27
Ужин явно был праздничным. Столы ломились от аппетитных блюд, снова в большинстве своём мясных. Вино из глиняных кувшинов щедро разливалось по деревянным кубкам. Лалиса в который раз вспомнила о мастере Сокджине и сама себя одёрнула — нечего думать о плохом, можно накликать беду. Задерживается — значит, есть причина.
Присутствующие за столом мужчины вели себя свободно — так, как привыкли в походах. Герцог взирал на товарищей по оружию покровительственно. Прислушивался к шумным хвастливым рассказам о ратных подвигах, сдержанно ухмылялся и вёл беседу в основном с лордом Ким.
Лиса прислушивалась к голосу герцога, поглядывая на дам и размышляя, как выбрать тех, кто составит положенную ей по статусу компанию. Вариантов было пару: ткнуть пальцем в первых приглянувшихся или подождать, пока дамы как-то себя проявят. Хорошо было бы узнать, у кого какие интересы. Если кругозор претендентки ограничивается только сплетнями да модой, то такая компаньонка герцогине не нужна — общение станет в тягость.
К герцогу тихо подошёл главный распорядитель и, склоняясь к уху, сообщил:
— Милорд, как вы просили, прибыли бродячие актёры и менестрель.
Чонгук махнул рукой, давая отмашку на начало представления.
На свободное пространство у столов вышел шпрехшталмейстер в чёрном бархатном костюме с белым кружевным воротничком, чудно собранным в плотную, накрахмаленную плиссировку по кругу. Это выглядело забавно. Складывалось такое впечатление, что лысая голова мужчины находится на круглом блюде.
Гости за столами возбуждённо загалдели, застучали руками по столу вместо приветственных хлопков в ладоши, как принято в Срединных землях, заулюлюкали радостно.
Шпрехшталмейстер от имени бродячей труппы артистов выказал герцогу своё почтение и благодарность за приглашение в замок. Получив благосклонный кивок милорда, объявил первый акробатический номер.
Лалиса с удовольствием смотрела представление. Как и все присутствующие, восхищалась гибкостью и ловкостью акробатов, чудесными представлениями фокусника и метательницы ножей. На последнем номере случилась заминка. Подвыпившие рыцари решили тоже показать своё умение, соревнуясь с мастером. В зале царило оживление, гости то и дело взрывались смехом, когда кто-нибудь мазал мимо установленной мишени.
— За кого вы болеете, миледи? — над ухом Лалисы раздался голос супруга. Горячее дыхание коснулось небольшого ушка, вызывая сонм мурашек на теле. — Какой рыцарь привлёк ваше светлейшее внимание? — одной рукой Чонгук облокотился о спинку стула супруги, а второй под столом скользнул по её бедру. От неожиданности герцогиня дёрнулась и резко развернулась к мужу, оказываясь в опасной близости от стального, горячего взгляда.
— Почему сразу рыцарь? Мне импонирует сама мастер. Очередное доказательство, что женщины не уступают мужчинам, даже в умении обращения с холодным оружием.
— Это пустое. Частность, которая никогда не станет нормой. Женщина всегда слабее мужчины и будет нуждаться в защитнике. Что до мастера, так обратите внимание на её шею, и вы увидите там знак наёмников Карабоса. В этой стране все воюют с пелёнок. Но если она оказалась в Вайтэрде, то не так уж она и хочет оставаться независимой.
— А может, она влюбилась и последовала зову сердца? — романтическая версия была предпочтительнее, чем размышления о том, что наёмница выполняет заказ или находится в его поиске. Хотя второе было более вероятным, это Лиса понимала. Общение с наёмниками Карабоса не прошло даром.
— Хм, не думал, что вы способны делать такие выводы, свойственные юным романтическим натурам.
— Почему же?
— Ваши поступки взвешены и рациональны. Ответьте, вы бы смогли последовать за возлюбленным, бросив всё?
— Не знаю, — честно призналась Лалиса, покрываясь густым румянцем. — У меня никогда ни к кому не было глубоких чувств.
