Озвучивание не поддерживается в этом браузере
11
Я очень надеялась, что выходные пройдут спокойно: многие разъехались по домам, в коридорах стало посвободнее, тише на улице. Решив проблему Пак с волосами, я планировала провести время с книгами в читальном зале, но...
– Эй, провинциалка, – нагнал меня в конце коридора флегматичный голос секретаря.
Я обернулась и, улыбнувшись, поприветствовала госпожу Ким Джису кивком головы. Она себе не изменяла. Цветной вязаный свитер на три размера больше, небрежно собранные в пучок волосы и юбка ярко-салатового цвета. Как ректор только не слепнет от такой красоты?
– Тебя там господин Блэквул вызывает, – непринуждённо сообщила она, подойдя ближе. – Не знаю, что ты натворила на этот раз, но мистер_боевой_маг тоже с ним. А ещё женщина. Ну, взрослая копия тебя.
Я на секунду прикрыла глаза.
«Зачем она явилась? Для чего? Будет настаивать на том, что я должна выйти замуж?»
– Да ладно тебе, – внезапно спокойно произнесла секретарь. – Подумаешь, мама приехала. У ректора нет причин тебя отчислять, ты же самая умная на курсе, а уровень дара раскачаешь ещё. Так что выдохни и ступай. Вот увидишь, всё решится лучшим образом.
Я невольно улыбнулась в ответ.
– Спасибо, – кивнула и поспешила в административный корпус...
В кабинете повисла гнетущая тишина.
Ректор сидел за своим столом, сцепив пальцы в замок, а Ким развалился на банкетке, уступив моей матери стул.
– Господин Блэквул, – поздоровалась сдержанно, закрыв за собой дверь.
Мама тяжело вздохнула, потирая пальцами лоб.
– Надо было слушать меня, – изрекла утомлённо и всё же посмотрела на меня. Взгляд зелёных, как у меня, глаз не выражал эмоций.
– Лиса, – вежливо улыбнулся ректор, переключая внимание на себя. – Мы подумали, что ты должна услышать это лично от своей матери, а не из моих уст. Более того, нам нужно обсудить один очень важный момент с твоей силой.
Я кивнула и повернулась к родительнице.
– Устала? – спросила просто, заметив глубокие тени под глазами матери. – Тебе следует больше отдыхать. Нет нужды работать, как раньше.
– Привычка, – вяло усмехнулась она и убрала за ухо рыжую прядь. – Не вини меня за то, что пыталась скрыть правду. Юнги погиб, когда ты ещё не родилась, а я лишь хотела защитить нашего с ним ребёнка. Может, я не очень хорошая мать, но я никогда не вредила тебе.
Я лишь кивнула и, незаметно спрятав пальцы в рукаве пиджака, сжала их в кулак, чтобы не выдавать волнения.
– Как вы познакомились? С Юнги... – пояснила, заметив, как нахмурился ректор. Я так понимаю, человек, о котором идёт речь, его брат?
Подавив тяжкий вздох, мама откинулась на спину стула.
– На одной из постановок, в которой я играла не самую главную роль, – произнесла иронично. – Мы полюбили друг друга, всё закрутилось довольно быстро, но... мои родители были категорически против наших отношений. О Блэквулах ходили разные слухи... – произнесла уклончиво, мельком взглянув на ректора. – Когда я забеременела тобой, мы с Юнги решились на побег. Он скопил приличную сумму, у меня тоже были кое-какие сбережения... Но в назначенный день он так и не явился. Только многим позже я узнала, что Юнги убили. Говорят, из-за силы тёмного. Из-за искры... – произнесла она, явно стараясь скрыть истинные чувства, терзавшие её. – Теперь понимаешь, почему я не хотела отпускать тебя в академию?
– Я не знал, что у брата... были такие планы, – произнёс ректор, осторожно подбирая слова. – Мы с матерью тоже не сразу узнали о его смерти. Только в день, когда стража короля явилась за мной...
