32
Наверх они вышли втроём. Хронограф на руке алхимика щёлкнул, отмеряя очередной час. Это приспособление ещё не получило широкое распространение, но Лалиса его уже оценила и даже собиралась заказать мэтру Боне, только не успела. Конечно, носить на руке такое громоздкое сооружение она бы не стала, но вот положить в сумочку — запросто!
— Ужин, — оповестил мастер Хосок.
Лалиса чуть не застонала, понимая, что снова потерялась во времени. И теперь перед ней была дилемма: или опоздать, но пойти переодеть платье, или успеть, но явиться в том же наряде, в котором она была на обеде. Обещание супругу не опаздывать перевесило, и герцогиня направилась в общий зал.
И очень вовремя. У входа она встретилась с супругом, и пара зашла внутрь рука об руку. В зале велась оживлённая беседа. Несколько знакомых Лалисе дам окружили баронессу Бейли и бойко пересказывали той события сегодняшнего дня.
— ...Ничего удивительного. Хозяйка Стоунберга и должна наводить порядки.
— ...Только не забывать, что её главная забота — это счастье супруга...
— ...Бегает по замку, наводит страх на людей...
Лиса не разобрала, кто это говорил. Слишком шумно было. Все разговоры сливались в общий гул. Но то, что было нужно, долетало до ушей герцогини.
Она украдкой взглянула на герцога, стараясь понять, слышал ли отрывки фраз, но мужчина отвлёкся на разговор с подошедшим к нему капитаном Норингом. Тот сегодня был в светском наряде, и Лиса с трудом узнала капитана без формы и с распущенными волосами. Обычно его волосы были заплетены в тугую косу. Капитан не походил на темноволосых и светлокожих вайтэрдцев. Он был смуглым, с вьющимися светло-русыми волосами и ясными голубыми глазами, яркими, как небо над родной землёй Лалисы в солнечный день. Если не он сам, то его предки явно были из южной страны за большой водой. Срединные земли вели торговлю с Азарией, поэтому Лалиса имела представление о местных жителях — темпераментных, отважных мореплавателях, отчаянных и порой совершенно безрассудных. Капитан Норинг по темпераменту отличался от своих прародителей. Хотя был так же красив. Лалиса даже засмотрелась, сравнивая супруга и капитана. Смутилась, когда её взгляд перехватил Чонгук и, проследовав по траектории, понял, на кого смотрит Лалиса.
Слуги занесли на блюдах целые туши зажаренных на вертелах поросят и водрузили на обильно накрытый стол. Это действо привлекло всеобщее внимание, и Лалиса, воспользовавшись моментом, отвернулась к столу.
Герцог, не затягивая, пригласил присутствующих за стол. Конечно, он не объявлял это во всеуслышание, а просто сам прошёл к креслу супруги, помогая присесть ей, а затем устраиваясь на своём законном месте. Достаточно было того, что милорд взял в руки двузубую вилку, и присутствующие тут же хлынули усаживаться на свои места. В основном, расположение за столом не принято было менять. На новое место садились только после особого пожелания герцога. Так, как произошло с баронессой. Леди Винтер теперь сидела поблизости от хозяев, тем самым демонстрируя особое к ней расположение герцога Чона.
Лиса тоскливо вздохнула, думая о том, что герцог отбудет в ближайшее время вместе с капитаном Ким, а баронесса так и будет сидеть на своём месте.
— Почему вы не едите? — раздалось рядом. Лиса обнаружила, что сидит над пустой тарелкой, и потянулась к ближайшему блюду из разваренной пшеницы, сдобренной снятым с молока взбитым маслом.
— Задумалась.
— О ком? — голос Чонгука звучал ровно, а вот в душе было не так спокойно. Ему категорически не понравился взгляд Лалисы, направленный на капитана Норинга.
— О себе, — и ведь не покривила душой. Думая об отъезде супруга, герцогиня размышляла о себе — о том, как она сможет вытерпеть присутствие баронессы за общим столом. Может быть, у той хватит здравого смысла сказаться больной и есть у себя в покоях, чтобы не попадаться Лисе на глаза? Но, учитывая наглость девицы, надежд на это не оставалось.
— В каком ракурсе? — герцог удивился ответу. Снова девушка вела себя не как все.
— Как я останусь в замке без вас, — Лалиса произнесла это совсем безэмоционально и встретилась взглядом с Чонгуком. — Вы имеете представление, как долго будете отсутствовать?
— Дня три-четыре. Если разберёмся сразу. Если нет, то я оставлю следопыта, а сам вернусь... к вам.
