44
Сегодня выдался на удивление солнечный день, хотя с утра на небо набежала небольшая тучка, пугая непогодой, но к завтраку распогодилось. Жовт уже вступил в свои права: позолотил листву на деревьях, посыпал дождём на землю, превращая дороги в грязное месиво. Но внутри крепости все дороги были вымощены камнем. Только тропинка через сад к травницкой была протоптана по голой земле, и Лалисе приходилось переобувать сапожки, прежде чем заходить в замок или в домик.
Мэтр Мин обещал решить эту проблему, как только запустит замковую купальню в действие. Ждать осталось недолго — пару дней. Лалиса крепче запахнула на груди плащ, подбитый мягким мехом пушных северных зверьков — подарок герцога. Он действительно был полезным. Тканевые плащи Лалисы, привезённые с собой из тёплых Срединных земель, нещадно продувались холодным северным ветром. Резкое похолодание было типичным для этих мест, но не для южных жителей. Все, кто приехал вместе с принцессой, испытывали дискомфорт и никак не могли привыкнуть к холоду, а впереди была суровая зима.
— Вил! — громко позвала Лалиса своего маленького помощника. Мальчишки в домике не оказалось. Без спроса он обычно никуда не убегал. Дверь в травницкую была не заперта на засов, значит, мальчик где-то поблизости. Мастера Хосока тоже не было видно. Но тот в последнее время повадился убегать в лес на охоту. Животное начало оборотня крепко срослось с человеческой сущностью. Волк уже не чувствовал той тоски по человеческому телу. Вблизи людей его держали только супруга и побратим. Но это не было одичанием. Скорее, принятием себя в новой шкуре.
— Миледи Лалиса, я найду Вила! — с энтузиазмом отозвался Хисын. В руках он держал корзинку с пирожками — гостинец мальчику. Лалиса следила за тем, чтобы ребёнок был сыт, одет по сезону и чем-нибудь занят. Каждый день она проводила с ним по несколько часов, рассказывая всё, о чём знала сама. Учила его чтению, письму и счёту. Мальчик оказался на диво смышленым.
Лиса согласилась на предложение Хисына, а сама зашла в травницкую. В домике было приятно тепло от огненных саламандр. В воздухе витали ароматы сушеных трав, цветов и ягод. Лалиса пробежала взглядом по выставленным на полочках баночкам с притирками, настойками и зельями. Запас их постоянно обновлялся. Людской ручеёк в последнее время не иссякал. Четыре — шесть человек герцогиня принимала каждый день, в основном, женщин. Мужчины обращались редко, предпочитая замкового целителя. Лалиса не настаивала. Ей хватало и тех, кто искал помощи у неё. Сюда шли за исцелением разных хворей; за настойками, предупреждающими беременность, или наоборот, если хотели завести младенца; за мазями от ожогов, которые часто получали от огненных саламандр при недолжном их содержании.
Пока Хисын не вернулся, герцогиня успела повязать фартук на серое платье, поставить чайник на огонь и сцедить отвар из смеси кровеостанавливающих трав, оставленный возле печи.
— Миледи, я его нашёл, — сообщил помощник, подталкивая вперёд мальчишку. — Он в земле ковырялся.
Лалиса оглянулась через плечо, окинула взглядом чумазое личико и отставила котелок в сторону.
— Единый с нами, — поздоровалась, подходя к мальчишке. — Хисын, можешь быть свободен, — пока Лалиса находилась в домике, у Хисына было свободное время. Чаще всего, чтобы с кем-нибудь из слуг язык почесать. Но так Лалиса была в курсе всех новостей. — И чем ты занимался? — улыбнулась помощнику.
— В теплице сорняки полол. Там уже зелень щёткой взошла. Мастер Сокджин сказал, что нужно прополоть.
— Молодец. Взмок? Давай я тебе на руки солью воду, и беги переодевайся, будем пирожки есть с отваром малины.
