Озвучивание не поддерживается в этом браузере
19
Выбравшись в коридор в одиночестве, я уже через несколько шагов вновь заметила за собой слежку. Вероятно, желая быть в курсе происходящего в этом доме, леди Чон снова отправила за мной вездесущую Вулию, из чего я лишь сильнее убедилась, что это был какой-то хитроумный план.
Неужели женщина даже после нашего откровенного разговора не желала оставлять попытки свести нас с ее сыном? Это могло привнести проблемы в наши рабочие отношения, потому что ни я, ни герцог подобного не желали.
Перебираясь из одного крыла в другое, я искренне радовалась тому, что на пути мне не встретился управляющий. Если мне начнут строить козни с двух сторон, я вряд ли выстою в этом поединке. Натравливать же леди Чон на месье Фолотье мне пока не хотелось. Они жили в этом поместье до моего появления, и быть тем, кто испортит их отношения, меня не прельщало.
Впрочем, совсем я от этого варианта не отказывалась. Если меня прижмут к стенке, я буду вынуждена действовать соответствующе.
Остановившись перед дверью в кабинет генерала, я коротко постучала костяшками пальцев по светлому полотну, но так и не дождалась ответа. Ни с первого раза, ни со второго, и даже ни с третьего. О том, что герцог Трудо может находиться вне своего кабинета, я отчего-то не подумала и теперь совершенно не знала, где его искать.
Да и надо ли искать?
Ответ на этот вопрос меня обрадовал. Решив все для себя, я намеревалась вернуться обратно в детскую. Но, словно почуяв, что я сдалась без боя, на арене будто чертик из табакерки появилась чернявая Вулия.
– Хозяина ищешь? – спросила она, обведя меня незамутненным взглядом. – Он сейчас в своих покоях. Поторопись, буквально только что ушел.
Сложив руки на груди, я въедливо прищурилась и не тронулась с места. Но девушка прошла мимо меня как ни в чем не бывало. Еще и хмыкнула напоследок, мол, бывают же неблагодарные. Им тут стараешься, помогаешь, всю себя отдаешь, а они...
Меня же в этот момент волновал лишь один вопрос: с чего бы ей мне помогать? Ответ на него я, к сожалению, знала. По крайней мере, умела строить логичные догадки, и они мне вообще не нравились.
Заведомо готовясь к худшему, я прошлась по коридору в обратном направлении. Спальня герцога находилась в том же крыле, что и остальные, но почти в самом конце. Постучавшись в светлые двустворчатые двери, ответа я снова не получила.
Выбор передо мной открывался небольшой: либо заходить, либо нет. Хотелось от души пнуть по створке, развернуться и отправиться обратно в детскую, но стоило вспомнить несчастные глаза ребенка и ее нежное "па", как меня пробирала совесть.
Постучав для порядка еще раз, я все же вошла в гостиную при спальне. И ожидаемо никого не нашла. Здесь было тихо и пусто, как в королевской казне после очередного праздника.
Может, леди Чон желала обвинить меня в краже какой-нибудь безделушки? Ну не зря же она покидала нас на некоторое время, а потом настаивала на моем участии в поиске генерала с целью пригласить его на ужин? Подобное поведение просто не могло не вызывать вопросов.
Ощущая мелкую дрожь разочарования, злости и страха, я еще раз от души постучала о дверь, но уже с этой стороны, и негромко позвала:
– Ваше Светлейшество, вы здесь?
Кажется, меня снова никто не услышал. Однако мне показалось, что я расслышала голос мужчины где-то в отдалении. Двери его спальни были слегка приоткрыты, и, вероятно, звуки доносились именно оттуда.
Я имела все шансы вылететь из этого поместья еще до ужина.
Если он там сейчас находился не один.
Костеря себя на чем свет стоит, я подошла ближе и медленно потянула резные створки на себя. Мое предположение действительно оказалось верным. Это была спальня во всем своем великолепии. Как и гостиную, ее оформили в сдержанных светлых и серых тонах, добавив искорки золота и черные крупинки в детали интерьера.
