55
Весь замок гудел, судача и перетирая новость об отцовстве капитана Норинга. При этом имя герцога обходили стороной, будто бы баронесса никогда и не была его любовницей.
Лалиса помалкивала, не вступая в подобные разговоры. Она, как и герцог, радовалась, что род Чонов будет продолжен их общими детьми. Герцогиня на фоне последней новости даже забыла уличить герцога в сокрытии важной информации насчёт двери, и сама промолчала о том, что нашла потайной ритуальный зал великого мага прошлого. Но собиралась поговорить об этом в ближайшее время, в более подходящий момент.
— Вил, собирайся, сегодня переночуешь в замке.
Лиса с утра зашла в травницкую. Запасы в её сумке уже истощились, и целительница доставала пустые пузырьки и флакончики, меняя их на полные. Рука наткнулась на что-то мягкое и шуршащее, и девушка заглянула внутрь.
Это была маленькая книжечка. И она точно не принадлежала Лалисе.
Недоумевая, откуда книжечка взялась в её сумке, герцогиня присела на край лавки и открыла титульную страницу. Ровным детским почерком там было выведено: Винтер Бейли. Лиса перелистнула пару страниц, убеждаясь, что и дальше записи ведутся тем же почерком. Кто-то подбросил личную вещь баронессы в сумку герцогини.
Лалиса могла вспомнить только один момент, когда сумка оказалась вне поля её зрения — после родов баронессы герцог так стремительно увёл свою супругу, что сумка осталась в спальне Винтер.
«Но зачем баронессе нужно, чтобы я прочитала её дневник? — герцогиня искренне недоумевала. — Что она хочет доказать? Или, возможно, рассказать?»
Лалиса вернулась на первую страницу и принялась читать.
Первая запись датировалась пятнадцатилетием девушки. Простые радости и понятные тревоги юной особы, желающей понравиться тому, кто привлекал. И это был не герцог, как можно было бы предположить. Девичье сердце желало ответных чувств от юного Норинга.
Таких записей было несколько. Они отличались незначительно — то выбором наряда для прогулки, то местом, где издалека можно было увидеть, как тренируется молодой, подающий надежды воин.
Где-то к середине первого года появилась запись о том, что отец получил долгожданный титул барона!
«Я теперь баронесса!!!»
Потом записи прервались, неожиданно и на пару месяцев.
«Единый, если ты слышишь меня, помоги! — так тревожно началась следующая запись. — Я не хотела этого!»
По расплывшимся чернилам можно было понять, что девушка плакала.
«Мамочка, папочка, они погибли в огне, а я осталась жива благодаря наследнику, герцогу Чону. Тот огонь вспыхнул так внезапно, прочерчивая непонятные линии на полу нашего нового дома, в который мы переехали совсем недавно, на моё шестнадцатилетие. Огонь стал стеной, заключая меня в круг и отсекая от родителей. Всё вокруг горело жарким огненно-красным пламенем, а я чувствовала сковавший меня холод от явившегося мне странного существа. Она была так зла! Я не могла понять, почему она так злилась. Но точно запомнила её рычащий шепот: «Они ещё пожалеют. Изгнать меня, Верховную жрицу, в этот жалкий мир! Я вернусь и страшно отомщу каждому!»
А потом у меня начались провалы в памяти. Поэтому я и стараюсь вести дневник в моменты просветления.
...
Мне сказали, что после того, как герцог спас меня из огня, я стала его женщиной. Я не понимаю, почему он так на меня смотрит? Его взгляды такие... От них хочется спрятаться и убежать. Что мне делать?
...
Я снова проснулась в постели с герцогом. Неужели я падшая женщина? Мама рассказывала, что самое ценное, что девушка должна подарить своему супругу — это её невинность... Норинг больше не смотрит в мою сторону. Презирает? Есть за что. Я его понимаю.
...
