19
Стоило им выйти в дверь, как за спиной замаячила фигура капитана Ким. Мужчина тоже был переодет в светское, но на поясе висел меч — неизменный спутник телохранителя.
Перед парой выскочил мальчишка-служка лет двенадцати и, низко поклонившись, предложил сопроводить гостей в обеденный зал.
Их уже ждали. Людей в зале собралось много — человек двадцать. Все стояли вокруг обильно накрытого стола и ждали важных гостей, переговариваясь между собой. Здесь были те, кто встречал их во дворе замка, двое воинов из числа сопровождавших Чонов и новые лица.
Лалиса сразу заметила возле лорда Морвиля юношу, похожего на него, как две капли воды. Такой же шатен с широкими скулами и упрямой челюстью, шоколадными глазами и открытой улыбкой. Молодой парень лет семнадцати держался с достоинством, стоя по правую руку от отца. Дочерей лорда в зале не было. Лалиса вообще оказалась единственной женщиной за столом.
Лорд Морвиль по традиции уступил сюзерену своё место во главе стола.
Герцог же прежде помог сесть за стол супруге слева от него, а потом устроился сам. И только после этого присутствующие стали рассаживаться за столом.
Лалиса с любопытством рассматривала вайтэрдцев. В основном, все они были темноволосыми, крупными, с грубыми чертами лица. Как вассалы герцога Чона, все носили на одежде элементы с цветами его герба — красным, белым, чёрным.
Мужские голоса басовито переливались под сводами каменного зала, украшенного охотничьими трофеями, оружием и стягами — лордским, герцога Чона и короля Кима, тем самым выказывая уважение всем ветвям власти и своему роду. Собственный герб Морвиля был очень занимателен. Лалиса с интересом стала присматриваться к деталям: три колоса на фоне двух перекрещенных мечей, над которыми, расправив крылья, парил грифон.
При виде этого мифического существа Лалиса крупно вздрогнула, вспоминая легенду Ареи, и задумчиво посмотрела на лорда Морвиля. Четыре рода, ведущих историю от древних существ, сошлись во времени, связанные братскими, супружескими и вассальскими отношениями.
Тем временем Чонгук высоко поднял бокал. За столом в тот же миг воцарила тишина. Мужчины выравняли спины, словно на плацу перед командиром, и замерли в ожидании речи сюзерена.
— Лорд Морвиль, лорды, — герцог коротко склонил голову и продолжил: — Я рад, что первым на пути в Стоунберг домом, который оказал гостеприимство, стал замок рода Морвилей. Вы первыми можете разделить со мной радость победы, в этот раз бескровной, и радость от обретения супруги, старшей дочери короля Аугусто Наурийского. Миледи, которая принесёт моему роду продолжение, — на этих словах Чонгук обернулся к Лалисе и накрыл рукой её кисть, лежащую на столе. Крепко пожал и не отпустил до конца тоста. — Надеюсь, что Единый нас благословит и в этом, как он уже благословил короля Кима! Поднимем бокалы за нашего короля и будущую королеву Вайтэрда, которая сейчас несёт в себе дитя!
Присутствующие загомонили разом, поздравляя друг друга так, словно это их семьи осчастливил Единый.
От Лалисы не требовалось никаких речей. Достаточно было её присутствия. Мужчины глазели на герцогиню бесцеремонно. Рассматривать представительницу другого королевства было интересно всем. Чем она так отличается от собственных женщин, что и король и герцог — первые люди королевства — решили взять себе в жены чужачек?
— Желаю королю Киму долголетия! — откликнулся лорд Морвиль, опрокидывая бокал с вином. — И всему его роду процветания!
Лиса тоже пригубила кубок, отмечая насыщенный вкус вишнёво-медовой настойки. По крепости она была слабой, но по сладости — во рту всё слипалось. Герцогиня покосилась на пьющих мужчин и уверилась, что ей налили не то же самое. Выпив, мужчины тут же тянулись закусить.
Лалиса оббежала взглядом накрытый стол, со вздохом отмечая, что опять всё было завалено мясными блюдами и в основном жареными. Ей жутко наскучила однообразная мясная пища в дороге. От такого питания уже тянуло неприятной тяжестью в желудке. Хотелось чего-нибудь жидкого, лёгкого, растительного. Да она была бы рада даже отварной морковке, которую жуть как не любила в Ордене.
Тосты лились один за другим. Позже пили и за их пару, желая скорее укрепить семью рождением ребёнка. Потом за воинов, павших в боях, за живых и вернувшихся. За урожай, который скоро станут собирать. И за зиму не лютую. И чтобы твари из Потумирья все издохли. Рассказывали, что в лесу охотники следы видели странные.