Так меня встретили картины в золоченых рамах, витиеватый узор на ковре и тяжелая на вид статуэтка всадника на коне на каминной полке. Канделябры, оружие на стенах, совсем не походящее на бутафорское, тяжелая массивная мебель вроде секретера и кресел в гостиной или комода и кровати в спальне. Последняя, к слову, была застелена чисто черным постельным бельем и имела размеры, превосходящие выделенное мне спальное место раза в три.
Я стыдливо покраснела. Отчего-то в мысли настойчиво вплыл образ герцога на этой самой кровати. Причем в моей фантазии он почему-то непременно нависал надо мной, приминая тяжестью своего тела, давая ощутить жар кожи, проступающий даже сквозь одежду.
Сквозь ту самую белую рубашку, будь она неладна!
Гулко выдохнув, я тряхнула головой, прогоняя абсурдные мысли. Но им на смену тут же явилась другая.
А что, если генерал Чон сейчас находился в уборной? От осознания, что подобное возможно, меня мгновенно настиг ужас. Зачем я вообще послушала леди Чон с ее матримониальными планами? Зачем отправилась сюда вместо того, чтобы вернуться к своей подопечной?
Решив остановиться на последней попытке, я коротко, едва слышно постучала.
– Ваше Светлейшество, вы здесь? – спросила тихо, в этот самый момент ничуть не желая, чтобы он откликнулся.
Но герцог Трудо словно почуял мое двойственное состояние. Он вышел, вероятно, из гардеробной, примыкающей к спальне, поражая меня своим полуобнаженным верхом. Черная рубашка, наспех накинутая на плечи, не имела при себе ни одной застегнутой пуговицы, а штаны...
Я приметила тонкую темную дорожку волосков на подтянутом животе, прячущуюся под черный ремень.
Кто бы знал, каких усилий мне в этот момент стоило поднять взгляд и посмотреть этому мужчине в глаза. Щеки пылали, горели жаром, который занимал даже спрятанное под подкладкой декольте. Я будто разом растеряла все слова, а наткнувшись на его взор, неконтролируемо вздрогнула всем телом.
Потому что в чернильной глубине его глаз неожиданно вспыхнул огонь.
Вот теперь я и правда испугалась. Спешно опустив взгляд, выпалила приглашение на ужин и чуть не умерла на месте, услышав и второй голос.
У моего позора имелся неучтенный свидетель.
– Ничего себе! – задорно выпалил герцог Пак, наткнувшись на меня в дверях спальни его друга. – Так вот почему ты пытался как можно скорее выставить меня из своего дома?!
– Заткнись, Чимин, – едва ли не змеей прошипел генерал. – Лалиса, будьте добры, повторите вашу просьбу?
Я удивленно воззрилась на хозяина этого поместья. Неужели он ничего не услышал из моих слов? Может, я промямлила их слишком тихо? Неудивительно. Страх занимал все мое нутро, иглами впиваясь в язык до состояния немоты.
Да что со мной происходит?! Рядом с этим мужчиной я становилась сама не своя!
Сделав глубокий вдох, я решилась на повторение позора. Исправить что-либо уже все равно не представлялось возможным, так что следовало довершить начатое.
– Извините за то, что я так ворвалась. Я стучала, звала, но вы не отзывались, – повторила я уже не так кратко, как раньше.
Три минуты назад мое извинение уложилось ровно в одно слово, пискнутое едва разомкнувшимися губами.
Генерал Чон спешно застегивал пуговицы на рубашке и манжетах.
– Это я уже понял. Вы говорили что-то про ужин? – мягко, но вместе с тем хмуро подтолкнули меня к продолжению.
Причем хмурый предостерегающий взгляд однозначно был брошен на генерала Юхоко. Тот, казалось, сейчас просто лопнет от невысказанных слов, таким счастливо раскрасневшимся и нетерпеливым он выглядел.
