10
Завтрак для Лалисы прошёл на одном дыхании. Всё было нипочём. Она с нетерпением посматривала на Дженни, мечтая быстрее оказаться рядом. В груди распирало от необходимости выговориться. Нет, Лалиса не собиралась жаловаться ни на отца, ни на мачеху, ни на короля Кима. Ей хотелось рассказать о первой совместной ночи с супругом. А ещё спросить совета. Девушка не понимала, как ей вести себя в роли супруги герцога Чона после всего случившегося.
И мечта Лисы сбылась. Когда гости насытились, король Ким позвал герцогов Наурийского и Чона в кабинет для обсуждения неотложных дел. Король Ким так же, как и герцог Чон, через два дня отбывал в Вайтэрд, отводя за собой своё войско. Дело было к осени. Серп — последний месяц жаркой поры. А там не за горой и зима, которая в более северном королевстве наступала быстрее, чем здесь, в Срединных землях, и была суровее. Нужно было много всего успеть, пока землю не скуёт морозом и не выпадет снег.
Дженни подхватила Лалису под руку и вышла из зала одной из первых.
Женщина попросила Лалису подождать её в своих покоях, а сама отправилась к бывшей королеве. Искать сестру долго не пришлось. Та сычом сидела у себя в покоях. Дженни с порога ощутила, насколько Гертруда взбешена и зла, её словно горячей волной окатило этими неприятными эмоциями. Но ведьма лишь зловеще ухмыльнулась и не отступила, стремительно подходя к старшей сестре. Гертруда дёрнулась в сторону. Желание бежать от сильной ведьмы вспыхнуло в мыслях, но прежде чем она успела хоть что-то сделать, та крепко обняла сестру за плечи и, скользнув правой рукой, положила ладонь сзади на шею, жестко сжимая до боли, как шелудивого пса за загривок.
— Я предупреждала тебя, чтобы ты не трогала Лалису?
Дженни от злости шипела змеёй.
Стоило ей появиться на территории замка, как она тут же услышала о нелицеприятном поведении Гертруды по отношению к падчерице. Местные сплетники смаковали то, что бывшую королеву с позором выгнали со свадьбы принцессы Лалисы. И её супругу пришлось покориться воле Беспощадного и не пустить жену на пир!
— За что ты с ней так? За призрак её матери, который всё ещё стоит между твоим супругом и тобой? Так Лалиса не Амелия. Или может, ты завидуешь ей?
Гертруда дёрнулась из крепкого захвата сестры и не преуспела. Прическа Дженни снова превратилась в змей, и они тревожно шелестели, поднимая головы на гибких телах. Самые дерзкие подползли в щеке Гертруды и ощупывали её мерзкими раздвоенными язычками.
Женщина чуть ли не визжала от дикого ужаса и, не выдержав пытки, быстро заговорила:
— За то, что я лишилась трона, и Якоб никогда не станет королём! Твой, между прочим, племянник! А он ближе тебе по крови, чем та девчонка.
— Не будь дурой, — резко осадила её Дженни. — Король Ким никогда бы не оставил трон за Аугусто. И радуйся, что твоя дочь станет супругой короля Намджуна по взаимной симпатии и взойдёт на трон Вайтэрда. А не светит задранным подолом перед войском Завоевателя. Вместо того, чтобы наживать врага в лице герцога Чона, лучше бы занялась сборами дочери. Ты не Лалису позорила в Храме, а герцога Чона.
— Ты всё также груба! — недовольно надула губы старшая сестра.
— Я прилежная ученица, — кокетливо улыбнулась Дженни. — Мой образец для подражания прямо передо мной.
— Почему ты приехала сейчас? — с досадой произнесла Гертруда. — Сидела бы в той глуши, куда тебя занесло.
— И как я могла пропустить всё веселье? Одна моя горячо любимая племянница утрёт нос самому Беспощадному, а вторая выходит замуж за Завоевателя и вынесет ему мозг! Наказания лучше не придумаешь. Это нужно видеть собственными глазами. Так что я собираюсь отправиться в путь вместе с нашими девочками.
— Ты поможешь Альгии на новом месте?
— Нет, моя дорогая, я помогу той, которой действительно нужна поддержка. А моё присутствие подле Альгии только помешает. Ты же не хочешь, чтобы её будущий молодой супруг искал со мной встреч?
— Ведьма! — бросила старшая сестра в сердцах. — Он что, видит тебя прекрасной девой? Без всех этих твоих мерзких личин?
— Да, — Дженни отпустила сестру и отошла, присаживаясь на кресло. Она не планировала надолго здесь задерживаться, но хотелось подрубить крылья заносчивой старшей сестрёнке. А то земли под ногами не чувствует!
