11
Лалиса тихо стояла подле своего супруга, спокойно наблюдая за церемонией бракосочетания короля Кима и своей сестры Альгии. Теперь они вместе с герцогом Чоном выступали свидетелями на свадьбе в Храме Единого. Девушка стала так, что крупная фигура мужчины отсекла её от родственников. Благодаря этому она и лишний раз не сравнивала себя с Альгией, и не видела, насколько счастливым и довольным выглядит отец.
Сегодня в храме Альгии предстояло стать только супругой короля Кима. Короновать же её будут в королевском замке в Вайтэрде. Одновременно с тем ей принесут присягу и вассалы. Такова традиция.
Лалиса рассматривала белоснежное пышное платье сестры с отделкой на корсете из тончайшего золотого кружева, сплетённого мастерицами-коклюшницами по специальному заказу, отмечая филигранность плетения. Зацепилась взглядом за расшитый крупным жемчугом подол и длинный шлейф, который старательно расправила специально выделенная для этого придворная дама после того, как пара остановилась перед алтарным камнем. Её собственное скромное свадебное платье разительно отличалось от платья Альгии, но девушке оно было больше по душе, чем неудобное платье сестры.
Светлые волосы Альгии шёлковым водопадом струились сзади до ягодиц. Молоденькая чаровница была сказочно прекрасна своей юностью и образом — этого не отнять.
Старшая сестра смотрела на младшую, но при этом мыслями была не здесь. Она возвращалась во вчерашний день. Разговор с Дженни заставил её задуматься над необходимостью выстраивать новые барьеры в собственном сердце. Уж это она научилась делать за свою недолгую жизнь. Лиса скосила глаза на супруга. Тот казался несокрушимой скалой. Большой, сильный, уверенный в себе. На фоне него даже Лалиса чувствовала себя миниатюрной, но не слабой и зависимой. Этих чувств не возникло.
Лиса снова посмотрела на пару возле алтаря. Те как раз проходили испытание с хлебом. Как и у множества прошедших ритуал супружеских пар, у неё с Чонгуком стёрлось из памяти решение этой задачки. И сейчас Лиса смотрела на то, как Намджун и Альгия не могут вместе отломить хлеб, чтобы накормить друг друга. Альгия недовольно морщила нос и шипела сквозь зубы, когда Намджун тянулся их связанными руками к караваю, больно подворачивая руку невесты. Он тут же остановился, рассыпаясь в извинениях. Недовольно встряхнул головой. Было ощущение, что он готов содрать связывающие их пару ленты, так гневно у него раздувались ноздри. Но испытания были от самого Единого, поэтому не взбрыкнёшь. Наконец-то они накормили друг друга.
Лалиса, глядя на мучения пары, подспудно чувствовала, что у них с герцогом всё было не так. Ей казалось, что ритуал прошёл гораздо легче и быстрее. Она сию минуту придумала пару способов, как бы она поступила на месте Альгии, и была уверена, что позавчера одним из них точно воспользовалась.
Испытание с водой длилось ещё дольше. Жених вылил половину чаши на грудь невесты, и та стояла, чуть не плача, в расстроенных чувствах и оглядываясь на родителей. Лисе даже стало её жаль. Ровно до той поры, пока Альгия не опрокинула чашу на Намджуна, замочив тому брюки на самом видном месте. Лалиса могла голову дать на отсечение, что сестрица сделала это нарочно! Но, как ни странно, Единый засчитал им это испытание, одарив традиционными брачными браслетами. Только почему-то очень тонкими и бледными.
Даже старый храмовник несколько раз брал руки молодых и подносил их к своим глазам, внимательно рассматривая знаки. Потом как-то неуверенно заверял присутствующих, что браслеты нальются цветом, когда король Намджун подтвердит свои намерения на супружеском ложе.
Церемония почти завершилась, осталось поздравить молодых и бросить к их ногам драгоценные камни.
Первыми бросились поздравлять молодожёнов родители Альгии. К этому времени, к сожалению, ни родителей Намджуна, ни родителей Чонгука уже не было в живых.