Можно ли влюбиться в герцога? Дамы вокруг смотрят на меня с завистью. Они не понимают, что он смотрит не на меня, а на Верховную. Её имя Мариока. Красивое, такое же, как она сама. Мариока — демонесса, и способна использовать моё тело, занимая его, а у меня нет сил ей сопротивляться. Она теперь часть меня, и я всё больше ощущаю её влияние. Когда демонесса занимает моё тело, меня словно выталкивает из собственного сознания куда-то вглубь, где тихо и темно. Мне там даже нравится. Спокойно, и нет этих взглядов и пересудов. Мариока покидает моё тело уже очень редко. Теперь она злится и на этот мир, в котором у неё нет прежней силы, и где ей приходится подчиняться мужчинам.
...
Герцог ушёл в очередной поход, а я очнулась в подвале перед Дверью. Что я там делала? Точнее, Мариока.
...
Она ищет выход из этого мира в свой. Я видела её воспоминания. Тот мир красив, но какой-то другой красотой. Там много фиолетового, синего, и розовато-жёлтое небо с полосками лазурного. Сначала она хотела вернуться туда. Но теперь у неё другой план. Вернуть себе прежнюю силу и стать Правительницей этого мира. Для этого ей нужно открыть Дверь и впустить...»
Запись обрывалась на полуслове. Было заметно, что дневник был поспешно закрыт, чернила отпечатались на соседней страничке.
...
«Я, кажется, убила ведьму. Или не совсем я... Стелла поняла, что Мариока из Потумирья. Хотела заключить её в ведьмин круг и помочь мне. Но для Верховной это не преграда. У неё своя сила и своя правда.»
...
Лалиса листала записи, всё больше хмурясь. По крупицам воссоздавала прошлое Винтер, одержимой демонессой из Потумирья. Мариока была из рода суккубов, способных очаровать любого, кого пожелают. Вот только ограниченная телесной оболочкой Винтер, демонесса не всегда умела долго удерживать влияние на дракона — так она называла герцога, когда стала обсуждать свои дальнейшие планы с настоящей Винтер.
Сначала Мариока хотела пробудить дракона и с его помощью открыть дверь в Потумирье, но дракон не откликался.
Вторым планом было зачать от герцога и использовать младенца с той же целью, но Винтер вышла из подчинения и в благоприятный для зачатия день пришла к тому, кого действительно любила. Потом баронесса жалела, что так поступила — обманув капитана Норинга и опоив его зельем, стирающим воспоминания, провела с ним ночь. Мариока совсем загнала её в угол. Баронесса отчаялась.
Позже, когда герцог привёз в замок супругу-феникса, Мариока придумала новый план.
Шокированная герцогиня перелистывала страницы подрагивающими от нервного напряжения пальцами. Внутри клубился страх, смешанный напополам с диким волнением. Читать было невыносимо больно, и безумно было жаль ту девочку Винтер, что оказалась на пути демонессы.
— Миледи, мы идём? — плеча Лалисы коснулась маленькая ладонь Вила, а Лалиса подскочила на месте так, словно в неё попал разряд молнии, болезненный, но не смертельный.
— Идём, — захлопнув книгу, девушка быстро засунула её в полупустую сумку. — Мне нужно найти супруга. А после найдём тебе подходящее место для отдыха.
— То и делаю, что отдыхаю, — пробурчал мальчик. — Никаких забот!
Герцогиня с Вилом быстро прошли сад и, обогнув замок, вышли на площадь перед замком.
Сегодня был день чёрного солнца. Дамы и слуги, оставшиеся в замке, должны были укрыться в пещере, уходящей глубоко под гору. В пещеру вёл подземный из замка.
Искать супруга долго не пришлось. Он находился на противоположном конце площади и демонстрировал свои умения владения стихией огня. Тренирующиеся с ним воины ворон не ловили, слушали внимательно.
Лалиса в нерешительности остановилась и упёрлась взглядом в мощеный двор, полностью очищенный от снега. Герцог, тренируясь вместе с воинами, растопил снег. Нужно было уходить, но Лиса хотела рассказать Чонгуку всё, о чём узнала. Герцогиня застыла столбом на месте. Зелёный мох между камнями приятно радовал глаз и что-то напоминал, какое-то забытое воспоминание кружилось в мыслях и не давало сосредоточиться. Девушка перевела взгляд на герцога. Во дворе было так шумно от множества голосов, стука копыт лошадей проскакавшего наискосок со стороны городка небольшого отряда, что Лалиса не рискнула окликать герцога до того момента, пока не подойдёт ближе.