— Кобель! — вспылила Гертруда и картинно ухватилась за сердце. — Бедная моя малютка! Значит, он её совсем не любит. Позарился на молодость и красоту моего цветочка!
— С чего ему её любить? Они знакомы всего ничего и перекинулись парой слов. Или я чего-то не знаю?
— Пф, мою детку нужно любить просто так. Только за то, что она прекрасна, как утренняя заря, нежна, как капля росы...
— Труди, оставь этот поэтический бред для менестрелей. Если ты хочешь счастья для Альгии, то объясни ей, что счастье в семье — это результат труда. В идеале, двоих. Опусти её с небес и расскажи без прикрас, что может случиться так, что супруг не будет петь ей серенады под окном, носить на руках и вообще может забыть о её существовании, если на горизонте появится важное с его мужской точки зрения дело или новая сердечная привязанность. И не все прихоти могут исполняться. Не забудь объяснить, что с приобретением титула королевы появляются и обязанности перед теми, кто принесёт ей присягу, и ответственность за свои дела и поступки.
— Я верю в свою дочь! — вспыхнула женщина, глядя на сестру с непомерным довольством. — Я лично воспитывала её, как будущую королеву!
Дженни кивнула, принимая ответ. Что ж, она дала совет, а воспользуется им сестра или нет — её право. Что сестра понимала под личным воспитанием, это она тоже знала — взращивание тщеславия, умения злословить, чванливость. По крайней мере благодаря им не так-то и легко будет уязвить молодую королеву при новом дворе. Но что касаемо заслуживания уважения будущих придворных, то тут у Дженни, в отличие от слепо любящей своё чадо Гертруды, не было никаких иллюзий. Ещё и король Намджун, сам того не зная, дал ответ на закономерный вопрос: есть ли у него чувства к Альгии.
Ведьма качнула головой, как будто бы соглашаясь с сестрой. Она услышала достаточно, чтобы понять — на этом разговор себя исчерпал. Что-либо ещё говорить бесполезно.
С чувством выполненного долга она поднялась с жесткого кресла и направилась к своей Лили. Вот с кем не терпелось поговорить более обстоятельно.
Дверь за молодой женщиной закрылась, и Гертруда без сил сама упала в то самое кресло, на котором сидела Дженни. На сердце было тревожно за судьбу дочери. Женщина почти облегченно вздохнула, размышляя над тем, что не будь её сестра ведьмой, то свадьба Альгии могла бы не состояться.
«Хорошо, что ведьмы не выходят замуж. Принимая силу, ведьмы отдают взамен способность дать новую жизнь. А зачем королю та, которая не может дать наследника? Только в любовницы брать. И тут радует то, что Дженни — моя сестра, а значит не ответит на желание короля из чувства родства. Принудить ведьму тот не сможет. Если она сама этого не захочет. Нет! Лучше пусть едет с Рыжим чудовищем. Как можно дальше от короля!»
***
Лалиса ожидала Дженни в покоях, которые были закреплены за ведьмой много лет. С тех пор, когда та вошла в этот замок на правах младшей сестры королевы Гертруды Наурийской.
Тогда Дженни ещё не получила свой дар и была прелестной юной девушкой до одного случая.
Как становятся ведьмами? Есть два пути. Первый, когда ведьма в предчувствии скорой смерти находит себе преемницу и передаёт знания и силу. И второй, что намного страшнее. Через насилие.
Дженни прошла через второй путь. Обретя силу в минуту, когда над ней надругались трое аристократов, потерявшие от вседозволенности человеческое лицо, приняв её за простую горожанку. В то время Дженни от лица молодой королевы Гертруды Наурийской посещала некоторые многодетные семьи в бедном квартале с благотворительной целью. И случайно оказалась на их пути.
Жутко вспоминать, что пришлось пережить юной девушке, но возмездие настигло надругавшихся сразу же, как только в ней проснулся дар. Смерть от руки ведьмы была страшной, и расплата коснулась всех хоть как-то причастных к их бесчинствам.
На тот момент Лалисе было пять лет. Но маленькая принцесса, больше похожая на запуганного зверька, не испугалась нового вида тёти и всё так же доверчиво к ней прижималась, когда ночью пробиралась в комнату Дженни, метавшейся в полубреду между миром живых и мёртвых и раздираемой огромной силой.
Наверное, они спасли друг друга. Обязательство заботиться о маленьком ребёнке не позволило тьме полностью поглотить душу Дженни, сделав её уникальной ведьмой. В ней уравновесилось добро и зло в равных долях.
И принцесса Лалиса смогла преодолеть всё тяготы и вырасти такой особенной для своего круга. Такой, какой она предстала перед королём Кимом и герцогом Чоном — сильной, гордой, уверенной в своих словах и поступках.
Пока тётя не вернулась в свои покои, Лалиса не сидела без дела.
