53
Ранним утром Лалиса захлопнула крышку последнего сундука с вещами и приказала двум дюжим слугам отнести его в обоз. При свете свечей девушка окинула прощальным взглядом гостевые покои в королевском замке, проверяя, не забыла ли что-нибудь из своих вещей. Всё знают, что если оставить личную вещь, то со временем обязательно за ней вернёшься, а у герцогини не было никакого желания снова отлучаться из Стоунберга. То, что планировалось как короткая поездка, затянулось почти на месяц. Груд был на носу.
Сначала герцог уехал вместе с королём и вернулся только через неделю. Лалиса даже стала переживать к концу срока, ведь супруг обещал, что не задержится.
И только Чоны стали собираться домой, как установилась непогода. Снег с дождём развёз дорогу на тракте, и герцог отложил возвращение домой до момента, пока не установится погода. Хотя Лалиса чувствовала его беспокойство. Тревога не уходила из серых глаз герцога, смотрящего вдаль, когда он поднимался на верхнюю площадку смотровой башни. Герцогиня несколько раз отважно поднималась с супругом, разделяя его тревогу.
Ещё всё это время Лалиса вновь оказалась отрезана от Дженни, так и оставшейся в лесу. Лишь знала от герцога, что тётушка там, за стеной из секущего снега и ледяных капель, гонимых порывистым ветром, не одна. Капитан поначала отлучался из замка на несколько часов, пока отсутствовал герцог, а как только Чонгук вернулся, то и вовсе пропал.
Деятельная натура Лалисы томилась в стенах чужого замка. Приходилось поддерживать светскую жизнь, быть подле Альгии в неожиданной для себя роли наставницы. А ещё Лалиса, воспользовавшись возможностью, изучала историю Вайтэрда по местным летописям в библиотеке и читала главную книгу рода Кимов, тщательно останавливаясь на описании мужчин этого рода: внешние данные, черты характера, особенности магии. С особым интересом она рассматривала портреты в галерее, запоминая схожие черты отпрысков рода. Всё это было связано с её подозрениями насчёт происхождения Вила. Герцогиня даже разузнала у слуг некоторые истории о прошлом короле. Собрав все знания воедино, она уверилась в своём предположении. Для подтверждения можно было провести ритуал, капнув свежей кровью мальчика на родовой артефакт. Но, во-первых, Вила не было рядом, а во-вторых, рисковать его жизнью Лалиса не хотела. Всё-таки он бастард. А от таких принято избавляться, дабы в будущем не возникло ненужных проблем у занимающего трон.
Юная королева ожила, чувствуя поддержку сестры за спиной. К ней вернулась уверенность в своих силах и привлекательности, чему немало способствовал состоявшийся разговор герцогини Чон с королём.
После возвращения короля Лалиса не стала долго думать над тем, как дать совет Намджуну, а написала короткое заключение о состоянии его супруги и прогноз, что если всё останется без изменений, то смерть в родах гарантирована, и не факт, что только королевы.
Лалиса с усмешкой вспомнила утро, следующее за днём, когда было передано письмо. Они с супругом задержались в постели, навёрстывая неделю отсутствия Чонгука подле жены, когда дверь в их спальню с грохотом открылась, являя в проходе Намджуна с зажатым в кулак письмом и красными от ярости глазами, точно, как у вепря!
Герцогиня, пискнув, спряталась на груди супруга, закрывая глаза и прижимаясь к герцогу так, что не отодрать. Герцог же запустил огненную плеть в сторону короля и только чудом того не ранил, в последний момент подстегнув дверь захлопнуться перед успевшим отскочить на шаг назад Намджуном.
— Совсем очумел, врываться в супружескую спальню?!
Герцог с трудом разомкнул руки перепуганной Лалисы и, как был без одежды, прошёл в гостиную комнату с королём. Уже там он натянул штаны и тяжёлым взглядом уставился на брата.
— Применять магию против собственного короля? — со злостью произнёс Намджун.