— А что вы чувствуете ко мне? — провокационно спросил герцог и убрал поглаживающую руку с бедра супруги.
— Я ещё не разобралась, но иногда мне хочется вас стукнуть. Это можно считать за проявление чувств? — Лалиса прикусила губу, чтобы громко не рассмеяться, видя, как глаза герцога расширились от удивления, а потом прищурились, и мужчина несдержанно расхохотался, привлекая к их паре всеобщее внимание.
— Хочу услышать музыку! — отдал он распоряжение, стоило ему отсмеяться. — Пусть споют!
Декорации быстро сменились. Унесли мишени и ножи. А на открытую площадку вышел средних лет мужчина с длинными белыми волосами, собранными в хвост, со струнным инструментом — лютней. Он устроился на низеньком стульчике и тронул струны. Прислушиваясь к звуку, перебрал струны пальцами и запел, услаждая слух приятным баритоном.
Репертуар у барда был широк. Начал он с бравурного гимна, прославляющего воинов короля Намджуна Завоевателя и бесстрашного герцога — Огненного дракона. Во время исполнения Лалиса покосилась на супруга, понимая, кто имеется ввиду под «драконом». Чонгук был невозмутим и только пальцами правой руки тихо отбивал такт по дубовой столешнице.
Мелодия сменилась, зазвенела весело и легко. Менестрель спел шуточную песенку про пастушку и пастушка.
А потом затянул грустную песню о несчастной любви юной безродной девушки к высокородному лорду. Соблазнившись красотой и кротким нравом, лорд взял её в свой дом, но к алтарю повёл другую и с ней скрепил союз. Не выдержав гонений и грозных взглядов супруги лорда, девица забралась на край утёса и бросилась на камни вниз, но ветер подхватил её, как птицу, и вознёс. С тех пор кружит она над миром, не находя покоя, рыщет, испытывает пылкие сердца. И если видит истинность любви, то дарит счастье, иначе — отнимает жизнь.
За столом замерли все разговоры и стих весёлый смех. В воздухе повисло напряжение и было от чего. Лалиса не единожды слышала эту песню ещё у себя дома в Срединных землях (менестрели свободно перемещались между государствами и делились своим репертуаром, устно передавая тексты), но никогда не думала, что примеряет ситуацию на себя. Стоило об этом подумать, как кровь отхлынула от лица герцогини, и вспомнился разговор с супругом на следующий день после брачной ночи с указанием не обижать тонкую душевную организацию нежного создания. Да и «девица» сидит под боком, осталось только взобраться на утёс — даже горы в наличии. Только вопрос: кому? Ей или Лисе?
Внешне Лалиса держалась, даже улыбка у неё получалась вполне естественная — немного задумчивая и нежная. Настроение юной герцогини, отличное до сего момента, резко испортилось, и вечер стал не в радость, и мысли о беременности любовницы нахлынули с новой силой, угнетая и терзая.
«Что вы чувствуете ко мне?» — вспомнился вопрос супруга.
«То, что не должна. То, что отрицала. То, что больно ранит, если признаться в этом.»
Герцог убрал руку со спинки стула Лалисы, отдалился, облокачиваясь на свой.
Песня длилась бесконечно — так казалось. Но вот менестрель затих, беря паузу и собираясь спеть что-то новое.
— Прекрасный репертуар! — почти в полной тишине раздался твёрдый голос герцога Чона. — Вы достаточно усладили наш слух. Сыграйте что-нибудь танцевальное.
Менестрель приподнялся и поклонился хозяевам. К нему вышли ещё двое музыкантов — барабанщик и флейтист. Трио слаженно заиграло мелодию, подходящую для бас-данса* — «променадного» танца с низкими скользящими шагами без высоких прыжков. Танец состоял из трёх непременных частей: собственно, бас-данса, его повторения и «турдиона» — танца вприпрыжку.
Герцог первым встал из-за стола и пригласил супругу. И гости за столом дружно отмерли. Желающие танцевать выстраивались рядом с герцогской парой.