Чета Чонов пока стояла в стороне. Лалиса тем временем сделала шаг в сторону герцога, придвигаясь ближе и стараясь почувствовать его тепло. В зале гулял холодный сквозняк и пробирался под тонкое платье. Девушка не предусмотрела, что в Храме будет так прохладно, и не набросила на плечи накидку, когда шла на эту церемонию. Волосы были собраны в высокую причёску, а не прикрывали спину, как обычно. Теперь так будет всегда. Распускать волосы она может только перед супругом. Как вчера ночью.
***
Тяжелый день перетёк в насыщенный вечер. Лалиса после обеда не смогла увидеться с герцогом Чоном, чтобы обсудить важные вопросы касательно отъезда. Время близилось к ночи. Она вернулась в свои покои и села за стол написать настоятельнице Ангелике в Орден Прядильщиц письмо, чтобы сообщить о смене своего статуса и адреса. Составляла план дел на завтра, доверяя его бумаге. В мыслях столько всего крутилось, что Лиса боялась что-либо упустить. Она только поставила перо в чернильницу, как дверь в её покои с силой отворилась, впуская стремительно шагающего супруга. Тот остановился рядом со столом, окинул небрежным взглядом покои и вернул тяжёлый взгляд Лалисе.
— Что вы здесь делаете?
— Пишу письмо, — ответила девушка, поднимаясь с места.
— Вы должны ждать меня в наших покоях.
Лиса прикусила губу, чуть не ляпнув: «Зачем?» Вместо этого она спросила другое, отыгрывая до конца роль заботливой супруги, раз уж Единый связал их нити жизни.
— Милорд, прошу прощения, что заставила вас искать меня. Распорядиться об ужине? Или проводить вас сразу в купальни? Студёная вода хорошо остужает горячие головы, а горячая вода расслабляет сведённые судорогой мышцы, особенно, если это от нервов.
И всё это было сказано с таким живым участием на лице, что до герцога не сразу дошёл истинный смысл, вложенный в слова. Он успел согласиться на купальни, когда понял, что жена его так упрекает за резкость и несдержанность в эмоциях. Когда понял, довольно хекнул и улыбнулся Рыжему чуду так хищно, что девушка вздрогнула, но глаз не отвела. Зелёные изумруды блестели в золотой оправе из длинных ресниц. Чонгук вспомнил, как они трепетали, когда он целовал их хозяйку. Как глаза застилало поволокой желания. И он был не против повторить.
Мужчина, считая себя в полном праве, сделал шаг к жене и резко обхватил её за тонкую талию, прижимая крепко и склоняясь к розовым губам для поцелуя. В паху приятно тянуло от предвкушения.
— Ох, милорд, вам не мешало бы вымыть рот с мылом, — услышал он издалека придушенный голос супруги и приоткрыл глаза в паре миллиметров от лица Лалисы, которая зажала себе нос двумя пальчиками и хмуро смотрела на Чонгука. При этом она гибкой лозой выгнулась назад в его руках.
Никогда прежде Чонгук не испытывал ничего подобного. Его словно ледяной водой окатили. Он резко разжал руки и едва сумел удержать не ожидавшую подобного Лису от падения. В груди яростно толкнулось сердце, разгоняя густую кровь. Мысли в голове пролетели неудержимой стихией.
«Подумаешь! Ну выпили вина с братом и тестем. Много... Так ни одна девица никогда носом не крутила. Ещё и сами гроздьями под ноги падали. А это Рыжее чудо нос воротит. Да кому она нужна!»
— А вам научиться вовремя его не открывать, миледи, — рыкнул Чонгук и стремительно вышел из комнаты.
Лиса скептически смотрела вслед герцогу, отмечая, что выдержки у него маловато. И уж совсем чего она не ожидала, так это того, что он вернётся через пару минут и потребует следовать за ним в купальни.
Юная герцогиня Чон быстро шла за супругом, который маршировал коридорами замка, как на плацу, тяжело чеканя шаг. Возле мужских купален он приостановился и в совершенно солдатской манере приказал ей оставаться на месте. Поведение супруга Лалису не пугало, но и нормальным оно не было.
Через пять минут из купальни выбежали пара полураздетых придворных и банщики. Лиса только взглядом проводила улепётывающих мужчин, поддерживающих не застёгнутые до конца штаны.
Дверь резко отворилась, и рука Чонгука резко втянула её вовнутрь. За спиной лязгнула защёлка, оставляя супругов наедине.
Чонгук прошёл вглубь, на ходу скидывая одежду.
