Грациозная убийца

— Утро. Отделение полиции.

Комната была тиха, кроме звука листов, перелистываемых Хёнджином. Он провёл ночь в архиве, почти не спал. Но досье, наконец, попало в его руки.
На обложке:
> Пак Ёнчоль
Уголовное дело №1149 — Торговля, Отмывание, Связи с мафией, Утрата попечительства.

И… документ с приложением:

> Ребёнок: Пак Мира
Дата рождения: [39лет назад].
Мать — Ли Ёнми. Умерла в родах.
Отец — Пак Ёнчоль.
Суд, отказал в опеке по моральным причинам. Ребёнок передан в дом малютки.
Хёнджин прочёл это дважды. Трижды. Сердце стучало в висках. Он медленно опустил папку, сжал руки в замок.

Мира — дочь одного из самых жестоких преступников Сеула.
Она не знала. Она даже представить не могла.

Он достал телефон. Хотел набрать её — и вдруг…
Уведомление от системы безопасности дома.

> Движение на веранде. 06:32 утра.

Хёнджин прищурился, нажал на видео. Фигура в капюшоне. Лицо не видно, но он знал.
Со Джун.

Тот осторожно положил что-то под дверь… и исчез.
---
— Дом. Несколькими минутами позже.

Мира проснулась не от будильника, а от лёгкого зуда в пальцах.
Нервное предчувствие. Тревожное… похожее на то, что она ощущала, когда скрывалась после заказов.
Она спустилась в халате, едва приглушая зевок. Прошла на кухню, приготовила себе тёплую воду с лимоном. И вдруг — стук в дверь. Или, точнее, хруст бумаги под дверью.
Осторожно приоткрыв её, она увидела сложенный листок.
На нём, неряшливым почерком и подписью:

> Ты не та, за кого себя принимаешь.
А папочка уже всё знает. Он узнал правду.
Доброе утро, сестрёнка.
— С.Дж.

Мира почувствовала, как кружится голова. Сердце заколотилось.
Сестрёнка. Папочка. Со Джун?

В этот момент в прихожую вбежала Ари, зевая:

— Мам, кто писал письмо?

Мира быстро скомкала лист и спрятала его в карман халата.
— Никто, солнышко. Просто листовка. Иди, умоемся, ладно?

Но внутри — всё трещало.

— Спустя час. Хёнджин вернулся.
Он зашёл домой стремительно, с папкой под мышкой.
— Мира! — голос твёрдый, но в нём скрывалось волнение.
Она вышла из кухни, уже переодетая, с заправленными волосами.
— Что случилось?
— Мы должны поговорить. — Он посмотрел на неё. Долго, серьёзно.
— То, что я узнал… оно касается твоего детства. Касается того, кто ты. И того, кто был твоим отцом.
Она вздрогнула. Поняла — момент настал.
— Он был… кто? — тихо спросила она.
— Пак Ёнчоль.
Он выдохнул.
— Ты его дочь, Мира. Пак Мира. Он отказался от тебя после смерти матери. Ты попала в детдом… и тебя удочерил Су Чэн Бин.
Мира опустилась на стул. Голос внутри неё кричал, но снаружи она молчала. Лишь сказала:
— Со Джун был сыном моего приемного отца получается?!  Значит… он мой приёмный брат.

— Да, — подтвердил Хёнджин. — А сейчас он вернулся. Он следил за тобой. Сегодня утром он оставил письмо.

Мира побледнела и молча достала его из халата. Положила на стол.

Хёнджин сел рядом и взял её за руки.

— Ты не виновата в том, в какую семью ты попала. Ты была ребёнком. Ты стала сильной, доброй, смелой. Ты моя жена. Мама Ари. И мать малыша, который внутри тебя. Я с тобой — несмотря ни на что.

Она вскинула на него глаза — полные боли, ужаса… и бесконечной любви.

— Я боюсь, Хёнджин… Он не остановится.

— Тогда мы сделаем так, чтобы ему некуда было идти. Я защищу тебя. Я найду его.

И в этот момент он понял:
Истина — лишь начало.

...

