39
Крепость Стоунберг
— Милорд! Слава Единому, вы вернулись! Справедливость восторжествует!
Герцог только успел въехать в крепость, как под ноги его коня бросилась баронесса Бейли, цепляясь рукой за стремя и грязный сапог Чонгука.
Девушка казалась призраком самой себя. Тёмные тени залегли вокруг бездонных голубых глаз. Через тонкую бледную кожу просвечивались голубые жилки. Она осунулась за время отсутствия герцога, и в тоже время Чонгук во все глаза уставился на её фигуру. Под платьем, обтянувшим фигуру баронессы, выделялся небольшой холмик живота. Герцог задержал на нём взгляд. В груди всколыхнулось забытое чувство нежности и жалости к этой женщине. Как несправедливо он вёл себя с ней в последнее время!
— Винтер, осторожнее! — Чонгук спрыгнул с жеребца и придержал за плечи всхлипнувшую блондинку. Девушка доверчиво прижалась к его груди, с надеждой заглядывая в глаза.
— Я не понимаю, за что она так со мной и дядей, — прошептала она, пряча слезинки под длинными дрожащими ресницами. — Она ненавидит меня и хочет сжить со свету. Милорд, только вы можете остановить бесчинства.
— Тише, милая. Тебе не стоит нервничать. Кого ты обвиняешь и в чём?
Чонгук с высоты своего роста смотрел на подрагивающую белую макушку и вдыхал знакомый сладкий аромат своей любовницы. В голове от этого запаха привычно туманилось. Юное гибкое тело ласково льнуло, вызывая в памяти воспоминания о сладких ночах с Винтер.
— Герцогиня Чон, милорд. Бессердечная, злая и жестокая женщина.
От услышанного герцог немного растерялся. Это она о Лалисе так? Он уже успел немного узнать супругу, и какой бы она не была, но никак не бессердечной и злой. Хотя разумная жестокость в её поступках присутствовала. Но всё, что герцогиня делала до этого, не было преступным.
Слёзы Винтер, как, впрочем, любые женские слезы, приводили Чонгука в замешательство. Он не понимал, как нужно успокаивать. Сказать что-то, что баронесса хочет услышать?
Тем временем Снежка выбралась из седельной сумки и привычно взобралась Чонгуку на плечо. Питомица повела себя агрессивно. Она потянулась к баронессе, недовольно вереща, и попыталась вцепиться той в волосы, отгоняя Винтер от герцога. Винтер заплакала ещё горше.
— Она даже вертунов заставляет вредить мне и моему дяде. Её Ленивец испортил всю одежду дяди!
Герцог вовремя перехватил зверька, который извивался в руке, как уж.
— Капитан, подержи вертуна! — недовольно сверкая глазами, рявкнул Чонгук. Тэхён неодобрительно смотрел на герцога, обнимающего на людях свою любовницу, но молчал. Вертун разошёлся не на шутку и прокусил палец капитану, пока тот приспосабливался удержать Снежку. А герцог подхватил на руки баронессу и подсадил боком в седло, сам запрыгивая следом.
Девушка утерла слёзки, скатившиеся по щекам, и испуганно обернулась к Чонгуку.
— Милорд, если ваша супруга увидит меня возле вас, то мне вообще житья не будет. Я и так боюсь лишний раз попадаться ей на глаза. Она постоянно ко мне придирается и рот закрывает. А теперь и дядю решила извести из-за меня. Мстит мне за то, что вы любите меня, а не её.
— Что она сделала? — в душе у Чонгука появилось неприятное чувство. Он поверил в Лалису, в её способности и возможности, когда оставлял её в замке главной. Неужели абсолютная власть ударила ей в голову?
— Она велела высечь барона Бейли, уже немолодого, всеми уважаемого человека, на площади в ярмарочный день! Сегодня! Сейчас! — скороговоркой проговорила Винтер и прижалась к груди Чонгука, горько всхлипывая.
Герцог тронул поводья, переводя коня с шага на бег. За ним неслись его воины. Невозмутимое выражение их лиц не отражало истинного отношения к увиденной сцене встречи герцога со своей любовницей. По сути, это было бы обыденностью в любом феоде. Наличие официальной любовницы при жене — дело распространённое. Вот только у воинов уже сложилось впечатление о герцогине Чон. Суровые мужчины видели, что их командующий совсем неравнодушен к своей уникальной супруге. И делали ставки на то, что время Винтер Бейли ушло. И держит её герцог возле себя только из-за того, что она брюхатая. А теперь что же? Неужели герцогине придется подвинуться?