Вымыв руки, Вил ушёл в спаленку переодеться, а Лиса задумалась, глядя ему вслед. Она так и не решила, брать с собой помощника в королевский замок или нет. Доверившись лорду Рочеру, герцогиня рассказала тому о своих подозрениях насчёт смерти матери Вильгельма и предположении, что отец мальчика не из простых людей. Рисковала. Ведь лорд Рочер был предан герцогу Чону, и если бы он узнал что-то важное, то доложил бы своему сюзерену незамедлительно. А это не всегда хорошо. Если то, что Лалиса видела во сне, правда, — а она не сомневалась в этом, духи таким шутить не станут, — то выходило, что Вильгельм — брат Чонгука, но не по первому родству. А по второму, как король Намджун.
Но лорду ничего толком не удалось узнать. Дознаватель перетряхнул бывшее жилище Вила, и выяснил, что в крепость женщина приехала уже с младенцем на руках вместе с торговым обозом, родив в дороге. Жила скромно, ни с кем дружбы не заводила. Растила мальчика и работала в замке общей горничной. Погибла, оступившись на ступенях. Её тело нашли у подножия лестницы на нижнем уровне. Свидетелей не нашлось. Схоронили, и на том забыли. В общем, негусто.
Стук в дверь отвлёк Лалису от размышлений, и она пошла открывать дверь.
Это была посетительница. Целительница посторонилась, пропуская молодую женщину в дом. Та мялась недолго.
— Мне бы травки какой, чтобы с пузом не ходить.
Лалиса подошла близко, окидывая молодку особым зрением.
— Поздно пить, коли уже понесла.
Женщина сменилась в лице — побледнела до белого и тяжело сглотнула.
— Как же ж... Мне он не нужен! Я замуж хочу.
Добрачные связи не слишком порицались, а раньше так вообще были нормой, когда животное начало в оборотнях силу брало. Но сейчас у жителей Ареи не было подобного оправдания. Только аристократия строго блюла право первой ночи. Лалиса вздохнула, понимая, что только ей особенно повезло в этом плане. Герцог непростительно ошибся, но ничего вспять не повернёшь.
— Так и выходи за отца ребёнка.
— Дак он уже женат.
Лалиса скрипнула зубами от досады. Ситуация банальна. Но ничем помочь именно этой женщине она не могла. Убивать жизнь Лиса не собиралась ни под каким предлогом — это против сути целительницы.
— Ступай. В моей помощи ты не нуждаешься.
— Миледи! Помогите. Я бы не просила вас, если бы ведьма была. Больше некому.
Взгляд Лалисы сосредоточился на посетительнице. Ведьма! Совсем ведь забыла узнать, куда та подевалась. Несколько лет ведьма готовила настойки для баронессы, и тут вдруг сбой. В тот самый момент, когда герцог должен был привезти супругу домой!
— Как звали ведьму? И где её дом?
— Стелла. За речкой жила, в пещере. То ли сгинула, то ли ушла.
— Помочь могу одним — принять роды. Я своё слово сказала. Попробуешь скинуть — больше никогда не понесёшь. Запомни. Ступай. Не отнимай время.
Женщина ушла, испуганно поглядывая на строгую герцогиню.
А Лалиса уже и думать о ней забыла. Всё, что дальше решит эта женщина, будет только на её совести. Мы сами совершаем необдуманные поступки и сами должны за них отвечать. Перед Единым или собственной совестью. Правда, даже в этом случае некоторые люди умудряются договориться сами с собой вопреки всему.
— Миледи, а когда мы будем есть пирожки? — раздалось робкое, и Лиса встрепенулась, приглашая Вила за стол.
— Прямо сейчас.
Она сама разлила кипяток по кружкам, заливая сушеные ягоды малины, и через время, когда вода немного остыла, добавила янтарный тягучий мёд. Он пополнил запасы кладовых совсем недавно, вместо забродившего. Как объяснил мастер Сокджин, тот мёд неправильно хранили.