День был тихим. Слишком. Даже Ари, обычно шумная и весёлая, сегодня спокойно играла с игрушечным чайным сервизом на веранде, обкладывая любимого плюшевого тигрёнка пирожными из пластилина. Мира наблюдала за ней из окна, поглаживая круглый животик. Он уже отчетливо напоминал о себе толчками — малыш был активным.

Но сердце Миры всё ещё не находило покоя после вчерашнего. Слова "папочка всё знает", "сестрёнка" звенели в голове как замкнутый рефрен.

Она знала — это ещё не конец.

Мира решила отвлечься. Взялась на кухне печь пирог с яблоками и корицей — тот, что обожал Хёнджин. Остро пахло ванилью, тесто поднималось в духовке, а Ари весело напевала какую-то песенку.

Тёплая картина. Почти как раньше. Почти как мирная жизнь.

До тех пор, пока не раздался звонок.

Дверной.

Но на мониторе звонка никого не было.

Мира нахмурилась. Открыла дверь — никого.

Хотела уже вернуться — и вдруг заметила лист бумаги, лежащий прямо на коврике.

"Скоро ты всё потеряешь. Как когда-то я потерял всё из-за тебя."
"Сначала ты была для меня — сестрой, потом — мечтой. Теперь ты — причина моей тьмы."
"Мальчик или девочка?"
"Я всё равно заберу вас всех."

Подпись: СДж

Мира едва не уронила лист.
Руки задрожали.
Как он узнал про беременность?.. Он следит. Он знает.

И в тот же миг — резкая боль.
Как удар. Изнутри.
Она согнулась, уцепившись за дверную ручку.

— Мама?.. — Ари вбежала в прихожую, глаза распахнуты. — Мамочка, тебе плохо?

— Ари… иди в комнату, солнышко… — Мира задыхалась. — Позови бабушку… позови бабушку…

Второй спазм — дольше, сильнее. Живот словно стянуло.

Она упала на колени. Пот стекал по вискам.
Это не могли быть просто тренировочные схватки.

Слишком остро. Слишком рано. 33-я неделя. Слишком рано.

Бабушка Ари — мама Хёнджина — прибежала почти сразу. Увидев Миру на полу, побледнела.

— Господи… Звоню в скорую! Держись, девочка, держись!

---

— Через 15 минут. Больница.

Палата была белоснежной, со стерильным запахом медикаментов. Капельницы. Мониторы.
Мира лежала на боку, с кислородной маской, глаза полны страха.

— Роды пока не начались. Но это настоящие схватки, — сообщил врач. — Угроза преждевременных родов. Мы дадим препараты, чтобы их остановить. Пока ребёнок остаётся в утробе, нам нужно время.

Мира кивнула. Сквозь боль. Сквозь панику.
— А Ари… где моя дочка?..

— С бабушкой, дома. С ней всё хорошо. Сейчас главное — ты. И малыш.

И тогда — вбежал Хёнджин.
Взъерошенный, с глазами, полными ужаса.

— Мира! Моя любовь… — он подскочил к ней, схватив за руку. — Всё будет хорошо. Я здесь. С тобой.

Она впервые заплакала. По-настоящему.

— Он оставил ещё письмо, Хён… Он знает. Он хочет забрать нас. Я боюсь…

— Нет, нет. Слышишь меня? Он не прикоснётся к тебе. К детям — никогда. Я сделаю всё. Всё.

Он поцеловал её лоб, влажный от пота, обнял осторожно, чтобы не навредить.
И остался рядом.

---

— Поздний вечер.

Схватки удалось временно остановить. Врачи сказали, что всё ещё нестабильно — но шанс удержать беременность был.

Мира спала. Безмятежно, но её пальцы всё ещё сжимали край простыни.

А Хёнджин сидел рядом с ней и держал в руках письмо, которое Мира успела сунуть в сумку.

Он перечитал его ещё раз. Последнюю строчку:
"Я всё равно заберу вас всех."

А затем, сжав кулак, он встал. Вышел из палаты.
И, как офицер, как муж, как отец — пошёл в отделение, чтобы начать настоящее преследование Со Джуна.