– Да, – робко ответила я и запнулась. А запнувшись, разозлилась на себя, незаметно сжала пальцы в кулаки и твердо выпалила: – Ваша матушка отправила меня к вам. Леди Чон просила узнать, не желаете ли вы поужинать в нашей компании? Леди Сабира была бы этому рада. С тех пор как мы вернулись, она только и делает, что зовет вас.
– Оу! – многозначительно протянул герцог Пак. Но, даже встретив убийственный взгляд своего друга, не убоялся и поинтересовался: – То есть вы работаете в этом доме няней, милая маркиза? Рад, безмерно рад видеть вас снова. А меня не пригласите ли на ужин? Я просто страсть как голоден.
– Дома поешь, – буркнул генерал.
Но одновременно с ним я ответила робкое:
– Конечно, Ваше Светлейшество. Вероятно, леди Чон не станет возражать.
В своем решении – кого из нас игнорировать – генерал Юхоко даже не сомневался. Я же перекинула ответственность за происходящее на хозяйку поместья, искренне желая побыстрее сбежать.
Впрочем, надолго у меня это сделать все равно не получилось.
Так как мы принимали высокого гостя, ужин спешно перенесли из детской в малую столовую, которая располагалась в противоположном крыле. Слуги сюда добирались по черновой лестнице, поэтому нам на пути не встретились.
Когда мы явились в столовую в полном составе, нас уже поджидал полностью сервированный и накрытый стол. Прислуживать за ужином мужчины решили сами, отпустив по итогу даже управляющего, который явно намеревался исполнять роль личного слуги для леди Чон.
Но леди сегодня купалась во внимании гостя.
Я искренне восхищалась умениями кухарки. Менее чем за полчаса она сотворила столько разных блюд, сколько у нас в академии за весь день не готовили. Не иначе как кулинарная магия постаралась.
Я знала, что существовали артефакты, способные сохранять приготовленные блюда в стазисе годами. На вкус такие были, как только что приготовленные, и при этом не теряли ни своей формы, ни цвета. Подобные штуки очень экономили время и деньги. Например, поварам в ресторациях или хозяевам таверн.
Этот ужин следовало назвать не иначе как праздничным. Перед нами предстали сразу пять видов закусок: как холодные, так и горячие. Среди основных блюд присутствовали рыба, птица и мясо теленка, причем к каждому подавался свой гарнир. Два салата, различные напитки – от воды и до горячительного. На отдельном столике своего часа поджидали фрукты, орехи и пирожные, но добраться до них никому, увы, было не суждено.
Просто потому, что даже ложка от каждого поданного блюда в итоге превращалась в наисытнейший ужин. А ведь попробовать хотелось все. Даже маленькая леди со мной была солидарна и смаковала сырно-яичный рулет, собственноручно утянутый из общей тарелки.
Генерал Чон сказал: можно. Я протестовать не стала.
Конечно, у таких малышей имелись определенные ограничения в питании, но ничего запрещенного Сабира за этот ужин так и не получила. Даже на десерт для нее приготовили картофельную корзинку, начиненную сливочной тыквой. Я это знала, потому что такую же приготовили и для меня, чтобы маленькая леди точно не хваталась за запрещенные сладости.
Она и не хваталась. Вела себя как наимилейший ребенок, за что и получала похвалу от всех подряд. Впрочем, внимание за ужином мы все же разделили. Генерал Юхоко словно вознамерился разузнать обо мне как можно больше, а потому простыми вопросами не ограничивался. За час нашего нахождения в одном помещении я была допрошена, как в застенках лучшей тюрьмы.
Правда, все это подавалось в атмосфере светского раута. Будто я не являлась обслугой, а находилась в этом поместье в качестве равной гостьи. Моим мнением интересовались, мне часто делали комплименты, а еще со мной пытались флиртовать.
