Глава 18
Лалиса
С ума сойти! Вот не ожидала, что Юнги вернется со своей преддипломной практики так рано. Это приятный сюрприз!
Конечно, до того как уехать, важный пятикурсник с репутацией гения в своем потоке относился ко мне с возмутительной снисходительностью. Но при этом все равно по-доброму. А если его вовремя одернуть и чихнуть в нос вьюном — и вовсе вдруг вспоминал, что боевая ботаника в руках маленькой девочки — вовсе не шутки.
Мы были знакомы с детства, но так, без подробностей. Просто знали, как кого зовут, здоровались на общих и детских праздниках, как вежливые юные господа и дамы. По-настоящему столкнулись только тогда, когда я поступила на первый курс и с ходу влезла в сложный проект на стыке боевой магии и травничества.
Этот гений сначала попытался меня турнуть. Потом заинтересовался моими работами. Потом мы разругались до файерболов и чихучего вьюна за шиворот. Потом помирились и два года работали в лаборатории за одним столом, периодически обмениваясь тычками и подколками.
Короче говоря, Юнги — мой друг, человек, с которым нам всегда есть о чем поговорить. Конечно, я обрадовалась тому, что он вернулся в академию!
Настолько, что даже не сообразила спросить: а что, собственно, случилось, почему так рано?
Я даже про своих соседей забыла на пару секунд. Но «муж» тут же напомнил о себе, изобразив кашель удавленника. Чего это?
Впрочем, выяснять я не стала. Кивнула парням, позволила Юнги подхватить себя под руку и отвести к скамейке чуть в стороне от основной аллеи. Да нам столько всего надо было обсудить! В письмах все нюансы практического применения разработанных нами приемов не передать. Живое обсуждение гораздо лучше!
Вот мы и воспользовались случаем.
— Ну?! — нетерпеливо дернула я его за рукав, сгорая от желания услышать все-все-все о его последней экспедиции. Которую ему еще и засчитают как преддипломную практику, где справедливость? Да я локти грызла и заливалась горючими слезами, что мне эта экспедиция ну никак не светила банально потому, что в нее не берут тех, кто младше пятого курса, будь ты хоть трижды талантлив и имей сотни прогрессивных наработок!
— Полегче, Незабудка, — рассмеялся Юнги, покачав головой. — Ты мне так рубашку порвешь. И с каких это пор ты изъясняешься одними междометиями и жестами? Общество боевиков на тебя дурно влияет. Что бы сказали несравненные эрлессы Наён и Момо?
На последних словах он в деланом ужасе приложил ладони ко рту. Я невольно улыбнулась его дешевой пантомиме. Пожалуй, он единственный среди всех моих друзей удостоился чести называть по имени сразу и мою маму, и мою бабушку. Последняя даже однажды разрешила посетить ее лабораторию и порыться в ее записях! Лишь в одной конкретной стопочке, но сам факт!
— Что я слишком мягка к тебе! Не тяни, рассказывай уже, — поторопила я его, уже нарочно дернув за тот самый рукав гораздо сильнее.
— Да что рассказывать? Обычная преддипломная практика, горы писанины, отчеты по использованию финансовых вливаний спонсоров, тучи комаров на болотах... Зачем забивать этой нудятиной такую хорошенькую головку? — нагло подмигнул этот бессовестный сорняк! — Скукотища. Лучше ты рассказывай, как докатилась до жизни такой. Слышал о твоей помолвке, перетекшей в первую стадию брака. Наверняка есть о чем рассказать, я всегда готов выслушать, если нужно поплакаться — подставлю свою рубашку...
— Я твою рубашку сейчас порву на мелкие клочья, — спокойно пообещала я, улыбнувшись фирменной ласковой улыбочкой моей маман, после которой папенька обычно капитулировал и готов был отдать на откуп все ценности мира и свое здоровье, как моральное, так и физическое. — А потом устрою аукцион среди твоих фанаток в академии, впарив им каждый обрывок втридорога. На вырученные деньги соберу свою собственную экспедицию и ежика лысого расскажу тебе о ее результатах хоть что-нибудь!
