𝓨𝓸𝓾𝓻𝓼 𝓯𝓸𝓻 𝓸𝓷𝓮 𝓷𝓲𝓰𝓱𝓽

Глава четвертая, написанная Его Величеством Чонгуком Седьмым

Я знал, что он попытается совершить покушение именно в эту ночь. Слишком многое этому благоприятствовало. Далекий от столицы Камрии и близкий к границе Эльзарии охотничий замок. Мое обильное винопитие за ужином. И то, что я прогнал слуг и охрану от дверей личных покоев, когда, едва держась на ногах, возвращался из столовой залы. Если он когда-нибудь и решится на это, то только сейчас.

Свечи в канделябре были потушены, и только лунный свет позволял рассмотреть очертания предметов в спальне. Я лежал в кровати прямо в одежде – в том состоянии, в котором, по мнению графа Дюмажа, я находился после ужина, сам я не смог бы раздеться.

Я прислушивался к каждому шороху, и когда входная дверь тихо скрипнула, я был уже настороже. Но всё-таки еще надеялся на ошибку. На то, что подозрения не обоснованы, а граф на самом деле не желает мне ничего дурного. Он мог зайти в мою комнату лишь для того, чтобы проверить, что со мной всё в порядке.

Чтобы окончательно убедиться в его намерениях, я должен был позволить ему сделать то, ради чего он пришёл.

И когда он нанёс удар, и я почувствовал, как сталь клинка рассекла одежду на спине, я вскочил на ноги, схватив лежавшую у изголовья шпагу.

– Не ожидали, ваше сиятельство? – усмехнулся я, жалея, что в полумраке комнаты я не вижу выражение его лица.
Он зарычал и снова сделал взмах рукой.
– Ну, полно-полно! Нужно уметь признавать поражение. У вас всего лишь кинжал, а у меня – шпага. И вы прекрасно знаете, что я – прекрасный фехтовальщик. К тому же – на балконе и в соседней комнате – мои вооруженные люди, и как только я подам сигнал, они окажутся здесь.

У него хватило выдержки на относительно спокойный ответ:
– Так что же вы медлите, ваше величество? Зовите их. Но не забывайте – даже простой кинжал может быть страшным оружием.

Я кивнул:
– Да, если, например, употребить его против мирно спящего человека. Знаете, граф, до этой ночи я полагал вас благородным человеком. Но использовать мое доверие к вам столь грустным образом...

Дюмаж на протяжении уже почти двух лет был послом Эльзарии в Камрии. Умный, азартный, веселый, он был приятным собеседником и отличным партнером как на охоте, так и в карточных играх.

– Простите, ваше величество! – я заметил, что он слегка склонил голову. – Но долг перед страной для меня важнее моего личного отношения к вам.

– Долг перед Эльзарией? – удивился я. – Я понял бы вас, если бы наши страны сейчас воевали, и вы хотели бы таким образом остановить войну.

В дверь постучали, и граф отпрыгнул в сторону, почти забившись в закуток между стеной и кроватью.

Нет, я не боялся, что он совершит жест отчаяния и бросит в меня кинжал. Это не принесло бы ему никакой пользы, а мне не причинило вреда. Дюмаж не знал, что моей родовой магией была магия металла.

Впрочем, об этом не знал никто. Эта тайна передавалась из поколения в поколение исключительно от отца сыну.

Официально моими магическими способностями считалось умение открывать любые замки и запоры. Весьма полезное умение для вора или кладоискателя, но несколько смешное для монаршей особы.

– Ваше величество! – вместе с пучком света из коридора в комнату вошел личный секретарь королевы.

Что ему понадобилось здесь, в замке? Моя жена не любила охоту и сейчас находилась в столице.

– Простите, но меня привело к вам неотложное дело.

На его лице было написано беспокойство, и я решил, что допрос графа вполне можно отложить. С балкона уже ворвались в комнату дворяне из моей личной охраны, и я поручил им препроводить Дюмажа в камеру, велев не спускать с него глаз.

Его сиятельство даже не сопротивлялся. Да и что он мог сделать против десятка вооруженных людей?

– Что случилось, Шарле? – спросил я, когда мы остались вдвоем.

