48
Стоило разъехаться последним гостям, как герцог Чон объявил о том, что он уезжает вместе с супругой на коронацию принцессы Альгии, супруги короля Намджуна-Завоевателя.
В целом, обоз оказался небольшим — из пяти повозок. Одна была полностью в распоряжении Лалисы, во второй герцог вёз собранную с вассалов подать, третью выделили под подарки брату, королеве и их двору. В четвёртой и пятой был запас провианта, походная утварь и шатры.
Уезжали засветло, чтобы целый день провести в дороге.
Лалиса дала последние распоряжения своим людям. Никого из них в этот раз она с собой не брала. Две её горничные были нужны своим супругам. И как не просила Стефания, прибегая к запрещённому приёму — слезам, герцогиня настояла на своём. С собой в дорогу она взяла только новую горничную и Хисына. Бойкая молодая девушка была рекомендована леди Пропер, и Лиса согласилась с этой кандидатурой. Правда, Стефания просто так не пустила новенькую на свою территорию и долго муштровала, совсем как герцог своих новобранцев.
Уезжая, герцог оставил временно исполняющим обязанности управляющего лорда Рочера. В помощь ему определили мастера Сокджина, который хорошо ориентировался в хозяйственных вопросах.
Маленький Вил остался на попечении горничных, но Лалиса подозревала, что к тому моменту, как она вернётся, мальчик окажется под крылышком Стефании. Кормилице просто необходимо было о ком-то заботиться.
Мастер Хосок через супругу передал весточку, что близок к тому, чтобы расшифровать записи Стеллы. Возможно, к возвращению герцогини уже будет известно, что произошло.
В этот раз Лалиса выезжала из замка в повозке. Устала она за последнее время. Да ещё и красные дни пришли. Лиса не признавалась сама себе, что это её расстроило. Ведь надежда подарить супругу ребёнка засела глубоко внутри. И пять дней задержки для организма, который работал, как хронограф мэтра Мин, давали право так думать. Но нет, в этот раз лягушка не понадобится.
Несмотря на раннее время, в городке было оживлённо. Люди высовывались в окна, стояли у порогов домов, прощались, махая руками. Ближе к воротам внутренней крепостной стены было суетно. Смешались военные и гражданские с какими-то узелками и гружёнными тележками. Герцогиня выглянула в окошко, чтобы рассмотреть, что происходит. Один из капитанов подъехал к жеребцу герцога и что-то доложил магистру. Герцог кивнул и, обернувшись к капитану Ким, дал тому в руки большой кошель.
Обоз тронулся дальше, а капитан отъехал в сторону толпящихся людей.
Лалиса нахмурилась. Хотелось прояснить сразу, что происходит, но герцог не оборачивался на повозку, а остановиться сейчас не было возможности. Иначе обоз перекроет всё движение через ворота.
Как только проехали узкое место, Лалиса велела возничему тормозить.
— Что случилось, миледи? Забыли шпильки? — иронично спросил герцог, приблизившись на своём жеребце к окну повозки, в которой ехала Лалиса.
— Нет, милорд. Хотела спросить, что происходит. Почему те люди с узелками на улице?
— Миледи, если вам хочется поговорить, дождитесь остановки и тогда задавайте свои вопросы. А сейчас, пожалуйста, будьте умницей, задёрните шторки и отдохните. Нам предстоит длительный переход.
Лалиса недовольно поджала губы и отодвинулась вглубь повозки. Слова супруга казались обидными на первый взгляд, если не знать о том, что тревожило герцога. Лиса видела, что отправляясь в дальнюю дорогу и везя с собой супругу и много золота, герцог взял с собой только полтора десятка воинов. Пусть лучших, но порой количество тоже имеет значение. Всех остальных он оставил в крепости, и не просто на отдыхе, а именно нести службу. Посты теперь сменялись каждые два часа. На дежурство в башне, в подвале которой находилась дверь в Потумирье, выходили по четыре воина и маг.
Герцогиня откинулась на мягкую спинку диванчика и прикрыла глаза, обдумывая только что увиденное. Вывод был один: герцог не стал ждать окончания строительства и уже сейчас расселяет окраины, где ютились самые нищие семьи. Поэтому и кошель дал Ким, чтобы монеты раздать людям.
— Завари-ка нам мяты, мисти Хлоя, — повернув голову к забившейся в уголок горничной, попросила герцогиня. — Нужно успокоиться.
— Слушаюсь, миледи.
Девушка споро всё сделала, используя походную чудо-печку, придуманную мэтром Мин. Как бы банально это не выглядело, но печь нагревалась от огневицы. И тут маленькая саламандра принесла пользу. Кормили их сырым мясом, и поэтому запах в повозке стоял вкусный — свежезажаренного стейка.
— Говорят, что в крепости скоро почти никого не останется. Только самые богатые и живущие возле площади, — робко заговорила горничная. — А дома на окраине снесут, поэтому выселяют всех, кто без работы.
— Крепость переполнена. Герцог не выгонит людей просто так. Их отселят в новое поселение.
