46
В замке было суетно. Чонгук с небольшим отрядом и алхимиком уехал куда-то с утра, хотя вчера никуда не собирался. Лалиса не стала гадать о причинах. Ей и без того хватало дел. Праздник Урожая проводился на горке осени. И с сегодняшнего дня в крепость стали прибывать лорды из разных точек герцогства. Больше полумесяца герцогиня занималась подготовкой к этому мероприятию. И чтобы разместить гостей достойно, и накормить, и досуг обеспечить.
Слишком давно ничего глобально не менялось в замке. А сейчас время пришло. В замке были вычищены все комнаты, вплоть до крыши, где селили слуг. Мебель починили, постельное перетряхнули, перестирали, а что пришло в негодность — заменили на свежее. Для огромной стирки были приглашены несколько десятков женщины из городка и ближайших селений. Неделю бельё стирали-сушили, выглаживали тяжёлыми утюгами с маленькими огневицами внутри. За нелёгкий труд Лалиса платила, не скупясь.
Все швеи были обеспечены работой под завязку, а чтобы успеть всё до праздника, заказы делали и в соседних феодах герцогства.
Под самой крышей разгрузили несколько хламников. Лалиса внимательно просматривала залежи вещей, что веками скапливались прошлыми хозяевами и не выбрасывались. Всю рухлядь в этот раз выкинули. А вот картины, написанные маслом, и портреты предков Чонгука, гобелены, вышитые его бабками, тётками, и старинный флаг рода Чонов — это герцогиня оставила. Семейное достояние было вычищено, выстирано, и работы древних мастеров и мастериц заиграли новыми красками.
Один из проходных коридоров из торжественного зала в спальную часть замка превратился в портретную галерею. Мэтр Мин смог аккуратно прорубить дополнительное окошко во внешней стене напротив стены с портретами. Мастер Колби застеклил его витражом с гербом герцога Чона, и теперь каждое утро дракон вспыхивал алым, стоило светилу коснуться лучами его крыльев. На пол постелили мягкую ковровую дорожку, вытканную мастерицами из призамкового городка.
Гобелены расцветили чёрный камень стен коридоров на гостевом этаже и на этаже, где постоянно жили придворные.
Замок преображался. Отмытый, вычищенный внутри, он больше не производил того гнетущего впечатления, как в момент, когда принцесса со своими людьми увидели его впервые. Это касалось и людей. Теперь не было праздношатающихся слуг. Количество обслуги уменьшилось на треть. Мужчины и женщины ходили важно, в форме, правда, поболтать никто никогда не отказывался. Лиса думала, что это отличительная черта южан, но оказалось, что и северяне не прочь почесать языки. Так-то событий мало происходило, а сейчас поводов для болтовни было много, только успевай просеивать сплетни через сито правды и домыслов.
Конечно, в последнее время все разговоры крутились вокруг предстоящего праздника. О взрыве уже и не вспоминали. Герцог умело успокоил людей. Лиса бы может тоже расслабилась, если бы не способность подмечать мелочи в быту и определять оттенки настроения супруга. Чем дольше она была рядом с герцогом, тем лучше чувствовала его.
Чонгук что-то скрывал, но при этом стал ещё более внимателен к своей супруге. Последний факт позволял Лалисе смириться с тем, что герцог не до конца откровенен. Лиса сделала вывод, что обеспокоенность герцога связана с его военными обязанностями. В них женщин никогда не посвящали. Война — мужчинам, женщинам — уют дома.
Герцог, как и обещал, наказал баронессу, отстранив от двора на неделю. Позже Хисын, который был в курсе всего, рассказал Хозяйке, что Винтер восприняла наказание с достоинством, и даже передал дословно самую важную часть разговора герцога и баронессы:
«— Если на то ваша воля, милорд, то я покоряюсь ей, как и должно покоряться любящей женщине своему мужчине. И буду ждать вас столько, сколько вам потребуется для того, чтобы прозреть и увидеть, какая ваша супруга на самом деле.»
Лалису передёргивало от одного воспоминания об этой фразе. Столько в ней было заложено тайного смысла, что очень злило герцогиню. Всё-таки хорошо, что герцог не слеп и не глух ко всему, что происходит вокруг, и что он принял брак с навязанной супругой, как истинный.
«— Можете не обманываться на сей счёт, леди, — ответ герцога бальзамом ложился на мятежную душу Лалисы. — Я принял свою судьбу — мою супругу. И мне не нужны дополнительные глаза и слова, чтобы знать, что из себя представляет миледи Чон. До нашего с ней знакомства я допустил ошибку, приняв на веру то, о чём судачили в её королевстве, и сожалею об этом. Впредь мои суждения о ком-либо будут основываться только на собственных наблюдениях.»