С приездом домой герцог Чон ощущал тревогу, источник которой понять был не в силах. Но в мыслях всё сводилось к Рыжему Чуду. Возможно, через время герцог успокоится, и ему будет проще оставлять свою супругу в замке, но не сейчас.
— Хорошо, — задумчивое выражение не оставляло нежное личико. Лалиса встрепенулась, вспомнив о важном. — Милорд, пока вы не отбыли, дайте распоряжение отправить подводу с продовольствием во временный лагерь. Охота — это хорошо, но мясом единым сыт не будешь!
Чонгук улыбнулся, видя, как герцогиня стряхнула с себя заторможенное состояние, стоило заговорить о деле и о людях, нуждающихся в помощи. Истинная сестра Ордена Прядильщиц! И как хорошо, что Единый нашёл в ней какой-то изъян и не призвал для служения. Герцог эгоистично радовался, что Лалиса досталась ему, а не всей Арее.
Ужин закончился, а застолье продолжалось. Было не принято сразу расходиться по комнатам. Люди общались, сплетничали, делились новостями, обсуждали важные моменты. Теперь можно было вставать и пересаживаться, чтобы поговорить с тем или иным человеком.
Лалиса воспользовалась своим правом и подозвала леди Изольду, решив назначить её ответственной за швей. Это был не единственный вопрос, который герцогиня планировала обсудить с женщиной, только ей помешали.
— Миледи, вам просили передать, — слуга подал сложенный вчетверо лист, стараясь не слишком привлекать внимание окружающих. Лалиса выгнула бровь, выказывая удивление. Письмо не было запечатано. Кто мог отправить послание?
Вокруг герцогини стихли голоса. Придворные, сидящие рядом, с плохо прикрытым любопытством косились на бумагу в её руках.
— Миледи Лалиса получила любовное послание? — в относительной тишине раздался голосок баронессы Бейли. Среди присутствующих прошёлся возбуждённый шёпот. Теперь уже все взгляды были направлены на герцогиню.
Лиса вскинула взгляд на супруга, который, услышав вопрос, отвлёкся от увлекательных воспоминаний лорда Рочера об охоте на горного кота вместе с отцом герцога в пору их юности.
— Что у вас там, миледи? — герцог нахмурил брови и пристально посмотрел на растерянную супругу.
Лалиса пожала плечами, прежде чем развернуть лист.
— Понятия не имею, но собираюсь выяснить. Письмо не подписано.
Герцогиня открыла письмо и бегло пробежала глазами по строчкам, внутренне выдыхая. Подспудно она ожидала подвоха. Ей вполне могли подкинуть компрометирующее письмо, только смущало, что действовали так нагло и открыто.
Лиса снова сложила лист, выдерживая паузу. Напряжение за столом достигло апогея. Герцог недовольно раздул ноздри, хмуро глядя на супругу. И Лалиса наконец-то соизволила прояснить ситуацию, но сделала это в оригинальной манере. Она подозвала слугу и тихо дала указание передать письмо супругу. Пока парень нёс бумаги герцогу, Лалиса, мечтательно улыбаясь, заговорила:
— Прекрасное письмо. Писавший знает толк в своём деле. Каждая строчка написана с такой любовью, что хочется узнать, действительно ли это того стоит. Леди Бейли, вы задали мне вопрос, хотя я не общалась с вами в это время, — баронесса в который раз нарушала этикет, и Лалиса безжалостно ткнула её носом в ошибку, — отвечать вам я не намерена. Милорд, не зачитаете вслух послание?
Чонгук резко выхватил лист из рук слуги и начал громко зачитывать, поначалу вовсе бездумно. Внутри клокотала ревность. Как смеет Лалиса признаваться во всеуслышанье, что получила любовное письмо? Даже не отрицает этого! Не оправдывается!
— Все блюда, которые готовятся на кухне, делятся на жидкие и твёрдые. Для господ, войска и слуг варим в разных котлах. Для господ блюда готовят из самых свежих продуктов, и для войска тоже из хорошего. Слугам варим из остатков, чтобы не пропало...
Чонгук удивлённо пробежал глазами по перечисленным блюдам. Здесь были и похлёбки, и запечённая в тесте рыба, и жаркое, и многое другое. Почерк писавшего был кривым. Да и слог говорил о том, что писал кто-то из малограмотных слуг. Герцог остановился и недоумённо посмотрел на супругу. Вся его злость схлынула, оставляя после себя лишь досаду. Он, как и в их с Лалисой первую брачную ночь, принялся осуждать супругу, не разобравшись в ситуации. Заранее сделав её виновной во всех грехах.
