𝓨𝓸𝓾𝓻𝓼 𝓯𝓸𝓻 𝓸𝓷𝓮 𝓷𝓲𝓰𝓱𝓽

Глава шестая, написанная Его Величеством Чонгуком Седьмым

Женитьба принца Эмильена была лишь делом времени, и я даже удивлялся, почему это событие до сих пор не случилось.

Родовитая жена наследного принца серьезно укрепила бы позиции и его самого, и Эльзара Восьмого. Хотя я догадывался, из-за чего произошла заминка – король Эльзарии надеялся заполучить в жены своему сыну дочь короля Нерии – принцессу Констанс, а девочка была еще слишком юна для брака (этой весной ей только-только исполнилось четырнадцать). Свадьба не могла состояться раньше ее пятнадцатилетия, а вот объявить о помолвке они могли бы прямо сейчас. Но, тем не менее, не объявляли.

Правитель Нерии был старым хитрым лисом, и кажется, сейчас он решил, что бедная Эльзария, за десять лет так и не оправившаяся от последствий войны, – не слишком лакомый кусочек. Уверен, Камрия привлекала его куда больше, и если бы я всё-таки решился на развод с Лилиан, то наверняка легко получил бы в жены принцессу Констанс.

А о нашем разводе говорили давно и настойчиво. Полное отсутствие магии у нашего сына Эдмона уже невозможно было скрыть, а другие дети у нас с Лилиан так и не появились. Надеяться на то, что магия однажды проявится если не в самом Эдмоне, то хотя бы в его детях, было слишком рискованно. Лишение династии магии на несколько лет, а то и десятилетий могло обернуться потерей власти – такие случаи уже были, пусть и не в Камрии. Дворяне могли отказаться присягать королю, у которого не было никаких магических способностей.

Граф Леру в ответ на мои вопросы только разводил руками. Королева Лилиан была здорова, и вроде бы ничто не мешало ей зачать еще одного ребенка. Но время шло, а наши надежды на пополнение в семействе так до сих пор и не оправдались.

А вот в том, что у Эдмона не было магии, был виноват именно я. Как я мог был быть столь беспечен, чтобы позволить своему первенцу родиться от женщины, которая не была связана со мной узами брака? Я же знал, насколько было важным передать свои способности старшему сыну.

Я чувствовал свою вину не только перед Эдмоном, но и перед женой, и перед тем, другим своим сыном, увидеть которого мне было не суждено. И перед юной Клементиной, которая доверилась мне, и которую я, пусть и невольно, погубил. Я не знал, были ли магические способности у того мальчика, который оказался старше Эдмона всего на пару месяцев, да теперь это было уже и неважно. Мое неразумное поведение убило старшего сына и сделало магически пустым младшего.

Возможно, чувство вины и мешало мне принять решение о разводе с Лилиан. Разрыв брачных уз всегда куда более сильно ударяет по женщине, чем по мужчине. И разве должна моя жена отвечать сейчас за мои ошибки?

Мы с Лилиан никогда не любили друг друга, но нас связывали взаимное уважение и верность, и в глазах наших подданых мы выглядели образцом супружеской любви. Для нас обоих это был брак по расчету, и мы никогда не пытались обманывать себя. Мне иногда казалось странным, что к случайно встреченной девушке на постоялом дворе я ощутил более сильные чувства, чем к своей законной супруге.

Граф Леру не оставлял попыток убедить меня в том, что рано или поздно нам с Лилиан придется развестись – чтобы исправить ошибку молодости и обеспечить своих детей хоть какой-то магией, мне требовалось жениться на магически одаренной женщине. А в Лилиан магии было ровно столько же, сколько и в Эдмоне.

– Разумно ли вам ехать в Луизану, ваше величество? – отвлек меня от невеселых мыслей барон Сокджин. – Там повсюду будут враги.

Я знал это и сам, но всё-таки возразил:
– Война давно кончилась, Джин. Тебе следует хотя бы иногда вспоминать об этом. К тому же, на время нашего визита мы с Эльзаром заключили соглашение на камне Клятв.

