33
Казалось, Лалиса только сомкнула глаза, а уже нужно было просыпаться. Настойчивый стук в дверь заставил подняться невыспавшуюся герцогиню. Накинув халат, она приоткрыла створку двери, сонно щурясь после тёмной комнаты на свет факела в руках мастера Хосока. Тот молча отступил, удовлетворившись тем, что герцогиня проснулась.
— Уже иду, — вздохнула девушка и прикрыла дверь за собой.
Одевалась Лиса быстро, при свете одной свечи. Ей не нужно было разглядывать себя в зеркале. Она и так знала, как будет выглядеть. Её наряд для ритуала был совсем простым. Поверх нательной тонкой белой сорочки герцогиня надела простое серое холщовое платье, подпоясалась тонким, плетённым косицей пояском, на котором весело подпрыгивали несколько мешочков с порошками для ритуала и заговоров. Каждый на своём месте, в определённом порядке. Девушка обула сапожки на босу ногу, повязала волосы платком на манер простолюдинок и надела сверху шерстяной тёмно-серый плащ с капюшоном. Неизменная корзинка для сбора трав стояла возле кровати, и герцогиня подошла ближе, с удивлением замечая рядом с ней короткий кинжал в ножнах. Костяная ручка белела на тёмном дереве. Лиса удивилась находке, взяла её в руки вместе с корзинкой и вернулась к единственному источнику света — свече. Рукоятка удобно легла в женскую руку, и Лиса вынула лезвие из плетённых особенным образом кожаных ножен. Холодная сталь лезвия блеснула, отражая блик свечи, и герцогиня увидела на лезвии, у самой рукоятки, первую букву своего нового имени рода.
— О! — удивлённо выдохнув, она перевела взгляд на дверь в спальню супруга. — Спасибо за подарок, милорд, — тихо произнесла и положила кинжал в корзинку.
***
Ночь властвовала над Стоунбергом, когда трое всадников проскакали по пустынным улицам призамкового городка. Серебряный свет полной луны освещал мостовую и тёмные окна спящих домов. Троица немного застопорилась на воротах внутренней крепостной стены, когда караульный заступил проход.
— Кто такие? Почему едете в ночь? — грозно спросил молодой мужчина. Сбоку, из глубокой тени вперёд вышел более крепкий воин, вступая на освещённую дорожку.
— Пропустить, — раздалась отчётливая команда капитана Норинга. — Распоряжение герцога.
Младший воин отступил, опуская оружие. Посторонился, открывая дверь.
— На ночь крепостные ворота закрыты. Но караул предупреждён, вас проведут через боковые двери, миледи, — уважительно пояснил капитан.
Больше никто не останавливал герцогиню и её сопровождающих. Из крепости они выехали быстро. Перестроились так, что Хисын ехал впереди, как проводник их маленького отряда, а мастер Хосок был замыкающим.
Лалиса, прикусывая губу, посматривала на круглое око, заливающее дорогу и лес своим светом. Небо затягивалось тёмными облаками. Они наползали одно на другое, теснились, желая проглотить в свои ненасытные чёрные брюха светящийся диск.
Лес возник перед маленьким отрядом внезапно. Тёмные тени от гигантских деревьев у кромки леса протянули свои лапы к путникам, отважно ехавшим на встречу с ними.
— Миледи, нужно спешиться, — тропа, на которую вывел их Хисын, петляла, уводя вглубь леса. Мужчины сразу зажгли факелы, как только отряд въехал в лес, но лошади всё равно испуганно ржали, чувствуя дух хищников вокруг. — Здесь дерево поваленное, а за ним поляна и будет.
Лалиса легко спрыгнула с Карамельки и погладила подругу по холке, успокаивая. Лошадь прядала острыми ушками и тонко ржала, жалуясь.
Девушка сняла с пояса один из мешочков, крайний справа, и достала щепоть буро-красного порошка из истолчённых в пыль цветов азалии.