— Вы так и будете там стоять? — не оборачиваясь, спросил он супругу. — Или потрёте мне спинку?
Лиса довольно хмыкнула. Это было похоже на какую-то игру. Герцог старался её смутить, но всё промахивался. Девушка сбросила с себя верхнее платье, оставаясь в тонкой нательной рубашке. Разулась, с удовольствием шевеля пальчиками. Особенного стеснения она не чувствовала, ведь не голая же, и уверенно прошла вслед за герцогом, который успел залезть в круглую большую деревянную бадью для купания.
Вода в ней была приятно тёплой и скрывала мужское тело до груди.
Лиса подошла к мужчине со спины и, взяв мягкую мочалку, провела ею по крепким плечам. Мышцы были напряжены, и девушка ладонями с силой прошлась по ним, массируя, как научилась в Ордене, перемещаясь вверх к шее и с двух сторон медленно поднимаясь выше к кромке роста жёстких коротко стриженных волос.
Чонгуку такое действие Лалисы понравилось. Даже очень. От сильных, но нежных рук супруги по затылку побежала горячая волна, а по телу промаршировали мурашки. От острых ощущений он даже плечами передёрнул и вместе с тем вспомнил, что вообще-то он тут главный и привёл сюда Рыжее чудо, чтобы ей это доказать.
Он перехватил руки девушки и легко втянул её к себе в воду, усаживая супругу на себя. Тонкая ткань рубашки моментально намокла, прилипая к нежному белому телу. И Чонгук с удовольствием увидел, что сумел таки смутить Лису. Та обхватила себя руками, прикрывая грудь, облепленную рубашкой. Мужчина не спешил как-то действовать, просто смотрел, но этого было достаточно и Лисе, которая под его взглядом стала пунцовой, и ему самому, чтобы почувствовать прилив крови внизу, до болезненного состояния. Юная супруга тоже это ощутила и неловко завозилась, подскакивая и при этом оскальзываясь и хорошо поддав коленом как раз именно в то место!
Чонгук взвыл раненым лосем, сгибаясь в три погибели, а Лиса уже выскочила из бадьи и, шлепая мокрыми босыми ногами, побежала к месту, где хранились глыбы льда для быстрого охлаждения воды. По пути она успела подхватить кусок мягкой ткани, завернула в неё небольшой булыжник и с причитанием подбежала к вылезшему из воды супругу.
— Я сейчас помогу! Милорд, быстро приложите холод и вам станет легче.
Чонгук уворачивался от цепких рук жены, потрясая своим достоинством, но Лиса была неумолима! Не хуже вертуна изворачивалась под рукой супруга, пока не приложила лёд к ушибу. Только тогда успокоилась. Перевела дух. И вдруг расхохоталась звонко, от души.
Герцог к этому времени тоже отошёл и смог оценить всю комичность ситуации. Он привлёк смеющуюся супругу к себе и поцеловал её в висок, с удовольствием вдыхая разгорячённый баней огненный запах девушки.
— Предлагаю закончить с банными процедурами и идти спать! — улыбаясь, герцог смотрел на раскрасневшуюся Лису, которая сейчас выглядела крайне милой. Рыжие пряди выбились из тугой косы и кольцами прилипли ко лбу и шее. Он потянулся к огненному золоту и вынул заколки-шпильки, удерживающие искусную причёску. Тяжёлая коса упала за спину. Герцог быстро вытерся, впрыгнул в штаны и накинул на плечи Лалисе большую простынь, закручивая её кулем и подхватывая пискнувшую супругу на руки.
— Что вы собрались делать? — удивлённо спросила девушка, когда поняла, что Чонгук несёт её к выходу.
— Собираюсь идти отдыхать.
— В таком виде?
— Не беспокойтесь, вас не видно. И мы быстро, — Чонгук вышел и резко свистнул. Тут же сбоку появился капитан, хорошо знакомый Лалисе. Девушка уткнулась лицом в шею супруга, кляня этого дикаря за то, что он выставил её в таком непотребном виде перед воином, посторонним мужчиной.
— Забери наши вещи, — коротко отдал распоряжение герцог. — И освободи нам проход.
