40
Площадь шумела и волновалась людским морем. Лорд Рочер руководил процессом, поглядывая на пустующее кресло герцога. Сегодня его должна была занять миледи Лалиса. Она немного задерживалась, но вот по рядам прошло оживление. Несколько мальчишек звонко засвистели, опережая звук фанфар герольда, обозначивших появление герцогини Чон.
Рыцарь по привычке перенёс груз тела на здоровую ногу и тут же выпрямился, став на обе ноги. Герцогиня, как и обещала, помогала избавиться от застарелой травмы. По её словам, нужно было ещё закрепить результат и пока поберечь колено, не давать на него сильных нагрузок, но уже сейчас лорд знал, что всё будет так, как говорила эта изящная женщина, и доверял ей.
— Закон превыше всего! — возвестил глашатай.
Все людские взгляды в этот момент были прикованы к виновному. Лорд Бейли с утра находился в клетке — напоказ, в ожидании своего наказания. Стоило герольду замолчать, как один из подручных воинов открыв массивный замок и вывел подавленного барона из клетки.
Такова была процедура. Её не меняли столетие.
Барон выглядел жалко. Имел помятый неопрятный вид. Хмурил брови и прятал глаза от людей. Унижение, испытываемое им, было велико, а ещё его душила ненависть к чужестранке. Только она была виновна во всех бедах Бейли!
«Хоть бы провалилась в Потумирье!» — в сердцах желал барон, косясь на герцогиню. Та выглядела величественно и грозно, даром, что юная женщина. Герцогские атрибуты власти — венец, тяжёлое массивное ожерелье с рубинами кроваво-красными и перстень — всё было на ней.
Последние слова герольда, зачитывавшего обвинительный приговор лорду Бейли, затихли. Замершая толпа оживилась, взревела, негодуя, и в барона полетели гнилые овощи, больно попадая в мягкое тело и в голову. Не увернёшься.
Людское море волновалось, опасно гудело. И барон старался запомнить наиболее ярых крикунов. Он вытерпит наказание, чтобы потом вернуть им сторицей!
— Травить нас вздумал!
Из толпы слышались возмущённые крики. Последние три дня новость не обсуждал только ленивый. Вся крепость гудела, смакуя, как проворовался торгаш Бейли, возомнивший себя аристократом.
— Пусть Единый от тебя отвернётся!
— Да накормить его паршивым хлебом! В глотку зерна засыпать!
Лалиса дала людям возможность выплеснуть раздражение и подняла руку, призывая успокоиться. Поднялась с герцогского кресла, установленного на постаменте, и толпа почтительно притихла. Слухи о герцогине ходили разные, но в последнее время всё больше хвалебные. Хотя находились и недовольные из числа тех, кого выставили из замка по её указанию. Порядки новая Хозяйка наводила железной рукой.
— Люди крепости Стоунберг, да свершится правосудие по законам герцогства Чонов. Мы живём в согласии с законами Единого. Наш род всегда славился своей справедливостью и непредвзятым отношением. Неважно, кто ты, важны твои дела и поступки. Как перед взором Единого все равны, так и перед законом. Вина барона Бейли доказана. Обвинения предъявлены. Да свершится честный суд. Пусть наказание будет равным его провинности! Не больше, не меньше. Приступайте, лорд Рочер.
Отмашка была дана.
Рыцарь подошел к барону и вместе с воином, сопровождавшим барона к прав и лу, помог вдеть руки мужчины в закреплённые на двух столбах петли. Управляющий побледнел ещё больше. Глаза забегали, рыская по рядам людей. На лбу мелким бисером проступил пот. Мужчина задрожал всем телом, с трудом сдерживая рвущиеся из груди стенания.
Лорд Рочер поднёс к дрожащим губам барона круглую деревянную палочку, и барон с силой вцепился в неё зубами, пуская слюну по заросшему щетиной подбородку.
Тонкая рубашка на спине мужчины была нещадно разорвана до пояса, обнажив бледную кожу в мелких коричневых веснушках, густо усыпавших плечи и спустившихся до самых лопаток.
Кнут в руке лорда Рочера вжикнул, звонко рассекая воздух и с хлопком ударяя оземь. Лорд приноровился и ударил, оставляя первый след.
Толпа, как единый организм, охнула и замерла в предвкушении зрелища.
— Один! — произнёс громко рыцарь, стоило кнуту пройтись по коже барона, оставляя яркий красный рубец.