Это был древний магический ритуал, обеспечивавший на определенное время безопасность обеим сторонам. Ни я, ни король Эльзарии не могли причинить вреда друг другу без фатальных последствий для самих себя.

Барон лишь недоверчиво покачал головой – куда больше, чем магии, он доверял своей шпаге.

У меня не было ни малейшего желания ехать в Эльзарию, но этого требовали обстоятельства. Несколько дней назад стало известно, что при дворе Эльзара Восьмого пошли слухи о скорой помолвке его сына с дочерью герцога Лурье. Род Лурье был старинным и весьма уважаемым, но для наследного принца такой брак в любом случае был мезальянсом. Конечно, эти слухи могли оказаться несостоятельными, но само их появление уже настораживало.

Морис Лурье был одним из самых ярых противников мира с Камрией при эльзарийском дворе. Именно он, как поговаривали, и подтолкнул своего короля к началу той страшной Пятилетней войны. А граф Дюмаж, который, позабыв про свою дворянскую честь, несколько лет назад покушался на меня самого, как раз герцога Лурье и назвал инициатором этого покушения.

Но что, если в том покушении был замешан не только Лурье, но и сам король. Возможно, именно это и давало сейчас герцогу такую власть над своим сюзереном? Наверняка, Эльзар не захотел бы, чтобы кто-нибудь узнал, что он столь подлым образом пытался убить своего зятя. Сохранение тайны в обмен на то, что дочь герцога станет женой наследного принца? Весьма правдоподобная версия.

А зная о слабости Эмильена, можно было не сомневаться, что если он вступит на престол, то фактически страной будут управлять совсем другие люди – и, прежде всего, как раз его тесть Лурье.

Этот брак был решительно не в наших интересах, и мы ехали в Эльзарию, чтобы его не допустить. Хотя официальная причина визита была совсем другой – шестидесятилетие Эльзара Восьмого.

Лилиан радовалась как ребенок, когда узнала, что я принял приглашение ее отца. Это была наша первая за десять лет поездка на ее родину. Об истинной цели визита моя жена не должна была знать.

Я вёз с собой в Луизану герцога Нолана Тома – первого красавца и сердцееда при моем дворе. В способности очаровывать женщин в Камрии ему не было равных. Конечно, трудно было ожидать, что дочь герцога Лурье пренебрежет возможностью стать королевой и прыгнет в объятия Нолана, но даже если нам удастся хотя бы бросить тень на ее репутацию, это заставит Эльзара по крайней мере повременить с объявлением помолвки.

Я понимал, что, действуя подобным образом, мы попираем дворянскую честь, но на войне все средства были хороши, а Камрия с Эльзарией, как бы странно это ни звучало, воевали до сих пор – пусть и не так открыто, как прежде. К тому же, если девушка будет серьезно скомпрометирована, я взял слово с Тома, что тот женится на ней.

– Пора выезжать, ваше величество! – сказал граф Леру.

Я кивнул и вскочил на коня, подав, тем самым, знак и кучеру кареты, в которой ехали мои жена и сын.

Мы отправлялись в Луизану.

***

– Ты должен увидеть мадемуазель Лурье еще до бала, – сказал я, – чтобы знать, кому отвешивать комплименты.

Мы находились в Луизане уже третий день, и накануне прошел первый прием в честь нашего прибытия, однако дочь герцога Лурье на нем не присутствовала, что показалось мне хорошим знаком – если бы вопрос с ее помолвкой с его высочеством был уже решен, то она непременно бы приглашалась на подобные мероприятия.

– Надеюсь, ваше величество, – вздохнул Нолан, – она окажется красивой и не слишком глупой. Всё-таки, возможно, речь идет о моей будущей жене.