Лалиса держала лицо, сдержанно улыбаясь супругу, только в глаза не смотрела, скользила взглядом мимо, останавливаясь на чём угодно: брови, ухе, пряди волос, упавшей на лоб.
Рядом плавно танцевали другие пары, немного отвлекая танцевальными па от гаденького ощущения, поселившегося в душе после исполнения народной песни о неразделённой любви.
Бас-данс сменился каскардой* — подвижным парным танцем. И этот танец герцог танцевал с супругой, словно хотел подчеркнуть своё внимание к ней. Он вполне мог сменить партнёршу для танца после первого же танца, но не стал этого делать и после третьего — медленной паваны*.
Вечер снова набрал обороты, и непринуждённая атмосфера восстановилась.
Лиса расслабилась, чувствуя, как раскраснелось лицо после очередного танца — хоровода. Ноги не держали, так устала. Бесконечно длинный день, насыщенный, полный событиями, эмоциями, как позитивными, так и негативными, завершился.
Гости всё ещё не расходились, не имея права уйти, пока оставались хозяева.
Лили залпом выпила половину кубка с вином, разбавленным водой. Напиток почти не пьянил, зато жажду утолял прекрасно.
— Миледи, вы устали, — не спрашивал, а скорее констатировал герцог. Он, в отличие от уставшей герцогини, выглядел отвратительно бодро.
«Главное, чтобы на подвиги не тянуло» — подумала Лиса, отставляя деревянный кубок в сторону. Салфеток, чтобы промокнуть губы, не было. Если во время похода девушка приучила герцога ими пользоваться, то сегодняшний ужин не был заслугой герцогини, и она не контролировала накрытие стола.
Разгорячённая танцами, Лили быстро облизала с губ виноградные капли и ответила:
— Скорее да, чем нет. Пора подумать об отдыхе.
Герцог незамедлительно встал, протягивая руку супруге. Достаточно громко пожелал доброй ночи ближайшему от него лорду Ким. Этого было достаточно, чтобы гости поняли — вечер окончен.
— Разместите актёров до завтра, — герцог отдал распоряжение главному распорядителю и добавил: — И расплатитесь щедро.
Лалиса стояла сбоку, не принимая участия в разговоре, но следила за перемещением гостей. Чонгук подхватить руку супруги, переплетаясь с ней пальцами, и вывел герцогиню из зала, скрываясь от посторонних глаз.
Они практически дошли до зеркальных покоев. Лалиса неуверенно притормозила, не зная, что бы такого пожелать супругу на ночь.
— Милорд... — прервалась, услышав в отдалении за спиной шорох женского платья. Оглянулась. Нежно-голубое облако призраком замаячило в конце коридора. Лалиса напряглась, всматриваясь в несмело приближающуюся фигуру любовницы супруга. — Хотела пожелать вам спокойной ночи, но, видимо, поспешила. Спасибо за первый вечер.
— Милорд... — прошелестел то ли в воображении, то ли в реальности голос Винтер.
Герцог смотрел поверх головы Лалисы в сторону своей любовницы. Лиса рассердилась. Забрала собственную руку из удерживающей её руки мужчины.
— Идите отдыхать, миледи. У вас был сложный день, — Чонгук толкнул дверь в покои герцогини, пропуская её. — Спите сладко и безопасно на новом месте.
Девушка медлила, не желая того, чтобы герцог закрыл дверь за её спиной, оставляя её в жалящем одиночестве.
— Милорд... — в мыслях крутился непозволительный вопрос: неужели вы пойдёте к баронессе? Но он никогда не будет произнесен вслух. Лиса заставила себя собраться и отпустить ситуацию. — Милорд, благодарю, что поддерживали меня перед своими людьми.
— Нашими, — исправил герцог и поцеловал супругу в лоб. — Отдыхайте, миледи.
Дверь легко закрылась, без скрипа и хлопков, отрезая герцогиню Чон от супруга. Единый знает, как ей хотелось резко распахнуть дверь и выглянуть в коридор, посмотреть, куда ушёл Чонгук, но она лишь сцепила зубы и развернулась к собственной горничной, супруге мастера Сокджина.