— Эй-эй, не горячись, я же пошутил. Хотя идея звучит интересно, пожалуй, надо будет как-то воплотить в реальность, меньше заморочек будет с поиском спонсоров. Думаешь, подойдет только рубашка? Еще какие-нибудь домыслы на этот счет имеются?
— Репей!
— То есть вцепилась в меня ты, а Репей все еще я? Ну правда долго рассказывать... Так, оставь рукав моей рубашки в покое, не то твоему мужу пожалуюсь, что его женушка настолько разочаровалась в браке, что уже на прохожих бросается... — продолжил издеваться этот гад, за что закономерно и получил. Моя красавица, прекрасно чувствовавшая мое настроение, высунулась из прически и метко плюнула в Юнги слабым раствором своего сока и яда.
— Ай! О, Орхидейка, привет. Какая ты красавица стала. А выросла как, уже и яд научилась генерировать. Крошка, иди к папочке, я так соскучился по тебе, — тут же заворковал он, протягивая палец к моей прическе.
Я только собралась язвительно напомнить парню, что, пусть он и участвовал в моих экспериментах над цветком, Орхидейка точно знает, кто ее хозяйка, как ощутила шевеление в волосах. Секунда — и больше не сдерживаемые ничем локоны свободно рассыпались по моей спине, а эта предательница, на ходу выделяя противоядие, перебралась на ручки к Юнги!
— Ну знаешь... — прошипела я, испытывая дикую смесь из возмущения от его поведения, радости от встречи, обиды на Орхидейку и... И не успела я определить четвертую эмоцию, как Юнги молниеносно приобнял меня за плечи и звонко чмокнул в щеку.
— Не злись, по тебе я соскучился в первую очередь, потому и дразнюсь. Знала бы ты, насколько мне тебя там не хватало! С тобой мы бы справились со всем за пару недель, уже бы выбивали грант из совета старых хрычей, — уже совсем другим тоном миролюбиво произнес он, смешно фыркнув мне в волосы. Опустив руку за секунду до того, как это могло стать неприличным, продолжил как ни в чем не бывало, покачивая на пальце примлевшую Орхидейку: — На самом деле я горю желанием обо всем тебе рассказать и услышать типично твои мило-язвительные комментарии. Ты не представляешь, с чем мне там довелось столкнуться! Зато оборудование, которое мне выдали, м-м-м, закачаешься!
— Орхидейку верни на место, — хмуро потребовала я, но уже несколько секунд спустя снова расплылась в улыбке. Конечно же, и я соскучилась! Что не умаляло моего желания услышать как можно скорее во всех подробностях все то, о чем он писал в письмах, и в особенности то, на что туманно намекал.
— Мне нравится, когда твои волосы распущены, — ухмыльнулся гад. Но тут же, опровергая свои слова, осторожно переложил цветок мне на макушку и помог восстановить прическу. — Рассказывать очень много, а мне сейчас бежать в ректорский корпус, я лишь час назад приехал, только и успел, что сумки забросить.
— А здесь что делаешь? Ректорский корпус в той стороне, — удивилась я, кивнув подбородком на противоположную часть территории академии.
— Говорю же: безумно по тебе соскучился, не удержался от соблазна сперва тебя увидеть... И пригласить на ужин в «Смешливую чайку», где я тебе расскажу все-все-все... О моем первом дне экспедиции.
— Только лишь о первом? — лукаво сощурилась я.
— Думаешь, там разговоров на пару минут? Зря. Но и я приехал не на один день, обещаю, услышишь от меня все, и даже больше. Все, теперь точно бегу, не то ректор меня пропесочит как следует. Надень свое лучшее платье, Незабудка, тебя ожидает незабываемый вечер! — воскликнул он, вскочив с места, и на прощание снова дружески чмокнул меня в щеку, оставив сидеть с глупой улыбкой на лице.