Мама рассеянно кивнула.
– Мне ничего не оставалось делать, кроме как пойти к отцу с повинной. Срок для вызова выкидыша был уже большим, да и честно, я не хотела этого делать. Хотела сохранить ребёнка.
– Но ваш отец не был ни военным, ни аристократом, как он познакомил вас с генералом Манобаном? – вмешался Ким. Могу предположить, что его не меньше нас волнует эта тема.
Мама понимающе улыбнулась.
– Мой отец был кузнецом, очень хорошим кузнецом. И ковал он оружие и доспехи. А Марко тогда ещё не был генералом. Он стал им через три года, уже после нашей свадьбы.
– Папа был великодушным человеком, раз женился на тебе, – ровно произнесла я. Нет, я не считала мать плохой и не желала её оскорбить, я просто говорила прямо, называла вещи своими именами.
Ректор поперхнулся и потянулся за стаканом с водой, а Ким недоумённо вскинул бровь, как бы спрашивая: ты в порядке? Головой нигде не ударялась?
– А ты как обычно безжалостна, – беззлобно усмехнулась мама.
– Ты знаешь, что это правда, – невозмутимо парировала я. – Но ведь у отца были свои причины, верно?
И снова мама кивнула.
– Ты всегда всё понимала, была умной не по годам, и твой взгляд... как у Юнги – направлен прямо в душу. Это, пожалуй, единственное сходство между вами.
– Какие... у генерала были причины? – спросил маг, наверное, желая поскорее закончить этот непростой и щекотливый для всех разговор.
Я только сейчас заметила бегающие по стенам искры шумоподавляющего заклинания. Ректор хорошо позаботился о том, чтобы нас никто не подслушал. Даже случайно. Его заклинание было сложным, гораздо сложнее, чем то, что нам показывала госпожа Флоп. Второго или даже первого круга...
– Марко уже был разведён и не мог иметь детей: целители оказались бессильны, – спокойно произнесла мама. – Думаю, это основная причина, почему он сжалился надо мной и великодушно... женился на мне, – добавила подчёркнуто. – Ну и с моим отцом он был в хороших отношениях. У меня появился шанс спасти нашего с Юнги ребёнка, и я воспользовалась им. Но... я ни разу не пожалела о том, что вышла за Марко замуж. И я уважала его. Искренне.
– Знаю, – отозвалась я непринуждённо. – Ты была верна папе, и каждому его возвращению домой после долгой разлуки радовалась вместе со мной. Но ты должна была рассказать мне всё, когда у меня пробудилась искра.
Мама неопределённо повела рукой.
– Если бы ты сделала, как я говорю. Если бы вышла замуж за...
Ректор многозначительно прочистил горло, прерывая её. Что ещё они от меня скрывают? Какую страшную тайну?
– Раз мы всё выяснили, надо решить, что делать дальше. Никто не тронет Лису за сумеречную искру, если она... войдёт в мой род. Думаю, я смогу легко подтвердить наше кровное родство. И если я запишу её в родовую книгу Блэквулов, никто не узнает о том, что она Лалиса Манобан, дочь «предателя».
Я изумлённо вскинула бровь, ощущая, как меня резко бросило в жар. Что это за предложение такое, из-за которого я должна отказаться от папы и вступить в род другого мужчины? Носить девичью фамилию матери, это одно, но стать Блэквул... это уже совершенно другое.
Набрала в лёгкие побольше воздуха, собираясь спорить...
К моему удивлению, мама выставила ладонь, останавливая меня. Она же не планирует согласиться на предложение ректора, не спросив моего мнения?
– При всём моём уважении... – виновато улыбнулась она и вздохнула, собираясь с мыслями. – Юнги был вашим братом, и вы говорите разумные вещи, но... Марко растил и воспитывал Лису, как своего ребёнка. Я не могу так легко предать память о нём.
Ректор смотрел сочувственно.