Разговор за столом вёлся оживленный. Чонгук с удовольствием обсуждал и армейские дела, и хозяйственные вопросы. Лалиса прислушивалась, мотая на ус, кто из присутствующих чем занимается. Кроме лорда Морвиля за столом оказались лорды и из других ближайших феодов. Такие же земледельцы и скотоводы. Обсуждали сроки сбора урожая, да у кого насколько выросло поголовье скота, а у кого наоборот падёж прошёл. И какой-то странный. Пол отары овец на выгоне оказались обескровлены, а пастухи и не заметили, кто виновен в этом.
Последнее очень заинтересовало герцога и он перемолвился с капитаном парой фраз, чтобы тот подробнее опросил лорда Дерби — пожилого мужчину с белым шрамом на виске, захватывающим уголок глаза, отчего тот был немного прикрыт. Лиса и сама задумалась о причинах возможной гибели скота. Вот бы осмотреть павшую овцу! Так кто ж позволит. Может, потом расспросить капитана?
Когда Чонгук встал и прошёл в другой конец стола, чтобы что-то обсудить с лордами, которые уже принесли карту герцогства, Лалиса только проводила его заинтересованным взглядом. Ей бы тоже хотелось увидеть масштабы владения. Сейчас она смутно представляла размеры и расположение феодов по отношению к замку Стоунберг. Но вмешиваться в мужской разговор не стоило. Будет время, сама попросит герцога показать не только карту, но и провезти по землям, знакомя с соседями.
Смотреть за порядком на вассальных землях — обязанность сюзерена.
— Лорд Морвиль, — обратилась Лалиса к хозяину, который остался подле герцогини, составляя ей компанию. — я слышала, что у вас есть дочери. Вы не пригласили их за стол. Это какое-то предубеждение против присутствия женщин за столом? В Срединных землях подобного не было. Если приглашались гости, то все домочадцы присутствовали во время встречи.
— Это не предубеждение, миледи, — мягко улыбнулся мужчина. — К сожалению, моя супруга, леди Диана, скончалась в родах. А без взрослой женщины двум девочкам делать в обществе мужчин нечего. К тому же, им только по семь лет. И в это время они крепко спят в своих кроватках.
— О! — Лиса немного смутилась. — Простите, а давно ваша супруга покинула этот мир?
— Так семь лет назад и покинула, когда дочек родила.
Лалиса застыла на месте, чувствуя, как холод стекает по позвоночнику вниз. Ситуация аналогичная её. От понимания этого девушку подбросило на месте, и она резко склонилась к лорду, невежливо и грубо вторгаясь в личное пространство мужчины, удивившемуся такому поведению герцогини.
— Вы обвиняете их в смерти леди Дианы?
— С чего бы? Они наше продолжение. Напоминание о том времени, когда мы были счастливы вместе. Мои малышки — это часть моей супруги.
Лалиса отпрянула, с облегчением выдыхая. Непонятно почему, но этот короткий диалог оказался очень изматывающим. Она вдруг ощутила, как непомерно устала.
Девушка поднялась со своего места, привлекая тем самым к себе внимание. Чонгук озадаченно посмотрел на неё и подошёл узнать о причинах.
— Милорд, вы позволите мне уже удалиться?
Герцога удивила мертвенная бледность лица супруги и лихорадочно блестящие зелёные глаза. Не заболела ли?
Он склонился и коротко поцеловал её в лоб. Жара не было.
— Идите, миледи. Вы утомились с дороги.
Чонгук сделал жест капитану, и тот встал позади Лалисы. Девушка без претензий принимала присутствие капитана. Этот воин располагал к себе. В каждом их столкновении он показывал себя с лучшей стороны.
Они вдвоём вышли из зала, и девушка растерялась, в какой из коридоров сворачивать. Пока их с герцогом вёл в обеденный зал мальчик, она шла, не запоминая пути. А сейчас, идя впереди капитана, Лиса должна была сама решить, куда сворачивать. Герцогиня замедлила шаг, оглядываясь на воина. И уловила блуждающую улыбку на его губах, когда он рассматривал портреты на стенах. Лалиса и сама уделила им внимание. Факелов было достаточно, чтобы рассмотреть лица на портретах.
— Пращуры лорда Морвиля? — спросила Лалиса, не предполагая, что ей начнут отвечать.
— Да. Вот этот грозный лорд с булавой на цепи — основатель замка. В жены ему досталась милейшая женщина, которая могла одним движением ресниц усмирить крутой нрав деда.
Лалиса зацепилась за последнее слово и с удивлением посмотрела на капитана. Внешне он не был похож на шатенов, изображённых на портретах.
— Деда? Это ваш родственник?
Мужчина стушевался и отвёл глаза.
— Я незаконнорожденный сын. Поэтому у меня фамилия матери. Отец не стал признавать меня официально, хотя я рос в этом замке наравне с Карлом, нынешним лордом Морвилем. Он младше меня на пять лет. Когда пришло время, я вступил в Орден Трилистника как представитель феода Морвилей.