Он украдкой бросил взгляд на побледневшую герцогиню, вцепившуюся руками в ручки кресла до побелевших костяшек. Хмыкнул своим мыслям. Ведь не ошибся! Герцогиня с трудом переносила чужую боль, но справедливое наказание должно было свершиться. Стойкость герцогини импонировала закалённому воину. Подобных ей рыцарь никогда не встречал. Миледи Лалиса заслуживала уважения. Лорд Рочер никогда не был слепцом и глупцом. Он видел, какой прессинг устроили герцогине, прося за управляющего. Многие из крепости были у него в долгу.
— Два! — кнут просвистел, опускаясь на спину наказываемого, ложась ровно рядом с предыдущим ударом.
— Ах! — вздохнула толпа.
— Мммм, — болезненно промычал барон, подаваясь телом вперёд, чтобы уйти от очередного удара.
— Три! — и снова хлёсткий удар. Рыцарь давал возможность перевести дух барону, но не затягивал экзекуцию.
— Четыре... пять...
В относительной тишине раздался громкий стук множества копыт лошадей.
— Шесть... семь... восемь...
Лорд поднял глаза, встречаясь с внимательным взглядом герцога Чона, и опустил занесённую для удара руку. Если герцог здесь, то только он вправе выносить приговор: казнить или миловать. Теперь слово за ним.
Толпа расступилась на две стороны, оставляя широкий проход, чтобы конь герцога никого не затоптал. За Чоном неотрывно следовал его неизменный телохранитель — капитан Ким. Остальной отряд остался неподалёку, спешиваясь.
Люди снова заволновались, переговариваясь между собой, радуясь возвращению своего хозяина, защитника. И с любопытством уставились на поднявшуюся с кресла герцогиню.
Лалиса застыла каменным столбом, неотрывно глядя на супруга. Она так его ждала! Вот он, совсем рядом, руку протяни и можно дотронуться, вот только желания не было. Герцог бросил повод подбежавшему слуге, и тот стал уводить в сторону гнедого жеребца герцога, на котором восседала довольная баронесса Бейли. Девушка сидела боком, провокационно положив руку на обозначившийся живот. Бесстыдное скандальное платье плотно обхватывало поплывшую фигуру. Ни одна женщина не позволяла себе подобного наряда. Наоборот, было принято до последнего скрывать беременность от посторонних взглядов.
— Что здесь происходит? — в полной тишине спросил герцог. — Потрудитесь пояснить, лорд Рочер, — герцог помедлил возле замершей супруги, смотрящей в одну точку перед собой. Так и не дождавшись от неё ни жеста, ни полслова, герцог сел на своё законное место и обратил взгляд на рыцаря. — Я вернулся домой из похода, и вместо встречающих с радостными улыбками вижу только стенания, слёзы и... молчание.
Лалиса не могла понять, о чём говорит герцог. Слова доносились издалека сплошным шумом на фоне яркого, полного деталей образа баронессы Бейли, крепко прижимающейся к груди милорда, сидящей впереди него верхом на жеребце. Перед глазами так и застыла картина — сильная крупная ладонь герцога в защитном жесте лежала на животе любовницы. И выражение лица Винтер — счастливое и довольное, словно она получила желанный подарок.
Лиса с трудом судорожно вздохнула, заставляя себя обратить внимание на то, что происходило вокруг.
Лорд Рочер успел поднести герцогу свиток с приговором, в котором перечислялись все обвинения, предъявленные барону Бейли. И герцог, хмурясь, внимательно читал. Чонгуку было сложно поверить фактам. Когда предают доверие, это бьёт по самолюбию. И ощущать себя глупцом, которого легко можно провести, тоже приятного мало. И вот так сразу, на словах, сложно поверить, ведь раньше ни с чем подобным не сталкивался. В хозяйственные вопросы герцог вникал, пока учился, позже больше внимания уделял снаряжению и довольствию армии, гарнизону крепости. А вот дела гражданские всегда были на совести управляющего. В редкие побывки дома в последние десять лет герцог проверял доходные книги и следил за тем, чтобы налог в королевскую казну был исправно уплачен, знал, что герцогство процветает. И не мог понять, почему барон позарился на такой сомнительный доход. Ведь вскрылось бы всё равно. Жалования ему мало?
Ознакомившись со свитком, герцог взглядом нашёл барона. Тот так и висел на руках между двумя столбами. Вздувшиеся красные рубцы тянулись ровно поперёк спины. В первом ряду напротив барона стояла Винтер, утирая платочком хрустальные слёзки. Девушка взывала к справедливости. Что ж, герцог был согласен поступить по закону. От людской подлости самому стало противно. Только во всём нужно разобраться лично.