— Миледи, я помогу вам переодеться, — девушка первой робко подала голос, чувствуя недовольство госпожи.
Лиса кивнула, не желая общаться, и прошла к зеркалу, возле которого собиралась на ужин. Освободили её от украшений, заколок, верхнего платья гораздо быстрее, чем одевали. Горничная подала тонкую ночную рубашку и откланялась, отпущенная герцогиней.
Лалиса босиком прошлась по прохладному каменному полу спальни туда-сюда несколько раз и остановилась у корзинки с вертунами. Та заняла почётное место на кресле у окна. Лиса откинула плетёную крышку и заглянула внутрь. Ночное светило давало достаточно света, чтобы увидеть — корзинка пуста. Девушка горестно вздохнула.
— Даже Ленивиц сбежал от меня.
Лиса какое-то время смотрела на небо над Стоунбергом, чувствуя, как задувает прохладный ветер через незастеклённые проёмы окон, пока совсем не продрогла. Только чувства не хотели остывать. Горели ревностью и обидой. Лиса даже попыталась подумать, что по сути она сама заняла чужое место, вклинилась в отношения, пусть не совсем правильные, но кто она, чтобы осуждать за любовь, тем более, что сама толком не знает, что это такое. Но сердце упрямо стучало о другом, и в горле застрял комок из непролитых слёз. Эгоистично хотелось счастья для себя. Пусть по воле короля, но она супруга герцогу Чону, а значит, другого мужчины в её жизни больше не будет.
Стряхнув с себя оцепенение, Лалиса оторвалась от окна и направилась вглубь спальни. Света хватало, чтобы видеть предметы и не натыкаться на углы. Лиса почти дошла до кровати, как резко остановилась, выхватывая боковым зрением тонкую полоску света под дверью, разделяющей спальни супругов.
Девушка, словно мотылёк, полетела на этот свет и замерла перед дверным полотном, прижимаясь лбом и ладонями к прохладной поверхности. С той стороны не доносилось ни звука. Герцогиня забыла, как дышать, вслушиваясь в тишину соседней спальни.
«Сам ли там... Чонгук, — всё ещё запинаясь на имени, подумала Лалиса, — или...»
В какой-то момент ручка двери слегка дёрнулась, испугав герцогиню до бешено забившегося сердечка. Она отпрыгнула и уставилась на ручку. Показалось? Больше ничего не происходило. Хотя нет — свет потух.
Лалиса быстро отбежала от двери к большой кровати и юркнула под отогнутый край одеяла. Зажмурилась и притихла. Усталость взяла своё, и герцогиня заснула на новом месте.
***
Чонгук потушил магических огненных светлячков, которые вились хороводом по комнате, освещая её. Сбросил последнюю деталь гардероба и улёгся на кровать.
Устал. Но сон не шёл. Болела голова, тяжёлым обручем сдавливая виски.
Гадкое чувство неправильности грызло изнутри. Он запутался. И снова стал прокручивать в мыслях последние три года, стараясь вспомнить детали, понять, почему так завяз в отношениях с баронессой. Ведь знал, что встать на красную дорожку вместе с ней не сможет, но продолжал удерживать её подле себя, потому что только в ней был смысл. Хотелось вывернуться наизнанку рядом с нежной, кроткой, любимой женщиной. Несмотря на все резкие высказывания брата в адрес Винтер, она продолжала оставаться единственной до последнего момента.
А что изменилось сейчас? Почему оттолкнул, несмотря на бередящий душу взгляд, на дразнящие прикосновения, такие знакомые? Да раньше бы не устоял, сжал бы в крепких объятиях прямо там, в коридоре! И целовал бы так, что Винтер поплыла бы в умелых руках! А потом подхватил бы на руки и утащил бы в спальню, как легендарный дракон своё сокровище.
— Почему? — иронично сам у себя вслух спросил Чонгук и хмыкнул, отвечая: — Потому что не выношу обман... или потому что Рыжее Чудо пробралось в мысли и засело занозой?
—
Бас-данс, каскарда, павана — реальные танцы средневековья.