Глава 15
Я ругала себя за беспечность всеми словами, которыми только могла. Что мне мешало попросить у Чимина или герцога каких-то хитрых амулетов? Нет, я полагалась на свой дар. А этот человек прекрасно понял, как воспользоваться моим даром против меня же.
— Не стесняйтесь, леди Лалис, что вы? Забирайтесь в повозку, пока я не прирезал эту девицу! — Мужчина встряхнул находящуюся в полуобморочном состоянии горничную, а я, приподняв подол платья, послушно влезла в крытую повозку. В такой — неприметной и небольшой, с деревянными стенами и чем-то вроде брезента сверху — обычно перевозили товары зажиточные торговцы.
Мужчина все еще продолжал удерживать несчастную девушку, поэтому я сказала:
— Я сделала все, что вы хотели, отпустите ее уже.
— Чтобы ты тут же подняла крик? Нет уж. Хэй, где ты там возишься? — крикнул он кому-то. — Возьми веревку и свяжи эту девицу. И рот завязать не забудь, — скомандовал этот бандит кому-то. — Как только мы лишимся заложника, так эта леди, я уверен, сразу осмелеет. А вам, леди Лалис, я очень рекомендую искренне пожелать, чтобы вас связали этой веревкой, иначе, боюсь, мне придется осуществить свою угрозу. И без глупостей.
Второй мужчина связывал меня ловкими движениями, а я медленно покрывалась холодным потом, понимая, что серьезно влипла. И самое неприятное, что до утра никто моего исчезновения не заметит: Чимин не имел обыкновения меня навещать, а герцог из-за своего предложения точно побоится явиться. Да и открытым оставался вопрос: зачем меня похищать?
А потом меня без всяких церемоний подтянули к стене и привязали мои руки еще и к крюку на стене повозки.
— Вы уж извините, мы в таком месте работаем, что манеры нам не привили. Придется вам чуть-чуть потерпеть, — ухмыльнулся мужчина. Нет, я по-прежнему не видела его лица, вот только инстинктивно чувствовала настроение.
Несчастную горничную вырубили ударом по затылку, а подручный человека в плаще куда-то ее отнес. Я искренне надеялась, что в какое-нибудь неопасное место. Наконец повозка тронулась, а я еле сдержала слезы отчаяния. Сколько живу в этом мире, но впервые попадаю в такую ситуацию. Неожиданно повозка резко затормозила, отчего я пребольно ушибла плечо.
— Ваша Светлость, что вы тут делаете? — поинтересовался мой похититель. Пусть голоса и были не совсем четкими, но если прислушиваться, то я могла разобрать весь разговор.
— Как что? Гу-гу-гу, — ответил герцог, а я едва не прыснула со смеху, даже несмотря на свое плачевное состояние. Кажется, кто-то на пару с Чимином напился.
— Прошу меня извинить. Гу? — сказал похититель больше вопросительно, явно не понимая, что тут происходит.
Зато я, кажется, понимала. Я уже пару раз видела, во что превращался герцог, когда напивался. Он ясно мыслил, превосходно соображал, мог пройтись по канату и не упасть и в целом казался абсолютно трезвым и адекватным, но... Проявлялось ЭТО. Чимин называл это состояние страшной придурью, а я вот характеризовала Чонгука как обиженного ребенка-диктатора. Да и как по-другому назвать герцога, если любую фразу он начинал понимать буквально, а половину считал личным оскорблением? И герцог тут же подтвердил мои слова:
— Гуляю я! — вполне внятно заговорил он. — И нет, не извиню. Почему я должен вас извинять? Я не извиняю тех, кто ходит тут в одежде. То есть лицо скрывает. Хотя... Да. Пусть будет так. Не уважаю тех, кто в одежде. Поэтому преклоните колени и окажите уважение. Раздевайтесь!
Я снова захихикала, но тряпка, которую мне засунули в рот, приглушила все звуки. Зараза! Если я хочу, чтобы меня все-таки нашли, то должна что-нибудь придумать.
Можно было, конечно, попробовать постучать ногами о пол повозки, но с моей стороны была солома, которая частично глушила звук. Зато у входа был голый пол, а рядом со мной стояла железная бочка, причем не слишком тяжелая. План созрел мгновенно.
— Ваша Светлость, что вы делаете? — раздался голос Чимина.
Нет-нет, стой-стой, Чимин! Не уводи герцога, пока я не подниму шум! Я попробовала пихнуть бочку плечом, но ничего не вышло: тяжеловата, хотя звук вышел отличный. Если бы герцог не был так пьян, а Чимин так занят его успокаиванием, то меня бы услышали.
— Я? Пытаюсь наказать тех, кто относится ко мне с неуважением, — яростно ответил герцог.
— Нет-нет, ваша светлость, не надо меч, что же вы... А! Зачем, ваша светлость, это дерево росло уже пять лет, зачем вы его срубили? Наш садовник будет плакать, вы же знаете, как он относится к этим деревьям! — Я легко представила, как Чимин рвет на себе волосы.
Было из-за чего. Наш садовник — это бывший капитан королевской стражи. Тот самый случай, когда из профессии ушел, но профессия не ушла из него. Два с лишним метра брутальности, суровости, вспыльчивости и чистой и нежной любви к цветочкам, деревьям и кустикам. Когда какой-то аристократ в прошлый раз упал пьяным в куст редкой розы и примял бутоны, то получил увечья, которые, не будь у нас профессионального целителя рядом, стали бы несовместимыми с жизнью. Конечно, этот бывший капитан в жизни так не поколотит герцога, но «веселый» спарринг может устроить. А нам с Чимином потом сиди и разбирай бухгалтерию ночами, пока герцог будет «вылеживать» полученные синяки вместо того, чтобы работать.
Так, не стоит отвлекаться на посторонние мысли, надо пихнуть эту бочку!
— Но я не мог иначе! — услышала я крик герцога. — Они не проявили должного уважения, поэтому я должен был показать свой гнев, иначе меня уважать не будут.
— Ваша Светлость. В чем они не проявили уважения? — осторожно уточнил Чимин.
— Они не разделись.
— Что?
— Я сказал им, чтобы они разделись, а они не разделись, — еще яростнее прокричал Чонгук.
Знаете, в моей жизни с момента работы на герцога всякое происходило. Но такой ситуации еще не было: чтобы я связанная и почти что похищенная сидела и рыдала от смеха, пытаясь пихнуть какую-то бочку.
— Ваша Светлость, только не говорите, что после отказа леди Лалисы вы решили перейти на мужчин?
— После отказа леди Лисы, если бы не мое герцогство, я бы ушел в монастырь! В Шоркфорском монастыре меня бы приняли с распростертыми объятиями, между прочим, — воскликнул герцог.
— Ваша Светлость... это женский монастырь!
— А что мне делать в мужском? — удивился герцог.
Едва не подавившись от смеха, я дернула веревку, которой меня прикрепили к крюку. Бесполезно. А я, наконец, сообразила подтянуть к себе ноги и со всей силы пнуть бочку. Да! Вышло! Грохот был таким, что снаружи точно меня услышали. Более того, бочка не просто упала, а развалилась, так как состояла из нескольких соединенных частей. По повозке расплескалось вино, и даже я сидела наполовину мокрая.
— Что у вас там такое? — резко спросил Чимин.
— Это лошадь, сэр, она немного захромала.
— И заодно напилась, да? — продолжил герцог. — Сейчас посмотрим мы на эту лошадь.
С этими словами герцог откинул полог, и мы уставились друг на друга.