— Не против короля, против наглого вторженца в мою спальню, — Чонгук немного успокоился, мысленно вспоминая, что Лалису под ним король не мог рассмотреть. Это немного сглаживало ситуацию. — Какая тварь Потумирья тебя укусила?
— Твоя супруга! — рявкнул Намджун. — Угрожает моей жене смертью.
Чонгук выхватил из сжатого кулака пергамент и бегло пробежался глазами по строкам, останавливаясь взглядом на красивом росчерке герцогини с его фамилией: Л. Чон, герцогиня Стоунберга.
— Не вижу, что тебя так взбеленило, — пожал плечами герцог и вернул письмо. — Она целитель. Изъясняются они не всегда понятно, но в этом письме, как по мне, всё прозрачно.
Намджун нервно прошёлся туда-сюда перед герцогом. И уже тише добавил:
— Возможно, я не так выразился. Мне нужно поговорить с ней лично. По этому вопросу, — он потряс письмом.
— Обожди, — герцог рукой указал королю на кресло и вернулся в комнату. По крайней мере, прочитав письмо, он мог оправдать поведение Намджуна. Тем более король мог позволить себе несколько больше, чем кто-либо другой.
— Миледи, кажется, со своим письмом вы немного переусердствовали. Его Величество хотел с вами поговорить.
Лалиса к этому времени успела облачиться в простое шерстяное платье и сейчас спешно заплетала волосы в косу, чтобы уложить ту в причёску.
— Охотно, — Лалиса так улыбнулась, что герцог уяснил: письмо — это цветочки. Сейчас его супруга расскажет королю, что к чему.
Быстро справившись с Намджуном, Лиса натолкнулась на сосредоточенно-задумчивый взгляд супруга. Он в последнее время часто вот так смотрел на Лалису. В такие моменты Чонгук серьёзно задумывался над тем, что может быть, стоило оставить герцогиню здесь, в относительной безопасности, а самому вернуться домой в замок и попробовать пробудить в себе дракона — Красного Стража Стоунберга.
Визит к Хранителю знаний принёс мало пользы. Тот снова принялся рассказывать давно известные легенды Ареи, пересказывать историю возникновения разлома и то, как древний Страж — Красный дракон, последний настоящий оборотень из рода Чонов, оставшийся по эту сторону, запечатал дверь вместе с вепрем, грифоном и фениксом, отдавшим свою магию дракону и поддерживавшим его оборот, пока Страж запечатывал запорные замки.
Часть недели герцог потратил на то, чтобы найти в рукописях ритуал, способный пробудить дракона, но, к сожалению, ничего не нашёл, кроме нескольких непонятных строк: «Умрёт его душа, и сердце его разорвётся от боли. А возродившись, пробудит он дремлющего Красного Стража, изрыгающего очищающее пламя.»
Чонгук думал над этими словами постоянно, обсуждал с братом, но они так ни к чему и не пришли. Сошлись на том, что, возможно, стоит физически причинить боль герцогу, чтобы она встряхнула его, и, возможно, дракон как-то даст о себе знать. Чонгук не признался Намджуну, что какая-то часть дракона уже проявила себя — призрачные крылья явно были драконьими, плюс периодически появляющееся зрение, да и сила магии огня стала мощнее.
Лалиса в последний раз сошла по лестнице и пересекла обеденный зал, выходя на просторное крыльцо. Морозный воздух тут же прихватил нежную кожу на щёчках, а снежный блеск заставил прищурить глаза. Во внутреннем дворе снег частично был вычищен, как раз там, где стоял обоз. Повозки теперь переставили на широкие полозья, более приспособленные к тому, чтобы передвигаться по заснеженному северному краю.
В последнюю неделю пребывания в королевском замке, когда на улице грянул мороз, снег стал падать более сухой и реже. Лалиса слышала, как лорды обсуждали проходимость тракта. Как поняла Лиса, Чонгук ждал именно такой погоды. А дождавшись, Чоны с отрядом собрались одним днём, стараясь проскочить в относительное затишье, пока не начался сезон метелей, когда совсем не будет возможности высунуть нос за ворота.
