26
Последнее, что Лалиса сделала перед ужином, так это поместила свои сундуки с приданым в сокровищницу герцога. У лорда Бейли и от неё оказался ключ, что подтвердило догадку — он казначей.
Из сундука герцогиня взяла пару комплектов украшений в футлярах, полагая, что на первое время этого хватит, а потом она разберётся с системой хранения в личных покоях. Наверняка там должен быть сейф.
Время поджимало. Ужин уже был на носу, а Лалисе ещё предстояло привести себя в порядок. От беготни по замку она вспотела, да и успела вымазаться в паутине и пыли. Куда не ткнись, везде было запустение, и это при том, что в замке было полно людей — слуг ли или просто праздношатающихся, сложно понять. Никаких отличительных знаков на одежде ни у кого не было.
— Лорд Бейли! — окликнула мужчину герцогиня. — Сколько слуг в замке числится на довольствии? Мне нужны сведения о численности постоянно проживающих в замке, в казарме, на призамковой территории. Когда проводилась последняя перепись? И не пора ли после похода сделать новую? Прошу предоставить мне эти данные к утру. Завтра жду вас к шести.
Мужчина показывал путь к зеркальным покоям герцогини. Вид он имел удручённый. Его представление о безграмотности миледи развеялось в сокровищнице. Девушка очень бегло читала на вайтэрдском, да и считала в уме по меньшей мере до тысячи точно. Выяснилось это, когда Лиса заглянула в книгу прихода-расхода сокровищницы. Сей талмуд хранился там же. И выносить его за пределы хранилища строжайше запрещалось. Даже охранная магия была задействована и не пропускала книгу через дверь.
— В шесть утра? — вяло откликнулся он. — Леди обычно спят до завтрака в девять. А у вас к тому же молодой супруг, — заметил барон и осёкся, видя пытливый взгляд прищуренных глаз Лалисы и недовольство в нём. Не привык он разговаривать с высокородными особами о чём-то, кроме дел. — Простите, миледи. Это я по-стариковски ворчу. Если вам так будет угодно, то я приду к шести. Что касается количества людей, то перепись давно не проводили. Ориентировочно на всей территории проживает до четырёх тысяч человек, из них больше половины военные.
— Так, всё ясно, — Лалиса любила точность и чёткость в делах. Грядёт зима, необходимо делать запасы, а управляющий даже не владеет информацией, сколько ртов нужно прокормить. — Позаботьтесь, чтобы завтра после обеда в замок пришли швеи с образцами ткани. Пусть несут всё, что есть. Утром прошу взять с собой главного распорядителя. Будем, лорд Бейли, наводить порядок. Пока то, что я вижу в замке, меня не устраивает. Спишем на то, что здесь со смерти матушки моего супруга не было Хозяйки.
— Почему не было? — взбрыкнул барон. — Баронесса Бейли выполняла все положенные функции. У нас и двор свой есть, и в покоях гостей ремонт современный, и в казарме воины все довольны, спросите любого. Никто не жаловался. Даже нахваливали!
— Вы путаете понятия, лорд. Возомнить себя Хозяйкой перед гостями — это одно, а быть ею каждый день для своих людей, не выборочно, а для всех, от дворового мальчика до рыцаря, — это другое. Я понимаю, что вы защищаете свою племянницу, но если вы будете чинить мне препятствия, то не посмотрю на ваши заслуги. Я — герцогиня Чон. Моя воля равна воле герцога Чона, не забывайте о клятве. Слова её не пустой звук. Единый следит за каждым из нас и воздаст по делам нашим.
Лалиса заголила запястье с уроборосом и ткнула знак пред очи барона.
— Мы с супругом особенно отмечены, как видите.
Тату дракона на запястье вздрогнуло, словно зверь отряхнулся всем своим чешуйчатым телом, так и не выпуская хвост изо рта, и снова неподвижно застыло.
У барона рот приоткрылся от удивления, а по спине пополз липкий страх за свою судьбу. Не безгрешен он был, чего уж там. Если герцогиня начнёт копать под него, то тогда можно и до позорного столба нарыть и плёткой ему по спине получить, — приятного мало. Но больше его поразило наличие знака уробороса по другой причине. Неужели теперь герцог действительно откажется от Винтер? И влияния на него больше никакого не будет? И откуда только взялось это Рыжее Чудовище!
