Глава девятая
Валера бил не думая. Тело работало само, на автомате, как учили дворы и подворотни. Удар в челюсть, в корпус, снова в лицо, пока кто-то сзади не схватил за куртку. Турбо дернулся, развернулся и в глаз ударили кулаком. Темнота на секунду, потом снова ярость.
Рядом тяжело дышал Вахит. Он работал с двумя сразу: уворачивался, бил, снова уворачивался. В темноте гаража сверкали фары, слышались крики, мат, звуки ударов о металл и асфальт. Кто-то упал, кто-то поднялся, кто-то побежал. Дворовая война, как всегда короткая, грязная, без правил.
Когда все кончилось, Валера стоял, сжимая челюсть, и смотрел, как убегают последние. Пацаны начали расходиться. Кто-то хлопал друг друга по плечам, кто-то уже закуривал.
Мелкий дождь моросил, холодный, противный. Туркин отошел к стене, достал сигареты, закурил. Вахит подошел, встал рядом, тоже закурил. Они молчали несколько минут, глядя на пустую улицу, на фонари, которые тускло светили сквозь дождь.
– Живой? – спросил Зима хрипло.
– Как видишь, – ответил Турбо, касаясь рассеченной брови.
Пальцы намокли. Кровь. Он вытер ее о штаны, посмотрел на друзей, которые уже приходили в себя. Пацаны поднимались с земли, отряхивались, пересмеивались. Кто-то закурил, кто-то матерился. Обычный вечер, обычная разборка, обычная победа.
– Ленка опять вчера до двенадцати гуляла, – сказал Валера, выпуская дым.
– И что?
– А то, что я ее ждал. Сидел на кухне, курил, смотрел на часы. Пришла, а глаза горят, счастливая. Говорит, с подругами была. А я знаю, что с этим, с Сашей. Или с Игорем. Я уже не помню.
– Возраст у нее такой сейчас, – усмехнулся Вахит, – Вырастет и успокоится.
– Мне от этого не легче. Я за нее переживаю, а она только глаза закатывает. «Отстань, Валера, я взрослая». Куда уж там? Уже замуж собралась. Шестнадцать лет, нос не дорос.
Вахит усмехнулся, потрогал разбитую губу.
– Ты тоже в шестнадцать не дома сидел.
– Это другое дело, – Валера затянулся, – Я пацан, а она девчонка.
– Пацан, девчонка, – Вахит покачал головой, – Одно и то же. Все мы люди. И все ошибки совершаем. Ты вот совершал, я совершал. Она будет совершать. Твое дело быть рядом, когда упадет.
Валера молчал. Докурил, затушил бычок о стену и выкинул на землю.
– Как Арина? – спросил он, глядя в сторону.
– Нормально, – Вахит пожал плечами, – Матери помогает. Мама встала, даже блины пекла. Арина улыбается, но я вижу, что она все равно боится. Работает, денег нет, Костя этот рядом, но она с ним как-то... не знаю. Подруга, наверное.
– Он нормальный парень, – сказал Валера тихо.
– Я знаю, – Вахит кивнул, – Но ей не до того сейчас. Она о маме думает, о деньгах. О том, как все успеть.
– Я могу помочь. С деньгами, если что.
– Мы сами справимся, – Вахит хлопнул друга по плечу, – Ты за Ленкой лучше смотри.
Валера усмехнулся, покачал головой. Они постояли еще немного, глядя на дождь. Где-то вдалеке хлопнула дверь, залаяла собака. Обычный вечер в Казани, холодный и сырой.
– Ваша мама...– начал Валера, – Врачи говорят, сколько?
– Не знаю, – тихо ответил Вахит, – Говорят, надо ждать. Лекарства дорогие, денег нет. Арина все тянет. Я ей помогаю, чем могу, но ее не обманешь. Она чувствует, что я не все говорю.
– Ты ей правду скажи.
– А смысл? Она и так переживает. Зачем ей еще и мои проблемы?
Они пошли по мокрой улице, не спеша, не оглядываясь. Дождь стихал, фонари тускло светили впереди.
– Я завтра к Арине зайду, – сказал Валера на прощание, – Скажи ей, что я приду.
– Скажу, – кивнул Вахит. На прощанье хлопнул друга по плечу и пошел к дому.
Валера остался стоять, глядя ему вслед.
