49
— Миледи, что вы делаете?
Лалиса обернулась к супругу, опуская вниз кинжал, подаренный герцогом сразу же после её приезда в Стоунберг.
— Собираю мох, — изумрудно-зелёный бархатистый мох изобильно укутывал ствол многовековой сосны. — Этот вид прекрасно помогает обеззаразить раны и способствует скорейшему заживлению тканей. А ещё настой из мха отлично справлялся с зимними недугами: насморком и кашлем, и даже с болями в желудке.
Отряд герцога остановился в лесу, съехав с широкого тракта. И Лалиса отошла в сторону по нужде, но увлеклась и углубилась в сосновый бор, собирая полезные части растений. Живица уже лежала в парусиновом мешочке в холщовой сумке травницы, без которой Лалиса и шагу в лесу не ступала. Лалиса знала, что эту травку можно использовать для лечения множества недугов.
— Не отдаляйтесь от лагеря, миледи.
Чонгук присел, подстелив полу плаща, и, опираясь на ствол дерева, стал молча наблюдать за работой травницы. Лиса так же молча отвернулась, оценив действия герцога, как разрешение на продолжение работы. Мха было много, и он легко снимался лентами, которые девушка сворачивала плотными рулончиками и складывала в сумку. Работа спорилась.
— Вам нравится то, чем вы занимаетесь? — в тишине раздался неожиданный вопрос, и Лиса обернулась через плечо.
— А вам нравится военная служба?
Лиса тщательно протёрла кинжал от сока мха и вложила в ножны.
— Я больше ничем другим не занимался. Это было предопределено с момента моего рождения.
— Дар целительства у меня тоже с рождения. Нечего было выбирать. Только развивать.
Чонгук поднялся и взял сумку у Лалисы, забрасывая себе на плечо. Подхватил плащ и, стряхнув прилипшие иголки, накинул его на супругу, застёгивая фибулу у ворота. Тяжёлый плащ резко пах Чонгуком. Неделя в пути без возможности толком помыться выматывала. Лалиса встретилась взглядом с серыми глазами герцога. С той самой последней ночи, когда Чонгук убежал по коридору к баронессе, в его глазах застыло беспокойство. Нет, отношение к самой герцогине не изменилось. Супруг оставался внимателен и в меру учтив, по своему разумению. Было видно, что Чонгука с того момента что-то мучает.
Лисе даже было жаль герцога, но как изменить положение, она не понимала. Вся надежда была на разговор с Дженни.
— Милорд, вы не замёрзнете?
Лалиса взяла супруга за руку, как малое дитя. Ей хотелось касаться мужчины.
— С вами всё в порядке? — герцог удивлённо приподнял брови. — Вы странно себя ведёте в последнее время, миледи.
— Не очень хочется встречаться с некоторыми родственниками, — Лиса даже плечами передёрнула, вспомнив короля и свою сестрицу. Герцогиня почти отвыкла от неуважения. В Стоунберге практически все воспринимали все действия Хозяйки как должно, поддерживали и восхищались.
Чонгук мягко улыбнулся и погладил Лалису по раскрасневшейся щёчке.
— Ничего не бойтесь. Вы моя супруга. Никому не позволено безнаказанно плохо отзываться о герцогине Чон.
— Даже если это король?
— Ваше знакомство с братом было несколько... неудачным. Но, поверьте, Намджун достаточно умён, чтобы не ссориться со мной. А свою позицию в отношении вас я давно озвучил. Вы моя супруга, при каких бы обстоятельствах не состоялся наш брак.
— Милорд, я... я рада, что именно вы стали моим супругом.