Но ничего, если правильно себя повести, то и на неё управа найдётся. А племяннице нужно шевелиться, если хочет остаться подле своего ненаглядного. Жена не стенка. Даже у королей всегда были фаворитки при законных супругах. Надолго ли хватит выдержки у нашего герцога игнорировать ту, которой он посвящал свои победы и делил с ней постель.
— Поздравляю, миледи, — поклонился барон, скрывая собственное замешательство и пряча глаза, бегающие от страха. — Ваши покои.
За разговором они пришли в крыло герцога. Здесь, на третьем этаже, испокон веков жили герцоги Чоны. Сменялись поколения, обновлялось внутреннее оформление, а расположение комнат оставалось неизменным. Смежные супружеские покои, три детские комнаты, маленькая столовая для уютных семейных завтраков (правда, ею пользовались только когда дети были очень маленькими, чтобы обучать их этикету), комната для учёбы и ещё одна для детских игр. Несколько пустующих комнат, на случай, если семейство вдруг разрастётся. Подросших детей селили дальше от родителей на этом же этаже. Их комнаты повторяли покои родителей. Состояли из гостиной, спальни, гардеробной.
Обо всём этом вкратце рассказал барон. Лалиса сунула нос в пару комнат. Но она уже поняла, что если помещение активно не использовалось, то оно находилось в запустении. Никто не поддерживал в нём порядок. Не видели смысла.
— Лорд Бейли, к тому, о чём я вас спрашивала, добавьте данные: сколько аристократических семей проживает на территории. И я желала бы почитать родословную книгу семейства герцогства. Что ж, на завтра заданий вам достаточно. Можете быть свободны.
Лалиса дождалась вежливого поклона и дёрнула на себя ручку двери в свои комнаты. Её сразу же окружили помощницы. Весёлый щебет молодых горничных и ворчание Стефы заставили улыбнуться и перевести дух. Ей даже не дали осмотреться по сторонам, завели в спальню с высокой кроватью с балдахином, правда, сейчас уже весь текстиль был постиран. Уборка всё ещё продолжалась.
— Миледи, давайте быстрее в бадью, — Стефа суетливо забрала из рук Лалисы футляры с драгоценностями. Горничные тут же стали раздевать девушку, да так проворно, что Лили и оглянуться не успела, как её уже подталкивали к бадье, парующей тёплой водой. Вокруг на стульях пестрели расставленные разнообразные баночки с кремами и питательными смесями для волос, в том числе и мягкое душистое жасминовое мыло в глиняном горшочке с притёртой крышечкой.
Герцогиня с удовольствием опустилась в горячую воду, чувствуя, как тело приятно покалывает от разбегающейся по сосудам крови. Она расслабленно выдохнула и в блаженстве прикрыла глаза, ощущая, как сковывающее тело напряжение отступает.
— Как вам новый дом? — немного лениво спросила она у всех сразу и приоткрыла глаза, наслаждаясь тем, как одна из горничных массирует корни волос, втирая в кожу питательную смесь на основе мёда и желтка.
— Сложно назвать домом такое неуютное место, — отозвалась Стефа и взяла руку герцогини, чтобы помассировать тонкие кисти с длинными аккуратными пальчиками.
Лалиса тяжело вздохнула, всё ещё чувствуя вину перед своими людьми. Она не обещала им, что будет легко, но надеялась, что будет не хуже, чем дома. На поверку оказалось хуже, примитивнее, словно прогресс не коснулся Стоунберга. Замок застыл во времени, выставив свои чёрные каменные бока, как ёж иголки, говоря пришлым, что ему и так хорошо, и нечего тревожить, будить старика.
— И тем не менее теперь это наш дом. И только от нас зависит, сможем ли мы сделать его уютным. С завтрашнего дня я начну обход территории. Мне нужна помощь мастера Хосока, — Лиса повернулась к одной из горничных, супруге бывшего наёмника. — Карамелька прекрасно справится без него, — Лалиса по-хулигански подмигнула девушке. — Передайте супругу, что я повышаю его до должности своего секретаря. Пусть возьмёт у мэтра Мин грифельных карандашей и сделает маленькую книжицу с чистыми листами для записей. Жду его к шести вместе с бароном Бейли. Нужно найти себе место под кабинет. Вот этого я не предусмотрела, — последнее Лиса говорила для себя, размышляя над тем, что на завтра круг дел определён, и главное, чтобы всё сработало, как нужно.