— Подойдите, — подозвала она своих путников. Стоило им приблизиться, как целительница ловко нарисовала на их лбах рунические символы защиты, проговаривая слова заклинания, отводящего глаз. Нашептала она специальные слова заговора и животным. С каждым произнесённым словом те становились спокойнее, пока вовсе не затихли.
Лалиса резко выдохнула, стоило дочитать заговор последнему жеребцу, и вытерла со лба выступившие бисеринки пота. Сил совсем мало оставалось. Тело мелко потряхивало.
— Ждите здесь. Никакой дикий зверь на вас теперь не выйдет. За мной не ходите, — строго наказала. — Хисын, стели плед и садись. В корзинке, что ты вёз, есть чем перекусить. Мастер Хосок, я надеюсь на вас.
Маг понятливо кивнул и отцепил корзинку Лалисы от седла. Девушка привычно повесила её на локоть и бесстрашно отправилась вглубь леса. Свет факелов всё дальше оставался позади неё. Но он и не нужен был травнице. Лиса ощущала лес иначе. Осязала его через кожу, запахи, звуки. Она чувствовала, как древняя сила природы, пробудившаяся в ночь полнолуния, витает среди деревьев.
Травница вышла на край поляны, хорошо освещённой лунным светом, и скинула с себя плащ и обувь. Влажный холод тут же окутал босые ноги и пробрался под тонкое платье, вызывая дрожь. Лалиса стянула с волос платок и, бросив его на тряпичную кучу, довольно вздохнула полной грудью. Смесь лесных запахов пьянила не хуже молодого вина. Надышаться было сложно.
Лалиса вышла в центр поляны и села на колени. Раскачиваясь взад-вперёд, она принялась нараспев читать заклинание призыва силы, подкрепляя конец каждой фразы действием. Вверх маленькими цветными гейзерами взмывали подброшенные ароматные смеси трав. Они не оседали, кружились спиральками в лунных лучах, колыхались под порывами ветра, как степной ковыль, но снова возвращались на своё место. Лунные лучи стали светиться ещё ярче, сходясь в в одном месте, пока не вспыхнули белоснежным бликом, оставляя после себя непонятное существо. Тело он имел человеческое. Были и руки, и ноги, а вот на голове росли оленьи рога, и кожа была грубой, что кора старого дерева.
— Хозяин, — Лалиса поклонилась, касаясь лбом земли, — позволь стать частью твоей силы. Клянусь использовать её во благо.
— Встань, целителька, — проскрипел сухим деревом Лесной дух. — Не из наших ты мест.
— Не из ваших, — вздохнув, согласилась Лалиса, поднимая голову. Два круглых глаза духа светились голубым светом. Смотрели с интересом на просящую.
— Давненько у нас фениксов не было. К силе моей хочешь приобщиться? — дух задумчиво погладил жиденькую бородёнку из паучьей паутины. — Что взамен дашь?
— Соль земли, — Лиса сняла с пояса один из мешочков и, развязав шнурочек, стала сыпать содержимое на ладонь так, чтобы часть падала на лесную подстилку.
— Мало, феникс. Моя сила большего стоит.
Лалиса сняла новый мешочек, украдкой взглянув на небо. Если торг затянется, то можно не успеть завершить ритуал, пока луна в силе. В этот раз она вытряхнула маленький пузырёк. Окутанный силой леса, он светился расплавленным золотом.
— Слезы радости матери, чей ребёнок выздоровел.
— Хороший дар, феникс. Но не в этот раз.
Лалиса озадаченно посмотрела на Лесного духа. Он хотел что-то конкретное, но она не могла уловить, что именно, а время стремительно убегало. Тени сгустились вокруг поляны, свидетельствуя о приближении рассвета. Ведь самое тёмное время как раз перед рассветом.
— Что хозяин желает в дар? — оставшееся в запасах у Лалисы было менее значимым, чем предложенное. Спеша, она начала торг с самого лучшего.
— Подари мне своё перо, феникс.