Он закурил еще одну, выпустил дым в серое небо.
***
Турбо зашел в подъезд, стряхивая с куртки капли дождя. На лестнице было тихо, пахло сыростью и старой краской. Он поднялся на свой этаж, открыл дверь, бросил ключи в тарелку на тумбочке.
В квартире горел свет на кухне, но было подозрительно тихо. Ленка обычно встречала его грохотом посуды или криком «Ты где пропадал?». А сегодня тишина.
Он прошел на кухню. Лена сидела за столом, обхватив кружку с чаем, который уже остыл. Буся спала у нее на коленях. Ленка смотрела в одну точку. Глаза красные, заплаканные.
– Лена? – Валера остановился на пороге, – Ты чего?
Она не ответила. Только покачала головой, прижимая кружку к груди.
– Что случилось? – он подошел ближе, сел напротив, заглянул в глаза.
Она подняла на него взгляд, и вдруг Валера увидел, что она совсем не та, что утром. Не юркая, не бойкая. Потерянная, маленькая, испуганная.
– Я узнала, – сказала она тихо.
– Что узнала?
– Про маму Арины. Про диагноз. Я знала, что она болеет, но я никогда не вдавалась в подробности. Я думала, что она сможет вылечиться от рака. А сегодня случайно услышала...Ну, не случайно. Я спросила у Кати. Она хотела не говорить, но я настаивала.
– И что ты узнала?
– Что врачи сказали – недолго осталось, – Ленка сглотнула, и голос дрогнул, – Я не знаю, сколько. Катя не сказала точно. Но она сказала, что лекарства почти не помогают. Только оттягивают.
Валера молчал. Смотрел на сестру, на ее дрожащие руки, на то, как она сжимает кружку, будто боится уронить.
– Арине же страшно, – продолжала Ленка, – Она знает, она все знает. Она ходит на работу, улыбается, помогает маме. А внутри, наверное, все рушится. Как она вообще живет? Как она может вставать по утрам и идти на работу, зная, что мама умирает?
– Лен, – начал Валера, но она не дала ему договорить.
– Я не могу это представить, – она вытерла глаза, – Я думаю: если бы у нас с мамой было так, если бы я знала, что она скоро умрет...я бы не смогла жить. Я бы не смогла улыбаться, работать, учиться. Я бы просто сломалась. А Арина сильная. Она держится, но почему она должна быть сильной? Ей же тоже страшно.
Валера смотрел на сестру. Он никогда не видел ее такой. Она всегда была шумной, веселой, беззаботной. А сейчас сидела, обхватив кружку, и слезы катились по ее щекам, и она даже не вытирала их.
– Ты не говорила ей, что знаешь? – спросил он.
– Нет, – Ленка покачала головой, – Как я скажу? Что мне жалко ее? Что я понимаю, как ей тяжело? Я не хочу, чтобы она знала, что я знаю. Я же вижу, она всегда так делает. При мне улыбается, шутит, а сама...
Ленка замолчала, закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Буся проснулась, потянулась, лизнула ее в руку. Ленка прижала кошку к себе, как маленькую, как живую игрушку, которая могла согреть. Валера помолчал, потом встал, подошел к ней, сел на корточки рядом. Так, чтобы смотреть в глаза.
– Лен, – сказал он тихо, – Ты не можешь это изменить. Никто не может. Но ты можешь быть рядом. Так же, как она была рядом с тобой.
Ленка кивнула. Шмыгнула носом, вытерла лицо ладонью.
– Я тоже хочу так, – сказала она, – Просто быть рядом. Но у меня не получается. Я все время говорю глупости, смеюсь, рассказываю про ухажеров. А надо бы просто сидеть с ней и молчать.
– Это и есть быть рядом, – ответил Валера, – Ты делаешь ее жизнь легче. Когда она смеется с тобой, она на секунду забывает о том, что страшно. Ты даешь ей эту секунду. Это много.
– Ты правда так думаешь?
– Правда, – он слегка сжал ее плечо, – А теперь иди спать. Поздно уже.
– А ты?
– Я посижу еще. Чай попью.
Ленка кивнула. Поднялась, поставила кружку в раковину, взяла Бусю на руки. На пороге остановилась.
– Валера, – позвала она, не оборачиваясь.
– М?