Подобные признания казались какой-то глупостью. Лалисе хотелось сказать более значимые слова, но словно что-то мешало, перехватывая спазмом горло. Поэтому девушка положила руки на плечи супруга и, приподнявшись на носочки, сама подарила ему поцелуй, касаясь прохладных губ. В глазах Чонгука вспыхнул радостный огонёк, и мужчина крепко перехватил супругу за талию, прижимая к себе и целуя уверенно и властно. Ему определённо не хватало близости с Лалисой в течении этой недели. Рядом с супругой герцогу становилось легче на душе. Он смотрел на Рыжее Чудо и понимал, почему так сложилось с Винтер. Иного и быть не могло. Чонгук нашёл свою половинку, и пусть поначалу не рассмотрел, не понял, какое сокровище ему досталось, но сейчас-то знал точно. А Винтер... Безусловно, герцог виноват перед ней. Но он всегда был честен с баронессой. И то, что девушка три года назад оказалась в его постели, было её решением. Оглядываясь назад, Чонгук не мог с точностью сказать, что это не он выбирал, а выбрали его и он не сопротивлялся. Не было необходимости. Девушка была чудо как хороша, свежа, и за всей её наивностью скрывался ураган страсти, свойственный зрелым дамам. В отличие от неискушённой Лалисы, Винтер с первого раза знала, как себя подать и как вести в постели. Сейчас это несоответствие выглядело странным, а тогда безумно заводило так, что никого другого Чонгук вокруг себя более не замечал. Пока в жизнь герцога не ворвалось его персональное Чудо.
***
На восьмой день путешествия в полдень Лалиса рядом с супругом въезжала в королевский замок Кимов. Дорожное платье осталось в повозке, а герцогиня облачилась в красивое тёмно-зелёное платье с золотой оторочкой. Рубины Чонов тяжёлым украшением лежали на груди и оттягивали мочки ушей, покачиваясь в такт бега Карамельки. Супружеская пара была в герцогских венцах и парных церемониальных плащах тёмно-бордового цвета, подбитых мехом белых пушных зверьков.
«Единый, отдаю себя твоей милости» — коротко попросила Лалиса, въезжая во внутренний просторный двор королевской крепости.
В отличие от Стоунберга крепость Кима стояла всего лишь на невысоком холме, окружённом глубоким рвом. И была она ниже и меньше по площади, чем их замок. Но такую крепость, открытую на все стороны света, вовсе не легче оборонять.
Замок и крепостные стены были сложены из светлых серых мегалитов. Но теперь чёрный камень Стоунберга уже казался Лалисе роднее и уютнее.
Внутренний двор наполнился шумом от ржания лошадей, топотом множества подкованных копыт, скрипом колёс повозок, лаем собак, шныряющих под ногами приехавших, и гомоном голосов встречающих.
На ступенях замка стоял король в скромном облачении, и только корона на голове и орден на массивной цепи выдавали его значимость. Рядом куталась в плащ Альгия в окружении придворных дам. Незнакомые лорды стояли с правой стороны от короля, образуя полукруг, спускающийся со ступеней на мощёный двор.
Ким сдержанно улыбался, рассматривая приехавших гостей.
А Лиса вовсе неучтиво шныряла глазами по рядам людей, пытаясь отыскать взглядом тётушку. Но Дженни не находилась.
Чонгук спешился первым и легко снял Лалису с седла. Оправил плащ, запахивая полы на супруге, и, взяв её за руку, повёл к своему сюзерену.
— Ваше величество! Разрешите приветствовать вас в Вашем доме!
Герцог поклонился, всё так же крепко удерживая супругу за руку, и Лиса присела в реверансе, опустив взгляд на каменные плитки под ногами.
— Милорд, мы принимаем вас в нашем доме, — услышала Лалиса довольный голос короля. — Чонгук, в Потумирье все церемонии!
Король бодро сбежал со ступеней, похлопал герцога по плечам и крепко обнял.
— Рад видеть тебя, брат!
Отстранившись от герцога, Ким шагнул в сторону Лалисы и приподнял её голову указательным пальцем за подбородок.
— И вас, миледи. Замужество вам к лицу. Вы диво как похорошели, — выгнув бровь, король с интересом смотрел на Лалису. Герцог недовольно хмыкнул, оттеснил брата от супруги и тихо, так, чтобы больше никто не услышал, твёрдо заявил:
— Даже не думай.
