Mrs. Lalisa's tea room

С городского катка я самым натуральным образом сбегала, собираясь по возможности не выходить из своей чайной следующие два-три дня. Но такой возможности, увы, у меня не имелось.

— Мы торопимся? — с улыбкой спросил инквизитор, заметив мою поспешность.

— Что? Нет. Совсем нет, — снизила я скорость собственного побега.

К этому времени мы уже оказались на тротуаре справа от катка, в отдалении от общей предпраздничной суеты. Здесь хоть немного, но дышалось легче. Настолько, что я решилась переспросить:

— А ты точно хочешь идти в ресторацию? Там, должно быть, очень дорого.

— Зато наверняка тихо, спокойно и малолюдно, — отметил он, сказав чистую правду.

Единственная в городе ресторация находилась прямо на главной площади, справа от мэрии. Она занимала собою два этажа отдельного здания и стояла ровно напротив театра.

Тот, кому она принадлежала, у нас в городе не жил. Говорили, будто это столичная сеть и открылась ресторация здесь сразу после переезда леди Ким Джису. Кто-то даже предполагал, что красивое здание с колоннами и стеклянными балконами построили именно для нее. Будто обеспеченный лорд до сих пор надеялся, что когда-нибудь леди сможет принять его ухаживания и ответит взаимностью.

Так ли это, я у леди Ким Джису никогда не спрашивала, полагая, что это ее личное дело.

Приставленные у входа лакеи при виде нас вытянулись по струнке и словно по команде распахнули двустворчатые двери. После серо-голубого сумрака улиц освещенный сотнями свечей зал показался мне уютным и теплым. Праздничным.

Чонгук был прав. На первом этаже занятыми оказались только два столика с белыми скатертями. Или три?

Инквизитор на миг закрыл мне обзор своей широкой спиной, и, когда я вновь посмотрела на самый дальний столик, там уже никто не сидел. Глаза соврали мне, будто я видела Дженни в темном платье, но такого быть просто не могло.

Если бы подруга появилась в городе, она обязательно бы вернулась домой, навестила меня и, что самое главное, своего дедушку. Вероятно, я сегодня просто слишком много думала о ней, вот она мне и привиделась.

— Добро пожаловать в ресторацию «Восхитительный цветок». Ваши плащи, пожалуйста, — встретил нас на пороге администратор в красной блестящей ливрее.

Саму ресторацию изнутри тоже декорировали и украсили красными и золотыми деталями вроде двойных скатертей, салфеток и цветов. Массивная золотая люстра ниспадала с высокого куполообразного расписного потолка. Мебель из темных сортов дерева нисколько не выбивалась из общего уютного антуража.

— Госпожа Лалиса! Рад, безмерно рад, — вышел к нам сам управляющий ресторации.

Господина Адьенсо и его жену я знала уже давно. Они часто заходили в мою чайную за сборами. Управляющего единственной в городе ресторации время от времени беспокоил желудок, а его супруге полюбился расслабляющий чай для спокойного сна.

— Это господин Чон Чонгук, черный инквизитор из столицы, — познакомила я мужчин. — А это Господин Адьенсо — управляющий ресторацией.

После положенного этикетом обмена любезностями нам предложили подняться в отдельный кабинет, который по совместительству и являлся одним из стеклянных балконов. Едва мы ступили на него, как я неосознанно сделала несколько шагов и примкнула к стеклу, наслаждаясь восхитительным, завораживающим видом на площадь. Все мерцало, горело сотнями огоньков и переливалось под ночным небом, с которого хлопьями медленно падал снег.

При этом на другой стороне площади работники мэрии до сих пор готовились к завтрашнему празднику, продолжая развешивать украшения и устанавливать необходимое оборудование. До утра им требовалось сделать еще многое для того, чтобы праздник прошел хорошо.

— Всегда мечтала тут побывать, — обернулась я, имея в виду именно балконы ресторации, но господин Адьенсо нас уже покинул.

В небольшом кабинете остались только мы с Чонгуком. Наедине.