— Мама ходила к этой ведьме, — вдруг заговорил Вил. — Она приносила в замок всякие настойки, наподобие таких, как мы с вами делаем. Говорила, что некоторые пользуются популярностью, а к ведьме в логово ходить боятся. Там у неё страшно. И сама она страшная.
— И давно она сгинула?
— Так в аккурат перед вашим приездом. Наша соседка пошла к ней взять заговоренных мешочков от моли, чтобы в сундуках одежду переложить, а той больше и не было. Говорит, вход в пещеру как тонкой коркой льда затянуло. Видно, что внутри никого нет, но не пускает.
Благодаря Дженни Лалиса многое знала о ведьмах. И одним из постулатов было то, что бесследно ведьмы не исчезают. Если Стелла ушла из этих мест, то вполне могла запечатать пещеру, чтобы никто из посторонних не потрошил её жильё. Если она умерла своей смертью или погибла от чей-нибудь руки или клыков, то часть её духа должна была вернуться к последнему месту пристанища в какой-то значимый для ведьмы предмет. Сила не могла просто так исчезнуть. Стоило посмотреть на пещеру вблизи.
— Ты ешь, ешь. Сегодня повторим то, что ты запомнил. Мне нужно раньше уйти. И, Вил, после праздника Урожая мы отправимся на коронацию в королевский замок короля Намджуна-Завоевателя. Ты хотел бы поехать с нами?
— Нет, — твёрдо ответил ребёнок, морща лоб. — Кто за огневицами присмотрит? У нас в погребе готовится настой от мокрых хворей. Холода скоро встанут, и пойдёт болезнь косить. У нас тут очередь будет стоять — не обойдёшь. А настой нужно слить через пять дней. И мастеру Хосоку скучно будет без меня. А ещё я хочу в лес сходить, пока совсем дорогу не развезло, и нарезать коры и ивняка.
Лалиса протянула руку и пригладила каштановые волосы на макушке. Вил вёл себя порой совсем как взрослый. Даже странно. Хисын, который его старше на семь лет, и то был большим ребёнком. Хотя тоже рос без родителей под присмотром вечно занятого брата.
***
Лалиса вернулась в замок, обдумывая, как объяснить супругу своё желание съездить к пещере ведьмы. Она поднялась в кабинет герцога, зная, что тот в это время занимается разбором жалоб и прошений, хозяйственными делами.
После того, как барона Бейли сослали в рудники, герцог стал тщательно изучать приходно-расходные книги и вникать в тонкости ведения хозяйства. Найти сразу нового управляющего оказалось непросто. Герцог, привыкший заниматься только обеспечением армии, не задумывался над тем, сколько гражданских живёт в Стоунберге. И всем им нужно дать работу, чтобы они могли прокормить себя, семьи. Ресурс вакантных мест давно был исчерпан, а люди всё равно продолжали прибывать и оставались жить в нищенских условиях, ютясь по несколько семей в одном доме. И всё ради того, чтобы принять участие в дележе добычи, полученной после очередной военной кампании.
Пожалуй, стоило согласиться с утверждением, что со стороны виднее. Герцог помнил один из первых разговоров с супругой о порядках в Стоунберге. Тогда он посмеялся над вопросами девушки, а сейчас сам их себе задавал. На многие вопросы он получил ответы у самой Лалисы, успевшей прояснить для себя обстановку ещё при бароне.
Дела делами, но в последнее время Чонгук увлёкся изучением древних книг. Ему не давала покоя та ночь с супругой после его возвращения в замок. После той ночи были и другие, не менее страстные, вот только ни у него не появлялось драконье зрение, ни Лалису не охватывало золотое свечение. Сегодня он добрался до легенд мира Ареи и перечитывал их с жадным интересом. Прочитанное тревожило.
Он молчал, ничего не рассказывал Лалисе, не желая беспокоить, но чувствовал тем самым особенным чутьём, что скоро что-то должно произойти. По меньшей мере, очередной прорыв. Двери в Потумирье гудели от напряжения. Тонкие изогнутые трещинки покрыли всё деревянное полотно дверей, и только кованые части стояли нерушимо. Теперь караул в башне менялся каждые три часа, чтобы воины не теряли бдительность.
