inhale

 — Это господин Кауч, следовательно по нашему делу, — спешит вмешаться адвокат.

Чимин тоже поднимается на ноги, Чонгук готов к броску.

— Неужели долизались до этого места, господин Кауч? — жёстко усмехается Лалиса, приходя в себя.

Теперь смотрит на него с вызовом. Взгляд мужчины загорается совершенно диким огнём.

— Как там Эстель? — с грубым наслаждением растягивает слова мужчина.

Она не видит, как за ней переглядываются Чонгук с Чимином. Настрой меняется мгновенно, она почти кидается на следователя, почти взрывается, но Чимин удерживает её за плечи, забирая выброс энергии на себя.

— Мы не будем с вами работать, — Чонгук встаёт перед мужчиной, загораживая девушку.

— Я тебя уничтожу, — рычит Лалиса, пытаясь освободиться.

Мужчина усмехается.

— Я буду тебя ждать, — подмигивает ей и выходит.

Дверь закрывается и в комнате повисает напряженная тишина.

— Лалиса? — окликает её Чонгук.

Ему не нравится все произошедшее здесь, он зол. Но ещё больше ему не нравится остекленевший взгляд девушки.

Лиса сбрасывает со своих плеч руки Чимина и отходить окну, не обращая внимания на вопросы. Она их просто не слышит.

До того, как стать следователем, Горн Кауч был главным по делам беспризорников. Его называли «дьяволом», его боялись, им пугали непослушных детей. И для этого были все основания.

Потому что он был безжалостным маньяком, затесавшемся в министерстве и дающим волю своей ненормальности на никому ненужных беспризорниках. Из его дома, куда попадали ребята после ареста, не выходил никто.

Он выбирал их. Приходил на участок и перед ним в шеренгу выстраивали детей. Выбирал красивых девочек. Симпатичных мальчиков. И все. Больше их никто не видел.

Лисе и Эстель бежать удалось. Чисто на силе и упорстве Лисы. Но слишком большой ценой. Просто неподъемной.

— Лиса!!! Лалиса!!! Всевидящий! Лалиса!

В застывший мозг врывается крик и плач Джису.

Что?

Отрывает взгляд от окна и видит Чонгука, который тянет к ней руку с полупрозрачным экраном видеозвонка.

— Джису?

Джису обливается слезами. Она в ужасе, в истерике бьётся в сильных руках Сокджина.

— Лиса! Ты как? Он тебе ничего не сделал?!

— Джису! Со мной все в порядке!

«Ты зачем ей позвонил?» — гневно смотрит на Чонгука.

— Лиса! Не ходи одна, слышишь?! Всевидящий, Лиса...

— Гук! Головой отвечаешь за девочку! — перебивает Сокджин, понимая, что Джису так просто не успокоится и сильнее прижимает ее к себе, — чтобы сегодня же пришли домой!

И выключается.

— Зачем ты ей позвонил? — накидывается на парня.

— Кто такой Горн Кауч? — вмешивается Чимин.

— Следователь, — отвечает, гневно смотря на северянина, — раньше главный по делам беспризорников, — девушка опускается на диванчик.

— Что он мог тебе сделать? — на этот раз Чонгук.

Лалиса криво ухмыляется.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Тот хмурится, но понимает, что вопросы задавать сейчас бесполезно.

В комнату входит обеспокоенный мужчина в сопровождении адвоката.

— Прошу простить нас за ситуацию! Мы не знали, что вы...что у вас...

— Давайте скорее приступим к делу, — перебивает Чимин.

— Да, да, конечно...

Мужчина суетится, выкладывая на столик рядом с диванчиком бумаги, ручки, записывающие устройства.

— Мисс Манобан...

Девушка сидит на краешке дивана, облокотив локти на колени и спрятав лицо в ладонях.

— А? — поднимает голову.

Ей задают вопросы строго по листочку. Она отвечает на них отрешенно и совершенно без эмоций. Словно встретить ехидну — в порядке вещей.

Когда приходит время прощаться, Чимин просит её вернуться на учёбу.

— Я не могу сейчас, — пожимает девушка плечами, — Надин и Трит ещё не вернулись и дом без защиты я больше не оставлю.

— Но ведь там Сокджин? — ректор смотрит на Чонгука и получает подтверждающий кивок.