— Вы похожи на мать, — сделала предположение Лалиса.
— Пожалуй. Она была белой ведьмой. Погибла, когда мне исполнилось два года, — не таясь, ответил капитан.
Герцогиня кивнула, принимая ответ. В отличие от чёрных или таких, как Дженни, белые ведьмы могли иметь одного ребёнка от того, в кого влюблялись всем сердцем, и при условии взаимных чувств. Такие дети рождались магически одарёнными в большей степени, чем обычные жители Ареи. Отсюда у капитана и умение магически владеть стихией воздуха.
— Миледи, нам туда, — капитан улыбнулся лукаво и, понизив голос, продолжил: — И, кажется, за нами появилась слежка.
Лалиса быстро оглянулась и успела заметить, как за углом скрылись две одинаковые каштановые макушки. Она расплылась в улыбке и, подхватив подол юбки, побежала туда, надеясь застукать на месте нарушительниц режима.
Герцогиня нагнала их быстро. Маленькие леди и не собирались убегать. Они стояли, прижавшись друг к дружке, и во все глаза рассматривали Лалису.
— Доброй ночи, леди, — герцогиня чинно поклонилась малышкам. Те были в одинаковых, укороченных до щиколоток домашних платьях и с десятком косичек, заплетённых на ночь. Вид они имели хулиганистый.
— Единый с нами, — дружно ответили близняшки и присели в заученном приветствии.
— А правда, что вы миледи Чон?
— Супруга милорда Чонгука Чона Беспощадного?
Одна сестра начинала спрашивать, а вторая подхватывала вопрос.
— А правда, что вы принцесса?
— И что будете хозяйкой в замке Стоунберг?
— Стойте-стойте! — взмолилась Лиса и, смеясь, подняла руки вверх. — Я не успею за вашими вопросами дать ответ. Мы ещё не представлены, милые леди. С этого стоит начинать беседу.
— Леди Жизель Морвиль.
— Леди Нинель Морвиль.
Обе близняшки одинаково шаркнули ножками и присели в реверансе.
— Леди Лалиса Чон. Вот теперь я готова отвечать. На все заданные мне вопросы отвечу односложно — да. Я супруга и будущая хозяйка замка Стоунберг.
— Он же огромный! — восхищённо воскликнула малышка Жизель.
— А ваш супруг такой красивый! — Нинель сложила ручки перед собой ладошкой к ладошке и мечтательно подвела глазки под лоб.
— Хм, юные леди, — из тени шагнул капитан Ким. — Обсуждать чужого супруга непристойно.
— Дядя Тэхён! — два маленьких вихря пронеслись возле Лалисы и повисли с двух сторон на мужчине. Вид при этом он имел довольный, хоть и старался грозно свести брови.
Герцогиня с удовольствием смотрела на воссоединение семейства. Настроение взлетело. Её деятельная натура встрепенулась, окончательно позабыв о хандре и горьких думах. Два маленьких словоохотливых ураганчика напоминали ей вертунов, оставленных со Стефой. Герцог категорически запретил брать с собой корзинку со Снежкой и Ленивцем, так Лили стала обращаться к своему зверьку. Был он на порядок спокойнее самочки и в основном спал, с удовольствием забираясь в корзинку с травами и настойками, которую Лалиса носила с собой, когда лагерь останавливался на постой. Герцогиня успела познакомиться и с целителем герцога, и они уже не сошлись во мнениях по некоторым вопросам лечения простых воинов. Поругаться с ней целитель не мог, соблюдая субординацию, но за порог вежливо выставил, брызгая слюной.
Дети наперебой расспросили капитана о здоровье, о дороге, заручились встречей на завтра и только после этого согласились идти спать. Ну, точнее, капитан сказал, что миледи пора спать, поскольку в дороге она очень устала. Лиса серьёзно поддержала эту версию, даже сделала вид, что зевает в кулачок. И близняшки отступили и козочками ускакали в противоположный тому, где были покои гостей, конец коридора.
Лалиса не стала задерживать капитана и юркнула в свою комнату, пожелав воину доброй ночи.
Дверь за спиной герцогини закрылась, оставляя её в приятной тишине. Лёгкие, добрые, человеческие отношения внутри семьи Морвилей очень радовали девушку.
Лалиса, стоя у столика, сняла украшения и распустила волосы, давая коже головы отдых от сложных причёсок.
От переизбытка чувств она даже покружилась по комнате, раскинув руки в стороны и смеясь. Даже Тэхён Ким, несмотря на своё происхождение, ощущался на своём месте в замке Морвилей. Прямым свидетельством тому было поведение близняшек, которые с обожанием трясли дядю за руки, пока он удовлетворял их острое любопытство.