И капитан Норинг проявил инициативу и принёс герцогу свиток с целым рядом новшеств, способных укрепить оборону крепости и уменьшить возможность проникновения посторонних в крепость. Рвение подчинённого герцог оценил. Большую часть одобрил. А потом неожиданно выяснилось, что и тут Лалиса приложила свою руку. Когда успела? Но вопреки ущемлённой гордости герцог был благодарен вмешательству супруги. Всё было с толком. Это оправдывало герцогиню в его глазах.
В дверь робко поскребли. Чонгук отложил книгу и крикнул, чтобы вошли. Был уверен, что это баронесса Бейли. Пока она не вошла, герцог поморщился, потирая лоб.
Присутствие этой женщины начинало раздражать пропорционально тому, как увеличивался её живот. Чонгук мужественно терпел, не срывался, слушая, о чём на этот раз говорит Винтер. Раньше он не задумывался над тем, что говорит в основном она, а он молчит, думая о чём-то своём и кивая в такт словам. Сейчас прислушивался и сравнивал. Не в пользу баронессы.
Ещё и мелочное поведение Винтер возмутило герцога. В тот день, когда он вернулся, и баронесса встретила его у врат крепости, он чуть не потерял хорошие отношения с супругой. А ими он чем дальше, тем больше дорожил.
Капитан Ким разыскал гонца, отправленного предупредить о возвращении отряда, и выяснил, что того встретил барон. Он до последнего момента оставался на свободе, правда, Лалиса за три дня отлучила его от всех дел. Барон рассказал Винтер о возвращении отряда, но не стал рассказывать Хозяйке Стоунберга. Расчёт был прост — столкнуть супругов между собой. Уже тогда Винтер предложила дяде вариант, что встретит господина у врат и приведёт его на площадь — вызволять из беды барона. Да только семейство своими действия усугубило ситуацию. Так бы барон получил свои двадцать плетей и остался бы на месте под присмотром Хозяев, пока не нашли бы нового управляющего.
Доказать, что Винтер была замешана в дядюшкиных махинациях, не удалось. Девушка так искренне возмущалась, что дядя оказался не чист на руку, что пришлось поверить в её невиновность. Отделалась она недельным наказанием. Была отлучена от общества и сидела в своей башне без права выхода.
— Сегодня ребёнок толкнулся, — сообщила Винтер, поглаживая рукой округлый живот. Фасон платья оставался откровенным. Никакие пересуды не могли заставить баронессу сменить наряд.
— Не рано ли? — Чонгук точно не знал, но, кажется, об этом говорили на более поздних сроках. — Может быть стоит, чтобы тебя осмотрел целитель?
— Может, и стоит, — согласилась девушка, подходя близко к столу. Её взгляд с жадным интересом блуждал по названиям книг на столе. — Я могу обратиться к миледи Лалисе с этой просьбой?
В дверь снова постучали — коротко, только обозначить присутствие, и дверь резко распахнулась, впуская герцогиню. От быстрой ходьбы и прохладного воздуха на щёчках Лисы проступил приятный румянец. Герцогиня шагнула в кабинет, окидывая хмурым взглядом баронессу и супруга. Винтер стояла по другую сторону стола от герцога, и Лиса внутренне выдохнула. Каждое посещение герцога баронессой заставляло сердце Лалисы болезненно сжиматься от ревности. И с каждым новым разом она всё больше понимала, как была неправа. Нет, она не вынесет присутствия этой женщины здесь, в замке, после того, как та разродится.
— Единый с нами, леди Винтер, — вежливо поздоровалась герцогиня. Взглядом она нашла глаза герцога и улыбнулась, отвечая на его улыбку.
— Леди утверждает, что ребенок толкнулся, — огорошил Лису Чонгук. — И хочет, чтобы вы осмотрели её.