Я снял камзол и досадливо поморщился – на плотной ткани зиял большой разрез. Это был мой любимый охотничий камзол.

– Ваше величество, ее величество просит вас незамедлительно вернуться домой. Сегодня в руки его высочества по недосмотру прислуги попал нож, и он поранился.

Едва он это сказал, как я уже натягивал на себя другую одежду.

– Велите седлать лошадей! – крикнул я своему лакею. И снова обернулся к Шарле. – Насколько серьезны раны?

– Не очень серьезны, ваше величество, – успокоил он меня. – Врач ее величества уже наложил швы и погрузил вашего сына в целебный сон. Но королева всё равно волнуется и хочет, чтобы вы были рядом.

Я уже бежал по узкой лестнице, а с улицы уже доносилось ржание моего коня.

Сын был для меня всем, и, хотя я полагал, что раны лишь украшают мужчин, он был еще слишком мал, чтобы их получать.

Но беспокойство снедало меня еще и по другому поводу. То, о чём меня уже предупреждал главный королевский маг, оказалось правдой – принцу, к сожалению, не передалась наша родовая магия, иначе нож не причинил бы ему никакого вреда.

Эдмон мирно спал в кроватке, и только белая повязка на его правой руке была свидетельством недавнего происшествия.

– Я всего лишь хотела, чтобы он больше времени проводил подле меня, – на лице Лилиан было написано такое раскаяние, что мне пришлось обнять жену, чтобы хоть немного ее успокоить. – Ты же знаешь – он любит играть у меня в будуаре. Ни я, ни Джанет не подумали про нож для разрезания бумаги, что лежал на столе. Я как раз отлучилась переодеться, когда Эдмон захотел пить, и Джанет на пару секунд вышла в коридор, чтобы кликнуть лакея. Он порезался и закричал.

Жена вздрогнула, и я прижал ее к себе еще крепче.
– Не вини себя. Просто в дальнейшем нужно быть более осторожными. И я полагаю, что Эдмону нужна другая няня. Джанет не годится для этой роли.

Лилиан кивнула.

– Прости, что побеспокоила тебя, дорогой. Теперь я понимаю, что не должна была отправлять Юдона за тобой. Я испортила вам всю охоту, да? Но я так испугалась!

Я поцеловал ее руку.

– Ты поступила совершенно правильно. Никакая охота не может быть для меня важнее нашего сына.

Когда она успокоилась, я счел возможным заняться делами. Случайно ли получилось так, что в один день произошли оба происшествия? И покушение на меня, и рана Эдмона.

Об этом я мог поговорить только с двумя людьми – бароном Сокджином и главным королевским магом графом Леру. Только им я доверял абсолютно, и только они знали обо мне то, чего не знал никто другой.

Барон был уже немолод, но по-прежнему крепок, и я не позавидовал бы тому, кто захотел бы проверить его силу в бою. Седые виски и чуть поникшие плечи не мешали шпаге в его руке быть быстрой и точной.

– Вас что-то тревожит, ваше величество? Если вы думаете о Дюмаже, то он уже доставлен в столицу и находится под надежной охраной. Желаете его допросить?

– Непременно, – подтвердил я, – но несколько позже. Сейчас меня куда больше беспокоит то, что случилось с его высочеством. Действительно ли эта девушка всего лишь проявила невнимательность, или в ее действиях был злой умысел?

Старый маг – один из немногих, кому я позволял сидеть в моем присутствии, подался вперед в высоком кресле у камина.

– Я тоже думал об этом, ваше величество. Но я проверил мадемуазель Джанет даже на кристалле – она не лжет. Она невнимательна, возможно, глупа, но она не предательница.

Я вздохнул с облегчением. Но граф, заметив это, укоризненно покачал головой:
– На вашем месте, ваше величество, я беспокоился бы совсем о другом. Этот случай лишь подтвердил то, что я говорил вам уже неоднократно – к сожалению, его высочеству ваша магия не передалась.

В тайну нашей родовой магии были посвящены только те, кто занимали пост главного королевского мага. Они, вступая в эту должность, давали клятву на крови, делавшую их немыми за одну только попытку нарушить данное слово. Такой случай за несколько столетий был только один – того мага казнили как клятвопреступника.