Капитан Ким пристроил обидевшуюся, но притихшую Снежку у себя на плече и ехал следом за герцогом, размышляя над услышанным. Высечь барона? На такое была способна только принцесса! Старый плут давно напрашивался, но умудрялся балансировать на острие лезвия. Что же он сделал, пока их не было в крепости? И что делала баронесса у крепостных ворот? Кто оповестил её о том, что отряд возвращается?
***
— Миледи! Миледи Чон! — оклик мужским голосом остановил Лалису на выходе из замка, когда она спешила на площадь, где сегодня должны были привести в исполнение приговор и высечь барона Бейли. Рядом остановились сопровождающие — мэтр Мин и Хисын. Герцогиня обернулась, с удивлением отмечая, что позвавшим оказался молодой храмовник. Только вчера она познакомилась с ним, наконец-то выбравшись в единственный храм Единого на всю округу.
— Единый с нами, магистр Джед. Вы что-то хотели? — вчерашнее знакомство оставило неприятный осадок. Молодой храмовник вёл себя надменно, словно Лалиса пришла к нему домой и просила милостыню. На предложение организовать при храме школу для детей пустился в пространные пояснения, что времени на ерунду у него нет. А герцогине не мешало бы каждый день посещать храм с утренним воззванием к Единому, прося за герцога и общину.
— Отмените наказание. Вы делаете страшную ошибку! Барон Бейли не заслуживает такого отношения. Он столько лет служил герцогу Чону и во всём находил его одобрение и поддержку, — молодой человек сложил руки в молитвенном жесте на уровне груди и проникновенно вещал, прожигая герцогиню фанатичным блеском янтарных глаз.
— Нет.
Ответ прозвучал твёрдо и отрывисто. Лалиса уже начала отворачиваться, как была неожиданно остановлена прикосновением к своему локтю.
— Вы пожалеете. Милорд Чон будет против подобного произвола.
— Кто вы такой, чтобы расписываться за моего супруга? — терпение Лалисы закончилось. Её в последние два дня, как только она озвучила свой приговор, не уговаривал отступить только ленивый. — Закон един для всех. Или заповеди Единого не для вас? Как вы вообще заняли это место, магистр Джед, если не знаете элементарных вещей и не следуете заветам? Вина барона доказана. Он нанёс вред общине, казне и лично моему вертуну. Большое счастье, что ситуация вскрылась в то время, когда всё ещё можно было исправить с минимальными потерями. Здоровье людей в безопасности. В амбарах всё вычищено, и сейчас ответственный человек занят их заполнением, чтобы люди общины не голодали зимой. Если это всё, что вы хотели сказать, то ступайте на площадь и займитесь своими непосредственными обязанностями. Поблагодарите Единого, что он направил вертуна в те амбары, и спас всех нас.
— Слушаюсь, миледи, — удерживая лицо, поклонился побледневший храмовник и отправился прочь.
Лалиса перевела дух. Кто бы что бы не говорил, она была в своём праве. И знала это. Хотя впервые в жизни отдала распоряжение наказать человека физически. Её суть целительницы противилась этому, но иначе поступить герцогиня не могла.
Когда отравился вертун и стало понятно, что в этом виноват барон Бейли, Лалиса дико разозлилась и дала слово, что проведёт расследование и накажет барона согласно законам феода. Так и вышло...
Первое, что сделала герцогиня — заручилась поддержкой лорда Рочера. Рыцарь слыл мудрым и справедливым мужчиной. Стоило закончиться завтраку, на котором Лалиса объявила дни и часы приёма всех, кто нуждался в разрешении любых спорных ситуаций или помощи, как герцогиня остановила лорда.
— Лорд Рочер, а вас я попрошу пройти со мной, — вставая из-за стола, бросила она и, не оглядываясь, направилась в свой новый кабинет на этаже с библиотекой. Девушка не сомневалась, что сейчас перепуганный барон выполнит её поручение в точности.
Приостановившись у лестницы, Лалиса покосилась на догнавшего её прихрамывающего лорда.
— Мне непонятна ваша избирательность в выполнении моих просьб, — недовольно произнесла она, поднимаясь по лестнице.
— Не понимаю, миледи, — напрягся лорд. Лалиса не торопилась, маршируя вверх по ступеням, тем самым позволяя лорду идти без напряжения. Восхождение вверх с больным коленом было ещё тем испытанием.
— Вы не нашли меня вчера, как я просила. Отныне просить вас больше ни о чём не буду, — герцогиня развернулась к мужчине лицом, ловя на крючок его взгляд. — Буду только приказывать, как ваш сюзерен.
— Да, миледи, — лорд вдруг ощутил за собой вину, хотя вчера не видел в своём нежелании выполнять распоряжение герцогини ничего предосудительного. — Я виноват.