– «Память о нём» не защитит вас от короля.
– Немногие могут противостоять его воле, – сокрушённо добавил Ким, взъерошив волосы. – Тогда вас спас эрцгерцог, мой голос не был решающим, но сейчас...
Мужчины многозначительно переглянулись, а мама как-то странно взглянула на меня, словно я последняя во Вселенной дурочка и не понимаю элементарных вещей.
Обидно, вообще-то...
– Подождите, – произнесла, нахмурившись. – Вы говорите, король нас помиловал благодаря эрцгерцогу? Тому, о ком я думаю?
Ректор снисходительно улыбнулся.
– Он единственный в нашем королевстве. Хосок Чон, всё верно.
– А-а... – протянула обескураженно. – В любом случае, мне необязательно вступать в ваш род, господин Блэквул, чтобы скрыть то, кем является мой отец. Кроме нас никто об этом не знает, угрозы раскрытия нет. А вот когда все узнают, что у меня сумеречная искра, вы и так сможете вступиться за меня и подтвердить наше родство. Но если король начнёт настаивать на том, что я должна быть записана в вашу родовую книгу, тогда я сделаю это. Сейчас есть задачи поважнее. Мне нужно сдать экзамен.
– Поддерживаю, – робко приподняв руку, произнесла мама. – Не будем пока спешить. Но Лиса... держи меня в курсе, пожалуйста, своих решений.
Я кивнула и перевела взгляд на ректора. Этот человек мой дядя? Мой родной дядя? И у него тоже сумеречная искра...
– Разве вы не должны научить меня всему? – спросила флегматично.
Ким поперхнулся от неожиданности и закашлялся. На лице матери проступили красные пятна...
Ректор вопросительно приподнял бровь.
– Ты о чём сейчас?
Подавила вздох и пояснила:
– На правах родственника разве вы должны помочь мне разобраться с собственным даром? Рассказать всё о сумеречной искре. Чем она отличается от обычной? Что я должна знать о своей силе? Прокачка потоков с Чоном не даёт ничего, кроме смущения и неловкости... Кстати. Чон-младший может быть в курсе, что я дочь Марко Манобана, человека, которому помогал его отец?
Троица взрослых одновременно помотала головами. Я так понимаю, это означает «нет».
– Она всегда такая прямолинейная? – растерянно спросил ректор, переведя взгляд на мою мать.
– Всегда, – натянуто улыбнувшись, подтвердила она.
– Ясно, – усмехнулся он и посмотрел на меня. – В таком случае, я лично буду с тобой заниматься, моя дорогая племянница. Но об этом никто знать не должен, понимаешь?
– Естественно, – отозвалась бесстрастно. – Спасибо, что заботитесь обо мне, – я поклонилась, выражая почтение. – Господин Ким. Мама. – Им я тоже была благодарна. – Я буду стараться, чтобы не подвести вас и не опозорить.
Мама добродушно усмехнулась.
– Пожалуй, ты будешь даже слишком стараться. Уверена, что не хочешь познакомиться с сыном друга твоего отца? – внезапно спросила она, лукаво прищурившись.
Я недоверчиво сощурилась в ответ.
– Эм-м... судя по всему, у нашего генерала было слишком много друзей. Не хочу рисковать, да и замуж не особо рвусь. С вашего позволения, я бы хотела продолжить свой путь в читальный зал и немного позаниматься перед сном.
– Береги себя, – доброжелательно напутствовала мама.
– Не снимай артефакт, что я тебе дал! – напомнил ректор, когда дверь за мной почти закрылась.
Я придержала её, заглянула в кабинет и простилась со всеми ещё раз:
– Благодарю за помощь. Вы тоже все берегите себя. Мама, – кивнула родительнице и, простившись с секретарём, вышла из приёмной.
В коридоре поджидал сын эрцгерцога...
– Слышал, тебя вызвали. Это из-за... твоей искры?