— Снять с прав и ла, — герцог махнул рукой в сторону барона. — Подвести сюда, — указал он перед собой.
Два воина бросились выполнять приказ. Подхватив обмякшее, стонущее тело, подвели барона к герцогу.
— Барон Бейли, вы признаёте свою вину? — расправив плечи, спросил герцог, вглядываясь в лицо того, в ком был уверен до сего дня.
— Меня оклеветали! — хрипло отозвался барон, падая на колени перед герцогом. — Милорд, взываю к вашей справедливости! Никаких доказательств моей вины нет.
Чон удивился. Не мог лорд Рочер без доказательств поставить управляющего к прав и лу.
— Лорд Рочер, чем вы руководствовались, когда обвинили барона?
— Во-первых, свидетельством миледи Чон против барона. Во-вторых, я сам был свидетелем происшествия, когда миледи нашла порченное зерно. В-третьих...
— Вы разбираетесь в качестве зерна, лорд? — перебил лорда герцог.
— Я показывал его тем, кто сведущ в этом: пекарю и торговцам на рынке. Они подтвердили непригодность зерна.
— Что скажете, барон Бейли?
— Это всё подстроено! Позовите других, покажите им то зерно.
Чего он добивается? Лорд Рочер не мог без доказательств вынести обвинение.
— Вы настаиваете? — упорство барона в своей невиновности и слова Винтер у ворот крепости заставляли герцога тщательно во всём разобраться.
Управляющий только кивнул и в поиске поддержки нашёл взглядом племянницу. Та подобралась совсем близко и умоляюще смотрела на герцога. Её губы беспрестанно шептали слова, и герцогу чудилось, что она произносит одну и ту же фразу:
— Во имя нас, во имя нашей любви, ради ребёнка.
— Милорд, что ждёт барона при подтверждении его вины? — внезапно рядом раздался твёрдый голос миледи Чон.
— Он получит то, что ему причитается. Двадцать плетей.
— Осталось двенадцать, — Лалиса встретилась взглядом с супругом, и герцог увидел в её взгляде холод и отчуждённость. Былого тепла и радости как не бывало. Далёкая, как звезда на чужом небосводе.
— Получит ещё двадцать за ложь.
Герцогиня кивнула своим мыслям, а герцог продолжил:
— Если вина не подтвердится, то будут осуждены все, кто оклеветал барона. Поэтому призываю всех думать, прежде чем говорить ложь.
Минут через десять лорд Рочер принёс короб, в котором были сложены показания всех, кого он привлекал к дознанию, и платочек с зерном, завязанный для надёжности в кожаном мешочке. Он достал его и протянул с поклоном сюзерену.
— Есть тут пекари или торговцы, разбирающиеся в качестве зерна? — громогласно спросил Чонгук, обшаривая взглядом вновь притихшую толпу. Народ, собравшийся на площади, с интересом следил за всем, что происходило на его глазах. — Подойти ко мне.
Вперёд вышли двое. Один мужчина средних лет робко оглядывался по сторонам. Второй мужчина постарше держался свободно.
Герцог достал платок из кармана и, встряхнув его, положил на ладонь. Туда же сыпанул зёрен из мешочка и выставил ладонь вперёд. Оба вызвавшихся мужчины склонились над рукой герцога, внимательно рассматривая жменьку пшеничных зёрен. Чонгук и сам в оба глаза смотрел на зерно и не видел в нём ничего особенного. Обычное, но кто ж его знает, как выглядит некачественное.
Лорд Рочер тоже подался вперёд. Его глаза удивлённо округлились, и он вскинул обеспокоенный взгляд на миледи. Девушка в этот момент что-то шепнула своему помощнику, и парень бочком быстро протиснулся между рядами людей, шустро куда-то убегая.
— Отборное зерно, — крякнул тот, что постарше. — Добрый хлеб из него получится.
— На сдобу такое хорошо подойдёт, — подтвердил второй и низко поклонился герцогу, отступая спиной назад на пару шагов.
— Как это понимать, лорд Рочер? — хмурясь, Чонгук прожёг взглядом рыцаря. — Какие у вас ещё есть доказательства. Может, принесёте зерна из амбара?