Мне, как и ему, эта затея тоже не нравилась – соблазнение невинной девушки – не тот поступок, которым может гордиться дворянин, но я не представлял другого средства остановить столь невыгодный для Камрии брак. К тому же, Нолан, в отличие от принца Эмильена, был хорошо собой и умён, так что, возможно, девица только выиграет от того, что обручится совсем с другим мужчиной.

На этот вечер никаких протокольных мероприятий назначено не было, так что я был намерен провести его с пользой.
Официально мы с герцогом Тома отправлялись любоваться столицей Эльзарии – в свой прошлый визит в Луизану я толком не успел ее посмотреть.

Мы выехали со двора королевского дворца пусть и без лишней торжественности, но в карете с гербом и в сопровождении нескольких моих гвардейцев. Настроение у местных жителей, как я уже имел возможность убедиться, было вполне миролюбивым, и если они и вспоминали минувшую войну, то только с горечью и явно не хотели ее возобновления.

И всё-таки Тома беспокоился.

– Ваше величество, быть может, лучше отложить знакомство до бала? Разгуливать по незнакомому городу в простой одежде – весьма сомнительная затея.

Мы уже переоделись в карете и сейчас были мало похожи на благородных господ. Ни дать, ни взять – два мастеровых.

– Кому может вздуматься напасть на двух сапожников или портных? – усмехнулся я, приготовившись выскочить из кареты в темном переулке.

– Но почему вы решили, ваше величество, что нам удастся ее увидеть? – герцог уже смирился с моим решением, но всем своим видом выражал свое несогласие с ним.

Кучер попридержал лошадей, и мы соскочили на мостовую и огляделись. И карета, и наше сопровождение отправились дальше – они еще поколесят по городу, а потом будут ждать нас на набережной в условленном месте.

– Ты думаешь, Нолан, что у местных девиц тут так много развлечений, что мадемуазель Лурье не выйдет на балкон посмотреть фейерверк? Уверен, что выйдет. А ты же сам говорил, что балкон особняка его светлости выходит как раз на площадь, и если мы встанем поблизости, то сможем разглядеть ту, что пленила сердце принца. Кстати, нам следует поторопиться – фейерверк вот-вот начнется.

Герцог, который знал Луизану куда лучше, чем я, ибо неоднократно бывал здесь с дипломатическими миссиями, повернул в нужную сторону, и я поспешил за ним вслед.

– А если на балкон выйдут сразу несколько девиц? – спросил он на ходу. – Быть может, у нее в гостях подруги или родственницы?

Отрицать такую возможность было нельзя, но всё-таки я возразил:
– Насколько я знаю, сёстры Эдит Лурье гораздо младше нее, так что уж с ними мы ее не перепутаем. А что касается подруг... Завтра в королевском дворце – большой бал по случаю дня рождения его величества, и все девицы из благородных семей сейчас сидят по домам и к нему готовятся. Ходить по гостям вечером накануне такого события – не слишком разумно.

Мы подошли к особняку герцога Лурье как раз вовремя – небо раскрасилось множеством разноцветных огней, и толпа народа на площади застыла и разразилась восхищенными возгласами.

Мы же с Ноланом смотрели совсем в другую сторону. Как я и ожидал, мадемуазель Лурье оказалась не лишена любопытства и, как только раздались первые залпы, вышла на балкон в сопровождении еще одной молодой особы. Перепутать ее с другой девицей было невозможно – та была одета гораздо скромнее, и я решил, что это – гувернантка.

Дочь герцога оказалась миловидной, но отнюдь не красавицей. Светлые волосы, худощавая фигура. В чертах лица была заметна несомненная порода, но нос показался мне несколько большеват и слишком остёр.

Нолан снова вздохнул – должно быть, вспомнил тех восхитительных женщин, что добивались его благосклонности на родине. Среди них были куда более интересные экземпляры, нежели Эдит Лурье.

Фейерверк закончился, и девица с гувернанткой ушли с балкона.
– Идем на набережную, Тома! – скомандовал я.