— Хм, что это? — подняв бумагу, он потряс ею.
Лалиса безмятежно смотрела на супруга, никак не выдавая собственных эмоций. Зато эмоции супруга легко читались на его лице. Раздражение, злость быстро сменились растерянностью и недоумением.
Как же ей всё это надоело ещё дома, чтобы ещё и на новом месте снова переживать неприятные моменты от общения с никчемными людишками, мнящими себя важными фигурами, и опять показывать зубы!
— Если вы насладились посланием, то прошу вернуть мне письмо. Оно мне нужно для составления меню. Вы держите в руках результат моей ревизии на кухне. Милейшая кухарка выполнила моё задание. Только время выбрала неурочное, чтобы вручить отчёт. Но что можно взять с простой женщины, если не всякие аристократы знают, как вести себя в обществе?
Не нужно было называть имён, чтобы каждый за столом понял, кого имела в виду герцогиня Чон. Чонгук услышал достаточно. Ему даже было стыдно перед герцогиней за баронессу, хотя он посчитал последнее заявление излишним. Герцогиня могла бы сдержаться.
С другой стороны он понимал, что Лалиса, защищая себя, зарабатывает авторитет. И в следующий раз любители словесных уколов подумают, прежде чем говорить герцогине что-либо неприятное. Герцог сам никогда не оказывался участником подобных перепалок. Физическое преимущество гарантировало неприкосновенность и в этом плане. За распускаемые сплетни он наказал для острастки пару лордов, чьи жены в своё время трепали имя Винтер, и всё прекратилось. Имя баронессы с тех пор произносили только в уважительном ключе. Никто не осуждал связь герцога с баронессой. Себе дороже. Может, и думали иначе, но над мыслями людей властен лишь Единый, и то не всегда.
— Что ж, миледи, держите послание. На этом вечер окончен. Завтра утром я отбываю с отрядом. Капитан Норинг, на время моего отсутствия примете командование гарнизоном на себя. Лорды, по всем гражданским вопросам обращайтесь к герцогине Чон — Хозяйке Стоунберга. Лорд Бейли, все решения принимать после рассмотрения герцогиней.
Каждый раз, когда герцог Чон выезжал из замка дольше, чем на пару суток, он делал подобные объявления. Его отсутствие не должно было влиять на несение службы воинами, жизнеобеспечение гарнизона крепости и семей, проживающих на территории. Только впервые пришлось разделить обязанности на троих. Ещё до обеда Чонгук не собирался оставлять Лалису главной в замке, полагая, что супруге необходимо время, чтобы освоиться. Но завершение ужина заставило его пересмотреть решение.
Люди должны видеть, что герцог поддерживает супругу. С другой стороны, если она не справится, погрязнув в рутине дел, и займётся чем-то более привычным — вышивкой или музицированием, например, как многие дамы в замке, — то не будет упрекать супруга в том, что он её ограничил в выборе. И это будет её собственным решением.
***
Чонгук с Лалисой первыми покинули зал. За ними потянулись остальные.
— Милорд, позвольте обратиться к миледи, — мастер Хосок вместе с Хисыном стояли в простенке между двумя зажжёнными факелами. Мальчик старался напустить на себя важный вид в присутствии магистра.
— Позволяю, — величественно ответил герцог и остановился. Отпустил руку Лалисы и, словно вспомнив о чём-то, оглянулся назад на выход из зала. — Миледи, я вас покину. Как решите свой вопрос, идите отдыхать.
Лалиса кивнула, соглашаясь и отступая в сторону, чтобы герцог мог свободно пройти. Мужчина стремительно направился куда-то вглубь замка по боковому коридору. Девушка проводила его прищуренным взглядом и повернулась к ожидающим её людям.
— Хисын, ты не против поносить мою корзинку сегодня ночью? — с улыбкой спросила она парня.
— Конечно, миледи! Я с удовольствием! Вы только скажите! — на мальчишеском лице отразился азарт.
— Тогда как только сменится ночной караул, встречаемся на конюшне.
Сговорившись с Хисыном, Лалиса отправилась в свои покои, размышляя над тем, куда отправился супруг на ночь глядя. Она ещё путалась в расположении коридоров замка.
— Мастер Хосок, не знаете, куда ведёт тот коридор, по которому ушёл милорд?
Маг сопровождал герцогиню вплоть до её покоев, следуя за ней молчаливой тенью.