Я пристально вглядывалась в карие с кровавым ободком глаза, ища в них беспокойство, но не находила. Чон умело скрывался за маской отчуждённости, но продолжал интересоваться моими делами. Что это? Благородство? Чувство справедливости, не позволяющее ему пройти мимо чужой беды?
– Понимаю, что прошу о многом, но не мог бы ты не распространяться об этом? – спросила в ответ, оглядевшись по сторонам.
– Тогда улыбайся, – ровно припечатал сын эрцгерцога. – Ты должно быть очень счастлива оказаться родственницей нашего...
Я подскочила на носочки и закрыла ему наглый рот руками.
– Ты специально это делаешь? – процедила гневным шёпотом. – Мало ли в мире тёмных...
Карие глаза бессовестно смеялись.
– Ты права, – произнёс Чон, дёрнув головой. – Я делаю это специально. Забавно видеть, как ты пыжишься, не имея ни нормального уровня дара, ни поддержки и продолжаешь отталкивать «руку помощи». Так нравится страдать?
Раздражённо сжала пальцами переносицу и резко выдохнула.
– Знаешь, делай, что хочешь. Я сдам экзамен, несмотря ни на что.
Чонгук неопределённо качнул головой, крутанулся на пятках, и отправился в другую сторону, засунув руки в карманы брюк.
– И почему он меня так бесит?
– Я всё слышу, – громко произнёс он, не оборачиваясь.
– На это и был расчёт! – выкрикнула в его широкую прямую спину и повернула к лестнице, всё ещё надеясь позаниматься...
***
Чонгук вернулся в комнату и, не застав соседа, испытал облегчение. Не хотелось видеть его самодовольное лицо сейчас. Не в момент, когда в мыслях снова сумятица. Не хотелось говорить, ничего объяснять, терпеть его издёвки.
Взял вещи, полотенце и отправился в душ. Была надежда, что стоя под прохладными струями воды, удастся прийти в себя, привести чувства в порядок, взять эмоции под контроль. Контроль, который трещал по швам со дня его встречи с рыжей...
Первый день отборочного испытания был именно таким, каким Чонгук его себе представлял. Шумным. Душным. Раздражающим. В коридорах толпились аристократы, желающие поступить в Кам, но не всем было суждено пройти даже первый этап.
На Чонгука смотрели. С ним здоровались, кто-то даже кланялся. Его всегда замечали, он выделялся из толпы, но сам редко обращал на окружающих внимание. Круг близких людей был очень узким, а до остальных не было дела. Не потому, что высокомерный, а потому что не привык притворяться. Не привык любезничать и заводить знакомства ради выгоды или чего-то ещё. Наоборот, чем меньше знакомых, тем лучше. Лишь единицам можно доверять, а с остальными лучше не связываться. Лживые лицемеры...
Чонгук прекрасно знал, почему все так стремятся сблизиться с ним. Из-за статуса. Из-за положения отца, из-за власти. Из-за его дружбы с кузеном – наследником престола.
Давно ходят слухи, что Намджун скоро сменит своего отца и станет королём Санрима. И тогда... всё изменится. Как прежде, точно уже не будет. И раз Чонгук так близок с будующим королём, то неплохо бы втереться к нему в доверие.
... Чонгук научился абстрагироваться. Это было лучшей защитой, единственным способом не позволить другим использовать себя.
Его называли циничным, холодным, грубым, каким угодно, но никто не называл... криворуким. И при этом улыбался.
Вряд ли рыжая вообще помнит об этом, но раздражало то, что сам Чонгук не забыл.
Когда все толкались перед дверями зала, где проводился первый этап, судорожно повторяли слова приветствия, слова клятвы, читали устав, она стояла в самом конце коридора и смотрела в окно. На медленно падающие увядшие листья...
Худое бледное лицо не выражало эмоций, взгляд огромных глаз казался отречённым и только пухлые губы застыли в мечтательной улыбке.