Устроившись с удобством за небольшим бюро, она составляла список того, что нужно взять с собой в дорогу и что может пригодиться на новом месте жительства. Лиса не знала, что из себя представляет замок её супруга. Но предполагала, что он должен быть не менее величественным и богатым, чем замок Наурийских. Несмотря на то, что живя здесь, она испытала много неприятных минут от общения с родственниками и теми придворными, которые полагали, что если больнее клюнут принцессу, то лучше выслужатся перед королевой Гертрудой, Лалиса любила свой дом. Знала его от шпиля высокой башни до каземата, второе теперь уж точно благодаря стараниям короля Кима. И знала, благодаря кому в замке уютно, тепло, светло, чисто и вкусно. В отличии от знати, большинство слуг уважали принцессу за дела, живой интерес, своевременную помощь. Девушка обладала не иначе как даром тонко чувствовать, когда у кого-то происходили какие-то неприятности в семье или с тем, к кому не равнодушен.
Именно поэтому, когда принцесса предложила отобранным ею слугам поехать вместе с ней, те согласились, не раздумывая.
Лалиса вчитывалась в строки на втором листе. Аккуратным почерком там были вписаны имена тех, кого она позвала за собой. Глядя на этот список, герцогиня размышляла над тем, правильно ли срывать людей с насиженных мест и везти по сути в неизвестность, в чужую страну. Но с другой стороны, она не брала с собой семьи с маленькими детьми. Только тех, у кого пока не было детей или же они выросли и уже сами обзавелись своими семьями.
Одним из последних имён в списке было имя её неизменной личной служанки — Стефы. Лиса не собиралась брать с собой пожилую женщину в дорогу, в которой им предстояло пробыть почти месяц. Путь от столицы Срединных земель до Стоунберга — замка герцога Чона — был неблизок. Дорога не обещала быть лёгкой. Но служанка категорически настаивала на том, чтобы сопровождать принцессу в дом захватчика.
Пожилая женщина была не просто служанкой. Она была кормилицей новорождённой Лалисы. Стефания была из рода Йомена, свободного мелкого землевладельца. Её муж был из именитого рода потомственных ремесленников-стеклодувов. А дочь, родившаяся на месяц раньше Лисы, уже пять лет как счастливо состояла в браке.
Лалиса не знала, как отговорить Стефу от этой поездки в один конец. И уповала на благоразумие мэтра Колби, супруга кормилицы. Лиса считала себя не в праве срывать известного мастера с места.
Девушка вздохнула и стала выводить пером на листике геометрические узоры, размышляя над тем, стоит ли спрашивать супруга о том, что она едет не одна, или поставить перед фактом. Военный обоз большой. Двигаться они будут в неспешном темпе. Это позволит не переживать о том, что её люди будут очень страдать в дороге. За себя она не переживала вовсе. Тяготы дороги её не страшили.
— Герцогиня Лалиса Чон, — произнесла она вслух, прислушиваясь к новому звучанию собственного имени.
— Прекрасно звучит! — раздалось от двери. Лалиса подскочила и сорвалась с места, влетая в широко расставленные руки Дженни. — Ну что, моя дорогая, тебя можно поздравить? Судя по твоему личику, все не так плохо, как предполагалось?
— Скорее да, чем нет, — звонко рассмеялась девушка и принялась рассказывать о свадьбе и брачной ночи, умышленно обминая все неприятные сцены с мачехой, отцом и королём Кимом. И при этом она не вспомнила ни одной плохой сцены с участием супруга. Как-то не было их. Про то недоразумение с синяками она забыла. Больше относя само их наличие на счёт короля Намджуна.
Дженни внимательно слушала, интуитивно чувствуя, что девушка не всем делится, ловко сглаживает острые углы. Она всегда была такой. Никогда ни на что не жаловалась и не ныла в отличие от средней сестры. Да даже юный Якоб был более стоек и крепок, чем Альгия.
— Твой супруг оказался лучше, чем о нём можно было подумать, — Дженни сидела на двухместном диванчике с резной спинкой. Лиса устроилась рядом, повернувшись вполоборота, крепко удерживая руку тёти в своих ладонях. Так было спокойнее. — Я рада, что твоя первая ночь не оставила в твоей памяти страха.
Принцесса смутилась, извиняясь взглядом и крепче сжимая спокойно лежащую руку Дженни. Лиса никогда не расспрашивала ведьму о том, что с ней тогда произошло, когда проснулась сила. Сначала была мала и не осознавала, а потом повзрослела и решила, что если Дженни захочет поделиться — сама заговорит.