— Я рад, что ваша мечта исполнилась, — мягко улыбнулся инквизитор и подал мне руку. — Сделаем заказ?

Это было очень учтиво и галантно с его стороны — помочь мне присесть, прежде отодвинув кресло. Коричневую кожаную папку с меню я открывала с волнением и трепетом. Все же в ресторации подавали блюда высокой кухни, где каждый ингредиент на тарелке являлся своего рода произведением искусства и гастрономическим изыском.

Глаза разбегались. Хотелось попробовать и того, и этого, и обязательно десерт, но я бы столько просто не съела, поэтому решила ограничиться лишь кусочком красной рыбы под белым соусом. Его подавали с разнообразием припущенных овощей.

Цены на блюда в меню никто не подписал, поэтому я бы лишь рыбой и ограничилась, но взгляд зацепился за «Лимонную свежесть» — то ли кусочек открытого пирога, то ли пирожное. Я такого еще точно не пробовала, а попробовать хотелось.

Официант зашел в кабинет по сигналу, будто уже давно ждал за дверью. Для того чтобы вызвать его, необходимо было сбросить в отверстие в стене металлический шарик. Предназначенные именно для этих целей, они лежали в небольшой вазе прямо на столе.

Продиктовав свои блюда, я терпеливо ждала, пока Чонгук тоже сделает заказ. Выбрав горячее — что-то мясное с гарниром, — он также назвал сырную и фруктовую тарелки, а в дополнение к ним заказал вино.

— Ты же не против вина? — спросил он, когда официант вышел за дверь.

— Попробую, — неловко пожала я плечами. — На крайний случай у меня есть сбор от головной боли и еще один от похмелья.

— С вами приятно иметь дело, госпожа Лалиса, — улыбнулся он, обратив внимание на вошедшего у меня за спиной официанта.

— И с вами, — тихо ответила я ему в тон.

Розовое вино по бокалам Чонгук решил разливать сам, отказавшись от помощи официанта. Напиток слегка пенился, ударяясь о стенки бокалов. Протянув один из бокалов мне, мужчина слегка приподнял над столом свой.

— Предлагаю нам выпить за чудесные дни, проведенные мною в этом городке. Хотя нет, — покачал он головой, решив сменить тост. — За прекрасную девушку, без которой эти дни не оказались бы такими чудесными. Тебе удалось превратить мою скучную рабочую поездку в интересное времяпровождение. Ты — украшение этого города, Лалиса.

Я снова засмущалась, раскраснелась, но крохотный глоток все же сделала. Вино, на удивление, оказалось приятным. Нечто фруктовое, немного цветочное, с самой капелькой горечи в послевкусии, прокатилось по языку, омыло горло и согревающей волной переправилось прямо в желудок.

Прятала взгляд. Чонгук смотрел пристально, прямо, словно все его внимание принадлежало лишь мне, и, как только на первом этаже заиграла медленная волнующая мелодия, отголосками долетающая до нашего кабинета, он поднялся и обошел столик.

— Потанцуем? — предложил лукаво, протянув мне раскрытую ладонь.

— Только если ты дашь слово, что не будешь смеяться, — согласилась я, вкладывая пальцы в его ладонь. — Танцевать нас с Чикитой учила леди Ким Джису, но по ее описанию я больше похожу на качающуюся на волнах лодку.

— Очень люблю лодки, — мягко притянул он меня к себе и сделал первый шаг.

Я тут же потерялась и в ногах, и в руках. То положила правую руку ему на талию, то выставила в сторону левую. И при этом все время смотрела на ноги. Не на свои, а на те, которые безжалостно оттаптывала, пытаясь предугадать, в какую сторону будет следующий шаг.

— Нет, Лалиса. Так не пойдет, — остановился Чонгук, и я вместе с ним. — Партнерша в танце должна смотреть в глаза своему партнеру. Всегда. Зрительный контакт не может нарушаться.

— Но тогда же я не увижу, куда наступаю, — констатировала я факт.