Лиса вздохнула. Почему-то резкий ответ герцога всё ещё тревожил. Был ли он обоснован напряжением от предстоящей сложной поездки или обстоятельствами службы, которыми герцог не спешил делиться, или же это результат последнего вызывающего поступка баронессы...
Герцогиня допила чашку отвара мяты и прилегла, вытягивая ноги и глубже зарываясь в тёплый шерстяной плед.
— Прикрой окошки, мисти. Не будем холодить воздух внутри.
Лалиса крепко зажмурила глаза, вспоминая вчерашний вечер.
До самой ночи Лалиса решала какие-то дела, чтобы уехать со спокойным сердцем, но её всё не покидало чувство, что она что-то не учла, забыла. Даже герцог уже пришёл за ней в кабинет мэтра Мин. Мужчина выглядел не в пример лучше уставшей супруги.
— Мэтр, вы решили утопить герцогиню в фонтане своих идей? — пошутил герцог, останавливаясь у стола с чертежами будущей оранжереи. — Она мне дорога живой.
Лалиса смутилась от признания герцога, пусть и в шуточной манере. Но Единый ведает, как же это приятно!
— Что вы, милорд, — мэтр поднялся из-за стола и поклонился сюзерену, на что герцог махнул рукой, позволяя сидеть в своём присутствии. — Ваша супруга всеми нами уважаема. Что до идей, — хитро прищурился Юнги, — то миледи на них и сама горазда.
— Сегодня вы уже ничего больше не придумаете. Время позднее, а нам завтра вставать до восхода. Миледи, — герцог приглашающе протянул руку супруге.
Лалиса свернула пергамент и отдала на хранение алхимику.
— Я готова, милорд, — Лалиса положила свою узкую ладошку на широкую, в мозолях от оружия, руку герцога и, не удержавшись, погладила её кончиками пальцев, вызывая улыбку у супруга.
— Не хотите ли посетить купальни? — выгнув бровь, поинтересовался коварный супруг. Лалиса хотела, да только и представить не могла, что купальни можно посещать не только для того, чтобы искупаться.
Выйдя из вотчины алхимика, Лалиса отпустила Хисына, который неотступно ходил за ней. Парень тоже завтра ехал со своей госпожой. Хисын поклоном простился с герцогом и быстро побежал вперёд, в то время, как пара спокойно под руку шла в сторону купален.
В подвальных коридорах возле алхимницкой было светло от негасимых факелов, и они хорошо просматривались на большое расстояние. Лалиса вспомнила, как ещё в начале своего знакомства с замком ей несколько раз виделась здесь баронесса, и не разу герцогиня не догнала её, словно та проходила через стену. А может, и вправду? Замок очень старый, пещеры драконов ещё древнее, так может здесь есть тайные ходы? Герцог рассказал о наличии семи тайных ходов, один из них выходил к пещере с огневицами, второй — далеко в районе пещеры, где жила ведьма, третий имел выход за пределами крепости в лесу, остальные тоже выходили за пределы крепости в разных местах. Но ни один из них не начинался в этом коридоре.
— Скажите, милорд, а на той карте с тайными ходами всё обозначено? Или есть ещё более подробная карта?
— Все известные. А почему вы спрашиваете?
— Странно, что все ходы расположены в основном в одной половине замка.
— Вы наблюдательны, миледи, — Чонгук довольно улыбнулся, повернувшись к супруге, и остановился, рассматривая соблазнительную герцогиню. Её глаза в свете факелов мерцали зелёными изумрудами — завораживающе красиво. Он придержал её личико за подбородок и медленно склонился, чтобы поцеловать нежные губы. Сердечко Лалисы чаще забилось, когда она поняла, что хочет сделать герцог, и девушка подалась ему навстречу.
Губы соприкоснулись в долгожданном поцелуе, но романтический момент оказался безвозвратно испорчен топотом ног в подкованных сапогах.
— Милорд! Простите. Разрешите доложить! — запыхавшийся воин из караула застыл в напряжённой позе.
Чонгук отступил от супруги и попросил подождать его. Сам отошёл в сторону и велел докладывать. Разговор был тихим. Лалиса недовольно поморщилась. Вся эта скрытность раздражала. Как сложно не иметь полной информации!
Тем временем герцог во время доклада пару раз оглянулся на Лалису. Вид он имел собранный и хмурый.
— Сопроводи миледи в её покои, — отдал резко распоряжение. — Миледи, возвращайтесь и ложитесь спать. Мне нужно срочно отлучиться.
Больше герцог ничего не объяснял и очень быстрым шагом ушёл, в конце коридора переходя на бег.
Лалиса озадаченно смотрела вслед супругу, и на душе стало неспокойно от такой резкой смены настроения мужчины. Что же произошло?
— Я хочу знать, что произошло, — объявила она, разворачиваясь к воину.
Тот помялся, отводя глаза.
— Мне велено никому не рассказывать, кроме милорда.
