21
Карамелька послушно бежала в неспешном темпе, придерживаемая рукой своей хозяйки. Лалиса жмурилась от яркого солнца, которое вдруг решило напоследок побаловать своим теплом путников, находящихся в пути уже месяц.
Наступил ласковый верень . Здесь, на севере, он был более заметен, чем у Лалисы на родине. Кроны деревьев сменили окрас с зелёного на все оттенки жёлтого и золотого с яркими языками красного. Армия неустанно двигалась вперёд, подгоняемая общим желанием — как можно скорее оказаться дома. Чем ближе они продвигались к Стоунбергу, тем сильнее менялся лес. Всё больше встречалось душистых хвойных пород, зелёнеющих круглый год. Хотя днём по-летнему ещё грело солнце, ночи стали по-настоящему холодными. Лалиса всё чаще заглядывала в сундук с тёплыми вещами — то шаль набросит, то плащ с капюшоном. Небо — прозрачное, глубокого синего цвета, стало частенько хмуриться и выливать на головы путников дожди, пока короткие и тёплые.
Девушка внимательно рассматривала поля крестьян, оценивая урожай и расторопность местных земледельцев. Эти земли вблизи замка Стоунберга обрабатывались для нужд его жителей.
Самих крестьян не слишком было заметно. При приближении войска мужики запирали в домах жён и детей. Выходили к краю селения, сбившись в неразумную кучу. Блеяли что-то приветственное герцогу, выпуская вперёд одного из своих, самого смелого, и он отдувался за всех. А после тянули к остаткам обоза провизию: кто во что горазд. И во всех селениях неизменной оставалась просьба:
— Милорд, просим миром — не серчать на нас и не поднимать налог выше десятины.
Герцог разговаривал с парламентёром, брал прошение, составленное стряпчим, хмурил чёрные брови, просматривая запись. Лалиса всегда стояла рядом во время таких встреч. Дозволения она не спрашивала, приходила и всё. Иной мужик косился на неё недобро, иной смущался, отводя взгляд, а кто из смелых — то рассматривал из-под косматых бровей, седых или чернявых.
— Что они в один голос кричат о налоге, милорд Чон? — полюбопытствовала Лиса у супруга, когда очередной крестьянин заговорил о жиденьком урожае и налогах.
— Натура такая. Размер налога на наших землях не поднимался со времён моего прадеда. А тогда, если заглянуть в книгу Памяти, совсем неурожай был.
Лалиса смотрела по сторонам, запоминала, как кого зовут. А чтобы точно не ошибиться, писала на листе бумаги. Девушка попросила мастера Колби сшить стопку несколько белых листов посредине, получив такую себе книжечку с пустыми страницами, которые быстро заполнялись вопросами, пометками и замечаниями с помощью пишущей палочки, придуманной дворцовым алхимиком. Приспособление не требовало наличия чернил. Мастер Колби сверху ещё сделал обложку из куска грубоватой кожи, чтобы листочки внутри не сильно трепались.
Со слов малолетнего Хисына Лиса знала, что в пути к замку осталось провести один день.
В голубой дымке на горизонте уже видны были пики гор, и что-то темнело зловещим пятном на склоне. Герцогиня старалась не смотреть лишний раз в ту сторону, но разве удержишься!
Её сердце каждый раз болезненно замирало, пропуская удар, когда она смотрела на горы. Даже бесконечные дела, которые она находила сама для себя, не отвлекали полностью от мыслей-предателей. Ей думалось об Чонгуке. И не мудрено! Супруг всё время находился неподалёку. И хоть они днём практически не общались, зато ночью...
— Миледи, вам плохо? — раздалось сбоку обеспокоенное восклицание, произнесённое голосом юного оруженосца. — Вы покраснели. Смотрите, чтобы удара не приключилось. Вот так старая кухарка Марта... натужилась, поднимая корзину с капустными кочанами, покраснела и помёрла. Воды?
Мальчик заботливо протянул походную флягу со своего пояса.
— Балбес! — прозвучал грозный окрик, и Лиса встретилась глазами с виновником своих неловких мыслей. — Кто же миледи даёт флягу, обмусоленную своим ртом?
— Нестрашно, — Лиса улыбнулась, видя, что герцог протягивает ей свою серебряную флягу. В такой ёмкости вода дольше хранилась, не портясь, и по вкусу была хороша. Девушка приняла ёмкость из рук супруга и жадно отпила, чувствуя, что действительно жажда её одолела. Капля воды скатилась по подбородку, стекая на длинную шею и дальше, за корсаж платья.