— Миледи Лалиса, а какое оно, чёрное солнце? — Вил подёргал её за рукав.
— Увидишь уже скоро.
Лалиса повела головой, ощущая чей-то взгляд, и наткнулась на баронессу. Та шла вместе со служанкой, несущей свёрток с младенцем, спешила в укрытие.
Герцогиня вздрогнула от неожиданности, когда малыш вдруг расплакался и Винтер взяла его на руки, склонив голову в капюшоне и что-то воркуя. Лиса была уверена, что сейчас перед ней настоящая Винтер! Та самая девочка!
Тень чёрного солнца неумолимо накрыла крепость Стоунберг. Оставаясь на своих местах, все, кто был во дворе, задрали головы и посмотрели вверх. Кто сквозь растопыренные пальцы, а кто через закопчённое стеклышко.
Воздух вокруг присутствующих уплотнился, двор накрыла тишина, не предвещающая ничего хорошего.
— Твари! — разрезая молчание, раздался леденящий душу крик одного из караульных. Ему вторил второй, с другой стороны. Лалиса крутанула головой и увидела их... Тех самых монстров из сна.
Они выходили из разлома, активизировавшегося из-за чёрного солнца, как и предполагал герцог. Просачивались в мир Ареи, как чёрные тени, и уже здесь обретали физическое воплощение. В сумраке, накрывшем замок, защитники видели, как из-под фундамента замка в разные стороны расходятся тонкие линии — трещины. Чонгук точно знал, из какой точки они исходят. Дверь, которую его род охраняет несколько веков — это врата в Потумирье, не запечатанные окончательно. Отсюда и прорывы. А сейчас, когда запорные замки были повреждены, разлом стал ещё больше.
Огромные, чёрные, похожие на волков, твари шли плотным рядом, единой стаей, заполняя пространство внутреннего двора и растекаясь на все стороны, желая прорваться дальше вглубь крепости. Они шли, оставляя позади себя клубящийся шлейф. Красные глаза сверкали огненными росчерками. Из ощерившихся пастей капала вязкая, как чёрная смола, слюна.
Лалиса не могла пошевелиться, пригвождённая к месту животным страхом, сковавшим её.
Со всех сторон слышались крики, призывы к оружию, вой монстров, звон стали.
Пространство вокруг смешалось, и только там, где стояли Лалиса и Винтер, было относительно спокойно.
Герцогиня судорожно придумывала, как избежать смертельной ловушки. Она выхватила взглядом герцога. Её супруг отбил нападение бросившейся под ноги твари. Хрустнул пробитый череп, и монстр завалился набок, разбрызгивая капли чёрной крови. Чонгук легко перепрыгнул препятствие, в воздухе перехватывая нового противника.
Во взгляде герцога горело яростное пламя. А сердце его стучало размеренно и спокойно. Он был готов к нападению и отражению атаки.
Защитники крепости действовали сплочённо. Герцог успевал следить за тем, что происходит рядом. Видел сражающегося неподалёку Тэхёна, пробивающего себе путь к магистру.
В какой-то момент Чонгук отвлёкся на насевших на него лютых тварей, действующих слаженно, как единый организм. И вдруг почувствовал опасность. Тем внутренним чутьем, которому всегда доверял. Оглянулся резко и увидел, как два особо крупных экземпляра монстров нацелились на беззащитных женщин, так не вовремя оставшихся на улице.
Один подбирался к Лалисе, второй — к впавшей в ступор Винтер с плачущим на руках младенцем. Расстановка сил была такова, что убив одного зверя, герцог не успевал дотянуться до второго.
Лалиса судорожно вдохнула, сбрасывая оцепенение. Положение, в котором она оказалась из-за собственной слабости, было плачевным.
«Кого ты выберешь, Чонгук?» — пронеслось в мыслях из давнего видения.