За час этого спектакля я устала настолько, что разговаривать не хотелось вообще, но герцог Пак не отставал, хотя генерал Чон и осаживал друга с завидной регулярностью. Тогда на помощь гостю приходила хозяйка этого поместья. Причем я вообще не понимала ее игру, а разбираться...
К вечеру сил на это у меня не осталось.
Иного варианта, кроме как прикрыться усталостью девочки, у меня просто не нашлось. Тем более что Сабира действительно утомилась сидеть за столом и то и дело норовила соскользнуть с подложенных для удобства подушек. Мы провели за ужином гораздо больше времени, чем на это выделялось в графике малышки. Но надолго расстаться с этой теплой компанией нам не удалось.
К тому времени, как я подготовила Сабиру ко сну и провела все необходимые манипуляции, в ее комнатах вновь появилась леди бабушка.
– Отнесите Сабиру к отцу, – приказала она неоспоримо. – В ее возрасте уже пора соблюдать добрую традицию прощаться с Чонгуком перед сном. Это будет полезно для них обоих.
Встретив лукавую улыбку и поблескивающий взгляд, я смогла лишь согласно кивнуть. Потому что леди Чон говорила очень правильные вещи. Но при этом открыто манипулировала мною, продолжая вести свою игру.
Чего она добивалась?
Ответ на этот вопрос я получила уже через несколько минут.
Накинув на девочку легкий халатик, я взяла ее на руки и вышла в коридор. Осознав, что веселье продолжается, малышка заметно обрадовалась и засучила босыми ножками, требуя, чтобы я немедленно спустила ее на пол.
Но ловить Сабиру по коридорам в мои планы на этот вечер не входило, а потому мы отправились обратно в малую столовую, попутно изучая пейзажи и статуи, которые повсеместно использовались в качестве декора. Я отвлекала девчушку как могла, но получила лишь порцию разочарования, потому что, кроме приходящих слуг, которые уже прибирали со стола, в столовой больше никого не обнаружила.
Честно надеялась, что хозяин дома и его гость отправились после ужина размять ноги по саду или парковой аллее. Тогда бы мне не пришлось их искать и мы с Сабирой просто отправились бы спать, как и планировали, но...
Оба герцога нашлись в кабинете. Причем дверь оказалась закрыта неплотно – яркая полоска света, пробивающаяся через образовавшуюся щель, расчерчивала пол надвое. И вот стоило, мне определенно стоило сразу постучать, обозначив им свое присутствие, но сделать это я попросту не успела.
– Ты так смотрел на нее. Чуть взглядом не сожрал за ужином вместо главного блюда, – продолжал веселиться генерал Юхоко. – Не боишься, что испугается и сбежит?
– Не боюсь. Лалиса действительно мне симпатична, но не более, – отмахнулся герцог Трудо, с рассеянным взглядом замерев у окна. – Ничего особенного мой интерес к ней не представляет.
Сделав шаг назад, я испуганно вжалась в стену за дверью. Боялась, что нас обнаружат прямо сейчас и мое нахождение здесь воспримут неправильно, словно я нарочно подслушиваю, но слова генерала Чона меня зацепили. Отчего-то слишком сильно, нежели я сама от себя ожидала.
– Ничего особенного? – вдруг рассмеялся герцог Пак. – Да если бы мы все не присутствовали на ужине, ты бы прямо в столовой из штанов выпрыгнул!
– Прекрати говорить ерунду, Чимин, – произнес генерал с отчетливым предупреждением в голосе.
– Да какая уж тут ерунда?! Мой лучший друг снова влюбился! Да я отмечу этот день в своем календаре как главный праздник и буду напиваться за твое здоровье каждый год. Пожалуй, пойду и прямо сейчас прогуляюсь в твой винный погреб, чтобы...
Осознав, что через несколько мгновений дверь откроется и нас с притихшей Сабирой застанут в коридоре, я спешно коротко постучала, а затем показалась на пороге кабинета.