— Пора! — возвестила Стефа и раскинула руки в сторону, держа в них большой мягкий кусок ткани, чтобы промокнуть тело герцогини. Второй кусок ткани закрутили на волосах, чтобы он впитал лишнюю влагу. Слаженные действия девушек давали Лисе возможность не отвлекаться на собственные сборы, а думать о важных делах.
Она и сама не заметила, как оказалась облачена в новое платье для выхода в свет. Трапециевидное декольте было неглубоким, но соблазнительно приоткрывало верхние полушария груди. Тёмно-синяя ткань на лифе и на верхней полуюбке, расходящейся клином спереди и открывающей вид на нижнюю юбку, была расшита золотыми витыми шнурами. Перед самым отъездом, по настоянию Дженни, Лиса успела пополнить гардероб новыми моделями, но толком их и не рассмотрела в той суматохе, что присутствовала в последние дни перед дорогой. Сейчас девушка с удовольствием смотрела на собственное отражение. Стефа уложила её густые длинные волосы в высокую причёску из кос и прикрыла золотой сеткой с короткой вуалью, свободно свисающей за спину.
Красные рубины, подаренные супругом, отлично вписались в образ, и Лиса с удовольствием надела весь комплект, особо тщательно проверяя, чтобы печатка с гербом Чонов была развернута наружу. Кольцо было немного великовато, и Лиса для себя отметила, что следует обратиться к мэтру Мин, чтобы он исправил этот дефект. У алхимика в наличии наверняка были и ювелирные инструменты.
Часы на тяжёлой мраморной каминной полке натужно проскрипели плохо смазанным механизмом и пробили один удар.
— Половина шестого! — оповестила Стефа. Горничные споро убрали всё, чем пользовались во время купания, и сейчас четверо слуг выносили остывшую воду из спальни герцогини. Сама она в это время сидела на высоком стульчике у зеркала. С купальней нужно было что-то делать. Чувствовать вонь немытых тел слуг было невмоготу.
Лиса проводила слуг взглядом до двери и улыбнулась, встречаясь взглядом с серыми глазами супруга. Герцог Чон в гражданском выглядел великолепно.
Девушка нетерпеливо вспорхнула со своего насеста и приблизилась к супругу, не дожидаясь, пока он сам подойдёт ближе. Чонгук пропустил в дверях слуг с тяжёлой ношей и стремительно шагнул навстречу Лалисе.
— Готовы, миледи?
— Да, милорд.
Лиса протянула руку герцогу и почувствовала крепкое пожатие. Чонгук потянул супругу на себя, но остановился, окидывая взглядом притихших служанок, выстроившихся в ряд и уважительно опустивших глаза к полу.
— Вы великолепно выглядите, миледи, — не покривив душой, он с удовольствием рассматривал Рыжее Чудо. Коротенькие прядки волос трогательно завивались на висках девушки. Розовые губы влажно поблескивали, привлекая к себе внимание. А зелёные глаза сияли яркими огнями на нежном личике.
Чонгук внимательно всмотрелся в супругу, отмечая, что она рада его видеть. Если быть честным с самим с собой, то он опасался, что Лили после новости о беременности Винтер отдалится от него. Он не хотел, чтобы так произошло. Рядом с Лалисой герцог чувствовал себя более цельным, рассудительным. Рядом с Винтер всё было похоже на прекрасный затяжной сон, из которого с каждым разом было всё сложнее выныривать. Баронесса дарила чувство абсолютного счастья, эйфории и лёгкости. А рядом с Лалисой всё было жизненно и основательно правильно.
Герцог обхватил супругу за талию и всё-таки поцеловал: легко и быстро, больше обозначив поцелуй, чем вкладывая в него чувственный подтекст.
— Нам пора.
***
Супруги спустились в большой зал, в котором сегодня днём герцогине Чон приносили вассальную клятву её подданные.
Теперь столы были выставлены большой буквой «т». У короткой части стояли два высоких кресла с резным изголовьем с изображением герба Чонов. Искусные резчики по дереву сумели в мельчайших деталях запечатлеть герб.
Лалиса не питала иллюзий насчёт того, что она сразу же вольётся в общество Стоунберга, и её примут с распростёртыми дружескими объятиями. Хорошо бы было, если бы не вредили за спиной и исподтишка.
В отличие от королевского официального ужина, никто не представлял во всеуслышание о прибытии супружеской четы. Но в зале почтительно стихли разговоры присутствующих, ожидающих разрешения милорда сесть за стол и приступить к трапезе.