Лалиса знала, кого выберет её муж сейчас. Чонгук выберет её! Не сомневалась в чувствах любимого супруга. А Винтер погибнет, в отличие от того давнего видения, где всё было наоборот.
Время для Лалисы изменило ход. Она успела взглянуть на чёрное солнце и встретиться взглядом с супругом. Он понял её без слов. Отчаянно мотнул головой, запрещая безумство.
— Я успею! — шептали его губы, и он уже нёсся вперёд.
Лиса сорвалась с места, бросаясь наперерез твари, нацелившейся на мать с ребёнком. Рука Лалисы взметнулась, и кинжал, подаренный Чонгуком, прорезал плоть твари в тот самый момент, когда громадный монстр бросился на неё, вгрызаясь острыми клыками в плечо. Мощные челюсти сжались с противным хрустом, и обмякшая туша всем своим весом придавила герцогиню, заваливаясь на неё сверху. Лиса слышала треск собственных ломающихся костей. Адская боль прошила всё тело. При падении девушка ударилась головой, и с последним выдохом застыла, глядя на небосвод невидящим взором.
— Нееееет! — это был не крик. Это был рёв дракона, потерявшего своё сокровище. Меч герцога проткнул нутро очередной безумной твари. Чонгук даже не смотрел, куда бил. Его взгляд был прикован к неподвижной супруге.
Такую острую боль герцог не испытывал ещё никогда. Сердцу стало мало места в груди. Оно пульсировало красным огненным комком, всё ширясь, стучась о рёбра. Чонгук смотрел на своё персональное Рыжее Чудо и не верил, что такое могло произойти с Лалисой. Как же так? Он был уверен в своих силах, всё продумал, свёл риски до минимума. В день чёрного солнца призвал в крепость всех воинов. Неужели это расплата за самоуверенность?
Ярость, мощная и слепящая, придала силы, и дрогнувшая, опустившая меч рука поднялась и разрубила пополам очередного монстра. Чонгук шёл сквозь стаю, как жнец, оставляя позади себя скошенных тварей, в отчаянном безумии подбираясь к супруге.
«Она жива! Жива! — отбивало сумасшедший ритм сердце. — Никто не смеет забирать её у меня!»
Дух Лалисы взмыл над собственным неподвижным телом, двором, поднимаясь вверх в прохладном потоке воздуха. Он парил невесомым облачком. Краски поблекли, боль и отчаянье потускнели, ушли, оставляя лишь тень воспоминаний и пустоту без эмоций. Пусто. Ни желаний, ни стремлений, ни мыслей. Нет прошлого. Нет будущего.
Дух завис между небом и землёй. Взмыть вверх или вернуться вниз? Ничто не представляло интереса.
Внутри крепости шёл бой. Лиса с высоты птичьего полета видела, как твари прорываются к крепостным воротам наружу, стремясь на волю, в мир, не готовый встретиться с этой тьмой. Без эмоций смотрела на тварей: яростных и сильных. Видела, как один за другим гибнут воины и гражданские, которые всё ещё оставались в крепости.
Лиса посмотрела вниз, во двор крепости, где лежало её израненное физическое тело. Совсем рядом с ним сражались.
Герцог Чон убил очередного монстра и вдруг упал на каменный двор, выгибаясь под совершенно немыслимым углом. Мышцы на шее вздулись жгутами.
Дух Лалисы сотрясся от этого зрелища. Накрыло волной вернувшихся чувств. И первым было рвущее на части сострадание.
— Чонгук! — Лалиса кричала, как безумная, и в то же время не произносила ни звука. Птицей-душой она бросилась вниз, в своему супругу, стараясь помочь и облегчить его боль, которая огненной нитью протянулась от Чонгука к ней. Боль от утраты близкого существа, которого любишь всем сердцем. Лалиса ощутила чувства Чонгука, как свои собственные. Они были наполнены любовью к ней. Такой безбрежной и осязаемой, что Лалиса прикоснулась к ней и наполнилась ею, закуталась в неё, как в спасительный кокон. В ответ хотелось окружить Чонгука таким же всепоглощающим и ярким чувством, заключить в свои объятия, почувствовать прикосновение сильных рук, почувствовать дыхание супруга на своих губах, увидеть блеск его стальных глаз. Но как?