— Зерно полностью сожжено по приказу герцогини Чон, — играя желваками, ответил лорд. Подобного унижения он не испытывал никогда. И корил себя нещадно, что позволил обвести себя вокруг пальца какому-то баронишке. Он готов был тут же кулаком засветить в наглую морду Бейли за подлый обман.
— Герцогини... — повторил Чонгук, разворачиваясь к стоящей возле его кресла супруге. Та не выглядела испуганной. Стояла, гордо подняв подбородок, и прямо смотрела на лорда Рочера.
Герцог от досады на самого себя скрипнул зубами. Он не выносил подлости, не понимал всех этих придворных игр, когда в глаза одно, а за глаза другое. Неужели он так обманулся в своём отношении к герцогине? А ведь она сумела проникнуть в его сердце и зацепиться там так, что в последнее время он думал о ней чаще, чем о своей бывшей любовнице. О той в походах он вспоминал раз от разу, а о супруге, находясь вдали от неё, думал почти постоянно, стоило выпасть спокойной минуте.
— Миледи, я вас предупреждал, что перед законом все едины?
Лалиса качнулась на месте и, придерживая юбку, вышла вперёд, останавливаясь перед герцогом на одной линии, что и барон. Чонгук обвёл герцогиню взглядом. Ожерелье, которое он сам надел на супругу наутро после брачной ночи, зловеще светилось красными огнями под мягкими осенними лучами светила. Лалиса выглядела, как и должно герцогине, — гордая и непреклонная, уверенная в своём праве.
— Я готова понести наказание, милорд, если моя вина будет доказана. Если окажется иначе, то я расцениваю все обвинения в мою сторону, как клевету. Кто понесёт за это наказание? И какое?
Герцог мысленно взвесил тяжесть проступка барона и спокойно назвал причитающееся наказание. А вот то, что барон, оправдываясь, косвенно обвинял Лалису, ему не нравилось. Да и зачем она вызвалась? Если бы стояла молча, то разбирательство её бы не коснулось. Теперь же внимание толпы было приковано к герцогине.
«Перед законом все равны» — мысленно напомнил себе герцог. И сейчас предстояло это продемонстрировать публично.
— Понесёт наказание лорд Бейли. Я сошлю его на каторгу в рудники. Но если виноваты вы, миледи, то десять плетей ваши.
Тёмно-медные ресницы на мгновение прикрыли изумрудные очи супруги, а после герцогиня вскинула взгляд и с вызовом посмотрела на Чонгука. Усмехнулась безрадостно.
«Перед законом все равны» — непреложное правило. Лалиса это помнила. Но угроза быть выпоротой напомнила ей слова короля Кима при первом их знакомстве. Он обещал, что супруг будет её пороть, чтобы вбить покорность. Неужели настал тот самый день?
— Если я невиновна, то вы выполните моё желание.
Соглашаться вслепую было глупо, но герцог не хотел выносить личное на люди. Пока всё, что происходило, не слишком выбивалось из этих рамок. Всего лишь демонстрация, что перед законом все равны.
— Согласен.
Лалиса жестом подозвала Хисына, держащего в руках корзинку. Тот в спину подпихивал какого-то парня. Юноша опасливо поглядывал на герцога и, с трудом переставляя заплетающиеся от волнения ноги, подошёл к герцогине.
— Лорд Бейли, кем работает этот юноша? — обратилась Лиса к управляющему.
Подвоха тот не чувствовал, ответил прямо:
— Смотритель амбаров. Он отгружает зерно для кухни.
— Расскажите, мастер, сколько мешочков с порченым зерном я завязала, когда мы с вами поднялись по лестницам на верхний ярус амбара.
— Два, миледи.
Лалиса достала из своей сумочки на поясе второй мешочек — брата-близнеца первого — и передала через Хисына супругу.
Герцог повторил действие с мешочком и высыпал на руку горсть зёрен. С пшеницы облачком поднялся чёрный порох. Пекари отпрянули от герцога и тут же прикрыли локтями нос и рот.
— Чёрная хворь! — сообщили в два голоса. — Это зерно даже скоту нельзя давать. От него у животных шерсть выпадает и копыта отваливаются, — дополнил старший пекарь. — От хвори сложно избавиться. Некоторые даже амбары сжигают и строят новые в другом месте. Иначе болезнь, как огонь, всё поглотит: и хорошее, и плохое.
Чонгук вздохнул свободно — Лалиса невиновна. А барон... оставалось выяснить, кто совершил подлог. И судя по зверскому выражению лица лорда Рочера, он найдёт глупца в ближайшее время и расправится с ним.