Чонгук голодно проследил взглядом за движением бесстыжей струйки и притянул супругу к себе за талию, второй рукой умело удерживая рядом двух скакунов. Не испытывая неловкости или стеснения, прилюдно поцеловал розовые губы Лисы, с сожалением отпуская через время потерявшуюся от его напора супругу.
Последнюю неделю после визита в замок лорда Морвиля он каждую ночь брал супругу, убеждая себя, что это всё ради дела, ради наследника его рода. Увязал в желании видеть под собой Рыжее Чудо. Его супруга оказалась на диво искренней в постели, что компенсировало её неумение или отсутствие каких-то изысканных ласк, на которые Винтер была мастерицей.
В шаговой доступности к собственному дому герцог впервые серьёзно задумался над сложившейся ситуацией в целом. Избавляться от супруги после рождения ребёнка он не помышлял. А вот что делать с Винтер... Кто станет достойным супругом для этого милейшего создания? Кто также сумеет оберегать и дарить ей ласку и тепло, в котором так нуждалось её несчастное сердечко? И стоит ли выбирать супруга из дальнего феода или оставить девушку в замке, выдав замуж за местного рыцаря, чтобы можно было присматривать?
— Милорд, на нас же смотрят! — шикнула на супруга Лалиса. Теперь она испытывала неловкость перед окружавшими их воинами. Хотя никто не смотрел на супругов. Мужчины отворачивались, деловито поправляя сбрую на лошадях. Единственным, кто не оторвал взгляд, был Хисын, за что и получил звонкую затрещину от подъехавшего капитана.
— Дурень, — бросил тот отрывисто. — Никакого почтения к их Светлости. Разинул рот.
Лалиса от всей этой ситуации хмурила тонкие рыжие брови и страстно желала сбежать под прикрытие повозки, где её ждала преданная Стефа. Но она сдержала внутренний порыв. Бегство — это признак слабости. Не по её характеру. Девушка независимо расправила плечи, ещё больше выравнивая спину, и, как ни в чём не бывало, обратилась к супругу:
— Милорд, нас будут встречать? Вы уже послали гонца в замок?
— Сейчас и вышлю, — Чонгук кивнул капитану. Тот склонил голову и, подобрав поводья, резко потянул коня вправо, разворачивая того назад. Минут через десять он вернулся в строй. А колонну обогнал русый мужчина в лёгкой амуниции, пришпоривший своего коня.
Супруги ехали рука об руку. Чонгук спокойно рассказывал, а Лалиса наматывала услышанное на ус, мысленно представляя картинку будущего дома. И чем больше она узнавала — то от Хисына, то от воинов, с которыми познакомилась дорогой, то от самого герцога, — тем меньше у неё оставалось иллюзий насчёт Стоунберга. Но вдруг это впечатление обманчивое, навеянное прочими страхами?
Не увидишь — не узнаешь, пришла она к такому выводу. И обнаружила, что в последнее время всё чаще ловит себя на мысли, что совсем не против побыстрее оказаться в замке. Только бы супруг не менял к ней своего отношения. Сейчас её всё устраивало. Его внимание, мужской интерес, занимательные разговоры по вечерам за ужином.
Чонгук оказался занятным человеком. Воспитан герцог был в лучших традициях своего времени. Мужчине дали всестороннее образование. И жизнь добавила знаний и умений согласно воинскому делу и магическим способностям. Он побывал во многих землях, участвуя в завоевательных компаниях. И всегда сперва изучал традиции местных народов, чтобы лучше понимать своего противника.
Лалиса в процессе беседы решила поднять ещё одну тему, которая требовала вмешательства герцога. У неё не было таких полномочий, чтобы решить проблему самостоятельно.
— Милорд, воинам с дороги хорошо бы сразу вымыться и поесть.
— Что касается поесть, тут вы правы. Вымыться — для этого у нас есть ручей, как раз недалеко от замка. Перед тем как въедем в замок, солдаты и обмоются.
— В холодной воде? После долгого похода? Они же могут заболеть, — Лалиса нахмурила брови. Обливание холодной водой — это хорошо. Но въевшуюся грязь дорог лучше отмывать горячей водой, хорошо при этом растеревшись мочалкой и сразу же переодевшись в чистое белье, которого у воинов уже не осталось.
Меж тем, пока Лалиса хмурилась, герцог задорно подмигнул улыбающемуся капитану, который ехал справа от герцогини.
— Слышал, Тэхён, герцогиня, видимо, считает нас неженками. Да мы в мороз снегом обтираемся! — похвалился Чонгук. — Не то, что вы, южане, в тёплых купальнях плещетесь.