Воспоминания полились потоком. Древние сказки, больше похожие на быль, легенды, не раз пересказанные:
«Единый даст шанс всё исправить, если феникс возродится из пепла и освободит дракона. Оборотень из рода вепрей станет истинным правителем, а в мире понесёт от грифона та, что не может иметь детей.»
Два условия выполнены. Король Ким — истинный правитель. А Дженни, ведьма, которая была лишена возможности стать матерью, беременна от грифона!
Осталось последнее!
Фениксу освободить дракона! Своего дракона, как было сказано в тайной комнате!
— Чонгук — дракон моего феникса!
Но как вернуться из мира мёртвых? Как возродиться тем самым фениксом? Как освободить Стража, рвущего нутро любимого на части, но не способного обернуться?
С безумным отчаянием дух Лалисы оглянулся на чёрное солнце. Оно дрогнуло и показало золотистый бок нового диска. Первый луч обновлённого светила упал на площадь, где происходила схватка, упираясь точно в тело герцогини. Золотистое свечение охватило Лалису, закрывая её от взгляда Чонгука. Сильное отважное сердце женщины сжалось.
Ту-дум!... Ту-дум!
Веки Лалисы дрогнули, и возрождённый феникс моргнул круглыми изумрудными глазками. Огненная птица выпорхнула из-под туши мёртвой твари и стремительно понеслась к своему дракону. Спасти его! Спасти весь мир от порождений Потумирья!
Невесомого прикосновения пера, выпавшего из длинного огненного хвоста и запутавшегося в чёрных волосах герцога, оказалось достаточно, чтобы дракон почувствовал присутствие своего сокровища и рванул ему навстречу, с лёгкостью поднимая тяжёлую тушу Красного Стража в воздух. В груди дракона клокотал огонь, подсвечивая изнутри красную чешую. Он ширился, нарастал, пока не вырвался наружу струёй пламени, сжигая лезущих из Прорыва новых тварей. Грациозный феникс кружился рядом, не покидая поля зрения дракона.
— Чонгук! Чонгук!
Лиса повторяла имя супруга, как заведённая. Им нужно было спешить вниз, к Двери. Оборотни слышали больше, чем их ограниченные людские тела, чувствовали потоки магии. В мыслях у феникса возник образ Винтер. Если здесь, во дворе, была настоящая баронесса, то где же Мариока?
Лиса сложила крылья и спикировала к башне, напрямую связанной с самым нижним коридором, где была Дверь.
Дракон летел следом за своим маячком. Он близко облетел сторожевую башню и зацепился лапой за крышу, сбрасывая черепицу. Внутрь полез, цепляясь гигантскими когтями на лапах и двумя крюками, расположенными на сгибе крыльев. Башня оказалась достаточно просторной, чтобы дракон нигде не застрял. Красный ящер быстро спустился за фениксом. Коридоры тоже были просторными. Ведь не зря же их строили драконы. Огненный феникс уже кружил у Двери, атакуя кого-то и отгоняя.
Дракон свирепо зарычал, почувствовав присутствие древней расы там, где её не должно было быть. Демон!
Мариока в своём истинном облике продолжала торопливо вычерчивать знаки-руны вокруг пентаграммы, используя особенные чернила с примесью крови дракона и феникса, тех самых, что сейчас двигались за её спиной. Досадуя, что чуть не успела, она опасливо поглядывала в сторону феникса, норовившего больно клюнуть, а потом и на Красного Стража, пока тот подбирался поближе.
Дракон принюхался, улавливая запах крови — своей и феникса. Рассвирепел ещё больше. Из ноздрей вырвалось маленькое пламя, подпаливая волосы брюнетки. Но огонь тут же погас.
— Мне будет не хватать тебя, любимый, — голосом Винтер пропела паршивка. — Но что-то я загостилась в твоём замке. Пора создавать свой дом. Осталось только вернуть этому миру то, чего мне так не хватает!
С этими словами демонесса оцарапала руку об острые иглы, изображавшие лучи солнца на чеканном рисунке на двери, и припечатала ладонью последний символ.