— Миледи! — от громкого крика Хисына Лалиса вынырнула из задумчивости и покрепче взяла в руки повод Карамельки.
— Чего кричишь? — шикнула на мальчишку. — Лес не любит громких звуков, тем более он готовится ко сну.
— Миледи, мы не заблудились? Может нужно было взять с собой кого-то из стражи?
— Стража у нас есть, — Лиса нашла взглядом мелькнувший в кустах серый бок. Без мастера Хосока за ворота крепости она никогда не выбиралась.
— Ваш ручной волк?
Лиса хмыкнула, поворачиваясь к Хисыну. Тот слишком долго молчал, вот и причина, из-за которой он окликнул герцогиню.
— Он не ручной. Хисын, а ты знаешь, что ведьмы не любят болтунов? Они им языки в узел завязывают.
Пригрозить мальчишке оказалось легче лёгкого. У того глаза округлились, и он стал озираться по сторонам, выискивая под каждым кустом притаившуюся ведьму. Лиса не спешила успокаивать болтуна. То, что Хисын вернул её из мыслей в реальность, было плюсом. Зевать в лесу нельзя.
Большую часть пути от крепости к пещере ведьмы тропа вела по краю леса, а сейчас вышла к отрогу скалы. Чёрный камень был исчерчен серебристо-мраморными прожилками, как венами. Лалисе казалось, что спящего гигантского зверя-гору опутали волшебной ловчей сетью. Чёрный камень, нагретый под светилом, был тёплым наощупь, когда Лалиса спешилась и приложила руку к округлому валуну, прося духов Земли не препятствовать им в дороге.
— Хисын, оставайся тут с лошадьми. И не приведи Единый тебе подойти к пещере ведьмы! Выпорю на площади на позорном столбу, — пригрозила герцогиня и ступила за первый охранный контур ведьмы. Он слабо мерцал на каменистой почве, обозначая край владений ведьмы.
Волк-оборотень неслышно шёл рядом, мягко ступая массивными лапами по острым камням. Лиса тоже не спешила. То дело, на которое они шли, не требовало спешки. Движения должны быть выверенными, чтобы не оказаться в какой-нибудь ловушке.
Лиса запустила руку в густую шерсть на холке зверя, тем самым устанавливая ментальный контакт с мастером Хосоком.
— Что думаешь? — всматриваясь в рисунок из переплетённых линий, спросила Лиса у мага.
— Пока не подойдём ближе, не поймём. Охранные заклинания могут долго сохраняться после смерти того, кто их наложил.
Герцогиня с магом недолго шли в гору по каменистой тропе, петляющей между валунами-зубами, торчащими острыми вершинами в сторону леса, и вышли на площадку перед входом в пещеру, очерченным более значительным контуром, чем тот, что остался позади у подножия.
То, что простые люди видели, как ледяную корку, закрывшую вход, для магов было плотным магическим полем. Лалиса остановилась у порога, рассматривая покорёженные обережные символы на камнях по периметру входа в пещеру.
— Умерла ведьма, — отозвался маг, принюхиваясь чутким носом к воздуху. — Внутри она.
— Заходить опасно, — Лалиса вглядывалась в темную глубину пещеры, но ничего не увидев, отступила на шаг, пряча руки за спину. Принять чужую ведьмовскую силу не предназначенному для этого человеку было равносильно смерти. Лисе хватало и собственных магических сил, которые крепли день ото дня. Да и не хотела она ведьмовской силой владеть.
— Уйди за черту, — рыкнул оборотень, серой стрелой метнувшись между магической завесой и герцогиней. Лобатая голова с силой ударила Лалису в бок, отталкивая её за черту ведьмовского круга. Магическая завеса вспыхнула позади туши волка голубым сиянием, и две призрачные руки, сотканные из дымки, крепко ухватили оборотня за шкуру.
Лиса бросилась на помощь волку, да не тут-то было. Зверь зло взвыл, отгоняя герцогиню, да и круг не пустил. Там, где герцогиня хотела переступить контур, вздымались тонкие острые иглы из такой же полупрозрачной дымки. Дымка эта только выглядела невесомой, а была опаснее закалённого лезвия.
Призрачные руки втянули волка внутрь зева пещеры, словно великан проглотил лакомый кусочек.
От безысходности Лиса металась вдоль границы круга, не зная, чем помочь магу.