Лалиса оглянулась на провожающих — короля, нескольких рыцарей. Из дам вышла леди Мерингот, постукивая изящной тростью. С Альгией герцогиня попрощалась ещё вчера. Сестрица выглядела не в пример лучше, чем в тот период, когда Лалиса только приехала. В глазах Альгии зажёгся огонёк, и Лили перестала замечать следы слёз на её личике. А леди Кларисса, фаворитка короля, действительно оказалась очень умной женщиной. Лиса имела возможность с ней пообщаться. Леди не выпячивала себя перед королевой, в меру оставаясь в тени и в то же время попадаясь на глаза королю в самый подходящий момент, чтобы выгодно себя подать.
Альгии ещё предстояло научиться женской мудрости, а для этого рядом с ней была умудрённая жизнью графиня Мерингот. К слову, травма женщины была делом предыдущей фаворитки, получившей отставку. Графиня умела делать выводы и докапываться до истины. И мстить она умела, по-тихому воздавая тем же. Если бы Лалиса не оказалась случайной свидетельницей, то и не узнала бы об этом.
Лалиса на прощание обменялась пожеланиями с графиней и получила от короля церемониальный тройной поцелуй в щёки, свидетельствовавший об особенном расположении монарха. Супруг в это время стоял за спиной герцогини, и как только король отстранился, то перехватил Лалису и прижал к себе.
— Пора! — уверенно сказал он, и король кивнул.
— Лёгкого пути, брат. Я буду ждать вестей.
Чонгук больше ничего не ответил, увлёк Лалису за собой и помог сесть в повозку, утеплённую внутри толстым войлоком и подбитую мехом. Назад ехали на двух повозках. Одна была для женщин, вторая для провианта и необходимых в пути вещей.
Лиса видела, как мужчины перед отъездом натёрли лица жирным кремом, чтобы легче переносить холодный воздух. Все были тепло одеты, на лошадей накинули тёплые попоны. Обоз тронулся в путь, и тревога, поселившаяся в груди с некоторых пор, стала отступать. А связана она была с тем, что герцог надумал оставить супругу здесь, в королевском замке, до весны.
Виданное ли дело! И как только до такого додумался!
Герцогине пришлось пережить немало неприятных разговоров, чтобы отстоять своё право вернуться в замок.
Повозка на полозьях катилась намного мягче, чем до этого ехала на колёсах. Лалиса отогнула уголок ткани, выглядывая из окна. Долго так делать не стоило, холод вором пробирался внутрь и забирал тепло. Повозку согревала магическая жаровня, и внутри было хорошо, конечно, если не слишком раздеваться.
Дорога от замка уже подвела обоз к лесу, и Лалиса заметила впереди две фигуры, стоящие у одной лошади. Девушка радостно улыбнулась, завидев путников, а ещё больше её лицо засветилось от радости, когда обоз остановился, дверь её повозки открылась, и внутрь вошла Дженни, поддерживаемая за руку капитаном Ким. Мужчина убедился, что его женщина села на сидение, и только после этого захлопнул дверь.
Дженни скинула капюшон, распутала завязки на просторной меховой накидке и скинула её с плеч.
— Наконец-то! Да, Лиса, северные земли — это не наш южный край.
— Тётушка, я так рада вас видеть!
Лалиса подалась вперёд, бережно взяла маленькую женскую ладонь в руки и прижала к щеке, выражая свою радость от долгожданной встречи. За этот месяц они с тётей виделись от силы пару раз, правда, успели поговорить обо всём, что с ними произошло, пока они были порознь.
Дженни очень заинтересовал рассказ о жизни в Стоунберге, его жителях, но особенно внимательно она слушала о баронессе Бейли и не щадила чувства Лалисы, выспрашивала с болезненной для герцогини дотошностью.
«Ну, что говорить о баронессе! — думала Лиса. — Ведь Чонгук выбрал меня! Это же самое главное!»