Все суетятся, переживают, что-то возбуждённо обсуждают и только вокруг девчонки будто замерло время. Сама она вне пространства, вне этого места. Далеко мыслями и душой.
Чонгук сам не понял, что его так привлекло в этом странном образе. Что так манило. Спокойствие, исходящее от девчонки? Её улыбка, что отличалась от всех, что ему приходилось видеть?
Да нет... Улыбка как улыбка. И девчонка, как девчонка. В ней не было ничего необычного, исключительного, если только рыжие волосы. Но...
... Чонгук подошёл и встал рядом.
– Почему они падают? – бесстрастно спросила она, даже не взглянув на него. – Рано ведь. А они падают. Наверное, дерево болеет...
Чонгук посмотрел в окно.
В день, когда все обеспокоены поступлением в самую престижную академию королевства, эту девчонку волнует дерево.
... уголки губ сами собой дрогнули в улыбку.
– Это вид такой, – ровно произнёс он. – Ствол этого дерева и его ветви очень слабые, и чтобы не тратить силы на листья во время наступающих холодов, оно сбрасывает их раньше других.
– О-о... – протянула девчонка, наклонив голову к плечу. – Природа удивительна. У неё всё продумано. Вот бы мне тоже что-нибудь сбросить, чтобы сберечь силы.
Чонгук приглушённо усмехнулся.
– Что, например? Откажешься от руки?
Девчонка отрицательно мотнула рыжей головой.
– Маг без рук не может. Но я могла бы пожертвовать... эм-м... волосами?
Губы Чонгука задрожали. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться.
«Нет, лучше не представлять рыжую без волос...»
Девчонка внезапно повернулась. Обвела Чонгука долгим изучающим взглядом, отчего сердцебиение странно участилось.
«Сейчас узнает...» – подумал удручённо, но рыжая снова удивила.
– Галстук повязал неверно. Если планируешь сдать строевую подготовку, то следует исправить ошибку. Ты же не криворукий...
«Ошибку? Я допустил ошибку?»
– Внешний вид тоже будут оценивать, – скучающим тоном произнесла она. Повесила сумку на худое острое плечико и, не простившись, отправилась сквозь толпу к дверям зала...
С того момента привычный мир начал рушиться.
Чонгук всегда считал себя рациональным, сдержанным, рассудительным. Примерным сыном. Сыном, который очень давно поддержал отца в трудное для него время и пообещал жениться на дочери его друга.
Договорной брак привычное для аристократов дело. В этом не было ничего особенного, ничего удивительного и ничего противоестественного, аморального. Всё в порядке вещей. Отец не выбрал бы ему в невесты девушку из плохой семьи. Но...
Снова появилось очередное «но», которого после встречи с рыжей стало слишком уж много. «Но» тут, и там тоже «но». Кругом одни «но», на которые Чонгук продолжал натыкаться.
Простое любопытство начало перерастать во что-то большее. Появились чувства, которые раньше не приходилось испытывать. И вот он уже разрывается между долгом и той, неизвестной ему половиной себя, что вдруг возжелала пойти против воли отца. Нарушить данное ему когда-то обещание...
Упёршись ладонью в кафельную плитку, Чонгук рвано выдохнул.
Надо было ещё тогда закрыть глаза. Сделать вид, что никогда не встречал рыжую чудачку. И что, что смотрит на него иначе? Это не делает её другой. Не делает особенной. Как и не делает сумеречная искра. Даже, если она действительно какая-то дальняя родственница Сокджина Блэквула, это не отменяло того факта, что в итоге придётся жениться на другой. Так какой смысл в этих внезапных чувствах? Таких необъяснимых и непонятных, но таких... живых?
Пожалуй, Чонгук впервые чувствовал себя обычным нормальным человеком, которому свойственно думать о ком-то. Волноваться. Ревновать...
Пожалуй, можно было бы обойтись без последнего.