Лиса непонимающе уставилась на духа. Не было у неё с собой перьев. Разве только... До корзинки она дотянулась быстро. Достала подаренный кинжал Чонов и недрогнувшей рукой отрезала рыжую прядь волос. Раз она из рода фениксов, то, может, её частичка подойдёт духу?
Хозяин протянул к Лалисе свою руку, и она опустила на его ладонь рыжий локон. Стоило существу коснуться волос, как локон превратился в яркое- красное перо, горящее, словно пламя, яркое, но не обжигающее. Дух заухал филином, рассматривая подношение, а Лалиса во все глаза смотрела на перо феникса и поверить не могла, что это часть её.
— Уважила, — довольно хмыкнул дух. — Моя сила, целительница, — твоя сила. Будет тебе земля наша помогать, и зверь простой не тронет. Все растения напитаются целебной магией в правильный срок, знамый тобою. Пчёлки лесные станут подругами. Тропки все прямыми будут. Иди, феникс.
Перо в руке Лесного духа вспыхнуло огнём и опало пеплом наземь. Где пепел просыпался, из земли выбился росток. Лалиса во все глаза смотрела и диву давалась. Много чудес она повидала, но такое видела впервые. На её глазах росток стремительно вытянулся. Стебель зашатался под тяжестью крупного золотистого бутона. Лесной дух осторожно подул на бутон, и тот открылся, выворачивая лепестки наружу, да так, что они раскрылись до самой земли, удлиняясь и превращаясь в длинные полы серебристо-белых одеяний. Перед Лесным духом оказалась молодая женщина. Её кожа мягко светилась. Длинные белоснежные волосы вмиг упали тяжёлыми косами за спину. На головке появились маленькие бархатистые рожки. Лалиса не успела удивиться одному диву, как произошло новое. Лесной дух отряхнулся, как большой пёс, и с кожи его опала старая потрескавшаяся кора, оставляя молочно-белую кожу. Он на глазах помолодел, превращаясь в поразительной красоты существо, и протянул руки, налившиеся силой, к красавице.
— Данияр, — мелодично произнесла чаровница и шагнула в открытые объятия существа.
— Медовица, — Хозяин прижал к себе свою красавицу.
Лалиса спрятала взгляд, стыдясь подглядывать за воссоединением пары. Слышала она легенды, что у Лесных духов есть жёны, но никогда не видела их. Считалось, что они были потеряны со времён, когда магия стала покидать Арею.
— Феникс! — позвала её Лесная нимфа. — Спасибо за жизнь!
Лунный свет стал слабнуть, а вместе с ним стали истончаться обнимающиеся фигуры духа и нимфы. Вдруг женщина отступила от супруга и обернулась к Лалисе, прислушиваясь к чему-то. Полупрозрачное личико нахмурилось.
— Дверь скоро не выдержит. Только феникс может пробудить дремлющего Стража. Успеешь — вернешь всё на круги своя. Торопиться нужно. Найди, где всё начиналось, там всё и закончится.
Луна на жемчужно-сером небосклоне совсем побледнела. Лесные духи истаяли, оставляя после себя шелест листьев, прокатившийся во все стороны от поляны, как волны от брошенного в воду камня. Лес наполнился звуками, оглушая притихшую герцогиню. Лиса вернулась в наш мир из тонкого мира Духов, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам. Сила Хозяина усиливала собственную магию Лалисы так, что с кончиков её пальцев слетали золотисто-зеленоватые искорки. Герцогиня помнила это ощущение и знала, что понадобится время, чтобы обуздать и уравновесить силу природы, ставшую её частью.
Лалиса поднялась на ноги и огляделась. Первые робкие лучи осеннего солнца продрались на поляну и осветили роскошное разнотравье. Хозяин, уходя, оставил свои дары — здесь одновременно находились травы, которые цвели в разную пору. Травница поспешно стала собирать по пучку травок в свою корзинку: сон-траву, шалфей, бессмертник, крапиву, мать-и-мачеху, чабрец, сабельник болотный и другие. Здесь были и лесные травы, и полевые, и болотные. Дар Хозяина был щедрым.