– Ты как-нибудь зайди к Арине. Не в магазин, а просто так. Чтобы она знала, что ты рядом.
Валера молчал несколько секунд. Потом тихо ответил:
– Зайду.
Ленка ушла в свою комнату. Валера остался на кухне. Смотрел на остывший чай.
***
Арина проснулась от странного звука. Сначала она подумала, что это сон, но звук повторился: прерывистый, хриплый, будто кто-то пытался вдохнуть и не мог. Она открыла глаза, прислушалась. Тишина, потом снова хрип.
– Мам? – Арина вскочила с кровати, босиком побежала по холодному полу.
В комнате мамы горел ночник. Вера Дмитриевна лежала на спине, лицо бледное, почти серое, глаза закрыты. Дыхание было тяжелым, с хрипом, грудь едва поднималась.
– Мама! – Арина подбежала, схватила ее за руку – холодную, безжизненную, – Мама, ты слышишь меня?
В ответ тишина. Только хриплый выдох.
– Мама! – голос сорвался, – Мама, открой глаза! Пожалуйста!
Она трясла ее за плечо, но Вера Дмитриевна не просыпалась. Арина посмотрела на телефон на тумбочке в коридоре, надо было звонить в скорую. 03. Просто набрать две цифры. Рука не поднималась.
Она стояла, смотрела на маму, и внутри все превратилось в пустоту. Мысли не шли, тело не слушалось. Она знала, что надо делать, но не могла. Вахита не было. Он ушел вечером, сказал, что будет поздно. Страх был такой силы, что парализовал ее.
Она выбежала из комнаты, схватила телефон в коридоре. Пальцы дрожали, она с трудом набрала номер, который помнила наизусть. Трубку взяли после третьего гудка.
– Алло? – голос Туркина хриплый, сонный.
– Валера! – выдохнула она, и голос сорвался, – Мама..она не дышит, я не знаю, что делать, я не могу..помоги!
– Я скоро буду, – сказал он коротко, – Не вешай трубку пока что.
– Я не знаю...я должна скорую, но я не могу... я боюсь.
– Слушай меня, – его голос был жестким, но не злым, – Ты сейчас будешь делать, что я говорю. Поняла?
– Да.
– Возьми трубку, набери 03. Скажи адрес. Скажи, что женщина без сознания, не дышит. Я буду у тебя через пять минут.
Арина кивнула, хотя он ее не видел. Звонок сбросили. Она сделала глубокий вдох, набрала 03. Голос на том конце был спокойным, деловым. Она назвала адрес, сказала, что мама не дышит, что она бледная, что она не знает, что делать.
– Скорая будет через десять минут, – сказал оператор, – Ждите.
Она повесила трубку, пошла снова к маме, упала на колени рядом с ней, взяла ее за руку и прижала к своей щеке.
– Держись, мам, – шептала она, – Пожалуйста, держись. Я не смогу без тебя. Ты не уходи, слышишь?
Через несколько минут хлопнула дверь подъезда, и в коридоре раздались быстрые шаги. Валера влетел в комнату, в куртке, в ботинках, с мокрыми волосами. Увидел Арину на коленях у кровати, ее трясущиеся плечи. Подошел, положил руку ей на плечо.
– Все будет хорошо, – сказал он, – Я здесь.
Арина повернулась, посмотрела на него: заплаканная, растерянная, испуганная.
– Я боюсь, – прошептала она, – Я не знаю, что делать.
– Скоро приедет скорая, не переживай.
Арина сидела на кровати, не отпуская маминой руки. Валера был рядом. В его глазах не было страха, только собранность.
– Мама будет жить, – сказала Арина, – Она не может умереть.
– Не может, – подтвердил Валера.
Скорая приехала через десять минут. Валера вышел в коридор, впустил врачей. Врачи забегали, стали задавать вопросы, велели Арине отойти. Она стояла в углу, смотрела, как маму кладут на носилки, как ставят капельницу. Она хотела говорить, хотела кричать, но не могла, язык будто приклеился к нёбу.
– В больницу, – сказал врач, – Срочно. У нее острая дыхательная недостаточность. Мы делаем все возможное, но надо везти сейчас.
– Я поеду с вами, – сказал Валера врачам.
– Вы родственник?
– Жених, – сказал он твердо.
Арина с удивлением посмотрела на него. Валера не обернулся, взял ее за руку и повел за носилками.