Ревность злила. Затмевала разум. Толкала на необъяснимые спонтанные и совершено нелогичные поступки.
Вспышка. Темнота перед глазами. А в следующее мгновение он уже бьёт Маркуса Карнэлли головой о край раковины. Разве это нормально? Нормально, что разбил губу сыну министра безопасности? За что? За то, что разозлился, когда понял, почему рыжая отказывалась снимать свитер?
«Я велел ему вмешаться, нужно было шевелиться быстрее, а он допустил это...»
Чонгук подставил лицо под мягкие струи и закрыл глаза.
Рыжая упрямица вызывала противоречивые эмоции и чувства. С одной стороны, отчаянно хотелось её защитить, потому что она выглядела так, словно нуждается в этом. С другой... хотелось отчаянно придушить, потому что она буквально выпрашивала это.
Раздражало её безразличие и холодность. Она никогда не смотрела, как смотрят другие девушки. Даже узнав, что Чонгук сын эрцгерцога, она...
«– У тебя чернила на ребре ладони...», – безразлично произнесла она после письменного теста на второй день отбора. «– Сейчас базовую технику рук показывать будем. Смой лучше...»
Чонгук почувствовал себя уязвлённым. Но вместо того, чтобы держаться от девчонки подальше, начал ходить за ней попятам. Ненавязчиво, стараясь не привлекать внимания, но себя-то не обманешь.
Ходил. Ещё как ходил. И выслеживал. Поджидал, будил на обед, сам вызвался прокачать с ней потоки. В общем, делал всё, чтобы выглядеть глупо в своих собственных глазах.
... с каждым днём совесть грызла всё больше.
– Это не может продолжаться вечно, – выдохнул, поворачивая вентиль. Сначала один, затем второй.
«Нужно прекращать...»
Чонгук не мог открыто оберегать рыжую. Не только из-за отца и данного обещания, хотя именно это играло важную роль. Ещё из-за того, что она провинциалка, из-за того, что его внимание к ней создаст ещё больше проблем. Из-за того, что она слишком гордая...
Не знаешь с какой стороны подступиться, чтобы не оскорбить, не задеть её чувств. И ведь ясно, почему рыжая никому не доверяет и всё равно раздражает.
«А если она не поступит? Если провалит экзамен?»
... вдоль позвоночника пробежал холодок дурного предчувствия. Внутренности стянуло тревогой.
Нужно было прямо сейчас всё бросить и сосредоточиться на учёбе, но... губы всё ещё жгло от прикосновений её ладоней, когда пыталась заткнуть ему рот. Видеть её такой злющей и одновременно всполошённой даже забавно.
Глаза так и горели лихорадочным блеском. От гнева. В них не было ни капли ненависти. Рыжая не умеет ненавидеть людей, ей вообще ни до кого нет дела. Она, наверное, и дружить-то ни с кем не умеет.
Чонгук перекинул полотенце через плечо, отнёс грязные вещи в прачечную и вернулся в комнату.
Чимин стоял перед зеркалом, застёгивая ворот кофты. Вставил в брюки ремень, зачесал волосы набок.
– Рыжая в читальном зале, – произнёс непринуждённо, прихорашиваясь, словно девчонка.
– Можешь больше не сообщать мне о ней, – холодно отозвался Чонгук , вытаскивая из шкафа футболку.
Сосед повернулся, заинтересованно скинув бровь.
– Значит... ты не против, что я с ней... подружусь?
«Против! Ещё как против!»
– Делай, что хочешь, – вымолвил равнодушно, беря с полки книгу.
– Слушай, а может быть, девчонка внебрачная дочь твоего отца? Ты поэтому её оберегаешь? – усмехаясь, поинтересовался Пак.
– Тебе жить надоело? – прищурился Чонгук , начиная заводиться. – Проваливай уже.
Придурок вскинул ладони и попятился к двери. Надел ботинки и выскочил из комнаты, прихватив с собой книгу. Чонгука книгу...
Комментарии