— Что теперь скажете, барон?
Мужчина упал на колени и стукнулся лбом о дощатый помост, раз, другой, сопровождая действия завываниями.
— Помилуйте! — возопил. — Не ведал! Без злого умысла!
Хисын к этому времени успел откинуть тряпицу в корзинке, и оттуда выглянула мордочка коричневого вертуна с круглыми ушками. Ленивец принюхался, недовольно фыркнул и ловко выпрыгнул из корзинки. Его забег остановился вблизи храмовника. Тот отпрянул от зверька, как от твари Потумирья. По коричневой с белыми пятнами шёрстке вертуна пробегали голубые магические искры. Усы его воинственно встопорщились, хвост вытянулся палкой вверх, и, пронзительно заверещав, Ленивец бросился на мужчину.
Благодаря вертуну Лалиса поняла, кто смог совершить подлог. Так вот настоящая причина присутствия магистра в замке, когда он встретился на пути. Но что связывает барона и храмовника? Неужели смерть предыдущего служителя Единого?
— Что там у вас, магистр Джед? — герцог жестом приказал тому приблизиться. — Обыскать! — коротко отдал он приказ, и двое воинов шагнули к служителю.
— Уберите руки! — нервно взвизгнул храмовник и попятился. Запутавшись в балахоне, он наступил на подол и полетел на спину, барахтаясь в перекрутившейся одежде, как навозный жук. Балахон задрался до груди. Ленивец воспользовался положением, вскочил на тощую грудь храмовника и потянул с пояса украденный мешочек. В пару гигантских ловких прыжков вертун вернулся к хозяйке и выплюнул добычу у ног Лалисы.
Подобная развязка стала неожиданностью для всех. Поднялся невообразимый шум. Все живо обсуждали происшествие. Кто-то несдержанно выкрикнул о наказании барона и храмовника.
Герцог был солидарен с подобными воззваниями. Всё это дело напоминало постановку уличных актёров. И сам он чувствовал себя втянутым в плохую игру. Тот, кто хотел отдалить герцога от супруги, преуспел. Чонгук посмотрел туда, где недавно стояла Винтер, но девушки и след простыл.
— Барон Бейли — виновен. Довести до конца наказание по первому обвинению. Двадцать плетей за ложь. Двадцать за клевету на герцогиню Чон. После завершения наказания отправить на рудники.
— С удовольствием, — буркнул себе под нос лорд Рочер. За себя он не переживал, а вот если бы из-за подлости этих двоих пострадала герцогиня, этого он бы себе никогда не простил.
— Магистр Джед — виновен за подлог доказательств, — продолжил герцог. — Двадцать плетей, допросить с пристрастием и выгнать взашей из крепости, оставив клеймо на правой руке. Единому такой служитель не нужен.
— Миледи, с вас и лорда Рочера сняты все обвинения. Будут ли ещё пожелания в отношении виновных?
Лалиса ответила не сразу. Степенно вернулась на место рядом с супругом, избегая его взгляда. Герцог провёл дознание беспристрастно. Лалиса это понимала, но не могла забыть того, как он въехал на площадь, прижимая к себе любовницу. Сколько можно делить внимание герцога?
— Нет.
Торжество справедливости вовсе её не радовало. От усталости ломило спину и ноги. Герцог словно подслушал её мысли. Поднялся с кресла правителя и усадил на него уставшую супругу. А сам занял её место рядом, опираясь бедром на кресло. Этот широкий жест вызвал у Лалисы лишь сожаление. К чему эта демонстрация? Мог бы приказать стул принести.
Ленивиц, совсем как его сестра, взобрался на плечо Лалисы и растянулся на шее хозяйки, свешивая лапы с двух сторон. Чонгук проследил за движением зверька и увяз взглядом, рассматривая тонкую длинную шеи супруги. Вдоль позвонков шли две яркие царапины от когтей вертуна. Герцог вздрогнул от увиденного. У него перед глазами промелькнула картинка с наказанием Лалисы плетью. Воображение наложилось на реальность. И Чонгука пробил озноб. Какая чудовищная ошибка чуть не приключилась!
Он глубоко вдохнул. Сладкий аромат любовницы выветрился рядом с Лалисой, и Чонгук с удовольствием улавливал естественный запах супруги. Неимоверно захотелось обнять жену, прижать к себе и уткнуться в макушку, где непокорный завиток закручивается спиралькой.
— Привести наказание в действие!