Герцог бросил еще один взгляд на дворец Лурье (по крайней мере, за девушкой дадут неплохое приданое) и повел меня узкими темными улочками к тому месту, куда должна была подъехать карета. Мы оба неплохо говорили по-эльзарийски, но сейчас предпочитали идти молча, не желая привлекать к себе лишнее внимание.

Впрочем, как я и полагал, на двух скромно одетых мужчин никто и не думал смотреть. Только в одном месте вышедшая из кабака пышная женщина попробовала зазвать нас на кружечку пива, но мы, одарив ее широкими улыбками, прошли мимо.

Центральные улицы и площади Луизаны были довольно красивы, но улочки, по которым мы шли сейчас, были грязными и мрачными. Фонари горели только на перекрестках, и я едва видел спину шедшего впереди Тома.

Мы не собирались ни во что ввязываться, но не остановиться на женский крик – полный отчаяния и страха – мы не смогли.

– Помогите! – снова раздалось где-то неподалеку.

На крик о помощи не откликнулся никто – не распахнулись ставни окон, не заскрипели двери.

– Ваше величество, это может быть не случайно, – вполголоса сказал Тома. – Оставайтесь здесь, а я посмотрю, что там случилось.

Но я бы перестал уважать себя, если бы проявил подобную трусость. Возможно, он был прав, и это была засада именно на нас, но к чему были подобные сложности? Мы шли вдвоем по пустым и темным улицам – на нас могли напасть в любой момент, не втягивая в это дело женщину. А в том, что кричала именно женщина, не было ни малейших сомнений.

Мы добежали до ближайшего перекрестка, отчаянно жалея о том, что не захватили с собой шпаги, но радуясь тому, что захватили хотя бы ножи. Мы еще успели заметить удалявшийся экипаж, прежде чем он скрылся из вида.

В тусклом свете фонаря на покосившемся столбе я различил двух женщин, испуганно жавшихся к стене ближайшего дома. На расстоянии нескольких шагов от них стояли двое вооруженных мужчин, намерения которых были отнюдь не дружелюбными.

– Отдайте вашу сумочку, сударыня, и мы не причиним вам вреда, – выкрикнул один из них.

А другой сопроводил эти слова скабрезной шуткой, над которой сам же и посмеялся.
Сначала меня удивило, что двое высоких и внешне сильных мужчин не решаются подойти к женщинам ближе, а потом я заметил, как на ладони одной из них засверкал яркий синеватый шар. Она была магом! Не удивительно, что нападавшие вынуждены были держать расстояние.

– Сударыня, к чему столь яростное сопротивление? Даже если вы бросите шар в одного из нас, другой проткнет вас шпагой прежде, чем вы придумаете что-то еще.
Во мне заклокотала ярость.

– Быть может, сударь, вы обратите вашу шпагу не на слабых женщин, а на того, кто сможет сражаться с вами на равных?

Они шарахнулись в стороны – не ожидали, что кто-то подойдет к ним со спины, – но разглядев, кто к ним обращался, не признали в нас достойных соперников.

– Ступайте своей дорогой! – посоветовал второй. – Это дело не касается черни!

– Так вы из благородных, сударь? – удивился я. – Тогда тем более – как вы смеете нападать на беззащитных женщин?

– Ты плохо слышишь, приятель? – прохрипел всё тот же шутник. – Проваливай подобру-поздорову, пока я не научил тебя почтению.

Он сделал выпад в сторону Тома, но моя реакция оказалась быстрее, и через секунду нападавший уже хрипел, пронзенный брошенным мной ножом. Теперь нас было двое против одного, и тот, верно оценив соотношение сил, подхватил раненого и бросился наутек. Нолан заулюлюкал, подгоняя его.

– Благодарю вас, господа, – тяжело дыша, сказала та женщина, что еще совсем недавно держала на ладони сине-ледяной шар.

Сейчас шар исчез, но я счел необходимым спросить, не поранилась ли она. Я знал, что подобные заклинания обычно оставляют на коже довольно болезненные следы.

Она робко улыбнулась в ответ и показала чистую ладошку.