— Лорды, прошу к столу, — оповестил герцог Чон, как только усадил свою спутницу слева от своего стула. — Лорд Ким, прошу, — Чонгук махнул рукой капитану справа от себя, тем самым особо подчёркивая статус мужчины.
Лиса с любопытством смотрела на капитана. В гражданской одежде высокородного лорда, побритый после долгой дороги, он выглядел исключительно привлекательно и моложе лет на пять. Глядя на него, герцогиня мысленно улыбнулась, вспоминая двух маленьких вертихвосток, с которыми познакомилась в замке Морвилей. Хм, а сколько детей в Стоунберге? Вот ещё один вопрос для лорда Бейли.
Герцогиня нашла взглядом барона. Он сидел неподалёку, с правого края стола, близко от герцога. И тут же девушка наткнулась на пристальный взгляд юной Винтер. Блондинка не отводила глаз, смотрела прямо, с вызовом. Лалиса глаза тоже не прятала, кривила губы в насмешливой улыбке. Соперница? Возможно. Но, как сказала Дженни, кроме отношений с супругом, на ней теперь ответственность и за людей, и за землю. Процветание и благополучие герцогства будет зависеть от истинной Хозяйки.
Всего за столом оказалось человек тридцать. Все уже были визуально знакомы Лалисе. Рыцари Ордена Трилистника с супругами, барон с Винтер и четверо лордов из соседних феодов, территориально входящих в герцогство.
— Я требую тишины, — достаточно громко заявил герцог Чон, не вставая со своего места. Стоило всем притихнуть, как он заговорил: — Сегодня я привёл в свой дом супругу. Вы уже принесли клятвы герцогине Чон и знаете, что я наделяю её своею властью. Ко всему прочему хочу сразу же передать ей ключи от своей сокровищницы. Миледи, — Чонгук развернулся к супруге и, подхватив тонкую кисть, поцеловал её, прежде чем вручить массивный ключ с завитушками на головке, — с вручением мною вам этого символа вы становитесь Хозяйкой Стоунберга. Душой крепости рода Чонов, как было издавна. Я — стены на пути тварей и Потумирья, вы — мой тыл и опора, якорь для разума, который удержит от безумия Красного Стража.
Лиса с трудом сглотнула, всматриваясь в стальные глаза супруга. Ей показалось, что на последних ритуальных словах в глубине его зрачков полыхнуло красное пламя, горячее и обжигающее настолько, что она почувствовала его фантомное прикосновение к своему сердцу. В груди звякнуло натянутой струной. И стало легче и свободнее, словно печать сорвали с запечатанного схрона, и благодатный огонь беспрепятственно устремился внутрь. Наваждение длилось мгновение, но ощущение тёплого, уютного пламени в груди осталось с Лалисой и после.
Чонгук произносил слова, заученные ещё во времена, когда были живы родители, и чувствовал себя странно. Ему словно места внутри себя не хватало, и это чувство усиливалось с каждым произнесённым словом. Распирало изнутри большим огненным магическим шаром, и только то, что он держал за руку Лалису, позволило произнести полную формулировку, не сбиться постыдно, как нерадивому ученику. С последним словом его огонь признал супругу, схлынул, превращаясь в спокойный источник, растёкся по венам-рекам и притих, оставляя после себя чувство удовлетворения и уверенности в том, что всё сделано, как надо.
Лалиса перевела дух и скользнула взглядом по притихшим за столом гостям. Выражения лиц у всех были разными, но больше всего её поразила леди Бейли. Голубые глаза блондинки потемнели до черноты, а лицо перекосило от плохо сдерживаемого гнева. Юная Винтер сейчас выглядела старше своих лет. Черты лица заострились, у рта залегли глубокие морщины, и губы растянулись в жутком оскале, вызывая у Лили безотчётный страх. Герцогиня сморгнула, чтобы лучше рассмотреть преображение любовницы, попутно вспоминая слова Хисына о том, что баронесса бывает жутко страшной, когда сердится, но когда снова посмотрела на блондинку, то увидела лишь взгляд голубых глаз, направленный на герцога и затянутый пеленой хрустальных слёз, да трепетно закушенную нижнюю губу.
Герцогиня выдохнула, с некоторым испугом вспоминая видение. Передёрнула плечами и погрузилась в привычную суету светского ужина. Она ещё несколько раз косилась на Винтер, но более ничего необычного не замечала.