Знаки на двери вспыхнули, ломая последние запоры с противным визгом и шипением. Одновременно с тем дракон выпустил мощную струю огня. Демонессе не хватило мгновения до открытия двери. Красный Страж обратил Мариоку в пепел, и её очертания так и отпечатались на двери чёрным силуэтом из сажи.
Лалиса обеспокоенно закружилась, видя, как Дверь дрогнула, и две створки со скрежетом подались и стали открываться.
— Огонь! Чонгук, запечатай их! — слова Лалисы чётко зазвучали в голове у дракона, и он выплюнул сгусток пламени на место бывшего запора. Тот лавовым потёком сполз по двери, оплавляя поверхность.
Дверь дрогнула от напора из Потумирья, затряслась, но устояла. Ободрённая результатом, Лалиса снова обратилась к Стражу, и тот до конца запечатал Дверь, словно оловом расплавленным залив все щели между створками. Разлом между мирами был снова запечатан. А полностью ли, покажет время.
Огненный феникс без сил опустился на пол. Обратный оборот произошёл сам собой.
Страшная зубастая пасть склонилась к Лалисе, жадно обнюхивая и облизывая горячим влажным языком обессиленную супругу. Чонгук тоже обернулся спонтанно. Оба оказались без одежды, как младенцы.
Мужчина несдержанно притянул супругу в свои объятия и уткнулся носом в рассыпавшиеся покрывалом и прикрывающие Лалису волосы.
— Я думал, что потерял тебя.
Голос мужчины дрогнул от переполнявших его чувств. Сердце мужчины радостно пело. Его любимая, его Лалиса жива!
— Не так просто избавиться от феникса! — фыркнула Лиса, крепко обнимая супруга за талию.
Душа женщины тянулась к любимому!
— Ни за что! — Чонгук прижал Лису ещё крепче, словно боялся, что ускользнёт. В воспоминаниях мелькнула та режущая боль от потери любимой. Он передёрнул плечами, отгоняя страшное видение, и улыбнулся, прижимаясь губами к макушке его Чуда. — Как можно? Ведь ты моё сокровище. Чудо, дарованное Единым. Люблю тебя!
От признания супруга у Лисы на глаза навернулись слёзы радости. Она счастливо вздохнула, крепче прижимаясь.
— И я люблю тебя, Чонгук, всем сердцем, — впервые Лиса назвала своего супруга вслух по имени. — Мой Красный Страж!
В коридоре послышался топот ног, обутых в тяжёлые сапоги. Герцог задвинул супругу за спину, скрывая её от чужых взглядов.
— Милорд! — перед Чонгуком возник грифон. Герцог с интересом рассматривал друга. У того вместо части волос на голове всё ещё топорщились перья после оборота во время боя. На Тэхёне были только штаны, поспешно надетые задом наперёд. Это почему-то особенно рассмешило герцога.
— Капитан, почему одеты не по форме?
Ким дико вытаращился на герцога, а потом хмыкнул так, со значением, и иронично выгнул белую бровь.
— Кто бы говорил. У меня хоть зад прикрыт.
За Тэхёном подоспели другие воины. У первого же стражника, у которого нашёлся плащ, его отобрали. Герцог закрутил супругу в ткань и понёс её на руках в купальни, чтобы смыть кровь.
Лалиса тесно прижималась к Чонгуку, пряча лицо на его груди, и дрожала мелкой противной дрожью. Только сейчас наступило понимание, что всё могло закончиться иначе, трагедией.
Ведь не для всех наступит рассвет завтрашнего дня. Многие из воинов полегли, защищая крепость и мир Ареи от жутких монстров.
«Спасибо за жизнь» — обратилась Лиса к тому, кто всё видит, слышит и направляет.
Дракон на запястье ожил, крутанулся вокруг и снова застыл, так и не выпустив хвост из пасти. Круг жизни-смерти-возрождения замкнулся.
Красный Страж нашёл себя, явил миру и службу свою будет нести исправно. А храбрый феникс всегда будет рядом, служа тем маячком, следуя за которым, дракон всегда найдёт верный путь.