Воин скользнул быстрой тенью в купальни и быстро вышел, идя впереди и подавая жестами сигналы герцогу, чтобы тот без свидетелей дошёл со своей драгоценной ношей на руках в собственные покои. Добрались они без приключений.
В спальне Чонгук вытряхнул Лису из простыни, быстро избавил от мокрой рубашки и дал свою сухую и чистую с приказом надеть. Девушка не сопротивлялась, надела и спряталась под одеяло, натягивая его до носа. Герцог вещами себя не обременял. Разделся донага, потушил свет и лёг рядом с супругой. Оба молчали какое-то время, а потом оба одновременно заговорили, словно столкнулись в узком коридоре. От этого снова замолчали, каждый давая другому право сказать первым.
— Что вы хотели спросить, миледи? — Чонгук решил предоставить девушке возможность высказаться первой.
— Я насчёт сборов в дорогу. К кому мне нужно обращаться насчёт обоза? Моё приданое, вещи, которые я хочу взять, нужно разобраться, как всё это распределить.
— К интенданту. Завтра я вас познакомлю.
— Милорд, со мной поедут мои люди... Слуги и мэтр Юнги — алхимик. Он поможет мне с оборудованием травницкой. Вы не против? — уточнила Лиса с заминкой.
— Нет. Я понимаю, что на новом месте вы бы хотели видеть знакомые лица. Похвально, что вы решили и дальше заниматься тем, чем занимались в Ордене.
— Откуда вы знаете, чем я там занималась? — удивилась Лалиса. Как-то она не поняла, что её супруг догадывается о разноплановых способностях и знаниях супруги.
— Намджун сказал, что у вас дар травника. И вы учились этому в Ордене.
Лиса промолчала, не став сразу вываливать на супруга всё, чему она в действительности там обучалась. Со временем покажет на живых примерах.
— А что вы хотели мне сказать, милорд?
— У меня к вам серьёзный разговор, миледи. Ни для кого не секрет, что дома меня ждёт... женщина, к которой благоволит моё сердце, — подбирать слова Чонгуку оказалось непросто. — Винтер очень хороший человечек, светлый и добрый, ласковый. Так уж получилось, что замуж я не могу её взять. А с вами мы оказались неожиданно связаны благодаря моему брату. Хочу прояснить сейчас. Мне Винтер дорога, даже несмотря на наш с вами брак. И я не потерплю, если вы, пользуясь правом супруги, начнёте притеснять или как-то унижать её. Мне не нужны распри в доме. Научитесь сдерживать свой дурной нрав. У вас будет для этого время, пока мы доберёмся до Стоунберга.
Лалиса лежала на кровати каменным изваянием. Чего она не ожидала, так это того, что герцог на второй день брака начнёт просить за свою любовницу так, как будто бы сразу предполагает, что жена сразу же будет третировать бедную, несчастную, но горячо любимую Винтер. Так, как будто бы Лалиса — страшное Чудовище, которое немедленно начнёт издеваться над прекрасной девой.
Дурной нрав — герцог уже заклеймил её. А что плохого в том, чтобы уметь защищать себя не исподтишка, а прямо, глядя в глаза оппоненту?
Юная герцогиня взмахнула ресницами, смахивая слезу, которая одиноко скатилась из уголка глаза. Права была Дженни. Ничего девушка не понимала в отношениях и чувствах между мужчиной и женщиной.
— Я всё понимаю, милорд, — горло сдавливало от непролитых слёз, а в груди тянуло противной болью очередного разочарования. — Ответьте мне, что вы желаете от нашего брака?
— Мне нужен наследник рода.
— То есть вы продолжите посещать супружескую постель, пока не получите наше общее дитя. При этом будете наведываться к вашей даме сердца. Я — постылая обязанность, она — ваше пылкое желание. Спасибо, что всё мне доступно объяснили, милорд. Я учту ваши пожелания. Какие права будут у меня в вашем замке?
— Те же, что у законной жены. В нашем замке, миледи Лалиса, — спокойно ответил герцог. Но на самом деле внутри у него ничего похожего на спокойствие не наблюдалось. Слова Лалисы — прямые, без прикрас и мишуры, звучали совсем иначе, чем пока он сам их мысленно проговаривал. И были они какими-то по-мужски жёсткими. Он прислушивался к сдержанному дыханию супруги и осознавал, что равнодушный тон — это для него, а внутри у неё буря.