А вот Джину я открыл свой секрет вопреки правилам – потому что доверял ему больше, чем самому себе. Он пытался остановить меня, когда во время войны я бросился на поле боя вслед за своей гвардией, и я успокоил его, сказав, что металл не причиняет мне вреда.

– Возможно, Эдмон получил мою магию лишь частично? – предположил я. – И став взрослее, он сможет, как и я, открывать засовы и замки?

Но Леру снова покачал головой:
– Я не чувствую этого, ваше величество. У его высочества нет ни капли магии. Вы знаете, что такое в вашем роду случалось неоднократно. Ваша супруга магически не одарена, и принц, к сожалению, в этом пошёл в нее.

Да, магия вырождалась, и многое из того, о чём мы читали в книгах, сейчас уже казалось почти невероятным. Люди с сильной магией встречались всё реже и реже.

– Хотя, признаться, кое-что мне всё-таки кажется странным, – маг отвлек меня от раздумий.

– Вот как? И что же?

– Как я уже сказал, в роду вашего величества было немало случаев рождения детей без магии. Но эти случаи никогда не касались первенцев. Обычно вашей родовой магии хватало на то, чтобы обеспечить ею хотя бы первого ребенка.

– К чему вы клоните, Леру? – я уже чувствовал раздражение. Он только что обвинил меня в магической слабости – ведь это именно я оказался неспособен дать своему сыну даже малую толику своих способностей.

Граф ответил не сразу. Он, кряхтя, поднялся и подошел ближе к столу, за которым сидел я.

– Простите за бестактность, ваше величество, но я вынужден задать вам этот вопрос. Уверены ли вы, что до свадьбы не были столь неосторожны, чтобы позволить какой-нибудь женщине зачать от вас ребенка?

– Что вы себе позволяете, ваше сиятельство? Я слишком хорошо осознаю свой долг перед Камрией! – ответил я прежде, чем на меня нахлынули воспоминания.

И эти воспоминания, раньше приносившие приятную истому и легкую грусть, сейчас привели меня в трепет.

– Я вижу, вы что-то вспомнили, – сразу прочитал всё на моем лице граф Леру. – Может быть, вы поделитесь этими воспоминаниями с нами? Простите, ваше величество, что проявляю столь вопиющую назойливость, но речь идет о деле государственной важности.

Барон Сокджин тихо посмеивался в усы. Он всегда старался держаться подальше от дворцовых интриг, и сейчас наверняка думал лишь о том, что у его ученика (а именно в таком статусе он всегда меня воспринимал) может быть, где-то есть еще один сын. Не сомневаюсь, он думал об этом с одобрением. Чем больше детей – тем лучше.

А вот граф был одновременно возмущен и обеспокоен. Он как никто другой понимал, чем может грозить стране неразумность ее короля.

– Я лишь однажды позволил себе забыть об осторожности, – я говорил сдержано и почти спокойно, чтобы Леру не подумал, что я оправдываюсь. – Это случилось в Эльзарии. Я так торопился уехать из Луизаны, что забыл взять с собой тот порошок, что вы мне когда-то дали, и что я принимал всегда в подобных случаях.

– В Эльзарии? – старый маг схватился за голову. – В стане врага? Надеюсь, сама она хотя бы не эльзарийка?

– Я не знаю, кто она, – ответил я, и Леру застонал. – Мы встретились с ней на постоялом дворе в Монрее.

– Она не дворянка??? – я думал, что сильнее возмутить его сиятельство я уже не смогу, но явно ошибался. – Лавочница? Девица легкого поведения?

– Я не хотел бы, ваше сиятельство, чтобы вы говорили о ней в таком тоне, – в моём голосе проскользнули стальные нотки. – Она была невинна. Да, она не дворянка, но у нее хорошие манеры, и она красавица, каких поискать.

Барон Сокджин хохотнул со своего места:
– Много ли нужно, ваше сиятельство, чтобы увлечь уставшего на войне юнца?

Он всё еще не осознавал серьезности положения. Я бросил на него предостерегающий взгляд, но замечания не сделал. Он был единственным человеком, которому я позволял иногда подтрунивать над собой.