***
Во дворе долго не стали задерживаться, вошли в замок через сводчатые двери, окованные чёрным железом в виде плетённых лоз хмеля. Вслед за королем, который живо обсуждал с герцогом перипетии дороги в его замок, вбежали два гончих пса с длинной белоснежной вьющейся шерстью и шустро потрусили к огромному распаленному камину, обогревающему зал, и улеглись у огня. К псам тут же подскочил слуга и дал каждому по крупной, почти обглоданной кости с большим маслаком.
В глубине на возвышении в три широкие ступени стоял трон. Рядом слева — трон поменьше для королевы, и ещё два массивных кресла справа. Как позже оказалось, они были для герцогов Чонов. Подножие трона устилали выделанные шкуры бурых медведей. А самая большая шкура была с головой с оскаленной пастью, смотрящая чёрными агатовыми глазами в сторону зала.
Король прошел мимо трона, увлекая герцога вглубь замка в кабинет. Следом за монархом несли привезённую подать в сундуках. Высокий худощавый мужчина с крупной связкой ключей на поясе и свёрнутым пергаментом в руке, который ему передал герцог Чон, сосредоточенно пересчитывал сундуки, каждый из которых несли по четверо слуг, пригибающихся к земле от тяжести золота. Казначей безмолвно шевелил губами, просматривая свиток, и кивал чему-то, видимо, когда находил то, что его устраивало.
Лалиса шла следом за супругом и посматривала по сторонам. В замке короля внутреннее убранство было типичным для Вайтэрда. Грубоватый декор из цветного камня и ценных пород древесины, оружие предков, чем-то отличившихся в бою, охотничьи трофеи, стяги, герб рода.
Отстав от своего сюзерена, королевский двор стал располагаться за негусто накрытыми столами, чтоб скоротать время до праздничного обеда.
Ничего нового для себя Лалиса не находила. Оглянувшись назад, герцогиня нашла взглядом Альгию, которая в помещении расстегнула плащ и тихо мышью следовала за своим супругом в сопровождении двух пожилых дам. По лицу герцогини пробежала тень, точёные бровки сошлись над переносицей, пока она оценивала болезненный вид королевы.
Во дворе Лиса не слишком приглядывалась к сестре, больше выискивала взглядом Дженни, а сейчас внешний вид Альгии ей совсем не нравился. Припухшие воспалённые веки, немного опухший, покрасневший кончик носа и оплывшая фигура. Складывалось впечатление, что Альгия долго рыдала с утра. А фигура — что-то с беременностью было не так.
Лалиса замедлила шаг и в скорости поравнялась с королевой.
Альгия стрельнула глазами в сторону сестры, пряча взгляд, словно стеснялась.
— Миледи Ким, позвольте справиться о вашем самочувствии, — относительно тихо спросила герцогиня.
— Сестра, — сдавленно ответила Альгия, быстро сглотнула и, вскинув взгляд, посмотрела Лалисе точно в глаза. — Вы для меня в первую очередь сестра, миледи Лалиса.
Если Лиса и удивилась, то виду не подала. Кивнула и даже улыбнулась, рассматривая «сестрицу».
«Что здесь происходит?» — вопросы крутились в мыслях, но момент для получения на них ответов был неподходящим. — «Кто подменил Альгию? Где компаньонка королевы графиня Мерингот? И где Дженни?!!»
— Конечно, миледи Альгия.
— Как только вы разместитесь, приходите ко мне в будуар. Я за вами пришлю. Поболтаем.
— Обязательно. Я не вижу тётушку. С ней всё в порядке?
Альгия недовольно поджала губы и быстро зыркнула в сторону открытых двустворчатых дверей, через которые заходила группа из пяти дам.
— Она ушла.