В машине скорой было тесно, пахло лекарствами и стерильным. Арина сидела, сжимая мамину руку, смотрела на ее лицо, на которое не вернулся румянец. Рядом сидел Валера. Молчал, просто был рядом.
В больнице маму сразу забрали в реанимацию. Арина стояла у дверей, глядя, как медсестры забегают внутрь, как что-то делают, как говорят друг другу непонятные слова. Она сжимала плечи руками, дрожала, не чувствуя холода.
– Присядь, – сказал Валера, беря ее за локоть.
– Я не могу, – прошептала Арина, – Я не могу сидеть, пока она там.
– Ты ничем не поможешь, стоя здесь. Присядь.
Он усадил ее на пластиковый стул в коридоре. Сам сел рядом, положил руку ей на плечо. Она не отстранилась. Просто сидела, дрожа всем телом.
Прошло полчаса, час. Потом вышел врач: усталый, в белом халате, с глазами, которые уже все видели.
– Родственники Веры Зималетдиновой? – спросил он.
Арина подняла голову, попыталась встать. Валера помог, поддержал за плечи.
– Я, – сказала она.
– Ваша мама в тяжелом состоянии, – сказал врач, – Мы делаем все возможное. Пока она не пришла в сознание. Будем наблюдать. Скажу честно: прогнозы не очень хорошие. Но мы боремся.
– Она выживет? – спросила Арина, и голос дрогнул. Врач помедлил.
– Мы делаем все, что можем, – сказал он, – Остальное зависит от нее.
Он ушел. Арина осталась стоять посреди больничного коридора, белая, дрожащая, с пустыми глазами. Валера смотрел на нее, и внутри что-то сжималось до боли.
Ноги подкосились, но Турбо подхватил ее под руки. И тогда Арина заплакала. Не тихо, не в себя, а громко, навзрыд, как в детстве, когда упала с велосипеда и разбила коленку. Только тогда боль была на коже, а сейчас внутри.
Валера обнял ее, не спрашивая разрешения, не говоря ни слова. Просто притянул к себе, прижал к груди, уткнул ее голову себе в плечо. Она плакала, сжимая его куртку, и он стоял, гладя ее по спине, по волосам, по плечам, что-то шепча ей в макушку.
– Тише, тише...– шептал он, – Я здесь. Я рядом, я никуда не уйду.
– Я не хочу...я не хочу, чтобы она умирала! – закричала она сквозь слезы, – Я не справлюсь...я не смогу без нее!
Валера обнял ее. Крепко, как мог. Положил руку на голову, прижал к себе, не отпуская.
– Ты справишься, – сказал он, тихо, но твердо, – Ты справишься, Арина. Я с тобой. Слышишь? Я здесь.
– Не уходи, – прошептала она в его куртку.
– Никуда не уйду, – ответил он,.
Они стояли так посреди больничного коридора, прижимаясь друг к другу, забыв о том, что вокруг кто-то ходит, говорит, ждет. Валера не знал, сколько времени прошло. Он держал ее, пока она плакала. Держал, когда слезы кончились. Держал, когда она замолчала и просто стояла, прижавшись к нему, с закрытыми глазами.
– Все только начало налаживаться, – прошептала Арина, – Мы помирились, мама вставала, блины пекла. Почему так? Почему все рушится, когда кажется, что стало хорошо?
– Так бывает, – сказал Туркин, не разжимая объятий, – Но это не конец. Это просто...трудный день. Мы его переживем.
Арина подняла голову, посмотрела на него. Глаза красные, опухшие, лицо мокрое от слез. Она кивнула, вытерла глаза рукавом.
– Я должна быть рядом с мамой, – сказала она.
– Будешь, – он отпустил ее, но не до конца, все равно держал за плечи, смотрел в глаза, – Пойдем, посидим в коридоре. Я принесу воды.
Она кивнула. Он подвел ее к стулу, усадил, сам пошел к кулеру с водой. Когда вернулся, она уже не плакала. Просто сидела, сжимая стаканчик, и смотрела на дверь реанимации.
Валера сел рядом, не близко, не далеко. Просто рядом. В коридоре было тихо. Где-то плакал ребенок, где-то шаркали ногами медсестры. Арина не знала, что будет дальше. Но она знала, что он будет рядом. И этого было достаточно.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