Лалиса склонила голову набок, размышляя над тем, стоит ли спрашивать супруга, о том, что наличие вшей и скабиеса — это такая национальная особенность северян, или промолчать. И, может, зря она изводит на настои и болтушки от этих бед свой запас трав?
Отрядный целитель не спешил помогать воинам с выведением этой заразы. Он развёл руками и сказал герцогине, что его дело в походе — это в первую очередь лечение ран, полученных солдатами в бою. Остальное может подождать, пока отряд вернётся в замок. А что до того, что зараза распространится на замковых жителей, если её не излечить до того, как воины вернутся домой, так он не будет просить герцога об остановке ради кучки больных.
— Что вы, как можно подумать о бравых воинах в подобном ключе! — у Лалисы в глазах плясали смешинки, хотя она старалась говорить серьёзно. — А ещё этот непередаваемый аромат плохо вымытых тел! Признайтесь, милорд, видимо, это какая-то тактическая уловка — сшибать противника запахом. Нет, что вы, избавляться от него в таком случае большая ошибка. Иначе откуда же противник будет знать, что на него наступают?
— Вот ничего вы не понимаете в воинском деле, — рассмеялся герцог, поняв всю иронию слов супруги. — Поверьте на слово, я использую другие тактические уловки.
— Если без шуток, милорд, то мне нужна ваша помощь. Вы же знаете, что я разбираюсь в травах, — Чонгук согласно кивнул. — Вы, милорд, домой вместе с победой и добычей везёте ещё кое-что опасное.
— Что же? — снисходительно уточнил мужчина, переглядываясь с капитаном.
— Болезни — спутницы любой армии. Часть ваших солдат нуждается во временной изоляции и лечении. Я понимаю, что они спешат оказаться дома, кто-то, возможно, к семье, кто-то встретиться с возлюбленной, — на этих словах мужчины хмыкнули, — кто-то жаждет увидеть своё дитя. Но если это произойдёт, то болезнь, как огонь, перекинется на жителей замка, и тогда потушить её будет сложнее и хлопотнее. Пострадают гражданские.
— Что вы предлагаете? — герцог стал серьёзнее прислушиваться к словам Лалисы. Конечно, он знал, о чём она говорит. Из прошлого похода он сам привёз живность в волосах и избавился только благодаря тому, что наголо побрился. С тех пор он и носил короткую стрижку вопреки современной моде.
— Предлагаю стать лагерем. Провести сортировку больной-здоровый. Кто заражён, того оставить здесь для лечения под наблюдением целителя, — Лалиса на предложении этой кандидатуры чуть поморщилась, но несмотря на гонор, лорд Синистер знал, что нужно делать. — Я оставлю дополнительные инструкции и по прибытию в замок приготовлю новую порцию лекарств. Ещё необходимо раздобыть новые палатки и чистые комплекты одежды, потому что то, в чём были одеты воины, требуется прокипятить. Если будут следовать моим советам, то через четырнадцать дней все будут здоровы.
— Откуда такая уверенность? — спросил герцог.
— Из опыта, милорд. Я уже сталкивалась с такой проблемой.
— Опыта? — теперь мужчины переглядывались в замешательстве. Отчего Лалиса улыбнулась.
— Вы же слышали о Карабосе?
— Кто же не слышал о самом воинственном государстве Ареи, — позволил себе вступить в диалог капитан Ким. — Даже мы столько не воюем.
— Карабосцы — разрушители по своей сути. У них туго с целителями и травниками. Их магия имеет другой вектор направленности. Я жила некоторое время в приграничье Карабоса вместе с леди Дженни. Сёстры моего Ордена очень ценятся там, и за работу им хорошо платят полновесным золотом.
— Вы, принцесса, так нуждались в деньгах, что пошли работать? — брови герцога взлетели под лоб от неприкрытого удивления.
Лалиса снисходительно улыбнулась на подобное предположение.
— Я так нуждалась в практике, милорд.
Она протянула руку к сбитым костяшкам на руке герцога. Целительская магия послушно отозвалась на кончиках пальцев девушки и полилась, затягивая свезённую кожу.
Герцог опустил глаза вниз, чувствуя, как его руку охватывает ласковым теплом и щекочущим чувством. Словно множество маленьких иголочек стали покалывать ранки. Когда Лалиса отняла руку, то Чонгук увидел абсолютно здоровую кожу без малейших шрамов и корочек. Как и не было никогда травмы.
Он поднял кисть вверх, рассматривая сам и демонстрируя Тэхёну.
— Я распоряжусь о необходимости задержаться. Капитан, пусть горнист протрубит сигнал остановки и общего сбора десятников. Целителя ко мне.