— В той стороне оружейная и лестница, ведущая в башню, где расположены покои баронессы Бейли, — беспристрастно ответил мужчина.
Лиса чуть сбилась с шага. Нервно улыбнулась и с силой сжала в руке злополучный бумажный лист, так не ко времени переданный ей кухаркой. Возможно, не стоило дразнить герцога, но сдержаться было выше её сил. Она словно вновь оказалась дома среди своры придворных, готовых досаждать юной принцессе в угоду её родственникам. И статус выше, и замок другой, а ничего толком не изменилось.
Герцогиня вошла в свою комнату с неприятным чувством разочарования от сегодняшнего вечера и от поведения герцога. Хотя доказательств не было, но Лалиса была уверена, что герцог понёсся не в оружейную проверять остроту лезвий, а к своей даме сердца.
Лиса резко открыла дверь в комнату, чуть не зацепив Стефанию, которая дожидалась герцогиню. Приготовленная ванна ещё паровала, и Лалиса стала торопливо снимать с себя платье, игнорируя хлопочущую рядом кормилицу.
— Стефа, приготовь мне корзинку с небольшим перекусом на двоих, медовой водой и пледом. Отнеси её мастеру Хосоку и предупреди его, чтобы он меня разбудил. Он знает, когда.
Герцогиня договаривала, уже сидя в горячей воде. Служанка согласно загалдела, но не стала сразу бежать. Сначала она помогла герцогине вымыть длинные волосы и потёрла нежную кожу грубой мочалкой. Лалиса, прикрыв глаза, расслабилась, откинувшись на стенку бадьи.
— Как устроился мастер Колби? — немного лениво спросила она и зевнула. Ранняя побудка и насыщенный день давали о себе знать. А завтра опять рано вставать. На сон оставалось не более трёх часов.
— Ему всё нравится. Он сошёлся с местным кузнецом, и завтра они собираются в горы смотреть шахты. Ох, его как подменили. Летает горным козлом. То гадость какую в комнату притащит — камни какие-то, то песок мне показывал. А от него мусор только!
— Не бурчи на супруга, — Лиса забрала из рук Стефы мочалку и утопила её в воде, рассматривая, как булькает вода. Большой пузырь всплыл шляпкой гриба и лопнул, так же, как и надежды Лалисы. — Мастеру Колби выгоднее найти ресурсы для производства на месте, чем заниматься доставкой ингредиентов.
Лалиса после ванной устремилась на ложе с балдахином. Тонкая ткань ночной рубашки путалась в ногах, но девушка этого даже не замечала. Она в одиночестве осталась в комнате и осмотрелась по сторонам.
Все было убрано до идеального состояния. Ткани были чистыми и пахли уличной свежестью. Девушка остановилась у поддерживающего балдахин столбика и задумчиво посмотрела на кровать. Вчера ночью ей мешали спать перина и слишком набитая, до каменной твёрдости, подушка. Сегодня это неудобство не помешает!
Лалиса сняла одеяло, простынь, и со всей силы потянула на себя тяжёлую перину. Не удержавшись на ногах, она плюхнулась на мягкое место, отчего рассмеялась, и снова подскочила на ноги.
Борьба закончилась в пользу Хозяйки Стоунберга. Перина была стянута, и герцогиня расправила тёплое одеяло на деревянном щите ложа. Подушку она тоже выбрала самую маленькую, скорее, декоративную, и улеглась, чувствуя удовлетворение. Как мало порой нужно человеку, чтобы быть счастливым... или несчастным!
Сон быстро сморил девушку, и она не слышала, как к ней в комнату заходил Чонгук.
Мужчина тихо вошёл через смежные между покоями с супругой двери и остановился у кровати Лалисы. Дорогой он чуть не свалился, запнувшись о мягкую кучу, и не сразу понял, что это сброшенная на пол перина.
Освещения было достаточно, чтобы рассмотреть спящее Рыжее Чудо, свернувшееся в невообразимый клубок на твёрдом ложе. Чонгук улыбнулся этому. Даже в ерунде герцогиня отличалась от других аристократок. Сам герцог тоже любил спать на жёстком. Привычка, выработанная в походах.
Рядом с девушкой на постели растянулся Ленивец, шмыгнувший в комнату незадолго до появления герцога. Зверёк приподнял голову, отрывисто посвистывая, пока Чонгук не шикнул на него. Глаза вертуна светились в темноте мистическим зеленоватым светом, как гнилушки на болоте.