Глаз не поднимала: было стыдно. А еще почему-то обидно. Настолько, словно моя обида имела хоть какое-то значение для присутствующих.
– Извините. Мы хотели пожелать вам спокойной ночи, – выдавила я из себя голосом, который не смогла узнать.
Он словно потух, растерял все краски и стал бесцветным.
– Леди Манобан, вы... – начал было герцог, словно понял, что я слышала каждое произнесенное ими слово.
Но что я слышала на самом деле? Ничего такого, что бы оскорбило меня как наемного работника в этом доме. Ничего такого, что бы повлияло на мою честь, которую после сегодняшнего представления в театре уже вряд ли в принципе можно спасти.
Ничего такого. Но почему-то злость и обида не отпускали. Неужели я уже придумала себе розовый мир, где мои фантазии исполняются, врисовываясь в реальность?
Смешно. Как верно заметила леди Чон, большинство из гувернанток и нянь Академии благородных девиц не претендовали на что-то большее, нежели статус любовницы. Наоборот, выпускницы скорее стремились к этой роли, потому что желали устроиться в жизни без забот и хлопот.
Я же, как всегда, стремилась все усложнить.
– Поцелуйте, пожалуйста, и мы пойдем. Нам пора уже ложиться спать, – вручила я малышку отцу, прежде сделав короткий книксен.
Безэмоциальную улыбку у меня из себя выдавить получилось. А вот посмотреть на мужчину я так и не смогла. Даже тогда, когда Сабира продемонстрировала отцу свое новое умение. Звук поцелуя при соприкосновении с его щекой оказался в разы громче.
Не смогла. А получив девочку обратно, покинула кабинет, ни с кем не прощаясь.
– Лалиса! – так и слышался догоняющий меня голос осознавшего случившееся герцога.
"Ничего особенного" – когда подобное говорят про тебя, это сильно бьет по самолюбию, даже если ты не заинтересован в чувствах говорившего. "Ничего особенного" – словно стрела, пущенная в сердце, но попавшая в плечо. Вроде бы и прилетела не туда, но боль от этого чувствуется не меньше.
"Лалиса" – растревоженный голос герцога преследовал меня все то время, пока я расчесывала малышке волосы и читала ее любимую сказку. Я словно была рядом с ней, но в то же время отсутствовала мыслями. Стала сама не своя, и мне это сильно не нравилось, но даже посоветоваться мне оказалось не с кем.
Да и надо ли советоваться?
Задумавшись настолько, что, накрывая девочку одеялом, поцеловала ее в макушку, я пораженно замерла. Нам нельзя было проявлять наши чувства к детям подобным образом, даже если мы любили их как своих, однако еще одна ошибка показалась мне такой мелочью в свете всего произошедшего. Тем более что, ухватив меня за руку, малышка прижала мою ладонь к своей щеке.
И вот как? Как противостоять ее обаянию? И как задержаться в этом доме, чтобы не потерять это сокровище? Как обойти все острые углы и начать просто работать, не переживая, что тебя утянут в подковерные интриги?
Я могла написать подругам. Отправившись в свою спальню, именно так и сделала, но письмо не отослала ни одной, ни второй. Скомкала и сожгла, чтобы в чаше остался лишь пепел.
Кажется, я была симпатична своему нанимателю, но почему меня это так волновало? Я ведь знала, что делать в подобных ситуациях. Ни-че-го – это было лучшее решение. Нет, конечно, я могла бы рискнуть. Знаки внимания, постель, роль любовницы – как и все воспитанницы, я все это знала и умела, но хотела ли?
Рискнуть и остаться ни с чем или взять все?
Обманывать себя смысла не было. На первом месте у меня всегда стояла работа как способ выжить и закрепиться в этом обществе, а значит, совет имелся один: не влюбляться и не поддаваться. Именно ему я и собиралась следовать неукоснительно.
Комментарии