— Мне нужна ваша помощь, — чуть смягчив тон, призналась Лалиса. — Вы знаете законы герцогства и разбираетесь в дознании?
— Конечно, миледи, — лорд слегка поклонился. Слова герцогини его заинтриговали.
— Миледи! — из дверей по той же стороне коридора, где находился кабинет герцога Чона, вышел барон и поспешно приблизился, кланяясь герцогине со спутником. — Вот здесь ваш кабинет, как вы и распорядились!
Барон посторонился, пропуская внутрь герцогиню, и шагнул за ней. Следом вошёл лорд Рочер, а последним проскользнул Хисын, который тенью следовал за своей хозяйкой всю дорогу от трапезной.
Кабинет оказался просторным и светлым. Две горничные заканчивали уборку. При виде важных господ обе остановились и, склонив головы, ожидали дальнейших распоряжений.
Лалиса окинула взглядом комнату, понимая, что её и раньше использовали по тому же назначению, что и она планировала. Здесь всё было готово для работы за большим письменным столом и рассмотрения прошений. Для состоятельных посетителей у бойниц окон стояли диванчики и небольшой столик для закусок, для посетителей попроще — ряд стульев. Шкаф частично пустовал. На некоторых полках лежали какие-то свитки и стояли старинные книги в красивых переплётах. Пол украшал тканный мягкий ковёр с изображением герба рода Чонов. Дракон был особенно искусно воспроизведён: с чешуёй, когтями и клыками, и длинным хвостом с шипастым утолщением на конце, оплетавшем шпиль высокой башни Стоунберга.
— Прекрасно. Мне всё нравится, — сделала заключение Лалиса и прошла за стол, усаживаясь в массивное кресло с высокой спинкой. Барон после признания герцогини украдкой вытер лоб и расслабился. Рано!
— Мисти, вы можете идти. Закончите уборку позже. Ковёр нужно вытряхнуть на улице и почистить влажной щёткой. Ступайте.
Стоило дверям закрыться за горничными, как герцогиня перешла к главному.
— Лорд Бейли, лорд Рочер станет тем, кто разберётся в причинах происшедшего, и почему мой вертун испортил именно ваши одежды и закидал вас дохлыми крысами. Прошу, лорд Рочер, присесть к столу, взять бумагу и перо и записать мои показания.
Прихрамывая, мужчина взял стул у стены и расположился там, где указала герцогиня. Перо и бумага уже ждали лорда Рочера, и он принялся записывать со слов герцогини о том, что произошло ночью в её спальне.
Мужчина со знанием дела задавал наводящие вопросы и после переключился на барона. Через час все присутствующие отправились с ревизией в амбары. Туда, где хранилось зерно, найденное в содержимом желудка вертуна.
Запас пшеницы и жита на зиму был уже сделан. Амбары ломились от злаков, гарантируя сытую жизнь в крепости зимой.
— Ведь если есть хлеб, то голода не будет! — проникновенно вещал барон, пока миледи Чон с лордом Рочером заходили в хранилище.
Хисын нёс корзинку со спящим Ленивцем. Зверек ещё полностью не восстановился и предпочитал днём спать. Но стоило Хисыну зайти в амбар, как вертун высунул мордочку из-под тряпицы и, опираясь на край корзинки лапками, недовольно заверещал. Зверёк шустро выбрался из корзинки и взобрался на плечи Лалисе. Девушка стойко перенесла боль, когда острые коготки больно прошлись по нежной коже открытой шеи, оставляя красные царапины.
Ленивец стал недовольно фыркать и тянуть Лису за пряди причёски, разрушая её. Герцогиня с трудом отодрала разбушевавшегося вертуна от себя и передала в руки Хисыну. А сама прошла вглубь амбара, приказав посветить факелом. Перед ней была высокая загородка, удерживающая зерно. Внизу имелась задвижка, открыв которую, можно было набрать зерна для пекарни. Первым делом Лалиса приказала открыть задвижку, чтобы рассмотреть заготовленное зерно.
Слуга, открывавший амбар, быстро выполнил задание, и Лалиса, присев на корточки, погрузила руку в живое зерно, ссыпавшееся в корыто. Зерно было чистым и оставляло после себя совсем немного белесоватого мучного налёта.
— Вот видите! — торжествуя, закричал барон. — Самое лучшее зерно во всём феоде! Всё для людей.
Лалиса выпрямилась, отряхнув руки одну о другую, и задумчиво посмотрела на загородку. Поведение вертуна не давало ей покоя. Может быть, он наелся крыс, прибежавших откуда-то из другого места, но тогда сейчас он не вёл бы себя агрессивно. Зверьку явно здесь не нравилось. Хисын с трудом удерживал вертящегося в его руках Ленивца. И это при том, что вертун был не в форме после отравления.