— А тебе и не нужно этого видеть. Глядя партнеру в глаза, ты будешь чувствовать, в какую сторону он собирается тебя повести. Будешь понимать это по началу движения и следовать за ним. Ведешь не ты, ведут тебя, поэтому ты только следуешь за мной, как огонек свечи, отзываясь на дуновение ветра.

— Я попробую, — согласилась я нерешительно, смущенно улыбнувшись.

— Теперь руки. Правую ладонь ты кладешь мне на плечо. Твоя рука фактически лежит поверх моей, пока я обнимаю тебя за талию, — объяснял он с самым серьезным видом.

— По-моему, в танцах не обнимают, — прищурилась я с подозрением.

— В этом танце обнимают, — ничуть не поменялся он в лице. — Пальцы второй руки нужно вложить в мою, вот так. Теперь смотри только мне в глаза.

Происходило что-то невероятное, волшебное, слишком личное. Этот танец, каждый шаг, каждое случайное касание — будоражили. Глядя в голубые глаза инквизитора, я будто растворялась в них, утопала, забывая дышать. Каждый сантиметр тела стал чувствительным. Кожа под его ладонью словно горела, а пальцы мелко покалывало.

Нежность... В каждом нашем шаге, в каждом его легком, тягучем движении скрывалась нежность. Я и правда как-то чувствовала, понимала по импульсам его тела, куда ступать дальше. Музыка там, внизу, уже закончилась, но мы продолжали танцевать в отблесках десятка свечей на небольшом, свободном от стола и кресел пятачке.

Шаг, шаг, еще шаг. Я будто добровольно шагала в самую бездну или в объятия пламени. Шаг, шаг, шаг... Как мотылек на огонь. Забывая и собственное имя, и о том, что я неинициированная ведьма, находящаяся в объятиях инквизитора.

Ведьма, которую инквизитор собирался поцеловать.

Мягко остановившись на очередном шаге, Чонгук чуть крепче прижал меня к себе, а мои пальцы, находящиеся в плену его ладони, к своей груди. Его губы приближались к моим приоткрытым губам, глаза становились все ближе, и я не могла, не хотела его останавливать.

Только судорожно вздохнула, когда его губы все же накрыли мои.

Веки закрылись непроизвольно. Прокатившись по волне нежности, ощутив мягкость и вместе с тем твердость, настойчивость его губ, я бросилась в этот омут с головой, начисто лишаясь разума. На несколько секунд просто оторопела от нахлынувшей лавины чувств, что бурным ураганом разрастались в каждом уголке моего тела.

Этот поцелуй являлся не первым в моей жизни, но определенно оказался лучшим. Сердце стучало неистово. Хотя нет, два сердца. Его под рубашкой билось так же сильно и так же громко.

Поцелуй закончился, прервался на очередном рваном выдохе, но из своих объятий Чонгук меня не выпускал. Прижавшись лбом к моему лбу, он тихо произнес:

— Мне совсем не хочется уезжать.

— А мне совсем не хочется, чтобы вы уезжали, — призналась и я.

И именно в этот момент к нам в кабинет постучался официант. Боясь быть застигнутой врасплох, я отскочила от инквизитора как от огня и, когда официал вошел, закатив столик с нашим ужином, стояла в другом конце кабинета у стекла, обхватив себя за плечи руками.

Объятий больше не было, и на смену им внезапно явился холод, царивший и за стеклом. Мне отчаянно не хватало крепких рук инквизитора, его объятий.

Страх, смятение, досада...

— Надеюсь, вы хорошо проведете время в нашей ресторации, — откланялся официант.

И едва он вышел, Чонгук подошел ко мне и обнял со спины, будто только этого и ждал.

— Лалиса, тебя что-то тревожит? — спросил он мягко.

Я молчала. Сказать хотелось так много, но... Находился бы здесь Дифенс, он бы никогда не допустил подобного. Но сделанного не вернешь, правда?

Повернувшись к Чонгуку лицом, я поцеловала его сама.