Но Дженни не замечала недовольство и смятение племянницы и продолжала расспрашивать. После хмурила точёные брови и снова что-нибудь уточняла. Лалисе казалось, что она вспомнила даже то, чего не знала, во время этого допроса, иначе не назовёшь!
— Мне совсем не нравится эта баронесса. Что-то с ней не так. Необходимо присмотреться к ней поближе, — подытожила тетя. — Ничего, милая, всё будет хорошо, я чувствую.
Дорога домой оказалась короче на целый день. С погодой маленькому отряду повезло, не иначе как Единый сжалился. И в лесу в этот раз ночевали лишь дважды, а так останавливались в каком-нибудь селении.
И вообще для Лалисы время в обществе тёти летело стремительной птицей, оставляя в душе тёплую радость от встречи и от того, что Дженни оказалась в положении. В это до сих пор до конца не верилось. Дженни сама смеялась над собой, когда рассказывала о том, как поняла, что беременна. Думала, что кто-то порчу навёл, когда её стошнило прямо на короля во время танца. Ей, конечно, было плевать на этот конфуз, а вот король перестал с тех пор делать двусмысленные намёки.
— Право, вёл себя, как трепетный юноша, впервые взглянувший на юбку! — хохотала Дженни, придерживая рукой хорошо округлившийся живот. — Нет, чтоб прямо сделать леди предложение! А вдруг согласится! Ой, — шикнула, почувствовав серьёзный пинок. — Да шучу я, малыш. Он не в моём вкусе. Мне нравится другой типаж. Поменьше разговоров — больше дела, прямо, как твой отец.
Лалиса не раз замечала во время пути, что Дженни разговаривает с ребёнком. И вообще очень трепетно к нему относится. Трогает, словно проверяет, на месте ли он. И позволяет капитану делать так же даже в присутствии Лалисы.
— Тётя, а как ты думаешь, почему у Альгии и у тебя так быстро растут дети? Совершенно непонятен срок родов.
— Зачем гадать? Родится, когда время придёт. А думаю я... Это дети оборотней, и развиваются они, как представители своего вида, а не как их человеческая половинка. Ты знаешь, до того, как магия ушла из этого мира, и оборотни численностью превосходили людей, так и было.
— Откуда ты знаешь? Я не нашла книг на эту тему.
— Кое-что нашла в ведьмовских записях в ковене, ещё до того, как всё это случилось. Ну, когда я искала какой-нибудь ритуал или заклинание, чтобы обойти правило, что у такой, как я, не может быть ребёнка. Позже наблюдала за Альгией и собой, пока не пришлось уйти...
Дженни встряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания. Она только недавно поняла, что беременна, впервые растерялась и не знала, что предпринять, и при этом отчаянно боялась потерять зародившуюся в ней жизнь. И в этом напряжении силы вдруг стали выходить из-под контроля.
Молния сорвалась с рук быстрее, чем она оценила степень угрозы, когда звук упавшего на каменный пол железного подноса показался ей взрывом. Смерть того человека была дикой случайностью. Но после Дженни сразу же ушла в лес и оградила от себя окружающих, боясь снова причинить вред. Она очень тяжело переживала это событие и до сих пор не могла забыть его или вычеркнуть из памяти. Жить с чувством вины было тяжело.
— Стоунберг!
С улицы послышался крик, и дверь притормозившей повозки открылась. Внутрь заглянул раскрасневшийся на морозе герцог Чон.
— Осталось немного. Можете выйти минут на десять. Дадим лошадям немного передохнуть и сделаем последний рывок. К ночи будем в крепости.
Быстро одевшись, женщины вышли на улицу, и Лалиса так же, как и в первый раз, увидела вдалеке прижатый к скале замок из чёрных камней. Сейчас он белел снегом, укрывшим башни, как покрывалом. У герцогини дух захватило от величия её нового дома. В этот раз он уже был для неё родным и казался уютным, манящим под свои своды.
— Стоунберг! — с благоговейным восторгом прошептала Лалиса. — Мы вернулись домой.