– Не беспокойтесь, сударь, это была всего лишь иллюзия.

Так вот почему она так и не кинула шар в нападавших. Ей было нечего кидать. Но от этого меня еще более поразила ее храбрость.

– Не стоит благодарности, сударыня. Защищать женщин – долг каждого настоящего мужчины.

Ее спутница стояла в ее тени, и я не мог рассмотреть ее. Но эта женщина, с которой я говорил, была настолько красива, что дальнейшие слова застыли у меня на языке. Кажется, Тома тоже был поражен, потому что только громко дышал у меня за спиной.

Она была в темно-бордовом плаще, но волнистые локоны выбивались из-под капюшона. Мягкие черты лица, синие глаза, чувственные губы. Плащ полностью скрывал ее платье, но я не сомневался, что эта дама была из высшего общества – настолько горделивой была ее поза даже в минуты опасности.

– И всё-таки я не привыкла быть в долгу, сударь, – сказала она. А потом сняла с пальца кольцо и вложила его мне в руку. – Вот, возьмите, прошу вас. Это самое малое, чем я могу вам отплатить. Боюсь, оно не придется вам впору, но вы сможете подарить его своей жене или возлюбленной.

Сначала я хотел возмутиться подобным жестом. Как она смела подумать, что я возьму плату за то, что всего лишь поступил как подобает дворянину? Да за кого она нас принимает? Но быстро сообразил, что она принимает нас как раз за тех, кем мы и пытались казаться – за простых рабочих, для которых подобное украшение – целое состояние.

Конечно, я всё равно должен был отказаться от этого подарка, но мне вдруг так захотелось иметь от нее этот нечаянный знак внимания, что я не устоял.

– Мы проводим вас до дома, сударыня!

Но она в ответ лишь замотала головой:
– Нет-нет, прошу вас, не настаивайте, сударь! Лучше остановите для нас экипаж.

Наемная карета как раз проезжала по улице, и мы с Тома остановили ее и помогли дамам забраться внутрь. Они уехали, а мы только тогда посмотрели друг на друга.

– Какая женщина, сир! – снова вздохнул Нолан. Но на сей раз вздох его был полон восторга.

Это было каким-то наваждением. Я думал о ней всю ночь. Казалось бы, ничего не значащая встреча, но отчего-то я вспоминал каждую минуту нашего недолгого разговора. Что сказал ей я, что сказала она. Вспоминал ее взгляд, черты ее лица и тот синий шар, что она держала на ладони.

Быть может, то впечатление, что она на меня произвела, было связано как раз с ее магией – женщины с магическими способностями встречались нечасто, и такие встречи запоминались надолго.

Память мгновенно перекинула мои мысли к той встрече, что случилась десять лет назад. Мне даже стало казаться, что эти женщины чем-то неуловимо похожи друг на друга. Конечно, та была из простых, а эта – несомненная аристократка, но что-то общее между ними было. Такого же цвета волосы. И глаза – синие, как сапфиры.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Я не должен думать о прошлом, которое не в состоянии изменить. Но вот то, что случилось вечером...

Я не сомневался, что она будет на балу во дворце. Я слышал, что на него приглашены едва ли не все дворяне столицы. Эльзар Восьмой хотел погрузиться в атмосферу всеобщего обожания и показать мне весь цвет своего двора. Хотя как раз эта многолюдность и могла помешать мне найти ее в толпе.

Впрочем, я не сомневался, что такая женщина, как она, будет в центре внимания, а значит, не заметить ее будет сложно.

Перстень, который она мне подарила, был с большим и чистым изумрудом, обрамленным мелкими бриллиантами, а всё это лишь подтверждало мою мысль, что его хозяйка – отнюдь не бедна. За ночь я несколько раз разглядывал его с большим вниманием, надеясь увидеть гравировку или еще какой-то знак. А утром велел своему лакею найти ювелира и раскатать кольцо так, чтобы оно влезло мне хотя бы на мизинец. Мне почему-то казалось, что это кольцо придаст мне сил на балу.