Женщина свободной рукой погладила собранные в строгую прическу огненные волосы Лалисы, давая понять, что всё хорошо. Её прошлое давно отболело. То, что случилось с ней когда-то, покрылось серым прогоревшим пеплом. Она уже давно не та мягкая наивная девушка маркиза Диана Уорик. То имя ушло в небытиё. Умерло в тот момент, когда родилась ведьма Дженни, омытая собственной кровью и кровью тех, кто надругался над юной Дианой.
— Покажи-ка мне, милая, брачный браслет, — попросила женщина, отвлекая внимание девушки. Та подняла руку и прокрутила вдоль оси. Дженни пальцами потрогала немного выпуклого дракона, ощущая рельеф чешуи. Браслет был широким — сантиметров пять. Там где женщина проводила пальцем, чешуя дракона из чёрной становилась ярко-алой, огненной, и тут же гасла, как только тепло от пальцев ведьмы рассеивалось. В итоге дракон ожил, сделал оборот, не выпуская изо рта свой хвост, и снова застыл в виде татуировки. — Удивительно!
Такого Дженни не видела никогда. От знака Единого веяло ощутимой силой. Лиса тоже с приоткрытым ртом наблюдала за тем, как оживал уроборос, и с восхищением смотрела на браслет. Всё-таки Единый её не оставил, как подумала она в минуту отчаяния, когда вытянула в Ордене Прядильщиц третий пустой камень.
— Не знаю, девочка моя, в чём скрытый смысл браслета, но ждут тебя великие дела! — Дженни притянула девушку и с чувством поцеловала в висок. — А пока далёкое будущее плотно скрыто пеленой неизвестности, давай обсудим текущие дела. Итак, через два дня ты уезжаешь из Срединных земель в вотчину своего супруга.
Лиса кивнула и легко поднялась с диванчика, чтобы взять свои записи. С ними она вернулась назад.
— Я принимаю то, что стала супругой герцога Чона. Да, я не желала этого брака, Единый мне свидетель. Отказалась и держала слово до конца. В итоге, отец потерял трон, а король Ким стал истинным королём Срединных земель, — Лиса болезненно скривилась при упоминании родителя. Дженни же снова захотелось пнуть Аугусто за то, что он столько лет изводит Лису.
— Это проблема Аугусто. Не твоя. Это он оказался недостоин венца истинного правителя. Продолжай.
— Я признала волю короля Кима и дала согласие на брак с человеком, которому я не нужна. В сердце которого есть другая. Кем я буду для него? Ведь брак — это навсегда. Пока смерть не разлучит нас. Я совершенно не понимаю, как мне вести себя с герцогом. Что можно, что нельзя? О чём спрашивать, а о чём можно и промолчать? Как сделать так, чтобы совместное проживание не отравляло нас? Пока он мне был абсолютно посторонним и чужим, я спокойно воспринимала наличие у него любовницы. Подумаешь, невидаль. Но брачная ночь, полная нежности и чувств, пусть обусловленных инстинктами молодого мужчины, показала, как может быть иначе. Лучше бы он был груб со мной, — в сердцах вскричала Лалиса. — Это можно было бы понять и оправдать. Теперь же от брака я хочу получить то, что и должно. Крепкую семью, уважение, защиту и... любовь, — совсем тихо закончила она. Словно это слово не должен был кто-то услышать.
— Хм, сколько страстей сразу кипит в твоей голове, Лили! — Дженни рассмеялась. — Я дам тебе два совета. Первый: будь собой. Тебе не стоит заглядывать в рот супругу, но при этом помни, что ты теперь не вольна в своих решениях и действиях. Поэтому лучше спрашивать совет у мужа. Если не дурак, то оценит. Не только то, что ты советуешься, но и о чём. А это важнее. Второй совет: терпение — вот то, что позволит тебе жить в браке с герцогом Чоном. Время расставит вас по тем местам, которые вы должны занимать в сердце друг друга. Это касается и тебя. Только со временем ты поймёшь, насколько твой супруг дорог твоему сердцу. И есть ли там для него место вообще. Одна ночь в объятиях мужа — это ни о чём. Тебе не с чем и не с кем сравнивать.
— Есть! Я целовалась, — Лили вспыхнула от смущения, краснее щеками и маленькими ушками.
Дженни скептически выгнула бровь, вспоминая единственную сердечную привязанность принцессы. И безудержно рассмеялась.
— Конечно! Как я могла забыть. Ты же це-ло-ва-лась, — растягивая слово, Дженни с умилением смотрела на молодую неискушённую женщину. По этой части у Альгии было опыта побольше. Да у самой ведьмы в юности, когда она была ещё Дианой, опыта в поцелуях было больше, чем у Лалисы даже после брачной ночи. — Милая моя, не дуйся и не сопи, я поражаюсь, сколько в тебе детской наивности. Что касается собственных сердечных дел, то тут ты ничего не знаешь.