— Охраняешь? — шёпотом спросил Чонгук зверька. Тот качнулся тельцем и нагло завалился на спину, раскидывая лапы в разные стороны. — Никакой из тебя охранник! Не то что твоя сестра! — констатировал герцог и положил на прикроватную тумбу простой кинжал в кожаных ножнах. Рукоять кинжала была костяной, а лезвие таким острым, что пёрышко в полёте могло разрубить.
Кинжал был семейной реликвией и передавался из поколения в поколение. Герцог принёс его из оружейной. Зашел он туда не случайно. Ему хотелось оставить что-то супруге на время своего отсутствия. Всё-таки она в лес пойдёт. Пригодится! Корень какой выковырять или кору срезать.
Чонгук недолго постоял тихонько. Знал, что будить Лису нельзя, но не удержался и погладил её по рыжему золоту волос. На воле, без шпилек и сетки волосы чувствовали себя прекрасно. Лиса спала крепко, только вздохнула во сне, стоило супругу коснуться нежной щёчки.
— Я быстро вернусь. Обещаю.
Герцог поспешно покинул женские покои. Соблазнительные формы супруги наталкивали на приятные мысли, а он совершенно не планировал мешать Лалисе провести ритуал привязки. Не настолько он эгоистичен, чтобы свои плотские желания ставить превыше необходимости для Лалисы.
Чонгук вернулся в свою одинокую комнату... Хотя почему одинокую? Снежка уже ждала герцога, зарывшись под одеяло. Наученный горьким опытом, прежде чем лечь, герцог поднял одеяло, осматривая кровать на наличие подселенцев в виде дохлых крыс. К счастью, в этот раз вертун не стал делиться трофеями.
Герцог завалился на кровать, скинув с себя одежду и, закинув руки за голову, уставился в потолок. Там плыл корабль с поднятыми парусами, покачивавшийся на бушующих волнах. Над ним, надувая щёки, дул грозный северный ветер. Это был своеобразный барометр чувств Чонгука, придуманный им ещё в детстве. Чем выше волны, тем беспокойнее было у герцога на душе.
Раньше с Винтер всё было спокойно, и по морю проходила лишь лёгкая рябь. Чего нельзя сказать сейчас. В этот раз Чонгук сам пошёл искать встречи с баронессой. То ли пожалеть её хотел, то ли пожурить. Сегодня вечером Чонгук впервые понял, почему Намджун всё время обзывал Винтер деревенщиной. Раньше, до появления в его жизни Лалисы, герцог не замечал пробелов в образовании любовницы. Её порой несуразное поведение казалось милым. С ним она по большей мере молчала. Если и говорила, то на какие-то простые темы, и Чонгуку этого было достаточно. Он искал дома уединения и покоя. Когда всё изменилось? Почему Винтер не может быть такой же, как прежде?
Герцог не стал подниматься в покои любовницы. Дождался её перед лестницей. Убедившись, что посторонних ушей нет, он деликатно справился о её здоровье.
Винтер отвечала натянуто, словно сдерживала себя из последних сил, чтобы не разреветься. Для Чонгука это было слишком, и он ограничился пожеланием доброй ночи. Уже уходя, он почувствовал, как Винтер ухватила его за руку и с несвойственной её хрупкому телу силой вцепилась за руку. Даже поранила ногтями!
— Милорд, если бы её не было, то всё стало бы, как прежде? — с отчаянием заглядывая в глаза, спросила девушка.
— Она есть, — Чонгук задумался. А если бы Лисы не стало, то вернул бы он отношения с Винтер? Однозначного ответа больше не было. Лалиса показала, что может быть иначе. И герцогу отчаянно нравилось испытывать ту массу эмоций рядом со своей супругой. Он словно наполнялся от неё, как сосуд. — Как прежде, уже не будет никогда. Винтер, не тешь себя иллюзиями. Будет так, как я тебе объявил. Ты остаешься под моей защитой до рождения ребёнка, но помни, если будешь упорствовать в желании унизить мою супругу, я не останусь в стороне.
— Я вас не узнаю, милорд! — вскрикнула девушка, прикрывая ладошкой рот. Хрустальные слезы выкатились из голубых глаз. — Ваша супруга вас чем-то опоила! Ваш разум порабощён! Вы не видите очевидных вещей. Она издевалась над нами за столом! А вы вознесли её над всеми! Даже дядя пострадал, а он сколько лет служит вам верой и правдой!
— Хватит! — рявкнул Чонгук и уже тише добавил: — Она в своём праве. И запомни, не тебе тягаться с урождённой принцессой Наурийской. Подумай над тем, что я тебе сказал!