В любом случае, эта поездка в Эльзарию уже оказалась приятнее, чем я ожидал.

– Ты не выспался, дорогой? – спросила меня Лилиан за завтраком. – Надеюсь, вечерняя прогулка по столице тебя не слишком утомила? Тебе понравилась Луизана?

– Да, город великолепен, – я сказал то, что она хотела услышать, и она покраснела, будто я похвалил ее саму. – И я уже весь в предвкушении сегодняшнего бала.

– О, как мне хотелось бы, чтобы ты превосходно провел время. Отнюдь не все сановники отца – приятные люди, но ты же всегда можешь пропускать их речи мимо ушей, не правда ли?

Я кивнул, соглашаясь. На этом балу меня интересовали только два человека – Эдит Лурье, с которой должен был познакомиться Тома, и синеглазая незнакомка.

Я даже самому себе не мог объяснить, зачем я хочу ее найти. Сделать ее своей возлюбленной на те несколько ночей, что я пробуду в Луизане? Нет, вряд ли. Она наверняка замужем, и заставлять ее страдать и мучиться угрызениями совести из-за моей минутной прихоти я был не намерен.

Тогда, десять лет назад, я собирался предложить Клементине поехать в Камрию.

Могу ли я предложить подобное этой женщине? Конечно, нет. Та девочка с постоялого двора, быть может, была бы счастлива даже от тайных встреч в тихом уютном домике, где она была бы хозяйкой. Но здесь – совсем другое дело.

К тому же, тогда я еще чувствовал себя свободным и мог поступать так, как мне хотелось. Теперь же я не хотел причинять боль Лилиан. Я слишком уважал ее для этого.

Так и не придя ни к какому решению, я сказал себе, что на балу я познакомлюсь с ней и приглашу ее на танец. Целых пятнадцать минут разговора – не так уж мало. Быть может, за это время я обнаружу, что она глупа, невежественна или чрезмерно кокетлива, и сам предпочту никогда более уже не общаться с ней.

Мы с Лилиан появились в зале перед самым приходом виновника торжества. Нас объявили должным образом, и едва переступив порог, я ощутил всеобщий интерес к своей персоне. Это был мой второй визит в Луизану, да и тот, первый, состоялся в тревожное время, когда было не до приёмов и балов.

Куда бы я ни шел, я чувствовал обращенные к себе взгляды, и даже с появлением Эльзара Восьмого ситуация не переменилась.

– Улыбайся, дорогой, – то и дело напоминала Лилиан. С ее губ тоже не сходила улыбка.

Мы стали первой парой, вышедшей на паркет со звуками музыки. Юбиляр был уже слишком немощен, чтобы танцевать, и право открыть танцы досталось нам. Моя жена любила танцевать, и я не мог отказать ей в столь малом удовольствии. Одна фигура сменяла другую, и я, стараясь делать всё, как положено, почти не смотрел по сторонам.

Заметил только, что Нолан танцевал не с мадемуазель Лурье, потому что ту на первый танец пригласил принц Эмильен. Признаться, его высочество тоже был мне небезынтересен.

Сейчас он был уже совсем взрослым, но его фигура по-прежнему оставалась юношески-угловатой, а движения были неуверенными, что совсем не подобало принцу.

В бальном платье Эдит Лурье показалась мне более милой, чем накануне, и они с Эмильеном смотрели друг на друга с такой симпатией, что я заскрежетал зубами. Ну, ничего, Нолан еще не вступал в бой.

Мы с Лилиан заранее договорились, что будем парой только в первом танце. Этикет требовал уделить внимание и другим дамам и кавалерам. Она знала, что я не люблю танцевать, но взяла с меня слово, что я поучаствую еще хотя бы в двух-трех танцах.

Моя жена остановилась, чтобы поговорить с какой-то старой дамой, и я получил возможность постоять в одиночестве. Взгляд заскользил по залу, но моей прекрасной незнакомки не было нигде.