Травница провозилась целый час, максимально спеша. Ведь чем ярче светило солнце, тем меньше видов трав оставалось. Дух хоть и властвовал в лесу круглые сутки, но дар его был напитан энергией ночного светилы. Напоследок Лиса ещё собрала еловых шишек и срезала кусочки коры с деревьев. Все эти ингредиенты пойдут в дело!
Довольная, она вернулась той же тропой к своим сопровождающим. Хисын спал, укутавшись в плед и зажав в руке кусок хлеба с белым мясом птицы, по которому деловито ползали муравьишки, отщипывая добычу. Хоть и жалко было будить паренька, но пора возвращаться домой.
Мастера Хосока вблизи не наблюдалось. Проснувшийся Хисын тоже не мог сказать, куда делся маг.
— Мастер Хосок! — позвала Лиса охранника. В ответ послышался волчий вой, напугавший лошадей и Хисына. Тот выхватил меч, что болтался у него на поясе, и выставил его вперёд, а сам стал осматриваться.
Вой повторился совсем близко. Лиса посмотрела на защитные знаки на лошадях и лбу Хисына — они были на месте, значит, дикий зверь их не увидит, да и Хозяин обещал...
Додумать Лалиса не успела — к ним выскочил здоровенный чёрный волк. Такой огромный, что Лалиса попятилась, ухватив паренька за шкирку и заталкивая его к себе за спину. Волк не спешил нападать. Его жёлтые глаза внимательно смотрели на людей, поблескивая расплавленным золотом. Лалиса прислушалась к себе. Ощущения у неё были странными. Что-то в волке было не так. Присмотревшись, девушка рот приоткрыла от удивления. На лбу зверя поверх чёрной шерсти красной краской был нарисован защитный знак, такой же, как и на Хисыне, на лошадях и на мастере Хосоке.
— Ма-ма-стер? — Лалиса, заикаясь, спросила у волка, чувствуя себя весьма глупо. Волк же упал на брюхо и пополз к ней, порыкивая и нервно дёргая хвостом.
— Как же вы так? — растерянно спросила Лалиса и боязливо протянула руку, касаясь густой чёрной шерсти, пахнущей псиной. Стоило им физически соприкоснуться, как Лису оглушил волчий вой, переходящий в крепкие бранные слова в её мыслях голосом мастера Хосока.
— «Зелёные кочупыжки! Я застрял! Это всё тот тип с рогами оленя! Видно, баба его знатно старается налево!»
Лалиса от неожиданности отдёрнула руку и тут же поток слов в её голове прервался, и только волчий вой вперемежку с рычанием разносился вокруг. Девушка зажмурилась, стараясь сбросить наваждение, только это не помогло. Хисын из-за её плеча высунулся, сопнул носом.
— А где мастер Хосок? Волк его съел?
— Ну...
Лиса уж было хотела ответить, но волк прижался к ней головой, и этого оказалось достаточно, чтобы услышать:
— «Молчите, принцесса. Пусть для всех я буду волком. Скажете, что я по делам уехал. Супруге только что говорить? Она не поверит.»
— «Супруге правду. Как будете возвращаться в человеческий облик?»
— «Как-как — шерстью вовнутрь. Хрыч сказал, что вернусь, когда солнце почернеет. А пока, мол, наслаждайся блохами!»
— «Ого! Разозлили вы Хозяина. Эх, ведь просила близко не подходить к поляне! Затмение только в груде будет, в первом месяце зимы. Да ваша супруга мне темечко прогрызёт к тому времени!»
Лиса всплеснула руками, вспоминая свою горничную. Вот бедняжка, расстроится!
Жалобный скулёж стал ей ответом. Мастер Хосок ничего и никого не боялся, ценил дружбу только с мастером Сокджином, уважал принцессу Наурийскую и до беспамятства любил свою супругу. И как же они теперь без него?!
— Так, Хисын, — Лалиса обернулась к мальчику и стала сочинять на ходу, — забирай коня мастера Хосока, он по делам убежал, оставил только вот этого ручного волка. Нам пора возвращаться домой!