругой точно не будет псов, у ублюдков точно больше восьмидесяти. У них ведь там еще третий был, как его? Юни, мы видели его сегодня на перроне. Он еще прошлым летом во время экзаменов поджег тетрадки в руках у Солнышка. 

Чонгук раздраженно скрипнул челюстью. «Псами» Ким ласково называл Ли Минхо и Ли Феликса, с которыми у них вечно была война на фоне разногласий по поводу социального равенства всех волшебников в независимости от происхождения. С особенным энтузиазмом они относились к Лисе именно из-за повышенного внимания со стороны Чона. А после того, как Манобан это надоело, и она облила их водой прямо в школьной столовой, они словно с цепи сорвались, считая, что просто обязаны ей отомстить.

С ними иногда был щуплый мальчуган из параллельного класса, который довольно редко участвовал в их выходках, но конкретно в тот день он умудрился попасть на злого, как тысяча чертей, Гука. Ситуацию, про которую вспоминал Тэ, Гук даже и затрагивать не хотел, потому что волна ненависти и жажды мести вспыхивали с новой силой. Стоило только вспомнить ее испуганное лицо, тонкие ладони в уродливых ожогах и кремовое платье, измазанное в пепле от испорченных тетрадей. Сразу начало казаться, что он слишком малым отделался в тот раз.

— Хенджин? — приподнял брови Юнги, старательно игнорируя тот факт, что Ким вновь неподобающим образом сократил его имя. — После прошлого раза, он не то, что не тронет, он на пушечный выстрел к Лисе не подойдет. Он шарахался от Чонгука весь год, думаю, в следующий раз ему не смогут так идеально вправить нос.

— Да, Гук тогда знатно разукрасил ему лицо, — рассмеялся Ким. — Думаю, если бы не Солнышко, то этого Хенджина псам откачивать бы пришлось.

Да, Чонгук хорошо помнил, как перед его кулаком оказалось не окровавленное лицо парня, а большие испуганные глаза Лалисы Манобан, которая даже не зажмурилась, словно знала, что он точно успеет остановить свой кулак. Он едва успел на самом деле, еще доля секунды... Даже думать не хотелось, что случилось бы при таком раскладе. Если такой удар валит с ног взрослых парней, то, что произошло бы с хрупкой Лисой? Он тогда сам до чертиков испугался, забыв уже о скулящем в их ногах Хенджине. Полностью отключился инстинкт самосохранение у этой ненормальной девчонки, решившей влезть в самую гущу мужской драки.

Ходили слухи о частых дуэлях в Кордейле в их школе. Они с огромным энтузиазмом относились к этому, ведь все парни любят померяться силой. И что же, Лиса будет лезть под все кулаки и под все заклинания? Тогда Гуку перебьет всех в этом чертовом институте, ведь не дай бог кто-то все-таки попадет в нее.

— Давайте закроем эту тему до приезда? После распределения подумаем, как решить эту проблему, — устало проговорил Чон, потирая виски.

— Во сколько ужин по расписанию? — невинно поинтересовался Тэхен.

Чонгук невольно прыснул в кулак, глядя с каким выражением полного отвращения Юнги посмотрел на Кима, а затем на часы. Ужин должен был начаться через пятнадцать минут, и Чонгук серьезно задумывался над тем, чтобы не пойти на него. И единственным сдерживающим фактором было то, что на ужине будут абсолютно все первогодки, включая пресловутых псов вместе с рахитом Хенджином. И Лиса. И еще несколько десятков незнакомых людей, среди которых — он был абсолютно уверен — найдутся те, кто постарается воспользоваться ее добротой и отзывчивостью. Интересно, что она сейчас делает, с кем в каюту ее подселили, никто ее не обидел?

Чон сам не заметил, как резко поднялся с дивана, направляясь к выходу из каюты, напоследок кивнув друзьями, показывая, что пора идти. Определенно, в их жизнях начинался новый этап, и никто не знал, чем он для них закончится. Чонгук был абсолютно уверен, что отдаст за каждого из них жизнь, если потребуются, а они всегда прикроют спину в случае опасности. Их поколение должно, наконец, закончить эту войну. И хотя Чонгук и не одобрял решение Лисы поступить в Кордейл, он понимал, почему она приняла его, ведь он сам не смог бы сидеть на одном месте.

Зайдя в большую столовую комнату, в которой было огромное количество маленьких столиков, Чонгук неосознанно прошелся взглядом по всем находящимся внутри волшебникам. Лису нашел практически сразу. В любой толпе нашел бы ее. Лиса сидела за крайним столиком возле окошка, откидывая тяжелые волосы за спину, что-то активно рассказывая своей соседке. Засмотревшись на ее искреннюю улыбку, Чонгук не сразу даже понял, с кем она сидит, да и ему не особо была интересна ее соседка, пока он не заметил, как резко дернулся в ее сторону Тэхен, идущий за ним. 

Черт подери. Пак Розэ. Не может быть. Но эти черные, как крыло ворона, прямые длинные волосы, являющиеся на протяжении веков отличительной чертой и поводом для гордости благородного семейства Пак, сложно было с чем-то спутать. Как и черные, практически сливающиеся со зрачком, глаза, которые можно было рассмотреть даже отсюда. Все семейство Пак подозревалось в связях с темными волшебниками, и именно ее отца и старшего брата обвиняли в убийстве Соён и Сухо Ким, который являлся одним из самых выдающихся защитников и по совместительству дядей Тэ. Тэхен в ночь, когда Пака отпустили за неимением существенных доказательств, разнес половину западного крыла в поместье Уайтвулф, принадлежащее семейству Ким с незапамятных времен. Самое северное поместье в Кристалле. Сухо был для Тэ всю жизнь примером для подражания, а сейчас от него осталась лишь горстка пепла в урне и маленькая светловолосая дочь Момо, которая теперь жила в Уайтвулфе.

Чонгук даже представлять не хотел, что твориться сейчас в его голове при виде Пак Розэ, про красоту которой ходили слухи по всему Кристаллу. Только вряд ли Тэ сейчас обращает внимание на ее красоту, которую нельзя было отрицать. Все слухи о ней были совершенно оправданы.

— Какого дьявола здесь забыла эта дрянь? — прорычал Тэхен, пробираясь мимо столиков, двигаясь напрямую к столику, за которыми сидели Лиса и младшая Пак.

Намечается грандиозная стычка, и меньше всего Гуку хотелось, чтобы в ней участвовала Манобан. Не хотелось портить с ней отношения еще больше перед ее днем рождения. Но и остановить Кима он уже не успел бы. Лиса развернулась к нему и окинула удивленно-непонимающим взглядом всю их компанию. А дальше все произошло слишком быстро. Раздался оглушительный грохот, а затем корабль сильно накренился на одну сторону, сбивая с ног всех. 

Кажется, их история началась именно с этого момента. 

Не забывайте голосовать!)

Возможно,сегодня выйдет еще одна глава