Я обменивался вежливыми фразами с мужчинами, которых мне представляли, отвешивал витиеватые комплименты их дамам, но делал это неосознанно, не вдумываясь в смысл сказанных слов. Правда, удовлетворенно отметил, что Нолан пригласил на следующий танец мадемуазель Лурье, и девушка, вроде бы, была этим польщена.

Вчерашняя незнакомка появилась в зале спустя не меньше часа после начала бала.

Сегодня она выглядела настоящей королевой. Массивное изумрудное ожерелье и пышное платье из тонкой, будто воздушной дымчатой ткани.

Я как раз беседовал с принцем Эмильеном, и счел возможным спросить:
– Кто эта дама, ваше высочество?

– Герцогиня де Трези, – уголки губ принца чуть дрогнули. – Вы, должно быть, сочли моветоном, что она появилась так поздно? Не судите ее строго. Поверьте, это – одна из самых обворожительных женщин Эльзарии. К тому же, сказочно богата. Мой отец задолжал ей столько, что не удивлюсь, если скоро окажется, что наш дворец тоже уже в залоге.

По моему разумению, подобные речи были недопустимы для принца королевской крови (вряд ли кому-то, а тем более правителю соседней страны, надлежало знать о проблемах его величества), но то ли Эмильен так пытался со мной подружиться, то ли перед балом он принял лишний бокал вина, но он оказался весьма болтлив. Я не сомневался, что он мог бы рассказать мне еще много интересного, но я не счел возможным продолжать расспросы.

Дополнительной информацией меня спустя полчаса снабдил герцог Тома. Он тоже безошибочно узнал в этой гостье нашу незнакомку и, будучи более свободен в своих действиях, раздобыл немало интересных сведений.

– Это – Лалиса, вдова герцога де Трези. Владелица нескольких мануфактур по всей стране – занимается льном, а с недавних пор еще и шелком.

Признаться, это меня удивило – по моему разумению, женщине надлежало думать совсем о другом.

– Между прочим, подняла производство почти с нуля. Есть компаньон – некий маркиз Тэхен, но, как мне сказали, между ними исключительно деловые отношения. Мне вообще не смогли назвать никого, кто был бы замечен с ней в любовной связи.

Мои брови взметнулись вверх.

– До сих пор оплакивает мужа?

– Нет, вряд ли. Кажется, супругами они были совсем недолго – он умер через несколько дней после свадьбы, оставив ей сына, титул и старую мануфактуру. Знаете, ваше величество, если вас интересует мое мнение...

Я мягко его прервал:
– Лучше расскажи о мадемуазель Лурье, – я не хотел обсуждать герцогиню даже со старым другом. – Какое впечатление она на тебя произвела?

– Она очаровательна и отнюдь не глупа, – признал его светлость. – Пожалуй, чересчур наивна и простодушна для той, которая метит в королевы. Но разговор с ней не был лишен приятности. Я намерен пригласить ее еще на один танец.

Это шло вразрез с правилами этикета, но я не стал возражать. Если о них станут говорить уже после этого бала – тем лучше.

– Кстати, ваше величество, а почему бы вам тоже не пригласить ее светлость на танец? Вы – король, вам можно обойтись без церемоний. Вы здесь почти ни с кем не знакомы, и если вы сами представитесь даме, то никто вас не осудит.

Я усмехнулся – я обожал нарушать правила. И когда оркестр взял первые ноты мелодии следующего танца, я направился прямиком к той, о ком мечтал всю эту ночь. Я не сомневался, что она уже ангажирована на все танцы, но тем хуже для кавалера, которому был обещан этот.

Я видел, как внимательно наблюдали за мной гости. Как широко начинали улыбаться дамы и девицы, что попадались мне на пути. Думаю, если бы я обернулся, то увидел бы, как улыбки надежды сменялись гримасами разочарования.

Я остановился в двух шагах от нее. Не знаю, почему, но в ее взгляде я заметил не удивление, не смущение, а страх.