Герцогиня прикрыла глаза, прислушиваясь к себе и взывая к своему дару. Было сложно сосредоточиться на ощущениях. Они были незнакомы. Такого Лалиса никогда раньше не ощущала. Вокруг неё стала клубиться чёрная дымка, которая ощущалась живым существом со своей волей и желанием подчинить себе. Опасная субстанция несла безумие и смерть.
— Миледи, идём в следующий амбар? — издалека донёсся голос лорда Рочера. В трансе Лалиса оглянулась на него и увидела, как призрачные чёрные длинные пальцы тянутся к людям, проникая в тела через нос и рот.
— Постойте, — Лиса оборвала видение. Встряхнув головой с выбившейся прядью на затылке, щекочущей кожу на шее, она подняла взгляд вверх. Между загородкой и крышей был широкий зазор, через который наполняли амбар зерном. — Принесите лестницы. Мне нужно посмотреть, что там.
— Миледи, вы собрались сами туда забираться? — лорд был ошеломлён желанием герцогини.
Девушка пожала плечами, прежде чем ответить:
— Вы же не сможете. Из-за того, что вы вчера не выполнили мою просьбу, сегодня мне придётся взбираться на лестницу. Стоит ли ваше малодушие моей жертвы? — это был справедливый укол. Лорд скрипнул зубами, но возразить ему было нечего. Из-за колена он не мог подняться по пролётам приставной лестницы.
— Пусть это сделает слуга.
— Или вы, или я, — безапелляционно заметила герцогиня и стала взбираться по лестнице вверх. Рядом по второй поднимался слуга, подсвечивая Хозяйке Стоунберга.
От собственной беспомощности лорд негодовал и очень сожалел, что вчера по-глупому струсил. Он не верил в чудо. Целитель помог ему, чем смог. Что может сделать герцогиня? Так он размышлял, когда не стал идти к ней, чтобы не разочаровываться. А теперь хотел сам себе надавать тумаков.
Тем временем Лалиса поднялась наверх и наклонилась через загородку. Слуга с факелом за ней.
Лорд Рочер скосил взгляд на управляющего. Барон нервно жевал нижнюю губу и сжимал кулаки, выдавая своё напряжение.
— Вам есть, что сказать? — проникновенно спросил лорд Рочер. — Признаёте ли вы свою вину?
— Нет! — взвизгнул барон и, оглядываясь по сторонам, отступил. Бежать было глупо, он это понимал, но спокойно стоять не мог. Лорд Рочер хитрым приёмом скрутил управляющего, заставляя того оставаться на месте.
Тем временем Лалиса стала спускаться вниз. В руках у слуги появился платок, завязанный узелком, а в нём зерно с тем самым чёрным порохом, который Лалиса тщательно смывала с шёрстки вертуна.
— Зерно уничтожить немедленно! — приказала герцогиня. — Оно заражено ядовитым грибом. Барон, вы знали, что покупаете?
— Нет! Нет! Я бы никогда! — взвыл управляющий, повисая в железном хвате рыцаря.
— Разберёмся, — пообещал лорд Рочер. — Мне нужны доходные книги герцога и ваши, барон. Миледи, вы уверены? Обвинение очень серьёзное.
— Спросите у торговцев на рынке. Они послужат независимыми арбитрами.
Лалиса передала платочек лорду. И как чувствовала, что с этим делом будут проблемы, поэтому второй меньший узелок сохранила у себя, не рассказав о том лорду. Как доказательство того, что она права, а не занимается самодурством.
Дознание завершилось в три дня, и сегодня после завтрака глашатай на площади объявил о преступлении, совершённом бароном Бейли, управляющим крепости Стоунберг. Было доказано, что в последнюю закупку барон осознанно приобрел негодное зерно. Разницу положил себе в карман, а зерно смешал с первосортным, закупленным ранее. Способа отделить плохое зерно от хорошего не существовало. Ядовитый гриб проникал всюду, вредил здоровью слуг, обслуживающих склады, и работников замковой пекарни.
Согласно своду существующих законов, за причинённый ущерб барону причиталось двадцать плетей на лобной площади и возмещение затрат на закупку нового зерна.
Лалиса нашла в своих книгах по целительству единственный способ обезвредить опасный гриб — сжечь. А слугам, которым предстояло избавляться от этого зерна и протравливать амбар, стоило пройти лечение у целителя.
Дел у Лалисы всё прибавлялось и прибавлялось. Но, положа руку на сердце, ей нравилось в новом доме. Оставалось только дождаться супруга. Поддержка герцога была необходима Лалисе. Его сила и уверенность позволили бы ей перевести дух и почувствовать себя просто женщиной.