До слуха Лисы доносился злой волчий вой и грозное рычание, звуки схватки. Герцогиня остановилась на месте, испуганно таращась на серовато-жемчужную дымчатую завесу, не видя, что там происходит, и судорожно вспоминала всё, что знала о ведьмовстве.
Хосок был сильным магом. Мог одолеть ведьму. Вот только сейчас он был ограничен телом зверя.
Лиса порылась в наплечной сумке, нашла там мешочек с заговоренной солью, и, подержав его в руке, просыпала соль себе под ноги, точно на ведьмовскую линию. Теперь у неё было пара секунд, чтобы проскочить круг, что она и сделала. До входа в пещеру оставалось три шага, когда магическая завеса пала с противным визжащим звуком, и перед глазами герцогини предстал волк. Потрёпанный оборотень местами лишился шерсти. Разорванное левое ухо висело клочьями. Сам оборотень пошатывался, но не выпускал из зубов добычу — оторванную руку ведьмы. Крючковатые пальцы всё ещё сжимались и разжимались, словно так и норовили выдрать ещё клок шерсти у волка. На среднем пальце руки было надето кольцо с массивным ромбовидным чёрным камнем с жёлтым змеиным закрытым глазом в середине. Лиса пригляделась к ведьминому кольцу, и глаз моргнул лысыми веками, открылся, всматриваясь в герцогиню вытянутым золотым зрачком.
По спине Лалисы холод пробежал. Дух ведьмы оказался заперт в её кольце. Он искал нового носителя и, не найдя, напирал с удвоенной силой, прощупывая пространство вокруг в радиусе доступности. Сила тянула к себе, но оборотень утробно рычал, отгоняя герцогиню.
Волк изловчился схватить артефакт с заключённой в него силой так, что не принял её, и теперь зверь с самым деловым видом копал лапами яму в углу пещеры. Туда он и опустил свою опасную добычу. Зарыл и помочился сверху, как зверь, оставляя пахучую метку, чтобы никто не приблизился, ни двуногий, ни четвероногий.
Только после этого Лалиса почувствовала, как наступает облегчение и отступает магическое давление от непринятой ведьмовской силы. Наваждение спало.
Останки ведьмы нашлись в глубине пещеры на том, что служило ей ложем. Куча из цветастых тряпок больше напоминала гнездо. Без кольца тело ведьмы стало портиться на глазах, покрываясь тёмными пятнами.
Волк, пошатываясь, остановился рядом, тяжело приваливаясь к боку герцогини. Лиса запустила руку в густую шерсть, ободранную на боках и на загривке, и направила целебную магию, помогая мастеру Хосоку быстрее регенерировать.
— Помогли ей умереть, — отозвался волк. — Кто-то очень сильный. Ведьма была больше напугана, чем зла, на своего убийцу. Даже вокруг логова ловушка была.
— Не сказала кто? Мужчина или женщина?
— Скорее, женщина. Эх, мне бы сейчас руки вместо лап, я бы тогда её записи попробовал бы расшифровать.
Стоило волку пожелать это от всего сердца, как тело оборотня начало меняться, выгибаясь в болезненном обороте.
Лалиса забеспокоилась, старалась удержать зверя на месте и облегчить боль, от которой у волка скрипели клыки и трещали кости. Только сила целительницы в этом ничем не могла помочь.
Волк менялся, приобретая получеловеческие черты, но полного оборота не достиг, так и застыл в причудливом образе. С почти человеческой головой, руками, торсом, поросшим шерстью, и с больше похожей на волчью нижней частью с хвостом.
— Будьте осторожны в своих желаниях, — почти разборчиво, по-человечески сказал мастер Хосок и рухнул на пол, не справившись с координацией движений и безумно хохоча.
Мужчина перевернулся на спину, и Лиса смущённо отвернулась от оголённого тела. Хоть она и видела обнажённые мужские тела, когда оказывала помощь, но сейчас ситуация была иной, да и тело полуоборотня, получеловека выглядело странно.
Волк ещё не один раз пытался встать на задние ноги-лапы, пока не научился держать тело в почти вертикальном положении. По мере того, как он пытался стоять, опытным путём установил, что его физическая сила в разы превосходит обычную. Да ещё и магия отвечает. Это особенно порадовало мага. В зверином теле магия была ему недоступна.
Лалиса всё это время просидела на каменном троне — единственном стуле в пещере. Уже под конец мытарств оборотня герцогиня оглянулась на останки ведьмы. Та вытянулась дохлой чёрной змеёй с жёлтыми ромбами над глазами, выдавая, каким оборотнем Стелла была при жизни.