Лалиса, радуясь, не услышала, что в комнате она уже не одна. Чонгук остановился в тени у дверей и с интересом смотрел на веселящуюся супругу, которая кружилась в танце с невидимым партнёром и напевала под нос мелодию.
Он не сдержался, скользнул к жене, подхватил за талию, взял руку в крепкий захват и продолжил с ней танец, подхватывая мотив.
Лалиса сначала растерялась, увидев перед собой супруга, но не оттолкнула и доверилась партнёру. Танцевать с Чонгуком было легко. Он вёл умело и уверенно. Напетая мелодия словно звучала вокруг многоголосым оркестром, когда мужчина кружил свою партнёршу вокруг себя. Она следовала за его рукой, как его продолжение. Гибкая, лёгкая, стройная и безумно притягательная. Золотое покрывало волос кружилось вокруг них огненными всполохами. Чонгук подхватил супругу на руки и отнёс на постель.
От быстрого танца грудь девушки часто вздымалась. Лицо раскраснелось. Из приоткрытых губ срывалось влажное сладковатое дыхание, которое хотелось испить. И мужчина припал к девичьим устам, целуя нежно и смакуя вишнёво-медовый вкус. Лалиса ответила на поцелуй далеко не сразу. Сначала смотрела на Чонгука широко раскрытыми глазами, пытливо вглядываясь в серые глаза напротив. Потом словно сдалась. Ресницы дрогнули, и она спрятала от супруга свои необыкновенные глаза.
Чонгук распалялся всё больше. Задрал подол платья и камизы до талии, наткнулся на тонкую преграду нижнего белья — новомодной вещицы в гардеробе супруги. Раньше такого он не видел. Сейчас наличие белья ему мешало. А что мешает, то летит прочь! Тонкая ткань затрещала под напором сильных рук. Лалиса успела перехватить герцога.
— Постой! — она спрыгнула на пол и сама стала снимать с себя одежду, стоя к супругу спиной.
Герцог откинулся на кровати на локти и с мужским интересом следил за этим действием. В штанах и так всё было полно, а от вида обнажённой фигуры супруги возбуждение захлёстывало.
Мужчина быстро обнажился сам. Несдержанно подхватил Лалису на руки и устроил её на середине постели. Шёлковые золотые волосы девушки рассыпались вокруг тонкой фигуры. Одна из прядей упала точно в ложбинку между грудей. Чонгук, коротко выдохнув, набросился с жадностью на распростёртую перед ним супругу. Долго целовал, ласкал и нежил свою строптивую, язвительную, такую уверенную в себе, порой ранимую и сейчас безумно желанную супругу, заставляя её отвечать ему с таким же желанием, пусть пока неумело. Почему-то казалось важным и обязательным чувствовать её ответ до того, как он овладеет ею. Она должна хотеть его, своего супруга, не меньше, чем он её.
Входил он осторожно, помня, что весь её опыт — это их первая брачная ночь под присмотром Единого. Скользнул, заполняя её полностью, и с удовольствием выдохнул, чувствуя, как внутри всё больше сжимается тугими кольцами возбуждение. По позвоночнику Чонгука проносились разряды, подстёгивающие двигаться быстрее и быстрее в отзывчивом теле его женщины. Длинные ноги супруги обвили его бёдра, тонкие руки прижали крепче за плечи к разгорячённому мягкому телу Лалисы. Так правильно. Всё на своём месте.
Желание обладать Лалисой всё больше ширилось, вскипало в крови Чонгука, и он двигался, стараясь догнать ускользающий момент.
Мужчина заглянул в сияющие глаза супруги и потерялся в чувствах. Восхищение охватило всё его существо. Золотые волосы Лалисы светились мягким золотистым магическим светом, освещая лицо юной женщины, когда супруга выгнулась спиной под ним, жадно приникая к нему всем телом, и сама страстно поцеловала Чонгука.
Герцог не сдержался, двинулся резко, напористо, раз, другой. Выплеснулся, получая освобождение и ощущение призрачных крыльев за спиной, рванувшихся на свободу так, что по его телу прошла новая волна экстаза.
Он придавил собой супругу, тут же перекатился на бок, утягивая Лалису поближе к себе и целуя во взмокший висок. Рукой он всё ещё безотчётно поглаживал спину жены, раз за разом очерчивая контур округлых ягодиц. Тела обоих мелко подрагивали от перенесённого удовольствия.
Отдышавшись, герцог натянул на них одеяло, сбитое в ноги, и снова обнял разгорячённое тело герцогини.
Они оба молчали. Слова казались лишними паразитами, способными испортить прекрасный момент. Засыпая, он подумал, что заниматься любовью с супругой ему приятно не только ради будущего наследника рода Чонов. Лалиса в постели отдавалась открыто, доверяла ему, как более опытному, и следовала за его руками, как часть от целого. Приятное дополнение к договорному браку. Неправда ли?