— Сокджин... — вздыхает Лалиса, — Надин не доверяет Сокджину. Они скоро должны вернуться и я поговорю с ней об этом.

— Хорошо.

Чимин тепло обнимает девушку на прощание, пытаясь хоть немного растопить то напряжение, которое ещё в ней чувствуется. Расцепляет объятья и большим пальцем «рисует» улыбку на её лице, подтягивая уголок губы кверху. Лиса хмыкает, как кошка трется щекой о его ладонь и уходит. Мужчина поворачивает голову и встречается взглядом с мрачным Чонгуком. Тёмные брови сведены, челюсть напряжена, но он ничего не говорит. Просто кивает головой на прощание и выходит следом.

— А что по поводу Альбы? — нагоняет мистера Дюррея Лалиса.

Адвокат рукой приглашает их в скрытый закоулок.

— Вы знали, что ехидны считаются уже давно вымершими, мисс Манобан?

— Дюррей, — предупреждает Чонгук.

— Ехидны считаются вымершими же много лет, — тут же исправляется мужчина. Даже тон меняет на более мягкий, — Альба одна из последних представительниц своего рода. Слабая и перевоплощаться может только в полнолуние. Пик его, кстати, вчера и был. Она была убеждена, что их с господином Паком дети будут сильными и смогут продолжить её род.

— Обалдеть, — выдыхает Лалиса.

— Именно, мисс. Её взяли под стражу и она на контроле. Если есть ещё кто-то, через неё их смогут найти. Вар Чонгук, мисс, — прощается с ними и уходит.

Они остаются вдвоём.

— Нет, ты представляешь как она... — пытается заполнить неловкое молчание, но тут же замолкает, когда парень приближается к ней.

— Лиса...

Она отступает, выставляет руку вперёд и тут же делает вид, будто собиралась заправить ею волосы за ухо.

— Нет... — просит она.

— Почему? — Чонгук делает ещё шаг, прижимает девушку к стене, уперев руки по обе стороны от неё.

От её близости становится жарко, все мышцы напрягаются и желание поцеловать её губы становится просто нестерпимым.

Особенно после того, как она ластилась к ректору.

— Просто нет.

Чонгук вздрагивает, когда она касается его вытянутой руки прохладной ладошкой и проскальзывает снизу в попытке сбежать. Ловит за талию и прижимает к себе спиной обеими руками.

— Давай поговорим. Не убегай, — шепчет Чонгук, сходя с ума от ощущения её тела.

Она ещё более тоненькая, чем кажется. Еще более хрупкая — сожми чуть сильнее и сломается. Хочется обнять со всех сторон, зацеловать, защитить, кормить, разговаривать, засыпать вместе и вместе просыпаться, дышать ею каждое утро и каждую ночь...

За своим наваждением не замечает, как напряжена девушка.

— Нам не о чем разговаривать, Чонгук. Ты наследник, я беспризорница. Пусти.

— У нас это не имеет значения, Лиса, — сердце бьется сильно, гулко.

В густоте волос находит нежное местечко за ушком и целует туда. И тут же в голове вспыхивает красным «Ошибка!».

Да блин!

Девушка сильно вздрагивает и шумно втягивает воздух. Впивается пальцами в его руки и выталкивает из себя:

— Чонгук. Пусти.

Парень разжимает руки.

— Лиса, что...

Но девушка уже уходит прочь, не оборачиваясь. Не бежит, что хорошо, но шаг напряжённый, что плохо.

Оба злы.

Друг на друга.

На себя.

У Лисы злость твёрдым комом оседает в животе. За столько лет и до сих пор не отпустило! Это жуткое ощущение, когда не знаешь, куда придётся следующее прикосновение!

Чёртов ублюдок!!!

Она вихрем вносится в дом и сразу же уходит на лестницу, хлопая дверью комнаты, никого не замечая.

— Лили! — кричит ей Джису и спешит следом.

Заходит Чонгук и встречается с обескураженным взглядом Сокджина.

— Непросто? — усмехается тот.

Парень только качает головой. «Не спрашивай» — говорит весь его вид. Встает, облокотившись об стену так, чтобы видеть её комнату.

— Да, брат. Задачка, — хлопает по-отечески по плечу Сокджин и ухмыляется.

Хочет сказать что-то ещё, но его перекрывает крик Джису.

— Феликс! Она сбежала!!! Свяжись с Арком, пусть присмотрят за домом Кауча.