— Что делать будем? В таком виде идти в крепость опасно. Нужно сначала вас показать герцогу Чону, — опять из-за того, что Лалиса взяла мастера Хосока с собой, тот оказался в сложном положении. Лиса загрустила от собственных выводов. Может, и вправду нужно брать в сопровождение стражей, те бы выполняли команды и не попадали бы в подобные ситуации, как маг.
— Тут останусь. Хотел записи изучать — на! Никаких препятствий! — мастер сказал несколько фраз и замолк, прислушиваясь к чему-то.
— Что такое? — забеспокоилась Лиса.
— У нас гости.
Вместе с тем, как мастер Хосок вступил в схватку с мятежным духом Стеллы и одолел его, защита спала. И теперь сам маг должен был наложить новый охранный контур.
Лалиса прислушалась и, предупредительно остановив оборотня, приблизилась к входу пещеры. Мастер Хосок был спокоен, а значит, ничего опасного за стенами не было... Ну, кроме герцога Чона, по-философски отстранённого капитана Ким и смущённого Вила, выглядывающего из-за спины капитана.
— Миледи, — в этом слове Лалисе послышалось грозное рычание. — Что вы здесь забыли? В какую историю вы снова хотите попасть? И почему вы отправляетесь в путь без сопровождения стражей? Не успев вернуться в крепость, я должен разыскивать вас и переживать, чтобы с вами не случилось ничего непоправимого.
Лалиса даже растерялась от такой отповеди. Она так давно привыкла самостоятельно решать всё за себя, что необходимость отчитываться перед кем-либо выглядела диковатой. Да, если бы герцог был в крепости, то Лиса рассказала бы ему о своих планах и желании выяснить, что произошло с ведьмой. Но супруг уехал именно тогда, когда у герцогини появилось свободное окошко, чтобы заняться этим вопросом.
— Вы переживали за меня, милорд? — Лиса спросила вкрадчиво и подошла ближе, беря герцога за руку и заглядывая в серые глаза супруга. — Это так... необычно — знать, что кто-то думает о тебе и беспокоится.
Капитан, прихватив любопытного Вила за шкирку, быстро скрылся из поля видимости, оставляя супругов наедине. Грифон только усмехнулся, глядя на своих юных господ. Они оба были обделены, каждый по-своему. Герцог с юных лет не знал ничего, кроме войны, а герцогиня росла в окружении ненависти и злословия. А теперь они оба открывали для себя мир семейных взаимоотношений.
Всё раздражение герцога исчезло от слов и прикосновения супруги. Он стянул с рук перчатки и крепко привлёк к себе Лалису за талию.
— Больше так не делайте, миледи.
— Не буду, — искренне пообещала Лиса, чувствуя в душе комок тепла чувств к герцогу. — Мне нужно было выяснить, что произошло с ведьмой. Не совсем понятно, как она умерла. Мастер Хосок говорит, что скорее всего, её убила женщина. Но сила ведьмы осталась в кольце. Силу не забрали, значит, убийце она была не нужна. Мастер постарается разобраться в записях Стеллы.
— Волк? — герцог улыбнулся, представив, как волк лапой листает страницы. Даже в мыслях это выглядело смешно.
— Почти. Мастер Хосок, покажитесь! — Лиса крепче сжала руку супруга, предупреждая возможную реакцию на новый образ оборотня. — Он теперь не совсем волк.
— Кх, и не совсем человек... — справившись с удивлением, завершил герцог.
Новый вид оборотня его впечатлил. Если бы не супруга, которая спокойно смотрела на волосатого Хосока с обмотанной вокруг бёдер тряпкой, то герцог отступил бы. Потом он подумал, что во время оборота тряпки-то не было, и оборотень щеголял голым торсом и тем, что пониже. А Лалиса всё видела! Дракон недовольно шевельнулся и крепче прижал к себе неспокойную супругу.
— Так. В замок ему в таком виде сейчас нельзя. Съезжаются гости. Ещё зарубят.
— Я останусь тут, с вашего позволения, милорд.
Голос оборотня был гортанно-рычащим, но вполне понятным для понимания. Оборотень выглядел жалко. Герцог даже пожалел незадачливого мага, и это смирило его с тем, что супруга присутствовала при обороте.
— Почему он полностью не обернулся?
— Его наказание завершится только когда солнце почернеет.
— В груде, — Чонгук присвистнул, по-мужски сочувствуя магу.