А граф, должно быть, решил, что раз прошлого уже не вернуть, то ни к чему более корить меня за былую ошибку, и сменил гнев на милость:
– Надеюсь, вы понимаете, ваше величество, как важно узнать, не появился ли у этой красавицы ребенок после проведенной с вами ночи? Вы знаете, как ее зовут, и где ее можно найти? Она родом из Монрея?

Я отчаянно пытался вспомнить всё, что еще хранилось в закоулках моей памяти, но то, что я вспомнил, вряд ли нам сильно могло помочь.

– Я знаю, что ее зовут Клементина. Нет, Монрей не ее родной город – она всего лишь приезжала туда на ярмарку. Вряд ли приезжала издалека – они привезли товар вдвоем с сестрой. Они были небогаты – она сильно переживала, что ее отец не может расплатиться по долгам. Она говорила об этом во сне, и я оставил ей кошель с деньгами.

Леру всё еще мерил шагами комнату:
– Этих сведений слишком мало, ваше величество, чтобы мы сумели ее найти. Вы оставили ей серебро или золото? Ах, вот как! Ну, что же, если она не потеряла ваш кошель, то благодаря этому могла стать весьма обеспеченной женщиной. Такие историю люди любят передавать из уст в уста.

Барон Ким тоже был с этим согласен:
– Две молодые девушки не отправились бы на ярмарку в другую провинцию. А значит, эту Клементину нужно искать в окрестностях Монрея, но не в его пригородах – иначе у них не было бы необходимости ночевать на постоялом дворе. Его сиятельство прав – если семья девушки после той ярмарки внезапно разбогатела, это должно было вызвать множество пересудов, а значит, есть надежда встретить людей, которые хоть что-то слышали об этом.

– Да-да, – Леру уже довольно потирал руки. – Мы непременно ее найдем! И я рад, ваше величество, что вы были столь щедры с девушкой – если у нее действительно появился ребенок, то он хотя бы не голодает.

– Послушайте, ваше сиятельство, – мне надоело его мельтешение, и я попросил его вернуться в кресло у камина, – вы говорите об этом так, словно наличие у меня еще одного сына уже подтверждено. Не думаю, что единственная совместная ночь...

В этот момент память услужливо подбросила мне еще одну, быть может, самую важную деталь. И как я мог забыть об этом?

– Постойте! – теперь уже с места вскочил я. – Я же не сказал вам самого главного! Она – каири!

В комнате воцарилось молчание.

– Каири? – спустя пару минут недоверчиво и даже с некоторой толикой одобрения переспросил граф. – Вы хотите сказать, что случайно встреченная вами на постоялом дворе девушка оказалась каири? И это была ее первая ночь?

Я подтвердил – да, всё так и было.

На лице Леру впервые за время этого разговора появилась улыбка:
– Это отличная новость, ваше величество! Вашему роду совсем не помешает чужая магия! Теперь мы тем более должны выяснить, нет ли у вас внебрачного сына! Представляете, какие способности у него могут быть? В вашей семье уже были случаи, когда короли признавали бастардов и более того – передавали им свою корону. Законы Камрии не запрещают этого. Да, это будет страшным ударом для ее величества, но если это пойдет на пользу стране, то, думаю, чувствами королевы можно будет пренебречь. Тем более, после сегодняшнего нападения Дюмажа.

Это звучало жестоко по отношению к Лилиан, но я не захотел с ним спорить. Только предостерег:
– Не стоит, ваше сиятельство, произносить имя Дюмажа в связке с именем ее величества. Уверен, королева ничего не знала о его намерениях, хотя я не сомневаюсь, что за покушением стоит кто-то из ее родни – не сам же граф решился на столь чудовищный поступок.

– Как прикажете, ваше величество, – склонил голову Леру. – Но вернемся к поискам Клементины. Вы же понимаете, что сами не сможете поехать в Эльзарию. И поручить это мы можем только тому, в ком вы уверены, как в самом себе. Это слишком важная тайна, чтобы мы могли доверить ее ненадежному человеку.

Мы оба посмотрели на Джина, и тот горделиво подкрутил седые усы:
– Я готов отправиться на рассвете, ваше величество, и не сомневайтесь, что я найду эту Клементину, где бы она ни была!