Леди у дверей, увидев важных персон, тут же присели в глубоком реверансе. Лалиса заметила, как король замедлил шаг. Можно было понять, что он улыбнулся, глядя на яркую брюнетку в насыщено-голубом платье, расшитом диковинными птицами серебром с россыпью драгоценных камней. Женщина выглядела уверенной и была старше юной Альгии, скорее ровесницей Лалисы.
— Леди Кларисса, вы порадуете нас сегодня игрой на флейте?
— Ваше величество, только одно Ваше слово, и я сделаю всё, что пожелаете, — сдержанно улыбнулась брюнетка, всё также находясь в реверансе, но при этом взгляд миндалевидных карих глаз уверенно смотрел на короля. Подобную дерзость могли себе позволить только единицы.
Лалисе достаточно было увидеть эту встречу, чтобы всё встало на свои места. Бедняжка Альгия столкнулась с той, что оказалась ей не по зубам. Хотя что там были за зубы? Так, одно посмешище. Наивный, избалованный ребёнок, которого слишком любили и не показывали, как жесток мир.
Лалиса передёрнула плечами, вспомнив, как завидовала тому, что Альгию любят родители. А ей доставались шпильки и презрение. Но теперь герцогиня понимала, что если бы не та школа жизни, то она не стала бы собой нынешней.
— Сестра, а почему я не вижу графиню Меригот?
Эту женщину посылали в качестве компаньонки Альгии и для помощи советами при самых разных обстоятельствах.
— Она неудачно упала с лошади и поломала ногу. Целитель пока не разрешает ей вставать. А тётушка не может помочь графине, — вздохнула бедняжка.
Лалиса окончательно запуталась. Так Дженни ушла или нет?
— Куда ушла Дженни? — уже более резко спросила Лиса.
— В лес. Через полмесяца после нашего прибытия в замок. Собралась и ушла, бросила меня, — обиженно шмыгнула носом блондинка. — Ничего не объяснила толком. И никого к себе не пускает.
Лалиса хмурилась и переживала о причинах ухода ведьмы. Что вынудило Дженни уйти? Обычно Единый призывал и указывал путь. Может, и сейчас такая же ситуация?
Минув коридор и поднявшись по лестнице на третий этаж, король притормозил и повернулся к супруге.
— Мой нежный цветочек, вы, наверное, устали. Отправляйтесь к себе в покои. Завтра вам понадобятся все силы.
Король подошёл ближе к супруге, положил ладонь ей на живот и, прислушиваясь к собственным ощущениям, прикрыл глаза.
— Наш сын растёт очень сильным. Он вчера толкнул меня пяточкой, — король подхватил руку супруги и поцеловал кончики пальчиков, выглядывающих из кружева нижнего платья.
Лалиса еле сдержалась, чтобы не сказать королю, насколько он заблуждается. На таком сроке, как у Альгии, дети не пинаются! А ещё это вовсе не сын, а дочь!
Стоило об этом подумать, как светлую голову Лалисы посетили две невозможные мысли: Альгия была беременна до брака или же ребёнок развивается так же неправильно, как у Винтер Бейли!
Целительница в герцогине требовала немедленно выяснить, что здесь происходит! Но приходилось соблюдать правила приличия и ждать возможности встретиться с Альгией в более приватной обстановке.
— Идём, брат, — король махнул рукой вглубь коридора.
— Какой ты быстрый, Намджун. Мы с супругой провели в дороге почти восемь дней. Дай нам возможность стряхнуть пыль с плащей и разместиться.
— Твои покои в твоём распоряжении. Миледи Лалису можно разместить...
— В моих покоях, — перебил герцог и довольно осклабился, на что король иронично выгнул бровь.
— Вот так, значит. Принцесса Наурийская отвоевала сердце магистра Ордена Трилистника у леди Бейли.
— Прекрати паясничать, — жёстко сказал герцог и взял супругу за руку. Крепкое пожатие Чонгука даже причиняло дискомфорт, но Лиса и бровью не повела. В такой разговор братьев никто не имел права вмешиваться.
— Убедил, — хмыкнул Ким. — Через час жду.