Лалиса от досады скрипнула зубами. Ещё и помощника своего отпустила. Хотя это дело поправимое. Выйдя на жилые этажи, она велела разыскать Хисына и прислать к ней. Воин выполнил просьбу, но только после того, как довёл герцогиню до её покоев и ещё проследил, чтобы герцогиня зашла внутрь, как велел герцог.
Те полчаса, что Лалиса ожидала мальчишку, показались вечностью. Она и в окно выглядывала, но во внутреннем дворе было тихо. Только было слышно, как сменяются караульные после двухчасового дежурства.
Условный стук — с двумя короткими и двумя длинными паузами между ударами — возвестил, что ожидание завершилось.
Хисын вошёл, возбуждённо сверкая глазюками. И Лалиса довольно улыбнулась. Вместе с парнем в комнату юркнула тень Ленивца. Снежка уже дрыхла, растянувшись поперёк подушки герцога. В последнюю неделю Чонгук наведывался к супруге каждую ночь и оставался до утра. Лалиса старалась не засыпать, пока не придёт герцог, во сколько бы он не возвращался.
— Делись новостями. Что случилось? Почему герцог бегает по коридорам замка?
— Ну, что вы, миледи, откуда я могу это знать! — шельмец ещё цену себе хотел набить.
— Хисын, если я взорвусь от любопытства, как шарики мэтра Юнги, то тебя закидает сырыми кишками, а не цветными огоньками, — угроза возымела действие, и парень, прочистив горло, выдал новость.
— Баронесса Бейли хотела спрыгнуть с самой высокой башни. Дядька поймал её, когда она уже перекинула ноги за каменный бордюр.
От новости Лалиса пошатнулась, чувствуя, как подкашиваются ноги и холодеют руки.
— Совсем, как в песне... — еле слышно прошептала она, живо представляя, как это происходило, и как герцог станет успокаивать и утешать Винтер в своих объятиях.
У Лили заломило в висках. Смерти своей сопернице она не желала. В каком отчаянии находится Винтер, лишившаяся любимого мужчины, поддержки единственного родственника, и в перспективе — первенца! Ещё и наказание следовало одно за другим.
Герцогиня тяжело осела на кресло, отставив корзинку вертунов в сторону.
— Спасибо, Хисын. Можешь идти.
— Миледи, вы побледнели. Может быть, вам воды налить? Да не переживайте вы так. С ней всё в порядке. Она так кричала и брыкалась, как только дядя ухватил её. Ещё и сама от края отбежала и визжала, что она «размазня». Странно, правда?
— Действительно. Налей воды и иди спать. Завтра в путь.
Лалиса ещё час просидела на месте, но герцог так и не пришёл. Проснулась Снежка и, потянувшись всем своим длинным тельцем, ловко спрыгнула на пол. Покружила по комнате и юркнула в смежную спальню супруга. Значит, Чонгук вернулся.
Лиса ещё немного подождала его, наблюдая за тонкой полоской света, пробивавшейся через щель внизу дверей. Но в эту ночь Чонгук так не пришёл. Мучимая угрызениями совести, Лалиса с трудом заснула, и то, поверхностным беспокойным сном. А утром проснулась от боли в животе и обнаружила, что простынь под ней залита кровью.
***
— Миледи, проснитесь, — Лалиса подняла тяжёлую голову, не сразу вспомнив, где находится. Хлоя протянула ей влажную тряпицу, чтобы вытереть от пота лицо. — Вы стонали во сне.
— Который час?
— Скоро привал. Вы проспали целый день. Милорд заглядывал к вам, но велел не будить без надобности.
Дорога до королевского замка заняла неделю. Днём Лалиса почти не покидала повозку и только перед ночёвкой выходила прогуляться по лагерю вместе с Хлоей. Кроме них, женщин в обозе не было. И в первые дни служанка опасливо жалась к своей хозяйке, но после поняла, что мужчинам не до женских прелестей. Переход был очень напряжённым. Расслабились воины только тогда, когда оказались на расстоянии дневного перехода от замка короля, и к ним навстречу выехали люди Кима.
Напряжение между супругами сгладилось очень быстро — на первом же привале герцог придвинул свою лежанку к походной кровати герцогини и, укрыв супругу полой своего плаща, засопел ей в макушку. Лалиса, пригревшись, тоже расслабилась. В объятиях Чонгука было надёжно. Только в воздухе повисло одно «но». Герцог ничего не рассказал Лалисе о том, что произошло с баронессой. Уезжая, Лалиса узнала от Хисына, что к баронессе приставили двух служанок, которые должны были неотрывно находиться с девушкой, сменяя одна другую.
И капитан Норинг поговорил с герцогом, предложив свою кандидатуру на роль будущего супруга баронессы Винтер Бейли. Хисын по-мальчишески не понимал желания дяди, хотя, сам того не зная, прояснил кое-что для Лалисы. Родители Норингов и Бейли в свое время дружили, ещё задолго до пожара. И капитан, тогда еще юноша без чина, был вхож в дом Винтер. Вполне могло случиться так, что родители сговорились о браке своих детей, вот только тот пожар разрушил все планы.